Жанр: Любовные романы
Спасенные любовью
...ушкой, о чем она ничуть не сожалела.
Если верить дневнику, дедушкой Сары являлся не кто иной, как Уинстон Джейкоб
Кинг.
Она написала ему письмо, назвала себя и рассказала о дневнике. Ей было
приятно писать: казалось, что она разговаривает со старым другом и
рассказывает ему о том, что у него была дочь от женщины, которую он любил
больше сорока лет назад.
Этой дочерью была мать Сары, которая давно умерла, как и все остальные члены
ее проклятой семьи.
Когда она писала это письмо, в ее душе зародилось что-то вроде надежды —
непривычное чувство для мира, в котором она жила. Окончив школу в прошлом
июне, Сара работала официанткой в закусочной, где подрабатывала, еще учась в
школе. Денег продолжать образование у нее не было, а получить стипендию она
не могла, так как работа мешала ей хорошо учиться. В любом случае у нее не
хватило бы смелости подать заявление.
Узнав, что ее мать была дочерью Джейка Кинга, она почувствовала, что в ее
сердце затеплилась надежда. Может, теперь мрачная жизнь изменится, колледж
перестанет быть несбыточной мечтой и у нее появится маленький домик с
крышей, которая не будет протекать?..
Однако скоро Сара поняла, что лучше вовсе не иметь надежды, чем потерять ее.
Она ждала ответа, как ребенок, который надеется получить письмо от Санта-
Клауса.
Каждый телефонный звонок заставлял ее вздрагивать. Но ответа все не было, а
по телефону предупреждали об отключении электричества.
Гордость заставляла ее забыть о письме, но в моменты слабости, когда она
видела в, газете фотографии Бренды, которая была удивительно похожа на нее,
в ней вспыхивала непривычная горечь и обида на несправедливость жизни.
Сара пыталась оправдать Джейка. Возможно, он не получил ее письмо. Или оно
потерялось.
В конце концов, она взяла деньги, предназначенные для оплаты счета за
электричество, и купила билет на автобус.
И вот перед ней возвышается этот забор из кованого железа, а далеко за ним —
сторожка, в которой охранник читает книгу. Какую глупость она сделала,
истратив последние деньги!
Сара пошла вдоль забора, пытаясь не плакать. В этом роскошном доме выросли
сестры ее матери. У них были лошади и охранник у ворот и, вероятно, чертов
плавательный бассейн.
А моя мать чистила туалеты и пыталась свести концы с концами. Что убило ее?
Рак? Тяжелая работа, нищета, безнадежность?
Пробираясь через кусты и заросли ежевики, Сара внезапно увидела небольшую
дыру в заборе, проскользнуть в которую не составляло труда для маленькой
хрупкой девушки из Вирджинии. Сара стала колебаться.
Я лишь посмотрю, есть ли здесь бассейн, и все. Потом я уйду, и никто не
узнает, когда-то моя нога ступала на землю деда
.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Бекки нравится прыгать? — спросила Бренда, прижимая к себе
теплое детское тельце. На самом деле ей хотелось кричать на весь мир, что
Клинт Макферсон едва не поцеловал ее.
Она напомнила себе, что приехала в его дом с двумя целями.
Первая — заставить Клинта почувствовать что-нибудь — стала казаться ей
чрезвычайно опасной.
Вторая — избавиться от былой влюбленности — находится в вопиющем
противоречии с первой.
Клинт каждый день рядом с ней, и невозможно разбудить его чувства, оставаясь
бесчувственной. Одно лишь то, что она видела его в роли любящего папочки,
бесконечно умиляло девушку.
Бренда была удивлена, что он способен на подобную нежность. Когда Клинт
смотрит на свою дочь, в его взгляде, полном любви, появляется выражение
странной беспомощности. Уверенный в себе мужчина, при общении с младенцем
сомневающийся в собственных силах, вызывал у Бренды улыбку и сочувствие, от
которого щемило сердце. Вчера, например, Бренда видела, как Клинт пытался
расчесать малышке волосы и спасовал перед ее истошными криками и слезами.
Рослый, сильный Клинт и его крошечная дочь растрогали сердце Бренды. Бекки
обожает, когда да-да
носит ее по комнатам. Она указывает на предметы
пухлым пальчиком, и он покорно называет их. Стул. Картина. Телевизор.
Девочка даже не пыталась повторять слова, хотя Бренда видела, что Клинт с
нетерпением ждет этого. Как маленький генерал, Бекки повелительно указывала
на очередной предмет. Неудивительно, что она не разговаривает. В этом просто
нет необходимости!
Как Бренда могла надеяться забыть свою юношескую увлеченность им теперь,
когда видела Клинта в новом, трогательном свете его отцовства?
Что будет, если он поцелует меня?
Она вздрогнула, вспомнив, как Клинт изменился в лице, услышав о Джейсоне.
Что вспыхнуло в глубине его глаз? Женский инстинкт говорит, что это было
нечто большее, чем желание защитить ее.
И не ревность. Скорее, он смотрел, как мужчина, обладающий правом
собственности. Внезапно Бренду осенило. Когда Клинт приблизился к ней и
устремил взгляд на ее губы, он, вероятно, подумал, что она играет в игру, в
которой ничего не понимает. Очевидно, Клинт полагает, что ей неизвестно о
чувствах, возникающих между мужчиной и женщиной. Она могла бы оскорбиться,
но, к несчастью, в этом была частица правды, и вместо обиды у Бренды
возникло желание ощутить страсть, вспыхнувшую в глазах Клинта, и
почувствовать ее опаляющее дыхание.
Что заставило его остановиться? Несомненно, его легендарная выдержка. А если
бы она сделала шаг ему навстречу? Что могло произойти, если бы у нее хватило
смелости прильнуть к его широкой груди?
Бренда с силой оттолкнулась от батута. Физическая активность всегда
благотворно действовала на ее чувства, помогая избавляться от сомнений и
страхов.
Бекки крепче прижалась к ней.
— Пу-пу! — пискнула она, используя скудный запас слов. — Пу-
пу!
— Нет. Батут. Ба-тут.
Бренда решила не обращать внимания на недовольство Клинта. Батут —
правильное решение. Девочка в восторге: она гукает, взвизгивает и заливается
смехом. Бренде хотелось, чтобы ребенок радовался снова и снова.
И, несмотря ни на что, она хочет заставить Клинта смеяться! Он всегда был
серьезным, строгим, мрачным. Но иногда Бренда чувствовала, что он позволяет
себе расслабиться. Однажды сестры тайком привели в дом козленка, который
начал метаться по комнатам, натыкаясь на бесценную мебель, разбивая лампы и
оставляя на ковровых покрытиях следы своего пребывания. Клинт, находившийся
в домашнем офисе отца, присоединился к погоне.
Когда ему удалось загнать козленка в кухню, всем захотелось схватить его.
Три сестры, козленок и Клинт с хохотом повалились на пол, а возмущенная
кухарка бессильно угрожала им половником.
Не тогда ли изменилось ее мнение о Клинте? Она впервые увидела, как он
красив. Возникло ли у нее в тот момент желание всегда видеть в его глазах
озорство и радость жизни?
Но Клинт развеял ее мечты. Вручив Челси козленка, он взъерошил Бренде
волосы, дав понять, что она еще ребенок, и ушел, улыбаясь.
Не считая тревожных мыслей о Клинте, Бренда была застигнута врасплох силой
привязанности, которая возникла у нее к Бекки. Запах и беззащитность
детского тельца, смена настроений, рыжие кудряшки, пламенеющие на солнце,
наполняли ее приятным чувством теплоты.
Очарование Бекки и суровая мужественность ее отца делали опасным пребывание
Бренды в доме у озера.
— Пу-пу.
Она могла бы принять эти звуки за согласие, если бы они не прозвучали как
утверждение, сопровождаемое отнюдь не сладостным ароматом.
Бренда перестала подпрыгивать.
— Пожалуйста, не писай на меня. — Бекки устремила на нее серьезный
взгляд больших глаз. — Ну, хорошо, давай найдем твоего папу. Пусть
отдыхает после того, как приведет тебя в порядок.
— Клинт! Ты где?
Бренда посмотрела на причал. Только что она видела, как он склонился над
ведром, увлеченно разглядывая червей. Наверное, сидит в сарае для лодок и
посмеивается, глядя на нее!
— Клинт, это не смешно! — громко крикнула она. Еще один взгляд в
прошлое: ей тринадцать или четырнадцать лет, она в бассейне наедине с
огромным черным жуком — настоящим мутантом величиной с кулак.
