Жанр: Любовные романы
Агенты ФБР 4. Роковая страсть
...пад, в особенности Орегон, с
его суровой горной грядой, глубокими ущельями, порожистыми реками и
трехсотмильной прибрежной полосой, дикой и
прекрасной.
Памятуя о своем физическом состоянии, я ехал не спеша: чего мне меньше
всего хотелось, так это снова свалиться без
сил. В Тафтоне, небольшом прибрежном городке, я остановился перекусить, а через
полтора часа доехал до знака,
указывавшего поворот на Эджертон. Узкая асфальтовая дорога через четыре мили
уперлась прямо в океан, но в отличие от
россыпи городков, жмущихся друг к другу вдоль прибрежного шоссе, Эджертон удачно
устроился чуть западнее - он вырос
еще до того, как было решено повести главное шоссе вглубь, в восточном
направлении.
Я вспомнил, что когда-то на узкой полосе пляжа в Эджертоне стояла
небольшая гостиница, но ее буквально сровняло с
землей мощным штормом, случившимся в 1974 году, - это было похоже на то, как в
одном фильме цунами высотой по
крайней мере в миллион футов накрывает Манхэттен. Я высунулся в окно и с
наслаждением вдохнул океанский воздух -
терпкий, чистый и соленый. Запах мне понравился, я почувствовал, что внутри меня
что-то растет - так всегда бывает, стоит
только приблизиться к морю. Я еще раз вдохнул этот чудесный соленый воздух. В
боку немного закололо, но это уже совсем
не то, что было неделю назад.
Своего зятя Пола Бартлетта я знал не слишком близко, хотя с Джилли они
вместе прожили уже восемь лет. Они
поженились сразу после того, как она получила кандидатскую степень по
фармакологии: в этом Пол опередил ее ровно на
год. Он вырос в Эджертоне, а учиться поехал на восток, в Гарвард. Мне Пол всегда
казался немного высокомерным и
замкнутым, прямо-таки рыбья кровь, - недаром говорят, что чужая душа - потемки.
Правда, Джилли как-то хвасталась,
какой он первоклассный любовник, так что насчет рыбьей крови, это я, наверное,
зря.
Помню, я сильно удивился, когда полгода назад Джилли позвонила мне и
сказала, что они оба уходят из
фармакологической фирмы в Филадельфии, где прослужили последние шесть лет, и
возвращаются в Эджертон. "Полу здесь
не нравится, - пояснила сестра. - Не дают заниматься исследовательской работой,
а это его настоящая стезя, Мак. И
потом, нам хочется ребенка. Мы серьезно все обсудили, и это дело решенное. Мы
возвращаемся в Эдж".
Услышав это сокращение, я тогда улыбнулся. Давно, еще до замужества,
Джилли говорила мне, что местечко это
открыл в конце восемнадцатого века английский морской офицер по имени Дэвис
Эджертон. За долгие годы местный люд
обрубил конец имени, и сейчас городок чаще называли просто Эдж.
Наконец я почти добрался до места. Дорога к океану не подарок: повсюду
глубокие овраги да бугры, и все это в
обрамлении чахлых сосен. Через широкую балку перекинут мост, а далее по меньшей
мере с десяток выбоин выглядят так,
будто их даже не пытались засыпать с самых времен Второй мировой войны. Зелени
еще почти не видно: слишком рано,
весна только началась.
Еще один знак: "Эджертон. Пятьдесят футов над уровнем моря. 602 жителя".
Мой самый дорогой житель находится
сейчас в местной больнице, милях в десяти к северу от Эджертона, в коме.
Глава 3
Я, кажется, пришла в себя, и это хорошо. Чувствую, что жива, но все еще не
могу поверить. И как это мне удалось
уцелеть? Вот "порше" врезается в утес, зависает, а потом, словно остро
заточенный нож, протыкает черную стылую воду.
И - провал в памяти.
Я не ощущаю собственного тела - наверное, это тоже хорошо. Вокруг так
много людей, и они перешептываются, как
всегда, когда речь идет о чем-то серьезном, но слов разобрать невозможно. А
может, их и нет здесь и это только тени
колеблются па ветру. Я сама тень: здесь - и не здесь. Хоть бы услышать, понять,
о чем они говорят, - больше мне ничего
не надо.
Наконец я остаюсь одна, совершенно одна. Лора свое таки получила. Но это
еще не конец: стоит ей вернуться, и я
просто заставлю ее перестать дышать.
Снова люди - входят и выходят. Мне они не интересны. Похоже, меня
осматривают, что-то делают, но все это не
имеет ровно никакого значения.
Вдруг сразу все меняется. Форд. Я вижу его ясно - он настоящий, из плоти,
и в глазах у него застыл такой ужас, что,
кажется, все бы отдала, лишь бы успокоить его, но, увы, сказать ничего не могу.
Он большой и красивый, мой маленький
братец, даже красивее отца, о котором матушка говорила, что он настоящий
сердцеед. Но ведь отец с матерью мертвы, разве
не так?
Форд как будто не похож на себя: бледный, не такой уверенный, как обычно,
немного съежился. Может, заболел? Не
знаю, не могу сообразить, все плывет перед глазами. Но Форд здесь - это так же
точно, как и то, что я единственная, кто
зовет брата Фордом.
Дать бы ему хоть какой-нибудь знак... Но как, если я и пальцем пошевелить
не в состоянии и ничего не ощущаю,
кроме тихой радости, что брат появился как раз тогда, когда он мне нужен?
Форд низко склоняется надо мной и шепчет:
- О Боже, Джилли, мне этого не вынести! Что случилось?
Я ясно различаю его слова, понимаю их и физически ощущаю, как его большие
руки ложатся на мою ладонь. От этих
рук исходит и проникает внутрь меня тепло. Ощущение замечательное. Не знаю, что
и думать. Почему так получилось, что
Форд здесь, а больше никого и нет?
- Знаю, Джилли, ответить ты мне не можешь, но попробуй дать знак хотя бы
ресницами, что ты слышишь меня.
О да, хочется мне сказать, слышу, слышу. Я люблю этот голос - глубокий,
звучный, завораживающий. По-моему, я
как-то сказала брату, что ощущаю его голос всем телом, а он ответил, что это
специальный фэбээровский тон, для
собеседований. Но это неправда. Он всегда был таким.
Форд сидит рядом, говорит что-то не умолкая, не выпуская мою руку, и от
тепла его ладони голова кругом идет.
- Я был с тобой, Джилли, - говорит он, и у меня перехватывает дыхание.
Со мной - где?
- Я был с тобой в ту ночь - проснулся весь в поту, думал - умираю. Мы
вместе летели вниз с того утеса, и сначала
мне показалось, что я умер, но потом как-то так получилось, что оба мы уцелели.
Этот малый, из дорожного патруля, -
спасибо ему за то, что не бросил нас. А теперь я хочу докопаться до истины,
понять, как все вышло. Неужели ты меня не
слышишь?
Форд по-прежнему не сводит с меня взгляда, а мне еще больше хочется подать
ему какой-нибудь знак, но ничего не
получается. Я всего лишь беспомощная плоть, распростертая на больничной койке и
ничего не чувствующая, мозг да рука,
которую он держит.
Как это понять: "Я был с тобой у того утеса"? В этом нет никакого смысла,
как и вообще во всем, что сейчас
происходит.
Перед глазами закачалась белая тень. Форд погладил меня по руке и
поднялся. Потом он приблизился к тени:
- Пол, я только что приехал. Я разговаривал с Джилли.
Пол. Он здесь, в комнате. Не могу разобрать, о чем они говорят, и все-таки
оба отходят подальше.
Я не возражаю, чтобы Пол ушел совсем - мне сейчас больше всего хочется,
чтобы это случилось. Но он не уходит.
Что же тогда он говорит Форду? Пусть брат вернется. Он моя единственная связь с
реальностью, со всем тем, что - не я.
Через какое-то время я отключаюсь и засыпаю, но перед этим успеваю
попросить Бога, чтобы Форд не оставлял меня
здесь одну. Мне жаль мой "порше", ставший на дне океана добычей глупых рыб.
