Жанр: Любовные романы
Как принцесса из сказки
...я, не больше. Как ты можешь верить подобным вещам?
— Я не назвала бы это
беспочвенными обвинениями
, — вмешалась
Шерлок. — Но насчет доказательств вы правы, мадам. Будь у нас
доказательства, он давно бы уже смотрел на небо в крупную клетку.
— Мало вам того, что вы отравили ум бедной Лили? — покачала
головой Шарлотта. — Все никак не успокоитесь? По-моему, вы оказываете
ей медвежью услугу. Она и так нездорова, а вы толкаете ее дальше, в пропасть
безумия.
— Мама...
— Но это правда, Теннисон! Рассудок Лили и без того расстроен. Ей нужно
вернуться домой, где ее ждут забота и уход.
— Сегодня утром меня пытался убить молодой парень, — объявила Лили
до того громко и отчетливо, что все на нее уставились.
— Что? О Боже, нет!
Теннисон едва не схватил ее в объятия, но Лили удалось вовремя вцепиться в
изголовье.
— Нет, Теннисон, — пропыхтела она, отбиваясь, — со мной все в
порядке. Как видишь, это ему не удалось. Честно говоря, я порядком его
потрепала. Кстати, копы уже знают, кто он. И пожалуйста, отодвинься, пока
моя невестка тебя не укусила.
Шерлок рассмеялась.
— Нет, это чистая правда, — заверил Савич. — Некий Морри
Джоунз. Ни о чем не говорит, Теннисон? А вам, Шарлотта? Нет? Ничего не
скажешь, быстро вы с ним связались, ни минуты не тратили зря, в два счета
запустили машину. Его вот-вот поймают, и он начнет колоться. Вот тогда мы и
получим доказательства.
— Очередная ложь! — прошипел Теннисон. — Этот парень, должно
быть, принял тебя за кого-то другого, а скорее всего просто хотел ограбить.
Где это случилось?
— Вот это верно, ты не мог знать, где он меня найдет. Он сел в автобус,
совсем пустой, если не считать меня и водителя, потому что весь город был на
похоронах.
— Да, — оживилась Шарлотта, — умер наш милый старичок Ферди
Маллой. Скорее всего отравлен женой, но она так запугала весь город, что
никто не посмел настаивать на вскрытии, а менее всего — коронер.
— Да-да. Но все это не важно, мама. Кто-то пытался ограбить Лили.
— Острый нож, возможно, означает, что у него были намерения
посерьезнее, — возразила Лили. — Хорошо еще, что Диллон научил
меня защищаться.
— Не могло случиться так, — мягко, но настойчиво осведомился
Теннисон, словно психиатр на приеме, — что ты ему просто понравилась и
он хотел назначить тебе свидание? По мнению мистера Розетти, такая уязвимая
женщина, как ты, одолеваемая неуверенностью и сознанием вины, способна
вообразить все что угодно в попытке скрыть свою болезнь...
Лили, таращившаяся на мужа с таким видом, словно на голове у него выросли
рожки телеантенны, пробормотала:
— Ну почему мне когда-то казалось, что я тебя любила? Такого тупого,
самодовольного болвана!
— Но я всего лишь пытаюсь понять тебя. Заставить увидеть вещи в
истинном свете. Кроме того, именно так считает доктор Розетти.
Лили расхохоталась — искренне, до слез, захлебываясь.
— Ну до чего же вы оба хороши, ты и доктор Розетти, — выдохнула
она наконец, вытирая глаза. — Пустили в ход психоанализ и таблетки,
чтобы довести меня до точки! Неудивительно, что мне захотелось убраться на
тот свет. Значит, я придумала этого типа, чтобы успокоить совесть? Знаешь
что, Теннисон? Думаю, хватит мне винить себя.
— Лили, дорогая, я рада это слышать, — закудахтала
Шарлотта. — Собственно...
Но Лили отмахнулась от нее, как от надоедливой мошки.
— Прошу вас, уходите. Надеюсь, мне больше никогда не придется видеть
вас обоих.
— А я надеюсь, что мне все же придется их увидеть. В зале суда, —
возразила Шерлок.
— Кстати, о твоей первой жене, Теннисон, — неожиданно вмешался
Савич. — Предполагаю, бедная Линда горячо желала быть кремированной
после смерти?
