Жанр: Любовные романы
Серебристый призрак
...sh; не наука, — вслух произнесла она.
— Не можешь ты просто позвонить мне и сказать такое. Нам надо
встретиться, Джесси.
Вот так всегда ставился вопрос. Главное — что он думает, чего он хочет.
Всегда требовалось заслужить его одобрение.
— Я не хочу больше с тобой встречаться, — твердо сказала
она. — Прощай, Мич.
Глядя на телефон, она почувствовала себя свободной. Его реакция на разрыв
была точным отражением их отношений. Контроль преобладал тут над контактом,
логика и предсказуемость были превыше эмоций и страсти.
Затем Джесси позвонила в Кингсвей. Надо выяснить, во что она впуталась.
— Мне надо поговорить с отцом, — сказала она.
Джеймс казался расстроенным.
— Он только недавно принял снотворное и лег.
— Отец принял снотворное? Папа ненавидит таблетки! Джеймс, что
происходит?
— У нас тут ограбление. Он очень огорчен.
— Ограбление! — Сердце Джесси ушло в пятки. — Кто-нибудь
ранен? Мне приехать?
— Нет, нет, не вооруженное ограбление. Девушка, которую нанял ваш отец,
обчищала дом.
— Сара, — произнесла Джесси медленно. — Не могу поверить.
Такая милая девушка. Папа так к ней привязался. И Челси.
— Похоже, все к ней привязались настолько, что потеряли бдительность.
Кроме меня. Меня не обманешь. Я следил за ней, как ястреб.
— Спасибо за заботу об отце.
— Благодарю.
— Джеймс, мне надо кое-что у тебя спросить. Я знаю о твоей преданности
отцу, но умоляю — скажи, что происходит? Почему он не отвечает на мои
звонки?
Некоторое время Джеймс молчал.
— Он болен, Джессика. И не хочет, чтобы вы, девочки, знали.
Она подозревала нечто подобное, и теперь слезы застилали ей глаза.
— Я еду домой.
— Пожалуйста, не надо. Не сегодня. Он не должен догадаться, что я вам
сказал. Я не должен был. Он и так расстроен. Подождите несколько дней,
недельку. А потом приезжайте, словно ненароком.
Джесси рассмеялась, несмотря на беспокойство об отце.
— Ненароком? До вас сотни миль.
— В вашей семье это ненароком. Спросите Челси.
— Но с ним все будет нормально? До моего приезда?
— Он не обсуждает со мной своего состояния, но думаю, что у него
впереди еще месяцы. А может, и год.
Месяцы? У ее дорогого папы?!
Джесси повесила трубку. Она не помолвлена больше. Отец болен, и отнюдь не
временно.
Да, ему восемьдесят три. Джесси знала, что не должна испытывать шока от
пусть даже лишь предположения, что дни отца сочтены. Поглядите на него, даже
теперь пытающегося защитить своих детей от реальности!
Думая об отце, Джесси ощущала громадную нежность. Помнила, как он отдавал,
отдавал и отдавал. Никогда не казался старым, хотя ему было почти
шестьдесят, когда она родилась.
И что она дала ему взамен? Человеку, у которого есть все. Как сложно было
найти ему подарок на день рождения. Рождество. Ей всегда хотелось найти
потрясающий дар, такой, что продемонстрировал бы ее любовь.
Что, например, может вызвать его улыбку?
И внезапно Джесси поняла, что именно. Быстро прикинула свои активы. Вполне
достаточно. Все эти годы отец настаивал на получении ею щедрого содержания —
она же пыталась жить на собственные доходы. По большей части.
Можно купить Джейку
Серебристый призрак
! Не странно ли, что она так легко
расстается с деньгами? Ведь она даже не рассмотрела возможности приобрести
дом на Холме — предмет вожделений Мича!
Тут Джесси вспомнила, что о доме на Холме больше можно не беспокоиться. И
испытала громадное облегчение.
Гарнер украдкой поглядывал на Джесси. Он всегда находил ее невозможно
привлекательной, а уж теперь, после их поцелуев, даже находиться с ней в
одной комнате стало затруднительно.
Сегодня, попивая кофе в перерыве, болтая с Эрни, поддразнивая Клайва, она
казалась совсем не той девушкой, что покрывала его лицо поцелуями в холле
гостиницы. Теперь в ней была печаль. Она сожалеет о происшедшем?
— Что случилось с твоим кольцом? — спросил Клайв.
Она взглянула на свой палец. На месте кольца осталась лишь тонкая белая
полоска. И как Гарнер сам не заметил! Какого черта? Не тут ли кроется
причина появления этих крохотных морщинок между бровей?
Значит, теперь Джесси свободна! Она и раньше была достаточно опасна, а
теперь...
— Ой, — Джесси слегка тряхнула рукой. — Должно быть, я забыла
надеть его утром.
Что он почувствовал? Много чего. Жестокое разочарование, смешанное с
облегчением. Но встретив взгляд ее зеленых глаз, скрестившихся с его
взглядом, понял, что она лжет. Она не забыла надеть кольцо. Она сняла его
намеренно.
Пора убираться отсюда. Точно пора. Он теряет контроль над ситуацией. Над
собой. Ему хотелось смести с дороги всех лишних и вновь попробовать на вкус
ее губы.
— Джесси, — Гарнер прочистил горло. Надо отменить поездку. Для
своего же блага.
— Что?
Он смотрел на нее. На ее припухшие чувственные губы. Вспомнил, каковы они на
вкус. Заметил грусть в ее глазах и ощутил, что просто обязан рассеять эту
грусть.
