Любовь грешника

Аннотация

Много веков назад у воина Себастьяна Роута отняли право на смерть, обрекли
его на вечную жизнь и вечное одиночество. Много веков он ждал того, кто
сумеет наконец оборвать его бессмысленное существование.

Пролог

Эстония, поместье Черная гора
Сентябрь 1709 года
Он совсем обессилел. Уставившись в потолок, Себастьян Роут размышлял о том,
что двое его братьев уже мертвы или почти умерли.
Любой солдат, насмотревшись на ужасы войны, становится другим — он знал это
по себе. Но с братьями Себастьяна происходило что-то странное.
Николай, старший, и Мердок, следующий по старшинству, вернулись наконец
домой с русско-эстонской границы. Верилось с трудом, но, по-видимому, они
дезертировали, поскольку никто не сообщил о прекращении опустошительной
войны.
Свирепствовала буря, налетевшая со стороны Балтийского моря, и эти двое
шагнули под крышу поместья Черная гора, возникнув прямо из дождевого
потока. Они не сняли ни намокших шляп, ни плащей. Даже не закрыли за собой
дверь.
Увиденное повергло их в шок.
Перед ними, прямо на полу главного зала, лежали те, кого они когда-то звали
своей семьей. Четыре сестры и отец умирали от чумы. Себастьян и самый
младший из братьев, Конрад, истекали кровью. Себастьян был в сознании.
Остальные, слава Богу, находились в забытьи. Конрад едва слышно стонал от
боли.
Всего несколько недель назад Николай отправил Себастьяна и Конрада домой
защищать семью. И вот теперь смерть раскинула над ними свои крылья.
Родовой дом семьи Роут, поместье Черная гора, показался слишком
привлекательным отряду русских содцат-мародеров. Они напали прошлой ночью,
чтобы добраться до съестных припасов, а также сокровищ, о которых в округе
ходило немало слухов. Солдат было несколько десятков, и Себастьян с Конрадом
не устояли. Им проткнули животы саблями и оставили медленно умирать. С
остальными разделаться не успели, так как обнаружили, что в доме
свирепствует чума.
Захватчики обратились в бегство, предоставив судьбу обитателей Провидению.
Николай стоял, возвышаясь над Себастьяном, и вода, стекая с длинного плаща,
смешивалась с вязкой кровью на полу. Он бросил на него взгляд столь
свирепый, что на мгновение Себастьяну показалось — он презирает их с
Конрадом за то, что они позволили врагу победить. Он и сам был себе
омерзителен.
Себастьян знал, что Николай разделил бы с ним любое бремя, как делал это
всегда. Они были очень дружны. Ему казалось, он слышит мысли Николая, словно
свои собственные: Как мог я надеяться, что сумею защитить страну, если мне
не удалось уберечь даже собственную семью?
Печально, но дела в их стране обстояли не лучше, чем в семье. Русские
солдаты уничтожили весенние посевы, а затем засыпали землю солью и прошлись
по ней огнем. Теперь крестьяне умирали с голоду. Слабые, истощенные люди
становились легкой добычей чумы.
Опомнившись от первого потрясения, Николай с Мердоком отошли в дальний угол
зала, чтобы посоветоваться.
Кажется, о Конраде, без сознания распростертом на полу, речь не шла, как и о
самом Себастьяне. Неужели участь младших братьев уже решена?
Даже находясь в бреду, Себастьян понимал, насколько эти двое изменились —
превратились во что-то, чему его измученный ум отказывался найти
определение. У них были странные зубы — клыки длиннее обычных, причем братья
все время их обнажали от страха или от ярости. Глаза были угольно-черными,
но тем не менее светились во мраке!
В детстве Себастьян выслушал немало рассказов дедушки о клыкастых исчадиях
ада, обитавших в болотах по соседству.
Вампиры.
Они могли растаять в воздухе и вновь появиться по собственной воле, с
легкостью путешествуя так по всему миру. И вот теперь Себастьян всматривался
в темноту за незакрытой дверью — где же их лошади с блестящими от пота
боками, наспех привязанные к коновязи? Ничего.
Вампиры похищали детей, пили людскую кровь — питались людьми, словно те были
скотом. И что еще хуже, превращали людей в вампиров!
Значит, понял Себастьян, его братья превратились в демонов — и ужаснулся,
осознав, что теперь проклятие падет на всю их семью!
— Не делайте этого, — прошептал он.
Николай услышал, хоть и находился на другом конце огромного зала, и
направился к Себастьяну. Опустился рядом с ним на колени и спросил:
— Так ты знаешь, кто мы теперь?

Себастьян слабо кивнул, не в силах отвести изумленного взгляда от бездонно-
черных глаз Николая. Между судорожными вздохами он сумел произнести:
— И я подозреваю, что... Я знаю, что вы замышляете.
— Мы обратим тебя и всю семью, как обратили нас самих.
— Но мне этого не нужно, — возразил Себастьян. — Я не хочу.
— Ты должен, брат, — тихо проговорил Николай. — Иначе сегодня
ночью ты умрешь.
— И хорошо, — выдохнул Себастьян. — Мне выпала нелегкая
жизнь. И теперь, когда девочки при смерти...
— Их мы тоже обратим.
— Вы не посмеете! — закричал Себастьян.
Мердок бросил взгляд искоса на Николая, но тот лишь покачал головой.
— Приподними его. — В его голосе звучали стальные нотки, словно
сейчас он снова был генералом, отдающим приказы своей армии. — Он
попьет.
Себастьян сопротивлялся, яростно ругаясь, но Мердок все-таки приподнял и
усадил его на полу. Из раны на животе Себастьяна хлынула кровь. При виде
крови Николай вздрогнул, а затем впился зубами в собственное запястье.
— Не принуждай меня, Николай, — с отчаянием проговорил Себастьян и
стиснул зубы. Собрав последние силы, он попытался удержать запястье брата,
приближающееся к его губам. — Жизнь — это еще не все.
Об этом они часто спорили. Николай считал, что главное — выжить любой ценой.
Себастьян верил, что лучше уж смерть, чем жизнь в бесчестии.
Николай молчал, не сводя угольно-черных глаз с лица брата. Он размышлял.
— Нет, — наконец заговорил он, приняв решение. — Не смогу смотреть, как ты умираешь.
Он говорил тихим хриплым голосом. Казалось, он едва владеет собой.
— Распоряжайся собственной судьбой, — сказал Себастьян совсем
тихо, теряя силы. — Не нашей. Ты обрекаешь нас на проклятие, чтобы
успокоить собственную совесть.
Нельзя, чтобы кровь Николая попала ему в рот.
— Нет, черт возьми, нет!
Но они заставили его разомкнуть губы. Он ощутил на языке капли горячей
крови, а потом братья сомкнули ему челюсти, дожидаясь, пока он проглотит.
Они все еще держали его, когда он испустил последний вздох. Мир померк перед
его глазами.
Стук почтальона в дверь —
Любое сердце дрогнет.
Ведь кто снесет, что всеми он забыт?

Закладка в соц.сетях