Теннисона так трясло от ярости, что Шерлок была уверена: сейчас он
набросится на Диллона. Весьма неосмотрительно — это плохо для него кончится.
Подскочив к Теннисону, она осторожно положила руку ему на плечо.
— Даже не думай. Ты и со мной не совладаешь, а я в два раза тебя ниже.
Да и с Лили тоже. Несмотря на то, что после операции прошло всего пять дней.
Так что, пожалуйста, Теннисон, проваливай и забери с собой мамашу.
— Я просто поражена, что у тебя оказались такие узколобые, неприятные
родственники, Лили! — возмутилась Шарлотта и, взяв сына под руку,
направилась к двери. Теннисон не сопротивлялся. Только у самой двери
обернулся и посмотрел измученными глазами на жену.
— Смотри-ка, он пытался гипнотизировать тебя типичным взглядом
Хитклиффа. Такой страстный умоляющий взор! Правда, у него не совсем
получилось. Но он старался.
— Заметили на нем черную водолазку? Это я подарила на
прошлое Рождество, — сообщила Лили.
— Знаешь что, — сказал Савич, покачивая головой, — в
следующий раз, когда тебе понравится парень, включай красный свет. Сначала
мы должны применить к нему допрос с пристрастием.
— Только сегодня утром об этом думала. Может, я и вправду чересчур
доверчива? Ладно, больше никаких красавцев атлетов. И вообще никаких мужчин,
иначе, клянусь, я сама себе надаю тумаков. Никого, кроме гномов, как у
Белоснежки, и все они исключительно друзья, ничего больше.
Шерлок посчитала, что это уж слишком, но пока что Лили и вправду рано думать
о представителях противоположного пола.
— Жаль, что нет пива, я бы выпила за это, — заметила Лили.
— Никакого пива, — запретил Савич. — Пей чай со льдом.
— Спасибо! — фыркнула Лили, но послушно проглотила чай и
откинулась на подушку. — Интересно, где мой свекор? Неужели они
действительно посчитали его препятствием?
— Очевидно, — кивнул Савич. — Но удивительнее всего, что они,
похоже, не представляют, какой помехой оказались сами!
— Никогда еще не слышала столь очаровательного южного выговора, —
хихикнула Шерлок. Она сидела на кровати и растирала Лили руки. — Вот и
говори после этого о сахарной пилюле.
— Она пугала меня больше, чем Теннисон, — призналась Лили с
самодовольной улыбкой. — Но я держалась. Держалась. Им и в голову не
пришло, что я боюсь.
У Савича перехватило дыхание. Он осторожно, помня о швах, прижал к себе Лили и поцеловал в макушку.
— О нет, солнышко, у тебя нет причин их бояться. Я горжусь тобой. Ты
была великолепна.
— Верно, Лили, так что больше никаких разговоров о страхе. Помни, тебя
охраняют два бульдога. Но знаете, я понять не могу, чего они добивались
своим приходом. Они даже не пытались тебя утешить. Совсем уж глупы или это
стратегия такая?
— Надеюсь, что нет, — выдохнула Лили, закрывая глаза. Сотовый
Савича звякнул.
Глава 11
— В постель, Лили, и никаких споров! Выглядишь как привидение из
Рождественского гимна
.
Лили выдавила улыбку и послушно легла. Она все еще была слаба, а долгий
перелет лишил ее последних сил.
Час спустя она проснулась. Вернее, ее разбудили Диллон и Шерлок,
встретившиеся наконец с Шоном. Они целовали его, обнимали и тискали, пока
растерявшийся малыш не разразился оглушительным ревом. Наоравшись, он
мгновенно отключился. Детская была как раз рядом с гостевой спальней, где в
полумраке тихонько лежала Лили. Она не подозревала, что плачет, пока
слезинка не пощекотала щеку. Лили рывком стерла соленую каплю.
Она закрыла глаза и услышала, как скрипнула дверь. Нет, она еще не готова
видеть кого бы то ни было, хотя горячо любила Диллона и Шерлок за доброту и
заботу.
Лили притворилась спящей и, услышав, как они спустились вниз, поднялась и
вошла к Шону. Малыш спал, высоко подняв попу, сунув два пальца в рот.
Маленькое личико было повернуто к ней. Копия отца.
Она легонько провела пальцем по его спине. Такое крошечное, но совершенное
создание!
И она вновь заплакала, пораженная красотой этого чудесного малыша, снедаемая
скорбью по Бет.
