Жанр: Любовные романы
Тигриные глаза
...литой утренним солнцем гостиной Плам сидела на краешке софы и во все
глаза смотрела на своего посетителя с таким чувством, словно ее принимали на
работу. Она понимала, что история с картинами в ее изложении для
полицейского вышла путаной и туманной. Хотя детектив — инспектор Кригг из
специального подразделения полиции по борьбе с махинациями в области
искусства — терпеливо выслушал ее до конца, подчеркнуто бесстрастное
выражение его лица говорило, что он не склонен излишне драматизировать
ситуацию.
Она удивилась, увидев его. Он выглядел не больше чем на тридцать лет и
напоминал представителя той категории публики, которую всегда видишь на
модных лондонских вечеринках. Высокий и стройный, с вьющимися рыжими
волосами, бледным веснушчатым лицом, он смотрел на мир глазами такой яркой
синевы, что их можно было принять за дорогие контактные линзы. Вежливо,
быстро и точно он обобщил ее рассказ хорошо поставленным голосом, уточнил
фамилии фигурировавших в нем лиц и сказал:
— Я не вижу пока необходимости проверять изложенные вами факты. К
настоящему моменту мы не располагаем официальными жалобами владельцев по
поводу этих подделок и не можем ничего предпринять, хотя нам было бы
интересно знать окончательные результаты вашего расследования.
— Этому человеку хорошо известно, что я сейчас отслеживаю не одну
картину, — поежившись, сказала Плам, — значит, он относится к
моему близкому окружению.
— Есть ли у вас близкие друзья среди американцев? Плам отрицательно
покачала головой.
— Масса знакомых в Нью-Йорке, но ни одного, живущего в Великобритании.
Детектив закрыл свою записную книжку и произнес, тщательно подбирая слова:
— Вполне возможно, что за этим нет ничего зловещего.
Письма могут быть просто дурацкой шуткой или делом рук кого-то, кто просто
не любит вас и хочет выбить вас из колеи, напугать, но отнюдь не собирается
убивать. Иногда люди пишут подобные письма по той же причине, по какой
вонзают иголки в восковые фигуры в надежде, что бог или дьявол вмешаются и
сделают так, как им хочется. — Детектив чуть подался вперед. — Не
хочу вызывать у вас излишних опасений, но все же скажу, что полиция всегда
воспринимает подобные угрозы со всей серьезностью. Мы просто не можем
позволить себе относиться к ним иначе. Так что, пожалуйста, будьте осторожны
и сразу же звоните мне, если что-то произойдет. Вне службы меня можно найти
вот по этому телефону. — Он протянул ей визитную карточку. — Из-за
этих неприятных писем вы, возможно, начнете связывать вещи, которые в другой
ситуации показались бы вам несовместимыми, и видеть совпадения там, где их
на самом деле нет. К примеру, вы встретили мистера Степмана с картиной в
Париже; слышали, что Чарльза Боумана видели на пароме; обнаружили, что Лео
Манн иногда перевозит предметы искусства на континент. Эти факты не
обязательно связаны с преступной деятельностью.
Плам, вначале обрадовавшаяся, что ее воспринимают всерьез, почувствовала
разочарование. Ей стало казаться, что он заносит ее в раздел картотеки,
отведенный для великовозрастных леди, которым мерещится, что за ними
подглядывает Пипин Том.
Когда детектив ушел, Плам бросилась наверх переодеваться к ленчу. Только она
натянула черные колготки и влезла в короткие огненно-рыжие брюки и ботинки,
как позвонил Макс и спросил, не хочет ли она пригласить его на ленч.
— Извини, дорогой, но сегодня я занята. А что случилось?
Оказывается, поразмыслив. Макс пришел к выводу, что гончарное ремесло не для
него, и твердо решил стать театральным дизайнером. Теперь он хотел закончить
курсы осветителей сцены и просил у нее совета. Поговорив с сыном, Плам
накинула черную кружевную жилетку, солнечно-желтый твидовый жакет под стать
брюкам и отправилась в помпезный
Реформ-клаб
, где устраивался ленч в честь
Валентины Терешковой, которая хоть и не могла сравниться по известности с
Иваной Трамп, но достигла в своей жизни больше, чем какая бы то ни было
женщина, став первой в мире женщиной-космонавтом, ученым и членом нового
советского парламента.
Валентина, обыкновенная веселая женщина, обходила гостей с очаровательной
улыбкой и в приподнятом настроении, хотя Плам показалось, что она
чувствовала бы себя более уютно в летной экипировке, чем в своем роскошном
черно-белом одеянии. Когда они заговорили, Плам, поддавшись влиянию момента,
спросила, счастлива ли она. Валентина удивленно посмотрела на нее и
рассмеялась.
— Да. Но не так, как рассчитывала и загадывала. Я разведена.
— Разве можно рассчитывать счастье?
— Нет, конечно. Но можно управлять своей жизнью так, чтобы увеличить
свои шансы стать счастливой.
— Каким образом?
— К примеру, выбрав себе работу по душе. Это не менее важно, чем иметь
работу, хорошо оплачиваемую. — Валентина повела рукой в сторону
гостей. — Это известно каждой из присутствующих здесь женщин. —
Другую руку Валентина по просьбе фотографа положила на плечо Плам. —
Для самоуважения важно, чтобы вашу работу ценили другие. Особенно если вы
сами ведете хозяйство своей семьи, — добавила Валентина.
— Но ваша работа была такой опасной, — заметила Плам. — Вам
не было страшно, когда стартовал ваш корабль?
— Конечно, было. Всем когда-нибудь бывает страшно.
— А как вы преодолеваете страх? — Из головы у Плам никак не
выходило второе письмо с угрозой.
— Привыкаешь к нему и делаешь свое дело. Иначе ничего не получится.
Бриз вернулся как раз к завтраку.
— Но в следующий понедельник мне надо опять быть в Нью-Йорке, —
предупредил он Плам, когда та терла ему спину в ванне. — Не могла бы ты
потереть мне ниже, дорогая... и посильней... еще ниже. Вот так, хорошо... Не
понимаю, почему ночной полет выматывает так же, как и дневной. Я чувствую
себя выжатым лимоном.
— Надеюсь, что ты не станешь вечным трансатлантическим
скитальцем. — Плам выжала губку над его головой и потянулась за
шампунем.
Бриз вздыхал с облегчением, когда она массировала ему кожу головы.
— Не исключено, что у меня будет возможность слетать в Рио... Хочешь
прокатиться со мной? У Виктора Марша в Бразилии есть друг — горнорудный
магнат, которому хочется составить свою коллекцию картин и предстать
филантропом. Он намекает, что в конечном итоге собирается передать картины
своему государству. Поэтому ему нужен европейский агент. — Он повернул
голову и усмехнулся сквозь мыльную пену, струившуюся по щекам. —
Сказочная работенка, не так ли? Он прилетает из Рио-де-Жанейро по каким-то
другим делам и сможет встретиться со мной в Нью-Йорке седьмого апреля. Черт,
мыло попало в глаз.
Плам окатила его из душа. Бриз опять повернулся и посмотрел на нее.
— Кстати, Виктор просил передать, что был бы рад забыть о пари по
поводу голландского натюрморта с цветами. Я воспринял это с большим
облегчением.
Плам села на корточки.
— Ты просил его об этом, правда? Из-за бьеннале?
— Не только из-за этого, дорогая. — Бриз выбрался из ванны. —
Бедному Виктору сейчас не до этого. Его беспокоит дочь. Сюзанна, как всегда,
довела ситуацию до абсурда, продолжая раздувать ее в средствах массовой
информации. — Он завернулся в банное полотенце. — Она организует
новую горячую линию для подростков, склонных к самоубийству, а это значит,
что у нее почти не остается времени для Фелисити.
— Бедный ребенок. Конечно, я не стану отвлекать Виктора. Это очень
великодушно с его стороны предложить забыть пари. — На секунду Плам
испытала искушение принять предложение. Ей надо только согласиться, и она
сможет сбросить с себя непосильный груз поисков тех, кто плодит подделки.
Бриз быстро все уладит. Она больше не будет получать писем с угрозами.
Сможет мирно спать по ночам. И жить своей жизнью.
Она медленно проговорила:
— Это было бы самое лучшее. — И рассказала Бризу о втором
анонимном письме, а также 6 том, что думает о нем графолог.
Бриз, обернутый полотенцем вокруг тонкой талии, мгновенно напрягся.