Я поставил "форд" на одно из шести свободных мест перед "Лютиком" -
довольно экзотическое название для весьма
уродливого, в стиле викторианской готики, здания, нависающего над океаном в
непосредственной близости от утеса.
Не менее экзотическим казалось и название главной улицы Эджертона - Пятая
авеню. До сегодняшнего дня я был в
городке только раз и, помнится, услышав это название, чуть со смеху не помер.
Пятая авеню, а параллельно ей по обе
стороны бегут четыре улочки, упирающиеся в утес, и лучами расходятся на север и
запад еще несколько переулков, правда,
довольно длинных.
Судя по первому впечатлению, за минувшие годы здесь мало что изменилось.
Кругом теснятся коттеджи застройки
двадцатых годов, и лишь на боковых улицах посвободнее. Здесь на больших участках
земли стоят дома, стилизованные под
ранчо, - такие вошли в моду уже в шестидесятые. На холмах выросли почти вровень
с верхушками утесов современные
здания из дерева, стекла и бетона, а на склонах, сбегающих к побережью,
обосновались постройки поскромнее.
В "Лютике" стоящая за стойкой красного дерева тощая дама с пробивающимися
над верхней губой усиками сообщила
мне, что свободных номеров в отеле нет. Я подумал о пустой стоянке и окинул
глазами холл, но не увидел ни единой живой
души.
- Хлопотливое время года, все по делам ездят, - промычал я.
- В городе съезд. - Дама порозовела и уставилась поверх моего плеча кудато
в стену, покрытую обоями с
изображением капустных кочанов.
- Съезд в Эджертоне? Здесь собираются выращивать цветы?
- Нет-нет, цветоводы ни при чем. Сегодня у нас дантисты, протезисты, или
как их там. Собрались люди со всей
страны. Весьма сожалею, сэр.
Интересно, а что же тогда в Эджертоне считается мертвым сезоном, думаю я,
возвращаясь к машине. И почему мне
отказали в номере? Неужели всего лишь из-за того, что я агент ФБР? Ну да, кому
же хочется иметь под боком полицейскую
ищейку? Сам-то я себе казался самым тихим клиентом, какого только можно
вообразить.
Свернув с Пятой авеню налево, я поехал в северном направлении по
Ливерпуль-стрит, а затем резко повернул на
восток. Прямо за утесом в глаза мне бросился холм, выросший ярдах в пятидесяти
от него, - он был сплошь покрыт елью и
кедром. К подножию его прилепился большой дом из красного кирпича, окруженный
деревьями, многие из которых
склонились к земле под напором океанских ветров.
Это дом номер двенадцать - жилище Пола и Джилли. Построен он не больше
трех-четырех лет назад и удивительно
похож на особняк, в котором они жили в Филадельфии. Напротив я заметил
полицейский автомобиль.
Остановившись поблизости и раздумывая, сколько еще Пол пробудет в
больнице, я двинулся к четырехдверному
"крайслеру" с зеленой надписью на боку: "Шериф".
- Пола поджидаете? - Я сунул голову в открытое с пассажирской стороны
окно.
За рулем сидела женщина лет под тридцать в безукоризненно пригнанной
форме, перетянутой в талии широким
черным поясом, к которому была прицеплена кобура со столь хорошо мне знакомым
девятимиллиметровым "ЗИГ-Зауером".
- Точно. А вы кто такой?
- Форд Макдугал из Вашингтона, брат Джилли. Приехал узнать, что здесь
произошло.
- Так это вы агент ФБР? - В голосе шерифа прозвучало глубокое сомнение.
Я протянул руку в открытое окно.
- Можете звать меня просто Мак. На ней были черные кожаные шоферские
перчатки, прохладные и на удивление
мягкие.
- Мэгги Шеффилд. А вы прямо из больницы?
Я кивнул.
- Ну и как там Джилли?
- Никаких перемен. Я оставил с ней Пола. Он тоже не совсем в себе.
- Неудивительно. Не каждый день жена срывается с обрыва, а затем
оказывается на больничной койке. - Казалось,
она сама вот-вот заплачет.
- Джилли давала вам свою машину?
- Да, однажды. Забавно, я ведь не люблю ездить быстро и никогда не езжу, а
тут сажусь за руль, смотрю на
приборную доску, и нога сама по себе выжимает акселератор. Глазом моргнуть не
успела, как на тебе - уже восемьдесят.
Хорошо еще легавых поблизости не было. - Она подмигнула мне и на секунду
отвернулась. - Джилли прямо влюбилась в
эту игрушку. Разъезжала взад-вперед по Пятой, распевала что-то, хохотала как
безумная, сигналила. Люди выходили из
лавок, домов и тоже включались в игру, заключая с Джилли пари, что при такой
езде она наверняка сломает себе шею.
- Они выиграли.
- Да, но не потому, что Джилли так вела себя за рулем. Тут что-то другое.
- Голос Мэпги вновь сделался угрюмым.
- Просто бред какой-то. Роб Моррисон, полицейский из дорожной службы штата,
который вытащил Джилли из утонувшей
машины, говорит, что, подъезжая к утесу, она заметно увеличила скорость. В том
месте дорога круто идет под уклон, и,
выходит, она сама решила нырнуть в воду. Но этого никак не может быть: Джилли не
из тех, кто сводит счеты с жизнью.
Мэгги помолчала, рассеянно посматривая на деревья на противоположной
стороне улицы.
- Полагаю, у вас на этот счет никаких мыслей?
Мне бы просто кивнуть, но сказалось то, что сказалось:
- Мысли есть, просто я в них еще никак не разберусь.
Она неожиданно рассмеялась, громко и от души.
- Понимаю, вы брат Джилли, но в первую очередь - федеральный служащий, а
федералам темнить не пристало. Так
что у нас все-таки случилось?
- Все дело в том, что сейчас я в отпуске и здесь нахожусь всего лишь в
качестве родственника потерпевшей. - В
животе у меня заурчало. - Вот что я вам скажу, шериф: Пол сейчас в больнице, и
поскольку "Лютик" заполонили участники
съезда дантистов и протезистов, я поживу пока в этом доме. А сейчас мне надо бы
перекусить чего-нибудь, не то я с голоду
помру.
- Съезд протезистов? Вот, стало быть, как Арлин удалось от вас отделаться?
Эта женщина совершенно лишена
воображения.
- Не судите ее слишком строго. По-моему, я напугал ее, только не пойму
чем. Может, дело в том, что я чужак и
федеральный служащий?
- Ну да. Таких Хикс в свои чудесные апартаменты не допускает. Да и вообще
она на дух не переносит легавых.
- У вас слухи расползаются быстро.
- Это точно. Пол сказал Бенни Пиклу, хозяину ружейной лавки, что вы
приезжаете, и этого оказалось вполне
достаточно. У Бенни самый длинный язык по эту сторону Больших Водопадов.
- Не понимаю, что дурного в том, чтобы быть федералом? Я не неряха и
человек порядочный: на пол не плюю и не
сбегу, не уплатив по счету.
- Это не имеет никакого значения. Арлин не нравится, даже когда я
появляюсь рядом, а ведь меня она хорошо знает.
Ну а вы для нее не лучше чумы. Из Вашингтона заявились, так? А Вашингтон -
рассадник греха и разврата. Ладно, Мак,
будет об этом. Вы здесь, и вы хотите разобраться с тем, что произошло. Я - тоже.
Отчего бы нам не объединить наши
усилия? Вопрос лишь в том, готовы ли вы играть на равных.
От такой прямоты я даже слегка опешил.
- Вообще-то я совершенно не собирался ни с кем играть, но уж если делать
это, то, разумеется, на равных. Не
понимаю, в чем тут вопрос. Я хочу разобраться, как и что здесь произошло, и
просто счастлив, что местная полиция просто
не отмахнулась от расследования - ведь нетрудно было признать случившееся
попыткой самоубийства, вызвать психиатра,
и дело с концом. А теперь мой вопрос: вам известно что-нибудь из того, что я
должен знать, или вы считаете, что Джилли
случайно врезалась в этот чертов утес?
Мэгги, хотя и немного оттаяла, отвечать не торопилась.
- Когда и как вас ранило?
- А откуда вы знаете? Неужели я до сих пор выгляжу как овсянка недельной
давности?
Шериф склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня. Кажется, она
моложе, чем мне представлялось
поначалу. На ней темные очки, в которых так любят щеголять дорожные полицейские
в твердой уверенности, что они
производят устрашающее впечатление на нарушителей. Волосы у Мэгги каштанового
цвета, они заплетены в толстую косу,
прихваченную на затылке булавкой в виде индейского тотемного столба; помада на
ее губах бледно-кораллового оттенка,
точь-в-точь как у моей английской подружки Кэролайн. Но Кэролайн, модельер по
профессии, никогда не выглядела такой
решительной и уверенной в себе, как эта женщина.
Дав мне время изучить ее, Мэгги сказала:
- Всегда ненавидела овсянку. К счастью, у вас с ней ничего общего, но
передвигаетесь вы с некоторым трудом,
словно вам на двадцать лет больше, чем в действительности. Кроме того, у вас на
левой щеке следы порезов, а еще вы
потираете правый локоть и немного скособочились, будто ребра побаливают. Нет,
это не овсянка. Итак, что же с вами
приключилось?
- Машина подорвалась.
- Что-то я об этом ничего не слышала.
- Не здесь, в Тунисе. Паршивое место. Стоит слово сказать, как рот песком
забивает, а людей, с которыми мне
пришлось иметь дело, милягами никак не назовешь.
И неожиданно я рассказал этой совершенно незнакомой мне женщине все
подробности своего приключения, о
которых посторонним, собственно, знать было вовсе не обязательно, а уж заштатным
полицейским тем более. Но ведь мы
договорились играть на равных, вот я и делился информацией, как сказали бы люди,
знающие толк в политической
корректности.
- Поехали, пообедаем в "Эдвардианце". По названию вроде английский клуб,
но на самом деле кормят не очень
вкусно, зато обильно, а вам, судя по всему, калории не помешают. Сколько
потеряли - фунтов пятнадцать?
- Около того.
Было всего два часа пополудни, но больше всего мне сейчас хотелось
завалиться в мягкую кровать, чтобы в комнате
было темно и часа три никто не беспокоил.
- Ладно, езжайте за мной.
Через двадцать минут, велев единственному на десять членов клуба официанту
принести мне кусок мяса с пюре и
зеленым горошком (сама Мэгги заказала куриный салат), я откинулся на спинку
стула и продолжил разговор:
- Первый и последний раз я был здесь около пяти лет назад, когда только
что вернулся из Лондона и Джилли с
Полом пригласили меня познакомиться с его родителями. Это местечко мне неплохо
запомнилось. Похоже, с тех пор ничего
так и не переменилось. А вы давно здесь шерифом?
- Полтора года. Мэр у нас женщина, мисс Джеральдина Такер. Во время
выборов она была заядлой феминисткой, во
всяком случае, утверждала, что это так, и тогда же решила, что если городу чегото
не хватает, так это шерифа-женщины.
Раньше я служила в полиции Юджина, где вляпалась в одну очень неприятную
историю, и мне пришлось искать работу в
другом месте. В результате мне подвернулась отличная возможность. - Мэгги пожала
плечами. - Штат у меня небольшой
- помощник, секретарша и с десяток добровольцев, готовых в любой момент прийти
на помощь, но и преступность, как вы
догадываетесь, невелика: не там машину поставят, скорость превысят плюс пара
краж в месяц, да и то больше проезжающие
шалят. Словом, всякая мелочевка. В последнее время много домашних свар, но в
Юджине било куда больше. - Мэгги
бросила на меня взгляд, в котором явно читалось: "Ну что, квиты?"
- Так что там в Юджине стряслось? - с улыбкой спросил я.
Выражение лица у нее вдруг сделалось таким же постным, как суп, который за
соседним столом уплетал какой-то
китаец.
- Об этом я, если не возражаете, предпочла бы умолчать.
- Ладно, как вам будет угодно. Вообще нам дадут когда-нибудь поесть?
Корову, что ли, они там свежуют? О чем вы
собирались переговорить с Полом?
Не успела Мэгги ответить, как в ресторан лениво вошел странного вида
старик: голову его венчала пышная шапка
совершенно седых вьющихся волос, а в руках он мял бейсбольную шапочку.
Неожиданно улыбнувшись мне, он показал все
свои тридцать два пожелтевших от табака зуба.
- Привет, Чарли. - Мэгги протянула старику руку. - Все еще не сдаешься?
Заметил что-нибудь, о чем мне надо
знать?
- Ага. - Голос у старика оказался скрипучим и тонким. - Так это и есть наш
молодец из Вашингтона?
Мэгги усмехнулась и представила нас друг другу. Старика звали Чарлз Дак,
он оказался местным жителем с
пятнадцатилетним стажем.
- Понимаю, сейчас вам не до того, Мак, но позже, когда у вас появится
время, я готов с вами потолковать.
- Идет. - Мне было интересно, какими байками он собирается меня
развлекать.
Старик еще раз кивнул и важно прошествовал к соседнему столику, где и
уселся в полном одиночестве.
- Вот видите, не всех я отталкиваю.
- Чарли - славный старикан и далеко не глупый. Он вам должен понравиться.
- Так о чем вы собирались говорить с Полом? - напомнил я.
Мэгги принялась вертеть в пальцах вилку, точь-в-точь как старик бейсболку.
Когда она сняла шоферские перчатки,
выяснилось, что у нее изящные длинные пальцы и коротко остриженные ногти.
- Да собственно, ни о чем. Все никак не могу поверить, что все так
кончилось. Джилли просто повезло. Роб
Моррисон, ну, тот малый, что вытащил ее, в прошлом году занял третье место на
соревнованиях по триатлону в Коне - так
называемый турнир Железных Парней: надо сначала проплыть две мили, потом сто
миль проехать на велосипеде и, наконец,
двадцать шесть и две десятых мили - кросс. Он всегда в отличной форме. Окажись
на его месте любой другой, и Джилли,
наверное, до сих пор вытаскивали бы из "порше".
Я почувствовал признательность и одновременно зависть.
- Железные Парни. Был у меня приятель, тоже хотел пробиться на этот турнир
и даже попал, но во время кросса у
него случились судороги. Неплохо бы мне встретиться с этим Робом и отплатить ему
чем смогу.
- Чуть позже. - Мэгги отхлебнула глоток холодного чая, только что
поданного официантом, на котором теперь
почему-то был ярко-красный фартук. - У Роба сейчас ночные смены, так что днем он
спит. Мне хочется, чтобы он шаг за
шагом описал случившееся; заодно и вы послушаете. Вы так настойчиво спрашивали,
о чем я собиралась поговорить с
Полом. - Мэгги слегка пожала плечами. - Наверное, хотели узнать, кто или что
погнало Джилли к утесу. Если кто и может
ответить на этот вопрос, так это Пол. Правда, они переехали сюда всего пять с
половиной месяцев назад, но Пол, как вы
знаете, здесь вырос.
Вырос - возможно, но что с того? Все случившееся пока никак не
укладывалось у меня в голове.
- Теперь у него даже родственников здесь не осталось, - вздохнув,
произнесла Мэгги. - Родители погибли три года
назад: разбились в собственном самолете в Сьерре, неподалеку от Тахо. Их не
нашли, что довольно странно, ибо после
таяния снегов останки самолетов обычно обнаруживают. Дядя Пола умер два года
назад от рака, а двоюродные сестры и
братья разъехались по всей стране, так что мне не очень понятно, зачем он сюда
вернулся, ведь Эджертон - совершенное
захолустье. И вообще, что могло привлечь сюда двух ученых-исследователей, таких
как Пол и Джилли?
Принесли салат - огромное блюдо с латуком, красным перцем, вареной
картошкой, зеленью и майонезом. Все это
выглядело весьма соблазнительно.
- Ладно, приятного аппетита. - Я вонзил вилку в салат, и некоторое время
мы ели молча. Потом я решил
продолжить разговор: - Полгода или около того Джилли позвонила и сказала, что
фармакологическая фирма, в которой они
работают, не дает Полу завершить начатое исследование. Ну вот он и сорвался с
места, рассчитывая на то, что здесь условия
будут лучше.
- А как насчет Джилли? Чем она собиралась заняться?
- Она просто решила завести ребенка.