Уже вечером, трудясь над огромной порцией лазаньи, она спросила:
— Вы связались с офисом? Они нашли Мэрилин Уол-руски?
— Еще нет, — ответил Савич. — Только ее бойфренда, Тони
Фоллона, но он клянется, что ничего о ней не слышал.
Правда, кое-кто в Бар-Харборе узнал Мэрилин по фото. Говорят
,ее недавно
видели в городке. Ничего, Тони ожидает такой допрос, что он наверняка
расколется.
— Надеюсь, — вставила Шерлок с улыбкой.
— Видела бы ты свою маму, когда мы забирали Шона. Как она
сопротивлялась!Твердила, что мы обещали отдать его на целую неделю и
солгали: неделя еще не прошла. Она кричала:
Нечестно!
, даже когда мы уже
выезжали из ворот.
Савич покачал головой.
— Бьюсь об заклад, она до того успела его избаловать, что придется
принимать срочные меры, иначе с ним сладу не будет.
— Ма наверняка хотела бы забрать его к себе насовсем.
— Ну уж нет, — запротестовал Диллон, — у нее своя жизнь. Это
ему вроде награды: два-три раза в неделю бабушка в больших дозах. По-моему,
прекрасное решение. Кроме того, у нас чудесная нянька, Габриелла Хендерсон,
молодая, энергичная, у которой хватает сил с ним справиться. Поверь, он кого
угодно вымотает в два счета.
Лили звонко смеялась, поглядывая на Шона, сидевшего в своем ходунке
остроумной конструкции, позволявшей спускаться даже по ступенькам. Если он
натыкался на кого-нибудь, то просто менял направление.
— Эти колеса портят пол, но мы с Шерлок решили попросту перестелить
покрытие, когда он начнет ползать и ходить, — пояснил Савич.
— Ну не странно ли? — протянула Лили. — Никак не могла
представить тебя отцом!
Савич улыбнулся и помог ей устроиться рядом в своем большом мягком кресле.
— Знаешь, я тоже, но тут в мою упорядоченную жизнь вихрем ворвалась
Шерлок, и, как оказалось, вовремя. Нам очень повезло, Лили. А теперь,
дорогая, пора ложиться. Целый день в пути, да еще швы как следует не зажили!
Я требую, чтобы ты проспала не меньше десяти часов, прежде чем покажешься на
людях.
— Вы с Шерлок, должно быть, тоже едва на ногах держитесь. Хотя вы много
путешествуете и к тому же агенты ФБР, но...
В дверь позвонили. Савич едва успел обогнать Шона, мчавшегося к выходу. Это
оказался Саймон Руссо, человек невероятно цепкий, проницательный и
трудолюбивый, из тех, кто никогда не сдается. Но сейчас Саймон смотрел мимо
него. В гостиную.
— Саймон, здорово, дружище! Какого дьявола ты здесь делаешь?
Саймон рассеянно улыбнулся и пожал руку Диллона.
— Приехал взглянуть на картины. Где они? Надеюсь, не здесь? Вы не
сможете обеспечить им достойную охрану даже на одну ночь!
— Конечно, не сможем. Заходи и успокойся: картины в хранилище галереи
Бизлера — Уэкслера.
— Слава Богу. Я хочу, чтобы меня туда пропустили.
— Ты уже говорил. Но сначала выпей чашку чая с яблочным пирогом. Мама
пекла.
— О нет, только не твой чертов чай! Кофе, пожалуйста. Умоляю, черный
кофе. Потом пойдем смотреть картины.
— Да заходи же и поздоровайся с Шерлок и моей сестрой Лили. С картинами
ничего не сделается до завтра.
Саймон в отчаянии покачал головой.
— Только завтра? А во сколько?
— Наберись терпения. Эй, люди, смотрите, кто приехал! Саймон Руссо!
Первым впечатлением Лили от Саймона была необыкновенная, какая-то
ангелоподобная красота. Словно он сошел с картины Рафаэля! Густые черные
волосы, слишком, пожалуй, длинные. Да, архангел Гавриил, внезапно слетевший
с небес в эту комнату! Он был выше Диллона, более стройный, а глаза ярче и
синее зимнего неба над СанФранциско. И чем-то расстроен. Даже не побрился. И
одет как-то странно: голубые джинсы, кроссовки, белая сорочка, красно-желтый
галстук и твидовый пиджак. Головокружительное сочетание гангстера и ученого
— как ни смешно, но это самое точное определение. А может, и тупица
гангстер, с таким-то именем, как Саймон! Кроме того, выглядел он так, словно
являлся хранителем неких мрачных тайн. Опасных. Лили сразу почувствовала,
что не доверится ему, даже если он станет клясться на крови.
