Любовь грешника

Аннотация

Много веков назад у воина Себастьяна Роута отняли право на смерть, обрекли его на вечную жизнь и вечное одиночество. Много веков он ждал того, кто сумеет наконец оборвать его бессмысленное существование.

Пролог

Эстония, поместье Черная гора Сентябрь 1709 года Он совсем обессилел. Уставившись в потолок, Себастьян Роут размышлял о том, что двое его братьев уже мертвы или почти умерли. Любой солдат, насмотревшись на ужасы войны, становится другим — он знал это по себе. Но с братьями Себастьяна происходило что-то странное. Николай, старший, и Мердок, следующий по старшинству, вернулись наконец домой с русско-эстонской границы. Верилось с трудом, но, по-видимому, они дезертировали, поскольку никто не сообщил о прекращении опустошительной войны. Свирепствовала буря, налетевшая со стороны Балтийского моря, и эти двое шагнули под крышу поместья Черная гора, возникнув прямо из дождевого потока. Они не сняли ни намокших шляп, ни плащей. Даже не закрыли за собой дверь. Увиденное повергло их в шок. Перед ними, прямо на полу главного зала, лежали те, кого они когда-то звали своей семьей. Четыре сестры и отец умирали от чумы. Себастьян и самый младший из братьев, Конрад, истекали кровью. Себастьян был в сознании. Остальные, слава Богу, находились в забытьи. Конрад едва слышно стонал от боли. Всего несколько недель назад Николай отправил Себастьяна и Конрада домой защищать семью. И вот теперь смерть раскинула над ними свои крылья. Родовой дом семьи Роут, поместье Черная гора, показался слишком привлекательным отряду русских содцат-мародеров. Они напали прошлой ночью, чтобы добраться до съестных припасов, а также сокровищ, о которых в округе ходило немало слухов. Солдат было несколько десятков, и Себастьян с Конрадом не устояли. Им проткнули животы саблями и оставили медленно умирать. С остальными разделаться не успели, так как обнаружили, что в доме свирепствует чума. Захватчики обратились в бегство, предоставив судьбу обитателей Провидению. Николай стоял, возвышаясь над Себастьяном, и вода, стекая с длинного плаща, смешивалась с вязкой кровью на полу. Он бросил на него взгляд столь свирепый, что на мгновение Себастьяну показалось — он презирает их с Конрадом за то, что они позволили врагу победить. Он и сам был себе омерзителен. Себастьян знал, что Николай разделил бы с ним любое бремя, как делал это всегда. Они были очень дружны. Ему казалось, он слышит мысли Николая, словно свои собственные: Как мог я надеяться, что сумею защитить страну, если мне не удалось уберечь даже собственную семью? Печально, но дела в их стране обстояли не лучше, чем в семье. Русские солдаты уничтожили весенние посевы, а затем засыпали землю солью и прошлись по ней огнем. Теперь крестьяне умирали с голоду. Слабые, истощенные люди становились легкой добычей чумы. Опомнившись от первого потрясения, Николай с Мердоком отошли в дальний угол зала, чтобы посоветоваться. Кажется, о Конраде, без сознания распростертом на полу, речь не шла, как и о самом Себастьяне. Неужели участь младших братьев уже решена? Даже находясь в бреду, Себастьян понимал, насколько эти двое изменились — превратились во что-то, чему его измученный ум отказывался найти определение. У них были странные зубы — клыки длиннее обычных, причем братья все время их обнажали от страха или от ярости. Глаза были угольно-черными, но тем не менее светились во мраке! В детстве Себастьян выслушал немало рассказов дедушки о клыкастых исчадиях ада, обитавших в болотах по соседству. Вампиры. Они могли растаять в воздухе и вновь появиться по собственной воле, с легкостью путешествуя так по всему миру. И вот теперь Себастьян всматривался в темноту за незакрытой дверью — где же их лошади с блестящими от пота боками, наспех привязанные к коновязи? Ничего. Вампиры похищали детей, пили людскую кровь — питались людьми, словно те были скотом. И что еще хуже, превращали людей в вампиров! Значит, понял Себастьян, его братья превратились в демонов — и ужаснулся, осознав, что теперь проклятие падет на всю их семью! — Не делайте этого, — прошептал он. Николай услышал, хоть и находился на другом конце огромного зала, и направился к Себастьяну. Опустился рядом с ним на колени и спросил: — Так ты знаешь, кто мы теперь? Себастьян слабо кивнул, не в силах отвести изумленного взгляда от бездонно- черных глаз Николая. Между судорожными вздохами он сумел произнести: — И я подозреваю, что... Я знаю, что вы замышляете. — Мы обратим тебя и всю семью, как обратили нас самих. — Но мне этого не нужно, — возразил Себастьян. — Я не хочу. — Ты должен, брат, — тихо проговорил Николай. — Иначе сегодня ночью ты умрешь. — И хорошо, — выдохнул Себастьян. — Мне выпала нелегкая жизнь. И теперь, когда девочки при смерти... — Их мы тоже обратим. — Вы не посмеете! — закричал Себастьян. Мердок бросил взгляд искоса на Николая, но тот лишь покачал головой. — Приподними его. — В его голосе звучали стальные нотки, словно сейчас он снова был генералом, отдающим приказы своей армии. — Он попьет. Себастьян сопротивлялся, яростно ругаясь, но Мердок все-таки приподнял и усадил его на полу. Из раны на животе Себастьяна хлынула кровь. При виде крови Николай вздрогнул, а затем впился зубами в собственное запястье. — Не принуждай меня, Николай, — с отчаянием проговорил Себастьян и стиснул зубы. Собрав последние силы, он попытался удержать запястье брата, приближающееся к его губам. — Жизнь — это еще не все. Об этом они часто спорили. Николай считал, что главное — выжить любой ценой. Себастьян верил, что лучше уж смерть, чем жизнь в бесчестии. Николай молчал, не сводя угольно-черных глаз с лица брата. Он размышлял. — Нет, — наконец заговорил он, приняв решение. — Не смогу смотреть, как ты умираешь. Он говорил тихим хриплым голосом. Казалось, он едва владеет собой. — Распоряжайся собственной судьбой, — сказал Себастьян совсем тихо, теряя силы. — Не нашей. Ты обрекаешь нас на проклятие, чтобы успокоить собственную совесть. Нельзя, чтобы кровь Николая попала ему в рот. — Нет, черт возьми, нет! Но они заставили его разомкнуть губы. Он ощутил на языке капли горячей крови, а потом братья сомкнули ему челюсти, дожидаясь, пока он проглотит. Они все еще держали его, когда он испустил последний вздох. Мир померк перед его глазами. Стук почтальона в дверь — Любое сердце дрогнет. Ведь кто снесет, что всеми он забыт?

Закладка в соц.сетях