Завизжав, Бренда вскочила на стул. В тот день Клинт стал ее героем, но не
потому, что он выбежал из дома с видом воина, который готов отдать жизнь
ради спасения тех, кого любит. В то время она уже упорно работала над
имиджем бесстрашной принцессы-сорванца и была благодарна Клинту за то, что
он не стал смеяться над ее испугом.
Вместо этого он неодобрительно отозвался о ее купальнике. Надевая его,
Бренда испытывала некоторое смущение, но ей хотелось почувствовать себя
девушкой. Однако она не знала, как вести себя, если юноша — или мужчина —
отнесется к ней как к взрослой.
Клинт раздавил жука и безапелляционным тоном приказал ей переодеться.
Сердито взглянув на него, Бренда ушла, дерзко задрав нос.
— Как такой маленький человечек может испускать такой сильный
запах? — пробормотала она, возвращаясь с небес на землю.
Бекки ангельски улыбнулась.
— Где твой папа?
— Да-да, — проворковала девочка и засунула большой палец в рот.
— Ничего нельзя брать в рот, даже собственный палец, когда в воздухе
стоит такой запах. Возможно, в нем полно микробов. — На всякий случай
Бренда задержала дыхание. Спустя некоторое время она поняла, что никакой
герой не придет ей на помощь, и если она не начнет дышать, то скоро упадет в
обморок и придавит ребенка своим телом.
И что тогда произойдет?
Держа Бекки на вытянутых руках, Бренда снова воззвала о помощи.
Девочка задрыгала пухленькими ножками, и раздутый подгузник начал
наполняться таинственным коричневым веществом.
— Сейчас меня стошнит, — заявила Бренда.
— Пу-пу, — мило согласилась Бекки.
— Спасибо. Так я и поняла.
Держа девочку на вытянутых руках, она бросилась к дому и поднялась наверх,
где ей еще не приходилось бывать. От детской, блиставшей безупречной
чистотой, на Бренду повеяло холодом — в комнате все было белым: стены,
занавески, ковры, колыбелька.
Ребекка сделала странный выбор.
Бренда почувствовала неловкость от внезапно возникшего чувства неприязни к
умершей женщине.
— Не мешало бы добавить немного цвета, — тихо заметила она.
— Пу-пу, — согласилась Бекки.
— Но только не коричневого, — пробормотала Бренда.
Что делать? Снять подгузник? Господи, неужели нет другого способа?
Положив ребенка на пеленальный столик, она огляделась.
— Перестань дрыгать ногами, — строго приказала она.
Бекки продолжала брыкаться. В комнате было все необходимое: памперсы, кремы
и мази, влажные салфетки, ватные тампоны и присыпки. Но Бренда не увидела
жизненно необходимых вещей — одноразовых резиновых перчаток, респираторов и
освежителей воздуха.
Она сжала бутылочку с присыпкой. Облако белой пыли временно нейтрализовало
запах, исходивший от ребенка.
— Клинт! — в отчаянии закричала Бренда.
Ответом послужил рев лодочного мотора. Держа Бекки одной рукой, девушка
открыла окно, выходившее на озеро.
Клинт с умиротворенным видом сидел у штурвала и, по-видимому, не испытывал
ни малейших угрызений совести, оставив свою гостью в беде.
Бренда посмотрела на удалявшуюся лодку и, переведя взгляд на ребенка,
глубоко вздохнула. Этого не следовало делать...
— Сейчас я расплачусь... Сразу после того, как меня вырвет. — Она
снова сжала бутылочку с присыпкой.
Настроение Бекки моментально испортилось. Ее личико жалко сморщилось, и она
разразилась громким плачем.
Бренда собралась вздохнуть еще раз, но вовремя остановилась. Придерживая
извивавшегося ребенка, она высунула голову в окно, глотнула свежего воздуха,
еще раз распылила присыпку и взялась за подгузник.
— Нужно рассматривать это как возможность сказать, что я не
беспомощная, избалованная женщина, как обо мне думает Клинт! —
закричала Бренда, пытаясь заглушить вопли ребенка. Она докажет ему, что
может совладать с ситуацией, в которой для большинства женщин нет ничего
необычного.
Разве он не изменит своего мнения о ней, когда увидит чистенькую дочь? Она
даже приоденет девочку. И, возможно, оденется сама. Расчешет ей волосы. И
себе тоже. Она обещала приготовить ужин. От нее не ускользнуло выражение
циничного сомнения, с каким Клинт встретил ее слова. Он уверен, что у нее
ничего не получится. Если она справится, он будет потрясен. Как и я сама!
— Но ты не хочешь, чтобы он изменил свое мнение о тебе, —
напомнила себе Бренда. — Тебе нужно изменить собственное мнение о нем.
Но... она находилась здесь уже четыре дня, и ничего не изменилось.
Напротив, его неловкие и нежные попытки справиться с трудностями,
подстерегающими отца-одиночку, обострили чувства, которые испытывала к нему
Бренда.
— Я не люблю Клинта Макферсона, — мрачно напомнила себе Бренда.
Однако что, если не любовь, может заставить ее поменять подгузник, из-под
которого на белое стеганое покрытие пеленального столика протекает нечто
мерзкое и коричневое?
— Вероятно, я люблю тебя, — сказала Бренда малышке, надеясь, что
от этого заявления жуткое мяуканье Бекки утихнет.
Нет, у нее еще не проснулась настоящая любовь к малышке. Если она останется
дольше, привязанность, несомненно, возникнет.
— Пу-пу! — завизжала Бекки, словно думая, что чем громче она
закричит, тем скорее эта глупая девица сделает то, что полагается делать с
обкакавшимся ребенком.
— Я уже знаю, — сказала Бренда и, сделав глубокий вдох,
решительно, словно солдат, идущий в атаку, расстегнула подгузник. Закрыв
глаза, она начала снимать его. Бекки дрыгнула ногой, и зловонные брызги
попали на стены и пижаму Бренды.
Почему отец не попросил Джессику прийти на помощь Клинту? Джесс идеально
подходит для подобной деятельности. Она препарировала свинью на уроке
биологии и даже глазом не моргнула.
Джессика рациональная, спокойная, умная. Практичная. Клинт всегда уважал ее.
Через полчаса Бренда, вся покрытая детской присыпкой, села на пол, держа в
руке телефон. Бекки, которая снова пришла в хорошее настроение, ползала по
полу, проветривая голую попку.
— Джессику Кинг, пожалуйста. Меня не волнует, что у нее урок. Скажите,
что это ее сестра Бренда.
Девушке показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала голос
Джессики.
— Бренда? Что случилось?
Она объяснила сестре ситуацию с подгузником. Джессика долго молчала.
— Не понимаю. Последний раз ты звонила из Венгрии...
— Из Венесуэлы.
— Но сейчас ты у Клинта? В Канаде?
— Да.
— С Клинтом?
— Ну, я бы так не сказала...
— Бренда, как бы мне ни хотелось узнать, каким образом ты оказалась в
доме мужчины, в которого влюблена с трех лет...
— Неправда! В три года я не знала его. И я не влюблена в него. Я его
ненавижу!
— Не могу поверить, что из-за этого ты вызвала меня с урока! Где Клинт?
— Я предложила ему устроить себе выходной, чтобы поудить рыбу.
— Что?
— Джесс, помоги, ты ведь самая умная из нас!
Сестра немного смягчилась.
— Итак, ты не можешь закрепить подгузник?
— Нет. Я сама виновата. Когда малышка начала кричать
пу-пу
, я решила,
что она выражает радость от прыжков на батуте, который я купила для нее.
— Ты купила ей батут? Это безумие!
Бренде пришло в голову, что умная, спокойная, здравомыслящая Джессика
гораздо больше подходит Клинту, чем она.
Но у Джесси есть профессор Митч Майклз.
Челси и Бренда ненавидели его, хотя скрывали от сестры, что ее поклонник
кажется им занудой и интеллектуальным снобом. Джессика, по их мнению,
заслуживала лучшего.
— Как Челси? — спросила Бренда.
— Я не могу заниматься болтовней, Бренда! У меня урок! Я живу в
реальном мире.
— А мы с Челси — нет?
Сестра фыркнула и спросила:
— Как я могу помочь тебе с подгузником? Между нами огромное расстояние.
У тебя есть Интернет?
— Мне помогает уже тот факт, что я слышу твой голос, — призналась
Бренда. — Мне уже спокойнее. Но подгузник не застегивается.
— Найди липкую ленту.
— Что?
— Она толстая, серая.
— Но что, если у Клинта ее нет?
— У всех мужчин есть.
Откуда сестра знает, что есть и чего нет у настоящих мужчин? Вероятно, из
книг.
— Пу-пу, — проворковала Бекки, пытаясь схватить телефон.
— Это Бекки здоровается по-своему, — объяснила Бренда.
— Судя по голоску, она очаровательная.
Бренда удивилась, услышав нотку тоски в голосе сестры.
— Ну, ладно, Бренда. Найди клейкую ленту или резинку пошире. В крайнем
случае, надень ей резиновые трусы и затолкай в них бумажные полотенца.
— Прекрасная мысль! — восхитилась Бренда и потянулась за
резиновыми трусами.
— Не вешай трубку! — попросила она, прижимая телефон плечом.
— Как Клинт? — спросила Джессика, в то время как Бренда начала
засовывать Бекки в трусы и напихивать в них бумагу.
— Хорошо, — коротко ответила она.
— На похоронах он выглядел ужасно.
Бренда не хотела слушать о скорби Клинта по женщине, которая стала его женой
вместо нее.
— Никогда в жизни я не помышляла выйти за него замуж.
— Что?
— Ничего!
— Бренда!
В голосе Джессики прозвучало сочувственное понимание.
— Кажется, у меня получилось. Джесс, ты гений! Спасибо за помощь. Пока!
Она отложила телефон и услышала, как хлопнула дверь. На лестнице раздались
шаги.
— Бренда? Бекки? Вы где?
— Тише, — обратилась Бренда к ребенку. Она не хотела, чтобы Клинт увидел их в таком виде.
— Даа-даа! — заверещала девочка. — Даа-даа!
— Бренда? — Дверь открылась. — Я забыл разрешение на ловлю
рыбы и... — Клинт умолк.
Внезапно Бренда увидела детскую его глазами. Повсюду валяются грязные
подгузники, коричневые пятна покрывают все поверхности, включая ее пижаму,
все покрыто слоем детской присыпки, занавески сорваны, и сама она выглядит
ужасно: потная, липкая и растрепанная.
Сложив руки на груди, Клинт рассматривал Бренду, раскачиваясь на каблуках.
— Я уже почти закончила, — с достоинством заявила Бренда.
— Вижу. Когда ты окончательно закончишь, можешь заняться другой
комнатой, которую я давно хотел разрушить. — Глаза Клинта подозрительно
блеснули.
— Не смейся!
— Я не смеюсь.
— Я старалась изо всех сил.
— Не сомневаюсь.
— Вот! — Бренда с победоносным видом засунула последнее полотенце
в резиновые трусы и, подняв Бекки, представила ее на обозрение.
— Что это такое? — осторожно спросил Клинт.
— Изобретательность в лучшем виде!
— Выглядит так, словно у нее там тыква. Белая, бугристая тыква.
Клинт подошел и взял дочь на руки. Плечи у него затряслись, и он
расхохотался. Откинув голову Клинт смеялся от души, но Бренда обрадовалась
бы больше, если бы не она явилась причиной его веселья.
Она вспомнила, что ее цель заключалась в том, чтобы заставить Клинта
смеяться.
Но это еще не все.
— Это моя вина, — с трудом произнес Клинт, вытирая слезы,
выступившие на глазах. — Я забыл, как ужасно впервые менять подгузник в
одиночку. Однажды я даже воспользовался клейкой лентой.
— Серой такой, — со знанием дела сказала Бренда, снова удивившись,
когда ее сестра успела стать знатоком мужчин. Вряд ли этому способствовал
заумный Митч.
— Верно. Несколько раз нам с Бекки пришлось принимать душ. Мы
ухитрялись испачкаться так, что только белки глаз были видны.
Бренда рассмеялась. Всего несколько минут назад она сомневалась, что когда-
нибудь сможет смеяться. Но разве у Клинта нет дара превращать плохое в
хорошее? Он даже не пытается: просто у него инстинкт находить нужное слово и
жест.
Клинт протянул руку и потрепал Бренду по подбородку, словно члена своей
команды, который только что выполнил опасную для жизни миссию.
— Ты молодец, — сказал он.
Это вряд ли походило на признание в любви, но даже от этой маленькой похвалы
у девушки закружилась голова.
— Отправляйся удить свою рыбу. — Она протянула руки к ребенку.
— Знаешь, — с сомнением сказал Клинт, — я мог бы остаться. Не
думаю, что сегодня есть клев.
— Не смей жалеть меня! — возмутилась Бренда. Что может быть хуже
жалости?
— Я не жалею, но...
Но.
Короткое слово зачеркнуло все, что ему предшествовало.
— Это всего лишь непредвиденное затруднение. День пройдет хорошо.
— Конечно, — неуверенно согласился Клинт.
— Иди. Я нахожу оскорбительным, что ты считаешь меня неумелой.
— Я никогда не говорил этого.
— По глазам видно.
— Никогда не думай, что можешь угадать что-то по моим глазам, —
тихо сказал он, сделав к ней шаг.
Бренда затаила дыхание. Она чувствовала, что Клинт собирается поцеловать ее.
Но этого не произошло. Свет в его глазах померк так быстро, что у нее
возникло сомнение, не привиделся ли он ей.
Передав ей Бекки, Клинт сказал:
— Я остаюсь. Ненадолго. Покажу тебе, как надевать ей памперсы и делать
еще кое-что.
— Что?
— Ты знаешь, что такое стиральная машина?
— Смутно.
— Микроволновка?
— Да.
— А пылесос?
— Гмм...
— Ладно, начнем со стирки, потому что, судя по всему, тебе придется
заняться ею.
Они одновременно посмотрели на коричневое пятно, украсившее желтую пижаму
Бренды.
— Я уверена, что справлюсь.
— Ты когда-нибудь стирала?
— Миллион раз, — солгала она. Стирка — это когда ты бросаешь
несвежие вещи в корзину для грязного белья, а потом получаешь их чистыми. Во
время путешествий происходит то же самое.
— Ты ужасная лгунья, — тихо сказал Клинт.
Бренда не смогла снова сказать, чтобы он ушел. Потому что ей очень хотелось,
чтобы он остался.
— Здорово!
Клинт искоса взглянул на Бренду. Очевидно, он ей действительно нравится.
Глядя на нее, он понял, что поставил себя в трудное положение. Рядом с ним в
тесной ванной комнате находится поразительно привлекательная женщина. Она
чувствует себя совершенно непринужденно в его рубашке, которая едва
прикрывает ее загорелые бедра. Ему приходилось видеть Бренду в очень
коротких шортах, но тогда она не выглядела такой неотразимо сексуальной.
Странно, что, облачившись в мужскую рубашку. Бренда перестала походить на
принцессу-сорванца. В ней появилась утонченная женственность. Прикусив
ровными белыми зубами кончик своего очаровательного розового язычка, она
осторожно насыпала в машину стиральный порошок.
— Кажется, ты говорила, что делала это миллион раз, — заметил
Клинт, пересаживая Бекки на другое бедро.
— Конечно. — Она показала ему язык.
Что происходит? — недоумевал Клинт. Одной из самых богатых молодых
женщин в мире нравится заниматься стиркой? Она действительно думает, что это
здорово? Нет, Бренда никогда в жизни не стирала.
Бренда отвела глаза, чтобы избежать его пытливого взгляда.
— Ты читаешь Бекки книги?
— Конечно. Чтение способствует развитию речи.
— Представляю, как вы сидите вдвоем в большом кресле перед камином. Она
гулит и пытается схватить
Войну и мир
или что-нибудь такое же развивающее.
Как трогательно!
Хотя картина, нарисованная Брендой, оказалась точной, Клинт с нетерпением
ожидал редких минут спокойного отдыха с дочерью после множества дневных
забот. Однако он почувствовал раздражение.
Трогательно? Он ненавидел это слово. И почему женщины находят отцов-одиночек очень трогательными?..
Клинт решил перевести разговор на другую тему.
Бренда лжет, и это касается не только стирки.
— Почему, интересно, — сказал он, тщательно подбирая слова, —
тебе нужно участвовать в гонках, карабкаться на ледники, прыгать с парашютом
и рисковать жизнью, если тебе нравятся такие простые занятия, как стирка?
Бренда ухмыльнулась.
— Не знала, что ты следишь за моими
подвигами
. Я польщена.
— Напрасно. Джейк все время рассказывает о своих дочерях.
— Ах, вот что...
Не разочарована ли она, что в его интересе нет ничего личного? Что он не
следит за ее
...Закладка в соц.сетях