В ее мозгу, как и предлагал Диллон, мигом зажегся красный свет. Она не
позволит себе увидеть в нем мужчину! Он эксперт, который по какой-то причине
хочет взглянуть на принадлежащие ей картины Сары Эллиот. Он друг Диллона, и
не стоит о нем думать. И все же она снова уселась в кресло. Так, на всякий
случай.
— Саймон! — взвизгнула Шерлок, одним махом перелетев гостиную и
бросившись ему на шею. Она едва доходила ему до подбородка. Он обнимал ее и
целовал пружинистые пряди.
Наконец она отстранилась, чмокнула его в щетинистую щеку и весело хихикнула:
— Видать, здорово ты спешил! Да-да, знаю, ты не меня хотел увидеть, а
картины! Что ж, придется подождать до утра.
Лили молча наблюдала, как он снова обнимает и целует невестку.
— Я люблю тебя, Шерлок. И готов целоваться хоть до завтра, но Диллон
убьет меня в честном поединке. Единственный раз я побил его, когда он болел
гриппом, да и то пришлось выбиваться из сил. Кроме того, и дерется он
нечестно. Не хочу, чтобы он выбил мои идеальные зубы.
Он подбросил ее над головой и ловко поймал. Савич угрожающе скрестил руки на
груди.
— Попробуй еще раз поцеловать ее — и в самом деле зубов недосчитаешься.
— Ладно, придется вспомнить о картинах, но, Шерлок, знай, что ты для
меня на первом месте.
Он снова было потянулся к ней, но глубоко вздохнул:
— О, какого черта!
А потом... потом поднял темно-синие глаза на Лили и улыбнулся такой
ослепительной улыбкой, что ей немедленно захотелось сбежать. Он
действительно опасен!
— Почему, — спросила она, прижавшись спиной к спинке
кресла, — вам так не терпится увидеть мои картины?
Савич слегка нахмурился. Похоже, она так разозлилась, что готова выкинуть
Саймона в окно!
— Лили, крошка, — весело объявил он, — это Саймон Руссо. Я
столько раз тебе о нем рассказывал! Помнишь, мы жили в одной комнате на
последнем курсе Массачусетского технологического?
— Может быть, — буркнула Лили. — Но какое отношение он имеет
к моим картинам?
— Пока не знаю, но он очень известен в мире искусства как крупный
торговец картинами. Именно ему я и звонил, чтобы узнать, во сколько
оцениваются на современном рынке картины бабушки.
— Я вас помню, — нехотя выдавила Лили. — Мне было
шестнадцать, когда вы с Диллоном приехали на Рождество. Почему вы так
стремитесь увидеть мои картины?
Саймон тоже помнил ее. Теперь она стала взрослой и совсем не похожа на ту
гибкую, проворную девчонку, которая пыталась выставить его на сотню баксов.
В чем там было дело... какое-то пари... нет, уж очень давно это случилось. И
он наверняка попался бы на удочку, если бы ее отец не предупредил его и не
велел крепче держаться за бумажник.
Саймон не глухой и отлично слышит нотки настороженности, а может, и
недоверия в ее голосе. Почему она так его невзлюбила? Она даже не знает его.
Не видела много лет. И на того подростка уже не похожа. Правда, по-прежнему
выглядит как принцесса из сказки. Только взрослая принцесса. Принцесса,
которой пришлось нелегко. Немытые волосы кое-как стянуты в хвост, одежда
висит мешком на исхудавшем теле. От нее волнами исходит антипатия, настоящее
цунами злобы, готовое захлестнуть его с головой. Но почему?!
— Вам больно? — спросил он, шагнув к ней. Лили недоуменно моргнула
и съежилась.
— Что?
— Вам больно? Я знаю, что на прошлой неделе вас оперировали. Должно
быть, вам еще тяжело ходить.
— Нет, — бросила она, все еще глядя на него так, словно готова
была придушить собственными руками. Но вдруг сообразила, что ей не за что
презирать этого человека. Он всего лишь друг Диллона, так что нечего его
опасаться. Единственная его вина — в том, что уж очень он красив. Но она
вполне может простить ему этот недостаток. Он здесь, чтобы увидеть ее
картины.