- Джилли так сказала? - Мэгги некоторое время внимательно смотрела на
меня. - Нет-нет, этого просто не может
быть, - наконец решительно заявила она.
- Но почему?
- Да она тысячу раз говорила мне, что у них с Полом нет никакого желания
возиться с грязными пеленками и вообще
менять образ жизни.
В этом было что-то странное. Возможно, она просто передумала.
- Мясо кончилось, - объявил официант с таким видом, будто это доставляло
ему огромное удовольствие. - Пьер
слишком мало приготовил, а то, что было, за завтраком съели. Как насчет рыбных
палочек с луком?
Как я ни был голоден, но такое предложение меня явно не порадовало, и на
этот раз мне пришлось ограничиться
салатом.
Роб Моррисон жил милях в двух к югу от центра города в деревянном домике
посреди небольшой еловой рощи. К
дому вела узкая грязная дорога, змеей вившаяся через холмы и долины и
именовавшаяся, как можно было понять из надписи
на указателе, Пензанс-стрит. Непосредственно рядом с домом пролегал глубокий
овраг. Когда я вылез из машины и
посмотрел на горизонт в западном направлении, то ощутил мгновенный укол зависти:
перед глазами обитателей этой
неказистой постройки, стоило им только проснуться утром, открывался потрясающий
вид на Тихий океан. Возможно, они
ощущали себя в этот момент первопроходцами, добравшимися до края света.
Мэгги постучала в некрашеную дубовую дверь.
- Эй, Роб, просыпайся! Через четыре часа на дежурство, давай вставай.
Внутри послышалось какое-то движение, затем раздался недовольный мужской
голос:
- Это ты, Мэгги? Что-нибудь случилось? Как Джилли?
- Открывай, тогда все и узнаешь.
Дверь заскрипела, и на пороге возник давно не бритый мужчина в джинсах,
примерно моего возраста. Шериф была
права: этот малый действительно поддерживал превосходную физическую форму. Слава
Богу, что он оказался в нужный
момент в нужном месте.
- А вы кто такой?
Я протянул руку:
- Форд Макдугал, брат Джилли. Спасибо, что тогда спасли ее.
- Роб Моррисон. - Хозяин охотно ответил на мое рукопожатие. - Лучше бы
вообще не пришлось никого спасать.
Ну, как там она?
- Джилли все еще в коме. Мы можем поговорить?
Роб отступил в сторону и жестом предложил нам войти.
- Мистер Тори был здесь всего два дня назад, так что дом чист, как
воспоминания девственницы. Я сварю вам кофе,
вы как? - В ответ на мой кивок он уточнил: - Слабый или покрепче?
- Можно покрепче.
- Мэгги, а ты? Чай, как обычно?
Мэгти лишь согласно прикрыла глаза, и затем через гостиную мы последовали
за хозяином в прилегающую к ней
небольшую кухоньку.
- Славное местечко, - заметил я. - А кто такой мистер Торн?
Роб улыбнулся:
- Этот малый присматривает за домом: без него здесь был бы чистый
свинарник. Он с Аляски, бывший рыбак, теперь
на пенсии. Называет мою берлогу рыбным скелетом.
Мы сидели на высоких стульях за стойкой, отделявшей кухню от небольшой
столовой. В окна, как я и предполагал,
был отлично виден океан.
Вскоре запахло кофе, и я с удовольствием втянул в ноздри волшебный аромат.
- В "Эдвардианце" не кофе, а мерзкая жижа.
- Это уж точно, - согласился Роб. - Там обожают подавать растворимый кофе,
да еще и готовят его в едва теплой
водичке. Правда, только когда нет Пьера Монтроза, хозяина ресторана. Не
удивлюсь, если они размешивают сахар пальцем.
- Роб легонько подтолкнул ко мне полную чашку, затем в другой чашке залил
кипятком мешочек с чаем, бросил туда кусок
сахара, помешал и подал Мэгги.
Все сосредоточенно принялись прихлебывать из своих чашек.
- Лучшее занятие в мире, - со вздохом заметил я.
- Почему бы тебе не надеть рубаху, Роб? - спросила Мэгги. - Нечего
демонстрировать
...Закладка в соц.сетях