— Я заеду за тобой в семь, — хрипло сказал он. На мгновенье грусть
исчезла. Может, она подойдет к нему, не обращая внимания на ребят, и вновь
расцелует?
— Здорово, — улыбнулась Джесси. — А у меня к тебе
предложение.
Он вздохнул. Предложение от Джессики Кинг. Мир вокруг пошатнулся. Хочется
верить, что она предложит заняться теми гадкими вещами, что так хороши на
заднем сиденье машины. Неделю назад такое ему бы и в голову не пришло. А
сейчас... да не влюбился ли он?
Ерунда! Между ними — пропасть. Семейная вражда. Кроме того, не с его доходом
рассчитывать войти в семейство Кингов. Но сердце не желало считаться ни с
какими доводами рассудка. Его приводил в трепет едва уловимый запах волос
Джесси, вид ее нежных губ...
Гарнер зарылся лицом в ладони.
Ты, приятель, сказал он себе, так увяз, что пиши пропало.
Ну и что? Ему почти тридцать. Не пора ли задуматься о семье? Пока что любовь
его не баловала. Оставляла после себя глубокие, с трудом заживающие шрамы. И
он закопал свою душу в броню. Но за последнюю неделю эта броня дала трещину.
И виной тому ее улыбка, огоньки, сверкающие в глубине ее глаз.
При чем тут любовь? Заурядная похоть.
Но он так и не сумел убедить себя. Джесси несла с собой обещание новой
жизни, насыщенной, полной. Он и сам не отдавал себе отчета, насколько
одиноко ему было. Что у него есть сейчас? Кругленький счет в банке, свое
дело, несколько великолепных машин. Внезапно все это показалось
незначительным в сравнении с сокровищами, предлагаемыми Джесси. Ее глаза
обещали радость, любовь.
И вот сегодня кольца на ее пальце нет. Значит, она чувствует то же, что и
он! Наверняка чувствует. И она совсем не из тех богатых испорченных дамочек,
встречавшихся ему в прошлом. А он-то гневил небеса, что посылают ему не тех
женщин. Хотя... Послали ее не небеса. А ее отец, заклятый враг их семьи.
Гарнер попытался не заметить темное облачко, что могло омрачить его счастье.
Он пораньше ушел с работы, чтобы убедиться — машина в идеальном состоянии. И
просто подготовиться. В самом деле, чем можно удивить девушку, у которой
есть все?
Серебристый призрак
— хорошее начало, но будем смотреть правде в лицо —
Джесси с самого рождения привыкла к роскошным машинам. Ела в ресторанах,
которых в ближайшей округе днем с огнем не найдешь. Драгоценности, дорогие
безделушки — всего этого у нее навалом.
Ему вспомнилось вдруг, как завороженно она следила за полетом мыльных
пузырей. Вот оно! Он может открыть ей мир простых удовольствий. Начнем с кафе-
мороженого.
Он забрал ее у дверей гостиницы. Ее джинсовый ансамбль выглядел бесподобно.
Но самой большой радостью оказалось все то же отсутствие кольца на пальце.
Она протянула ему бумажный пакет.
— Никак не могла сообразить. Что следует преподнести парню, катающему
тебя на такой шикарной машине?
Он рассмеялся, открыл пакет. Шампанское и два бокала. Очень дорогое
шампанское. Бокалы по виду тоже не из дешевых.
— Интересно, где они прячут камеру? Сейчас выскочат из кустов и
сообщат, что снимается новое реалити-шоу
Миллионерша и автослесарь
.
— Не думаю, что среднестатистические автослесари разъезжают на таких
машинах.
А ведь он действительно обычный парень. И нет у него ничего особенного.
Исключая, может быть, машины, которую рано или поздно придется продать. Не
заблуждается ли она на его счет? Если так, то часок в кафе-мороженом быстро
развеет ее иллюзии!
Прежде чем завести машину, он взял ее за руку.
— Ты ведь не забыла снова свое кольцо?
— Нет, — ответила она тихим дрожащим голосом.
Они ехали по городу, и люди останавливались и смотрели им вслед. Махали
руками, улыбались.
— Заешь что? — сказала она, смеясь, наморщив нос. — Я и
правда чувствую себя принцессой.
— Разве ты не всегда так себя чувствуешь?
— Раньше — никогда.
На заднем дворе школы, пустом по случаю летних каникул, он остановился,
выудил из багажника летающую тарелку.
Джесси, как он и предполагал, оказалась практически безнадежной как в части
броска, так и при ловле тарелки. Или же желала полностью использовать шанс
получить персональные инструкции. Как бы там ни было, но ему приходилось
вставать сзади, прижимать Джесси к себе и, удерживая ее руку, показывать
верное движение. Скоро она уже радостно швыряла тарелку куда попало. У него
создалось впечатление, что Джесси наслаждается, следя за его героическими
усилиями поймать ее совершенно невозможные посылы. Наконец он сдался,
свалившись там, где стоял.
— Здорово, — сказала она, подошла и присела на траву рядом с ним.
Он положил голову ей на колени и заглянул в изумительные зеленые глаза.
Только грустные сегодня.
— Что ты? Это он?
— Кто? — удивилась она. — А, Мич. Нет. — Ее руки
рассеянно забрались ему в волосы, растрепали их.
— Ты сама не своя, — решил он.
— Прошлой ночью я получила дурные вести, Гарнер.
Он сел.
— Какие?
— Отец болен. Я не смогу остаться. Уеду на следующей неделе.
Ему показалось, что он сам вдруг заболел. Уедет?
— Что с ним?
— Не знаю. Я разговаривала с секретарем. Надеюсь, дома узнаю
подробности.
— