Жанр: Любовные романы
Как принцесса из сказки
...щения.
Между тобой и Сарой нет ничего общего.
Он поднял маленький
дерринджер
и прицелился в нее.
— Фрейзеры мертвы. Живыми они мне не нужны. Да и ты тоже.
Телохранители дружно шагнули вперед.
Он велел убить Фрейзеров?!
Лили метнулась к креслу и, толкнув что было сил, перевернула его набок. Олаф
вывалился на пол. Лили не медля помчалась обратно и растянулась за белым
королем. Два выстрела прозвучали одновременно. Голова короля отлетела, и
мраморные осколки фонтаном брызнули в разные стороны.
Послышался топот телохранителей, но Лили не шевелилась. Несколько кусочков
мрамора ударили в нее, и по руке поползла струйка крови, пятная белое
платье. Олаф выкрикивал ругательства, требуя узнать, убил он Лили или нет.
Телохранители что-то отвечали по-шведски. Они не погнались за ней, очевидно,
потому, что Олаф хотел убить ее собственными руками, сберегая удовольствие
для себя, и они это знали.
Лили поползла на четвереньках к большой парадной двери, прячась за
королевой, за слоном... краем глаза поглядывая на Олафа. Один из мужчин
склонился над ним, протягивая свой револьвер. Потом поднял Олафа и снова
усадил в кресло. Тот прицелился.
Лили спряталась за конем. До двери оставалось не более десяти футов.
— Мне нравится это игра! — заорал Олаф и выстрелил. Слон
покачнулся и разбился, осыпав ее градом осколков. Лили ощутила резкую боль,
но, к счастью, могла двигать ногами. Она прижалась к коню и застыла.
Олаф рассмеялся. Еще один выстрел, прозвучавший непристойно громко в тишине,
отколол большой кусок от мраморного пола, но Олаф продолжал палить, и белый
конь опрокинулся на королеву.
Очередная пуля просвистела мимо уха, и она прижалась к полу. Один из
телохранителей с воплем бросился к ней. Почему?
И тут началась настоящая пальба. Только стреляли отчего-то со стороны двери.
Ругательства, шум, суматоха... Дверь слетела с петель и с грохотом рухнула
на пол.
Олаф и телохранители лихорадочно отстреливались. Лили вскочила, подняла
голову коня, подбежала ближе и швырнула в Олафа. И попала в цель. Кресло
опрокинулось вместе со стариком. Телохранители позорно отступали.
Снова пальба. Такой ор, столько шума... И Саймон. Саймон здесь, за каким-то
полисменом. Он жив!
Внезапно наступила тишина. Значит... значит, все кончено?
Лили ринулась к Саймону, бросилась ему на шею и застыла. Его руки судорожно
сжались.
Она подняла голову и улыбнулась ему.
— Я рада, что ты пришел вовремя. Мне тут совсем худо пришлось.
Олаф как заведенный выплевывал ругательства. Кто-то пнул его ногой, и он
заткнулся.
— Все кончено, Лили, все кончено, — шепнул ей Саймон. — Олаф
от нас не уйдет. Пора позаботиться о себе. Кстати, у тебя идет кровь. Не
шевелись, пока не приедет
скорая
.
— Ничего у меня нет. Просто порезы от мраморных осколков. А почему ты
мокрый? Купался?
— Так получилось. По неосторожности. Не двигайся.
— Нет, расскажи, как тебе удалось от них удрать? Что случилось?
Поняв, что она не отвяжется, он постарался объяснить как можно короче и
спокойнее:
— Я нырнул в канал, пытаясь смыться, но не смог. Зато на берег меня
вытянул целый отряд полисменов. Они же позаботились об Элпо, Никки и Йене.
Никого не убили. Все сидят в местной кутузке, и это заслуга твоего брата.
Позвонил другу в Стокгольм, у которого, как оказалось, живут в Гетеборге два
брата и оба служат в полиции. Так что за особняком велась слежка. Копы
увидели, как меня запихали в машину, вызвали подкрепление и поехали следом.
— Я хочу познакомиться с этими братьями, — решила Лили, и впервые
за все это время ей захотелось улыбнуться. Она так и сделала. Лицо ее
озарилось чудесной, полной надежды улыбкой.
Глава 28
Поздним вечером в субботу похолодало так, что даже Стокгольм казался
тропиками по сравнению с Вашингтоном. Температура упала, небеса разверзлись
и осыпали все восточное побережье мелким снегом.
Лили наконец улеглась в постель. Плечо и спина, израненные мраморными
осколками, больше не болели.
— Ничего страшного, поверхностные царапины, — заключил шведский
доктор, и ей захотелось дать ему оплеуху. Теперь скорее всего у нее
прибавится шрамов.
Когда она со вздохом изложила это Саймону, он, обкладывая подушками ее
широкое сиденье в первом классе, признался, что обожает искалеченных женщин.
Шрамы, по его мнению, были признаком сильного характера.
— Нет, — запротестовала Лили, позволяя ему укутывать ее тонким
одеялом, предоставляемым авиакомпанией. — Это всего лишь доказывает,
что женщина не разбирается в людях.
Он засмеялся и поцеловал ее. Потом откинул волосы с ее лба и снова
поцеловал. Только на этот раз уже не смеялся.
Отстранившись, он сжал ее лицо ладонями и сказал очень тихо, поскольку фильм
закончился и пассажиры тускло освещенного салона пытались уснуть:
— Думаю, из нас выйдет идеальная команда, Лили. Ты, я и Несгибаемый
Римус.
Лили ничего не ответила, только поудобнее устроилась под одеялом.
Но полет давно закончился, и они, слава Богу, добрались до дома Савича, где и устроились на ночлег.
Лили со вздохом положила голову на подушку.
Похоже, Саймон перенес испытание лучше, чем она, готовая каждую минуту
отключиться от усталости. Хорошо бы ему поспать.
Но Саймон никак не мог заснуть: уж очень короткой была раскладушка, того и
гляди свалишься на пол. Правда, он сумел прикрыть ноги: нелегкая задача,
поскольку они свисали с края. Он временно поселился в комнате Шона, почти
напротив спальни Лили, так как малыш все еще жил у миссис Савич.
— Лишняя предосторожность не помешает, — объявил Диллон, помогая
Дейну Карверу, новому специальному агенту его подразделения, вносить узкую
армейскую раскладушку, на которой предстояло ночевать Саймону. Последний
уверял, что поместится даже в колыбельке Шона, лишь бы дали немного поспать.
Умом Саймон понимал, что Лили в полной безопасности, хотя, на его вкус,
находится чересчур далеко. Ничего, скоро все это изменится, недаром у негб
появился весьма остроумный план. Он уже представлял ее порхающей по своему
особняку. Можно переделать одну из спален под ее мастерскую. Там прекрасное
освещение, как раз то, что нужно.
Саймон улыбался, вдыхая запах Шона. Чудесный запах, но он бы предпочел
очутиться в гостевой спальне, вернее — в постели Лили. Он всегда отличался
терпением, и теперь это прекрасное качество ему пригодится, ведь что ни
говори, а он знает Лили немногим больше двух недель.
А Лили тем временем металась по кровати, искренне не понимая, почему не
может уснуть. Правда, сейчас в Швеции утро. Но она и Саймон пробыли там
недолго и не успели привыкнуть к тамошнему времени. Она была до предела
измотана, и все же сон не шел.
Может, потому что по-прежнему тревожится о брате? Тамми Таттл так и не
показалась. Не пришла за Диллоном, и тот, как, впрочем, и Шерлок, был вне
себя от беспокойства и раздражения.
В пятницу днем, как и было объявлено, Диллон взял такси до аэропорта и сел в
самолет, летевший в Техас, но в последнюю минуту сошел и тайком вернулся
домой.
Настала ночь субботы, все сроки давно вышли, и все же в доме было полно
агентов. Джимми не собирался рисковать и потребовал установить очень сложную
систему сигнализации.
Лили надеялась, что Диллон и Шерлок крепко спят. Хотя... они скучают по
Шону. Когда настало время расходиться, они оба, не сговариваясь, двинулись в
комнату сына.
Она повернулась на бок и охнула от внезапного кинжального удара боли. Уж
очень не хотелось снова принимать болеутоляющее.
Лили закрыла глаза и вновь увидела огромный зал, увешанный картинами ее
бабушки. Теперь они вернутся в музеи всего мира. Олаф и его сын ничего не
смогут сделать. Йен проведет в тюрьме много лет. Олаф лежит в реанимации и
вряд ли выживет.
Долгое время спустя, когда глаза стали наконец сами закрываться, что-то
взбудоражило ее. Словно кольнуло.
Лили приподнялась на локте. Она явно что-то слышала! И это не Саймон, не
Диллон и не Шерлок!
Нет, что-то неладно.
Может, она просто накручивает себя?
Может, это проделки измученного мозга?
Или порыв ветра, ударившего веткой дерева о стекло?
Да, звук идет снаружи.
В ее комнате все спокойно.
Или это Саймон проснулся и встал?
Лили выжидала, упорно вглядываясь в темноту.
Ничего.
Она уже стала успокаиваться, когда раздался скрип.
Скрипнули половицы. Но на этот раз кто-то был совсем близко.
Сердце Лили бешено заколотилось.
Лили напряглась, пытаясь разглядеть, что происходит. И слишком поздно
заметила быстро метнувшуюся к ней тень, ощутила адскую боль, острым кинжалом
вонзившуюся в череп.
Она бессильно обмякла на подушке. И за секунду до того, как потерять
сознание, увидела слюнившееся над ней лицо... женское лицо... Поняла, кому
оно принадлежит. Чужие губы прошептали:
— Привет, младшая сестричка.
Шерлок не могла заснуть. Рука Диллона тяжело лежала у нее на груди. Он был
рядом, теплый... родной, и она жадно вдыхала знакомый запах, но даже это не
помогало. Мозг не соглашался отключиться. Она снова и снова перебирала в
памяти все, что знала о Тамми. Но важнее всего то, чего они не знают.
Поняв, что больше не вынесет, Шерлок потихоньку отодвинулась от Савича,
встала и накинула старый шерстяной халат. На ноги натянула теплые носки.
Нужно снова проверить весь дом, просто необходимо, хотя она все проверила
уже три раза, а Диллон, вероятно, не три, а все пять. Она должна быть
уверена. Правда, что может случиться? Ночь. Тихо. Идет снег, и Шон в полной
безопасности у своей бабушки. Когда она посчитает возможным вернуть его
домой? Или вообще никогда? Но должно же это кончиться? Должна же Тамми
предпринять какие-то шаги!
Оставалось надеяться, что четверо агентов, стороживших на улице, не
отморозят задницы. Но по крайней мере у них был горячий кофе: она сама
отнесла им гигантский термос часов около десяти.
Шерлок добралась до конца коридора и блаженно потянулась, чувствуя домашнее
тепло, вдыхая знакомые ароматы. Но уже через секунду вдруг сообразила: что-
то изменилось.
Ее насторожило спокойствие. Неестественное. Мертвенная тишина.
Да, это отключена сигнализация: нет ровного гудения, обычно едва слышного,
но постоянно присутствующего.
Паника сжала ей горло.
Она глянула вниз с резной изогнутой лестницы, увидела свет, собравшийся в
самом низу, там, где над застекленной аркой входной двери висел фонарь, в
луче которого лениво плыли снежинки. Сделала шаг, другой, и тут что-то резко
ударило ее в спину. Шерлок вскрикнула — по крайней мере ей так показалось —
и полетела вниз. Кто-то прошел мимо, пока она лежала лицом вниз на пушистом
персидском ковре, почти теряя сознание. Она ушибла голову, не могла
пошевелиться, и все тело надсадно ныло.
Шерлок показалось, что она услышала стон, и тень, стоявшая рядом, исчезла.
Входная дверь открылась, да-да, не просто открылась — распахнулась, потому
что холодный воздух коснулся ее лица и она вздрогнула.
Дверь так и осталась открытой, и Шерлок уже успела сообразить, что
случилось. Кто-то столкнул ее с лестницы. Тот, кто только сейчас вышел через
эту самую дверь.
Она не помнила, как поднялась, шатаясь, цепляясь за перила лестницы,
изнемогая от страха. Тамми! Это, конечно, она! Но как? Как она проскользнула
мимо агентов? И почему Шерлок ее не заметила?
Шерлок откинула голову и пронзительно завопила:
— Диллон! О Боже, Диллон! Скорее сюда!
Саймон и Савич появились одновременно, оба в трусах, заспанные и ничего не понимающие. Зажегся свет.
— Шерлок!
Савич в три прыжка оказался рядом, прижал ее к себе и тут же отпустил,
боясь, что сделал больно. Шерлок схватила его за руки.
— Нет-нет, Диллон, со мной все в порядке. Тамми! Она была здесь и
столкнула меня с лестницы. Сигнализация была отключена, и я как раз
спускалась вниз, чтобы проверить, в чем дело. И услышала женский стон. Где
Лили? Господи, посмотри, где Лили!
Саймон взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Издали послышался
его крик:
— Она исчезла!
Диллон схватился за сотовый и вызвал следивших за домом агентов. Саймон
включил свет во всем доме. Входная дверь действительно была открыта, и Лили
действительно пропала. Тамми каким-то образом ухитрилась похитить ее,
проведя мимо Шерлок.
Саймон, по-прежнему в трусах, выскочил на крыльцо, пытаясь что-то разглядеть
в темноте через белый занавес снега.
— Что говорит народ в
поведенческих науках
? — осведомился Джимми
Мейтленд, прихлебывая обжигающий кофе.
— Джейн Битт считает и честно признается, что во всей практике отдела
никто и никогда не сталкивался ни с чем подобным. Должно быть, Тамми
обладает каким-то даром на генетическом уровне, способностью заставить
окружающих видеть то, что нужно ей. Поразителен ее размах. Она заставила
всех присутствующих в аэропорту Антигуа поверить, что перед ними мужчина.
Абсолютно уникальный талант. Джейн утверждает, что равных ей просто нет, и с
этой стороны она непобедима. Нам нужно сосредоточиться на поведении
однорукой женщины двадцати трех лет от роду. Она одинока и уязвима. Что бы
мы сделали на ее месте? Если сумеем предсказать ее дальнейший ход, значит,
выиграем партию, — объяснил Савич.
— Но мы не знаем, где она держит Лили, — возразила Шерлок.
— Она должна была прийти за мной, а не за Лили. Оторвать мою гребаную
голову, — медленно произнес Савич, глядя на свои руки, сжимавшие талию
Шерлок.
Мейтленд моргнул. Савич был известен тем, что никогда и ни при каких
обстоятельствах не ругался. Но тут он сообразил, что Диллон цитирует Тамми.
Саймон в это время метался по комнате. На нем были только мятые черные
слаксы. Ни рубашки, ни туфель.
— Слушай; Савич, ты знаешь, она забрала Лили, когда сообразила, что эта
месть куда слаще, чем просто прикончить тебя. Думай, черт возьми, думай! Где
она могла спрятать Лили? — прокричал он.
Было почти четыре часа утра, и по-прежнему шел снег. Никто не сказал ни
слова. Савич сидел в своем любимом кресле, откинув голову и закрыв глаза.
Шерлок вдруг встала и наклонилась над ним.
— Кажется, я знаю, где сейчас Лили, — очень тихо сказала она.
Ужасно холодно. Куда холоднее, чем на голом матрасе в запертой комнате
особняка Олафа Йоргенсона. На этот раз ноги и руки были стянуты чем-то вроде
скотча.
Она лежала на боку в темном помещении, где пахло чем-то странным. Нет,
совсем не противно, просто она никак не могла понять, чем именно.
И чувствовала она себя неплохо, если не считать тупой боли в голове и боку.
Но от этого не умирают. Умирают от другого.
Если, например, та сумасшедшая, что притащила ее сюда, решится на убийство.
Кажется, она слышит чей-то смех?
Или это только чудится?
Лили стиснула зубы и попыталась освободить руки. Оказалось, что связаны они
вовсе не так уж туго. Она дергала, выкручивала запястья в надежде, что скотч
поддастся.
Где она? Куда отвела ее Тамми? Да, недаром говорят, что безумцы невероятно
хитры. Сколько раз она водила за нос Диллона! И видимо, решила таким образом
отомстить ему. И верно, это куда тоньше, чем просто убить его! Теперь
угрызения совести медленно сведут его в могилу.
Лили прекрасно понимала, что Диллон, возможно, уже сейчас терзается
сознанием собственной вины.
Да когда же чертов скотч поддастся?
И что это за смесь запахов?
И тут Лили поняла.
Она скорее всего в каком-то сарае. Пахнет полусгнившим сеном, льняным
маслом... да-да, льняным или каким-то еще... и очень слабо сухим навозом.
Какой-то сарай...
Она вспомнила, как Саймон расспрашивал Диллона, где они впервые столкнулись
с Таттлами, и тот ответил, что брат и сестра скрывались "в сарае на
участке, принадлежавшем Мэрилин Уорлуски, около Плам-Ривер в штате Мэриленд.
Может, Тамми вернулась сюда? Хорошо еще, что Диллон и Шерлок знают об этом
месте. А где сама Мэрилин? И жива ли еще?
Неяркий сероватый свет сочился сквозь грязное стекло над ее головой.
Рассвет. Скоро настанет утро.
Лили упорно старалась освободиться. Ей не хотелось думать о том, что когда
она пользовалась скотчем, он ни разу не порвался и не лопнул. Но путы
постепенно слабели, она это чувствовала.
Господи, как в туалет хочется! И есть тоже. Голова и бок болели все сильнее.
Проклятый доктор заверил, что это постепенно пройдет. Жаль, что она не
треснула его по голове. Пусть бы почувствовал на своей шкуре ту
поверхностную боль, которая скоро пройдет. Поганец несчастный!
Свет постепенно становился ярче, и Лили сообразила, что находится в
крохотной шорной комнатушке. К противоположной стене был приткнут древний
стол, у которого стояли два старых стула. С гвоздя свисала одинокая узда с
порванными поводьями.
Холодно... как холодно...
Ее трясло все сильнее. Теперь стали видны трещины в стене, сквозь которые
беспрепятственно проникал сквозняк. А на ней одна ночная сорочка. Хорошо
еще, хоть фланелевая, с длинными рукавами и высоким воротом, доходившая до
пят.
Но этого недостаточно. Совсем недостаточно.
Она повернула голову на скрип медленно открывающейся двери. В смутном свете
возникла женщина.
— Привет, сестричка. Ну как скотч? Держится? Или немного поддался?
— Я не твоя сестричка, — бросила Лили.
— Нет, ты сестричка Диллона Савича, и этого вполне достаточно. То что
надо!
Тамми переступила порог, потянула носом, нахмурилась, выдвинула шаткий стул,
бесцеремонно на него плюхнулась и скрестила ноги. Лили заметила, что на ней
черные сапоги с высоченными каблуками.
— Я очень замерзла, — пожаловалась она.
— Да, я так и думала.
— И мне нужно в туалет.
— Ладно, плевать мне на то, что ты замерзла, но ходить под себя — это
уж слишком. Так и быть, развяжу тебе ноги. Иди в сарай и присаживайся в
уголку. Видишь, я заматываю тебе руки спереди, а то еще описаешься!
Сопротивляться Лили не могла: ноги были спутаны. Оставалось ждать, пока
Тамми заново связывает ей руки. Хоть спереди — и то хорошо, пусть и
ненадолго.
— Возьми.
Тамми протянула ей бумажные салфетки и повела в большой, донельзя
захламленный сарай: повсюду валялись вязанки превратившегося в труху сена,
ржавые детали сельскохозяйственных машин, оторванные доски. Сквозь дыры в
стенах свистел ветер. Лили сразу заметила в центре большой черный, чисто
выметенный круг. Именно сюда Тамми и ее брат тащили мальчиков, перед тем как
призвать Вурдалаков.
— Как насчет вон того угла? Только скорее, у нас много дел. Думаю, ты
не настолько глупа, чтобы выкинуть какую-нибудь штуку, но это и не важно.
Двигай ножками, сестричка.
Лили облегчилась и повернулась к Тамми, пристально наблюдавшей за ней.
— Как ты пробралась в дом? При такой надежной сигнализации?
Тамми только улыбнулась.
Лили жадно рассматривала ее. Черные джинсы, черные сапоги, черный свитер с
высоким воротом. Один рукав пустой. Не красивая, но и не уродливая. Обычная.
Лицо какое-то стертое. И ничуть не страшная, несмотря на смазанные гелем,
торчащие дыбом темные волосы. И глаза темные, темнее волос, резко
контрастирующие с мертвенно-бледным лицом. Тощая, длинные ногти выкрашены
лаком того же фиолетового цвета, что и губная помада. Даже при своей худобе
она излучала силу и энергию.
— Бьюсь об заклад, что твой братец и его рыжая женушка все ногти
изгрызли от нетерпения, дожидаясь меня. Но я хитрее их. И не поверила тому,
что говорил по телевизору тот тип из ФБР. Ни на секунду! Так и поняла, что
это ловушка. Что ж, кто кого! Я выждала, разузнала все насчет сигнализации,
научилась ее отключать. Подумаешь, сложности! Садись, сестричка!
Лили села на связку сена, такого старого, что оно разлеталось под ней в
пыль.
— Вряд ли ты сумела бы отключить ее в одиночку. Это требует немалых
знаний.
— Ты права. Люди всегда недооценивают меня, потому что считают
деревенщиной.
Тамми ехидно ухмыльнулась и принялась ходить взад-вперед, время от времени
поглядывая на пустой рукав. Лили заметила, как осунувшееся лицо исказилось
сначала паникой, а потом неистребимой ненавистью.
— И что ты со мной сделаешь? Тамми рассмеялась.
— Как что? Затащу тебя в круг и вызову Вурдалаков. Они прилетят и
раздерут тебя живьем, а то, что останется, доставлю твоему брату. Поверь,
зрелище будет еще то!
Тамми помедлила и склонила голову набок.
— Они уже близко, я их слышу.
Лили прислушалась. Ничего. Кроме тихого шороха ветвей, клонившихся под
грузом снега, да посвиста ветра. И больше ничего. Ни птичьего пения, ни рева
скотины.
— А я — нет.
— Еще услышишь, — пообещала Тамми. — Еще услышишь. Нам нужно
войти в круг. Ты сядешь в середине. Я даже не свяжу тебе рук. Двигайся,
сестричка.
Она вытащила пистолет и прицелилась в Лили.
— Никуда я не пойду, — отказалась та. — Интересно, захотят ли
меня Вурдалаки, если останусь здесь? А если ты меня застрелишь? Наверное,
мертвец им не нужен?
— Вот мы и посмотрим, договорились? Тамми снова подняла пистолет.
Ну почему у него нет мотоцикла, быстрого, ловко лавирующего между машинами?
По утрам все шоссе забито!
Саймон нетерпеливо ерзал на сиденье машины. Неужели у Савича нет чертовой
сирены? Куда стремятся все эти люди?
Когда наконец пробка немного рассосалась, Савич налег на акселератор. Саймон
оглянулся и увидел шесть черных машин ФБР, летевших сзади и старавшихся не
отставать.
— Расскажи, Шерлок, — попросил он задыхаясь. — Мы скоро будем
на месте. Расскажи о Тамми.
Тамми медленно опустила оружие.
— Думаешь, что очень умная? Умнее меня?
Лили покачала головой, почти теряя сознание от облегчения. Она уже
приготовилась к смерти. Что же, даже неплохо, если пуля пронзит ее сердце и
все сразу кончится. Лучше, чем быть сожранной заживо.
Но нет, она все еще здесь, все еще жива, хотя Тамми не спрятала пистолет.
Похоже, что Тамми всеми силами старается запугать ее и затащить в черный
круг.
— Где Мэрилин? Она твоя двоюродная сестра, верно?
— Хочешь узнать о моей милой маленькой кузине? Я на нее сердита.
Понимаешь, рассказала твоему брату все, что знала обо мне. Позволила
использовать себя как наживку. До чего же он жестокий, твой братец! Правда,
мне нравится это в парнях. Она ждала меня прямо там, в аэропорту, рядом с
дурой, которой было поручено ее охранять. От меня. Представляешь? Ну и
шуточки! Я перерезала горло бабе-агенту, и все видели, что это сделал какой-
то псих. Никому в голову не пришло, что это я. Хочешь знать, почему я
ненавижу твоего брата? Все очень просто. Он убил Тимми, искалечил меня, так
что рука болталась на ниточке — я сама это видела и думала, что умру. Потом
меня привязали к кровати, потому что твой брат так велел, отрезали руку
напрочь, и я в самом деле едва не умерла. И все из-за проклятого Савича.
И тут на нее что-то нашло. Резко повернувшись, она пронзительно завопила в
потолок:
— Одна чертова рука! Только взгляни на меня! Мой долбаный рукав пуст! Я
едва не сдохла от инфекции, чтоб ему пусто было! Он отстрелил мне руку!
Ничего, после того как я напущу на тебя Вурдалаков и они сделают из тебя
кровавое месиво, я достану его, достану его, достану!
Лили молчала, пытаясь собраться с силами и растянуть скотч. Хорошо бы
поднести руки ко рту и пустить в ход зубы, но Тамми наверняка это заметит.
По крайней мере руки все еще связаны спереди, и это дает ей какой-то шанс.
Тамми глубоко вздохнула и, медленно опустив руку, устремила взгляд на Лили.
— Ты вроде него — такая же упрямая.
— Как ты прокралась мимо агентов, охранявших дом?
— Олухи безмозглые, ни на что не годятся. Это совсем легко, даже усилий
особенных тратить не приходится. Просто не позволила им увидеть меня.
Это уж совсем наглое вранье!
Лили недоверчиво усмехнулась, но все же спросила:
— И меня они тоже не увидели?
— Конечно. Я просто вытащила тебя наружу в этой миленькой рубашечке —
прости, что не захватила пальто. Но думаю, после того как ты поняла, что с
тобой будет, захочешь напоследок почувствовать хотя бы холод. Все лучше, чем
лежать мертвой и совсем ничего не чувствовать. А теперь, сестричка, двигай в
этот чертов круг.
— Нет.
Тамми подняла пистолет и выстрелила. Лили невольно вскрикнула, слетела с
вязанки, ощутив щекой горячее дыхание пули, и продолжала катиться по полу. И
все рвала, рвала скотч на запястьях. Очередная пуля ударила в груду гниющего
сена, подняв столб пыли.
Видимо, сочтя, что с Лили достаточно, Тамми подошла ближе и встала над ней.
Дуло пистолета было по-прежнему направлено в грудь Лили. Она молча смотрела
на Тамми, боясь пошевелит
Закладка в соц.сетях