Спаси ее, Господи, от всех красавчиков, которым нужны ее картины! Двоих и то
более чем достаточно.
Она попыталась улыбнуться ему, чтобы стереть с его физиономии недоуменное
выражение.
Саймон едва заметно качнул головой. Все-таки что это с ней?
Ответа, разумеется, он не получил. Пришлось повернуться и направиться к
Шону, сжимавшему в ручонке обслюнявленный сухарь. Рот, подбородок и
рубашонка были облеплены крошками.
— Привет, чемпион, — шепнул Саймон, присаживаясь на корточки. Шон
помахал ему объедком крекера. — Нет, спасибо, я не голоден, —
отказался Саймон. — Что, зубки режутся?
— Именно, — подтвердила Шерлок. — Только держись от него
подальше — или пожалеешь. У тебя слишком дорогой пиджак. И отчистить его от
слюны и крошек будет не так-то легко.
Саймон только улыбнулся и выставил два пальца. Шон осмотрел их, с упоением
сунул в рот крекер и оттолкнулся. Ходунок полетел прямо на Саймона. Тот от
неожиданности плюхнулся задом на пол, но тут же рассмеялся и погладил темную
головку.
— Да, дружок, лучше тебе на дороге не попадаться. Крутой же ты парень,
в два счета со мной разделался. Слава Богу, что ты унаследовал от мамы ее
ослепительно голубые глаза, иначе наводил бы на всех страх, как твой
папочка. Кстати, Лили, кто из вас подменыш, вы или Савич?
Савич засмеялся и помог Саймону подняться.
— Она, конечно. Зато как две капли воды похожа на тетю Пегги, которая
вышла замуж за богатого бизнесмена и живет в Бразилии, как принцесса.
— Ладно, — кивнул Саймон, — сейчас посмотрим, не попробует ли
она откусить мне пальцы.
Он протянул руку Лили.
— Рад встретить еще одну Савич.
Хорошие манеры победили, и она протянула ему свою. Гладкая белая ладонь, вот
только почему-то мозоли на кончиках пальцев. Саймон сосредоточенно свел
брови.
— Теперь я вспомнил: вы тоже художница, верно?
— Да, я тебе рассказывал. Она рисует политические комиксы о Несгибаемом
Римусе, который...
— Да, разумеется. Я видел их в газете
Чикаго трибюн
, если не
ошибаюсь.
— Верно. Я работала там около года. Потом уехала из города.
Удивительно, что вы это помните.
— Очень ехидно и цинично. Но ужасно смешно, — кивнул
Саймон. — И не важно, кто читатель: демократ или республиканец, —
все сюжеты весьма близки к реальным коллизиям. Интересно, увидит ли мир
новые выпуски
Римуса
?
— Да, как только я устроюсь на новом месте, немедленно начну. Но все же
почему вам так не терпится увидеть мои картины?
Шон уронил крекер, уставился на мать и жалобно взвыл, Шерлок, смеясь,
подошла к ходунку и взяла сына на руки.
— Пора купаться, солнышко. Господи, да и памперс что-то потяжелел. Уже
поздно, так что пойдем-ка со мной. Диллон, почему бы тебе не сварить кофе
Лили и Саймону? Я проделаю все процедуры и отнесу Маленького Принца в
кроватку.
— Неплохо бы попробовать пирог, — облизнулся Саймон, — тем
более что я не ужинал.
— Будет сделано, — отрапортовал Савич, оглядел сестру, желая
убедиться, что все в порядке, и направился на кухню.
— И все же насчет картин, — настойчиво повторила Лили.
— Не могу сказать, пока не увижу, миссис Фрейзер.
— Прекрасно. А чем вы занимаетесь в мире искусства?
— Я маклер. Торгую всем, что имеет художественную ценность.
— И как это обычно бывает?
— Клиент хочет купить, скажем, какую-то определенную картину Пикассо.
Если я еще не знаю, где она, мое дело ее разыскать и узнать, можно ли ее
купить. Если да, я приобретаю ее для клиента.
— А если она в музее?