— Слава богу, ты наконец поняла, что откусила больше, чем можешь
прожевать! Я сам поговорю с этим полицейским детективом. И скажу, чтобы в
будущем он имел дело со мной. Мне надо, чтобы ты попросту забыла об этом и
сосредоточилась...
— ..на бьеннале, — мрачно закончила Плам. — Кстати, детектив
хочет видеть первое письмо. Куда ты положил его? Бриз потянулся за халатом.
— Я выбросил его, когда вернулся из Нью-Йорка и разбирал бумаги. —
Он открыл дверь в свою туалетную комнату. — Теперь мне ясно, что не
следовало делать этого. Но я действительно считал, что это чья-то неумная
шутка, а не настоящая угроза, да я и до сих пор так считаю.
Плам была возмущена. Бриз не имеет представления, что это значит, когда кто-то грозится тебя убить.
...К, вечеру детектив инспектор Кригг и Бриз за кофе в гостиной обнаружили,
что их школы были давними соперниками по крикету. Они немедленно нашли общий
язык, подружились и стали союзниками. Плам почувствовала себя лишней.
Инспектор объяснил, что полицейским экспертам мало что дает анализ конверта
и бумаги с посланием, поскольку и то и другое можно найти в любом
канцелярском магазине. Жаль, что Бриз выбросил первое письмо, теперь у них
нет возможности сравнить.
Отпечатки пальцев, обнаруженные на втором письме, принадлежат только Плам,
Лулу, Дженни и графологу, а многочисленные отпечатки на конверте слишком
нечеткие, они ничего не могут дать. В полиции согласны с графологом в том,
что конверт мог быть надписан интеллигентным мужчиной, но это еще не значит,
что он же является автором послания. Графологические догадки Клары Стивене в
отношении психической неуравновешенности автора полиция не принимала в
расчет, полагая, что они излишне драматизируют ситуацию.
— Значит, этого психопата скорее всего не существует? — спросил
Бриз.
— Графолог сказала, что это всего лишь догадка.
Бриз с улыбкой повернулся к Плам.
— Теперь ты видишь, дорогая. Тебе не стоило беспокоиться по поводу
страшных убийц, поджидающих тебя на деревьях.
Плам, хотя и неуверенно, все же настаивала на своем:
— В обоих письма есть какая-то загадка. Кто-то хочет, чтобы я
прекратила поиски изготовителя подделок. Правильно ? Но откуда ему известно,
что я занимаюсь этими поисками? — Она прикусила нижнюю губу. — У
меня такое впечатление, что он наблюдает за каждым моим шагом. Вот что
больше всего пугает меня.
Бриз снисходительно посмотрел на нее.
— Если кто-то наблюдает за тобой, то он видит только то, что ты торчишь
наверху в своей студии и пишешь, а не бегаешь по Лондону или Парижу с лупой.
— Но два письма с угрозами все же были направлены вашей жене, —
заметил детектив, — и ни она, ни вы не знаете, кто бы мог иметь на нее
зуб. Так, может быть, это дело рук ваших врагов, мистер Рассел? У вас они
есть?
Бриз мрачно усмехнулся.
— Могу назвать с десяток конкурентов. И если говорить серьезно, то у
любого бизнесмена в моем возрасте найдутся враги. Но я, как ни странно, не
могу даже представить себе кого-нибудь конкретного.
Плам заметила настороженность в глазах Бриза и поняла, что он лжет.
Детектив наводил справки. Чарльза Боумана на месте не оказалось, он вместе с
отцом находился в круизе по Карибскому морю. Леди Степман подтвердила, что
просила сына продать от своего имени рисунок работы Аугустуса Джона,
выполненный пером и чернилами. Он был подарен ее матери самим художником.
Теперь в том месте в гостиной, где он когда-то висел, можно видеть кусок
невыцветших обоев. Леди Степман сама определила, где продавать рисунок, и
дала ясно понять, что сделать это надо было, не привлекая внимания, ей не
хотелось, чтобы стало известно о ее трудном материальном положении. Она
выбрала галерею
Леви-Фонтэн
, и чек оттуда был выписан на ее имя.
Детектив добавил, что, будь вдова генерал-майора сэра Стефана Степмана
закоренелой преступницей, стоявшей во главе банды, промышляющей предметами
искусства, она бы не жила в скромном домике на Глосестер-роуд вот уже
семнадцать лет, а занимала бы роскошные апартаменты.
После того как детектив ушел, Плам спросила:
— Кто имеет зуб на тебя? О ком ты подумал? В конце концов Бриз
признался, что на секунду ему пришло в голову, что этим человеком может быть
Джейми Лоример. Он вполне мог быть в Нью-Йорке на Рождество и находился в
Лондоне в момент отправки второго письма.
— Я никогда не понимала, почему ты так презираешь Джейми, —
сказала Плам. — Причины тут явно более глубокие, чем профессиональное
соперничество.
— Ты права, как всегда, — мрачно согласился Бриз. — Этот
негодяй разболтал прессе о моей первой жене. Ему рассказал эту историю какой-
то приятель с острова Ивиса, куда отправилась Джеральдина Анна со своей
любовницей. Можешь представить, что я чувствовал, когда читал об этом в
газете, но настоящим ударом это стало для матери Джеральдины Анны, которая
до этого не знала, что ее дочь лесбиянка.
— Я не могу поверить, что эти письма посылал Джейми!
— Ради бога, давай забудем о них, — раздраженно оборвал ее
Бриз. — Раз ты согласилась бросить свои поиски, подобных писем больше
не будет.
— Я еще не решила.
— О господи! — воскликнул Бриз и выскочил из комнаты. Плам сказала
себе, что не следовало бы забывать, что воспоминание о первой жене всегда
раздражает Бриза, как, впрочем, и ее тоже, в какой-то степени. Каждая вторая
жена в той или иной мере страдает синдромом Ребекки и ревниво раздумывает о
том, сильно ли муж любил ее предшественницу. Так думала Плам, когда зазвонил
телефон.
— Лео! Чему обязана? — В трубке стоял гул голосов, и Плам решила,
что Лео звонит из какого-то паба.
— Плам., ты слышишь меня?.. Да, я в
Грозди винограда
... Послушай, мне
кажется, я обнаружил кое-что интересное для тебя... Думаю, я знаю, кто
сбывает эти поддельные картины. Мне следовало бы догадаться об этом раньше,
потому что я дважды видел его на пароме и оба раза он был один. Помнишь, я
говорил, что паром самое подходящее средство для контрабандной переправки?
Нет, не по телефону... Нет, я не могу говорить громче... Вокруг полно людей,
а я не хочу, чтобы это кто-нибудь услышал. Что? Не могу разобрать ни
слова... О господи, здесь как в зоопарке...
Послушай, почему бы мне не приехать к тебе?
— Это невозможно, Лео. Через полчаса мы встречаемся в
Савойе
с какими-
то клиентами из Швейцарии. Но к девяти мы освободимся. Может, поужинаешь с
нами? Нет? Тогда давай договоримся на завтра... Хорошо, у тебя, около
четырех. Не терпится услышать твою новость.
Интригующий звонок Лео привел Плам в возбужденное состояние, и, одеваясь,
она принялась насвистывать.
— Что это с тобой? — удивился Бриз, завязывая галстук. —
Только что ты была как в воду опущенная.
Взволнованная, она поглядела на него просительным взглядом:
— Дорогой, мне нужен еще один только день, чтобы разобраться с этими
подделками.
— Оставь это! — оскалился Бриз. — Один день ничего не может
решить.
— Может! И ты знаешь, как мучает незавершенное дело! — Всовывая
ноги в туфли на серебристой платформе, она рассказала Бризу о своем
телефонном разговоре с Лео.
День был таким же хмурым, как и большинство других в Англии весной.
Неудивительно, что нарциссы с такой неохотой кивают своими золотыми
головками
, — думала Плам, на большой скорости проезжая через Риджентс-
парк на своем черном
Порше
.
Лео жил в южном конце Мэддокс-сквер, в небольшом мрачном доме, который вот-
вот должны были снести. Здесь доживали свой век несколько офисов и жилых
квартир. Все дышало запустением и заброшенностью. Похоже, многие годы на
содержание дома не тратилось ни пенни.
Обнаружив с удивлением, что входная дверь распахнута, Плам нажала кнопку
звонка Лео, но ответа не последовало.
Наверное, звонок не работает, поэтому
Лео и оставил дверь открытой
, — подумала Плам и быстро поднялась по
узкой крутой лестнице на второй этаж. Дверь в квартиру Лео тоже была
приоткрыта, и, толкнув ее, Плам вошла. В большой белой комнате одиноко
стояли два потертых кожаных кресла и такой же диван перед камином. Большой
рабочий стол возле окна был завален газетами и журналами.
На кремовом ковре ручной работы между черным диваном и камином лежал Лео,
уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Его редеющие светлые волосы
были всклокочены, лицо искажено гримасой ужаса, руки широко раскинуты. Голое
тело было в темных пятнах запекшейся крови. Лео не подавал никаких признаков
жизни.
От страха Плам закричала. Тут же пришла мысль, что ей не следовало делать
этого! Убийца мог все еще прятаться в доме! Если это так, то он слышал ее и
знает, что она здесь!
Она не могла двинуться с места. Кровь стучала в висках, сердце учащенно
колотилось, как после тяжелого бега.
Я должна выбраться отсюда!"
Но ноги не подчинялись ей. Она вслушивалась в тишину дома, пытаясь уловить
малейший звук.
"Если кто-то сейчас появится из спальни или из ванной, ему не составит
труда убить меня, потому что я даже под страхом смерти не смогу
пошевелиться
.
Неожиданно резко зазвонил телефон.
Его пронзительные и настойчивые звонки вывели Плам из оцепенения. Она
подскочила к столу, нащупала телефон и трясущимися руками прижала трубку к
уху.
— Лео? — кричал женский голос. — Бенни хочет видеть тебя в
своем офисе.
— Лео убит, — выпалила Плам. — Он лежит здесь мертвый... тут
кругом кровь... Вызовите полицию, быстро... Кто?.. Плам Рассел, его
знакомая. — Она бросила трубку и, сорвавшись с места, кинулась в
открытую дверь.
В одно мгновение сбежав по шаткой узкой лестнице, она вылетела на улицу,
добежала до своего аккуратного маленького
Порше
, рванула дверцу, забралась
внутрь и закрылась на защелку. Она дрожала от страха и не могла
пошевелиться, пока не услышала стук в боковое стекло.
Из-под форменной фуражки глядело круглое как луна лицо.
— Мне придется выписать вам штраф, мадам, если вы не отъедете.
Через два часа
Порше
с прилепленной к ветровому стеклу квитанцией о штрафе
все еще стоял на Мэддокс-сквер, а Плам, продолжая дрожать от страха, махала
подъезжавшему такси, чтобы добраться до дома.
На кухне Бриз поил ее чаем.
— Послушай, дорогая, все закончилось. Ты держалась молодцом с полицией.
Сейчас ты выпьешь это и отправишься в постель. — Он подлил виски в
чашку. — Не спорь, дорогая, пей!
— Наверное, кто-то подслушал, как Лео говорил со мной по телефону из
Грозди винограда
, — твердила она, — когда мы договаривались с
ним о встрече. Наверняка его убил кто-то из тех, чьи голоса доносились в
трубке.
Бриз налил себе виски не разбавляя.
— Ты уже говорила об этом полиции, дорогая. Нет никаких причин считать,
что смерть Лео связана с твоим делом, хотя полиция, как мне кажется, учтет
такую возможность. Но тот, кто подделывает картины, не обязательно бывает
убийцей. И я не вижу никакой связи между этими двумя преступлениями. —
Он примостился на краю кухонного стола и, покачивая ногой, ободряюще
улыбался ей. — В полиции сказали, что ему дважды выстрелили в живот и
один раз в грудь с близкого расстояния. Пистолет не найден. Убийство,
предположительно, было совершено между часом и двумя часами ночи. На ужин
Лео ел карри. Это все, что удалось им узнать. — Бриз приложился к
стакану. — Ты говоришь, Лео клялся, что не имеет к подделкам никакого
отношения, так почему бы не поверить в это?
— Но Лео знал, кто занимается подделками, — возразила Плам. —
Именно это он сказал мне. По крайней мере, мне так кажется... Я не могу
вспомнить в точности, что он говорил. Мне надо было записать это...
— Совершенно не важно, что сказал Лео! Его смерть не имеет никакого
отношения к подделкам! И тебе нечего больше соваться в это опасное дело!
— Почему ты так уверен, что здесь нет связи?
— Потому что нет никаких оснований считать, что она есть! Это
превращается у тебя в навязчивую идею! — Бриз посмотрел на нее с
беспокойством. — Мне лучше взять тебя с собой в Нью-Йорк. Я не могу
оставить тебя в таком состоянии.
— Нет, Бриз, со мной все будет в порядке.
Плам решила, что в Лондоне, где все знакомо, ей будет спокойнее, чем в Нью-
Йорке. А если кто-то и охотится за ней, то почему бы ему не слетать в Нью-
Йорк? Именно там она получила первое угрожающее письмо.
— Может быть, Дженни побудет со мной это время, — сказала
она, — да и тебя не будет всего несколько дней.
Она послушно легла в постель и, уставившись в беззаботную розовато-желтую
картину Эмили, вновь задумалась над таинственной историей.
Как только Бриз уехал в аэропорт, Плам тут же вызвала такси и отправилась в
Ковент-Гарден. Через пятнадцать минут она сидела в редакционном офисе
журнала
Новая перспектива
перед боссом Лео, которого звали Бенни Смит. Его
помощь была необходима Плам, и ей пришлось поведать ему свою историю.
Бенни сочувственно кивал.
— Могу представить, каково вам пришлось, Плам. Полиция уже дважды брала
меня в оборот.
Глядя в розовощекое лицо Бенни с мелкими заостренными чертами, Плам
раздумывала, следует ли ей доверять ему.
Из-за толстых линз на нее был устремлен такой же изучающий взгляд Бенни.
— Думаю, что вначале они заподозрили меня, но у меня оказалось железное
алиби. Мы живем далеко отсюда, в Патни. В тот вечер, когда был убит Лео, мы
с Кэрол ужинали у друзей и, вернувшись к себе, обнаружили, что у нас
побывали варвары. Из числа тех, которые мстят всему миру за то, что с ними
происходит. Кругом было нагажено так, словно они специально напились
касторки, прежде чем отправиться на дело. Они мочились в ящики с одеждой
Кэрол и творили все, что им хотелось. Так что с полуночи у нас работала
полиция. Хорошо еще, что те молодчики не застали Кэрол одну в доме, —
добавил он.
— Да уж. — Плам поежилась. — Я не думаю, что полиция
подозревает меня, для них я безобидная дурочка. Но мне непонятно, почему они
думают, что смерть Лео никак не связана с тем, что он хотел рассказать мне.
— Потому что у них есть очень удобная версия его смерти, — сказал
Бенни и повернулся к стоящему сзади столу. Открыв сигарную коробку, он
достал из нее большую фотографию и протянул Плам. Лео на фото был в угаре
какой-то вечеринки или в ночном клубе. Он стоял в середине шеренги высоких и
очаровательно улыбавшихся девиц в вычурных вечерних платьях.
— Это все
голубые
, — пояснил Бенни. — Лео скрывал это, не
хотел, чтобы знали родители. Его отец — почтенный водитель автобуса из
Пиннера — считает, что СПИД — это чума, ниспосланная свыше, чтобы избавить
мир от нечисти.
— Значит, полиция считает это преступлением на сексуальной почве?
— Могу побиться об заклад. Лично я думаю, что Лео могли убить из-за
наркотиков, хотя у меня нет достаточных оснований, чтобы говорить об этом
вслух. Лео был у нас внештатным работником — мы не можем позволить себе
другого, так что у него не было постоянного заработка. Тем не менее он все
время торчал в злачных местах.
— Он торговал наркотиками?
— Что-то в этом роде. Эти его поездки на континент на грузовике были
вызваны не только страстью к приключениям... — Бенни спрятал фото в
ящик. — В общем, вам не следует винить себя в том, что вы вовлекли его
в ваши поиски.
— Спасибо, Бенни, — сказала Плам. — Только я не уверена в
этом.
Выйдя из офиса Бенни, Плам брела по булыжной мостовой мимо бывших складских
помещений, превращенных ныне в модные лавки, и пыталась собраться с мыслями.
Предположим, что эти два письма написаны шутником и не имеют отношения к
подделкам. Допустим, что смерть Лео тоже не имеет к подделкам никакого
отношения. Но тогда почему бы ей не продолжить
...Закладка в соц.сетях