— Говорю с администрацией, спрашиваю, не хотят ли они обменять ее на
другую, равноценную. Иногда они соглашаются. Я, разумеется, стараюсь быть в
курсе всех желаний и нужд — как музеев, так и частных лиц. Правда,
обычно, — улыбнулся он, — музеи вовсе не спешат расстаться с
Пикассо.
— Значит, вы знаете все о черном рынке, — спокойно констатировала
она, не обвиняя и не осуждая, но Саймон понял, что она опасается его. Ах да,
картины. Она боится за картины. Ладно, с этим он разберется.
Саймон уселся на диван, взял плед и протянул ей.
— Спасибо, я и вправду замерзла, — кивнула Лили. — Нет, не
вставайте, просто бросьте его мне.
Но он все-таки поднялся, накинул плед на нее, отчетливо понимая, что она не
хочет его близости, и снова сел.
— Разумеется, я все знаю о черном рынке. Всех, кто занимается
нелегальным бизнесом, от воров до самых бессовестных торговцев, лучших
подделывателей картин и собирателей, которые в большинстве своем одержимы,
если речь идет о вещи, которую страстно желают.
Одержимость
— во многих
случаях определяющее слово в этом бизнесе. Вы что-то хотите узнать об этом,
миссис Фрейзер?
— Вам знакомы мошенники, которые приобретают предметы искусства для
коллекционеров?
— Да, некоторые, но я не из таких. Я действую строго в рамках закона.
Недаром ваш брат мне доверяет, а его доверие заслужить почти невозможно.
— Вы знаете друг друга очень давно. Может, между детьми легко
зарождаются дружба и доверие, а потом все идет уже само собой. Особенно если
вы редко видитесь.
— Послушайте, миссис Фрейзер, я в этом бизнесе почти пятнадцать лет.
Очень жаль, если какие-то люди из мира искусства обманули или обидели вас
или если вы столкнулись с какими-то темными сторонами этого мира, но я
всегда играю честно и не перехожу границу. Зарубите это себе на носу. Да,
мне, как и всем в моей профессии, хорошо видна изнанка нашего дела, иначе
вряд ли мне удалось бы добиться успеха.
— И вы имели дело со многими картинами моей бабушки?
— Да, с доброй дюжиной, а может, и больше. Некоторые из моих клиентов —
сами музеи. Если картина находится в частной коллекции — легально,
разумеется, — и музей хочет ее приобрести, я пытаюсь обратиться к
владельцу и либо предлагаю деньги, либо обмен. Оба способа совершенно
законны, миссис Фрейзер.
— Я развожусь с мужем, мистер Руссо, и не называйте меня его именем.
— Прекрасно, тем более что
Фрейзер
— достаточно распространенная
фамилия. Как же к вам обращаться, мэм?
— Думаю взять свою девичью фамилию. Можете звать меня
мисс Савич
. Да,
я снова буду Лили Савич.
— Мне нравится, солнышко! — воскликнул брат с порога. — Давай
сотрем все следы Теннисона.
— Теннисон? Что это за имя? Лили невольно улыбнулась.
— Его отец сказал мне, что
лорд Алфред
звучит слишком напыщенно, так
что пришлось ограничиться
Теннисоном
. Это любимый поэт моего свекра.
Странно, что свекровь его ненавидит.
— Возможно, потому, что Теннисон — поэт, разумеется, а не ваш почти
бывший муж — несколько педантичен.
— Да вы в жизни не читали Теннисона, — обличила Лили. Он ответил
неотразимо чарующей улыбкой и кивнул.
— Тут вы правы. Боюсь,
педантичный
— не совсем верно.
— Не знаю. Я тоже его не читала.
— А вот кофе и яблочный пирог, — объявил Савич, поднимая глаза к
потолку. — О, я слышу, как Шерлок поет Шону. Он обожает слушать добрые
старые рождественские гимны во время купания. По-моему, это:
Чу! Ангелы-
вестники поют
. Так что вы, ребята, попытайтесь поладить между собой, а я
попробую составить с ней дуэт. Лили, ты можешь ему довериться.
Когда они снова остались одни, Лили вдруг впервые услышала легкий стук дождя
по оконным стеклам. Не сильного, обрушившегося на землю ливня, а всего лишь
увертюру к будущим зимним дождям. Недаром, когда они вышли из аэропорта,
небо, было затянуто тучами и дул резкий ветер.
Саймон отхлебнул крепкого черного кофе, вздохнул и, откинувшись на спинку
дива
...Закладка в соц.сетях
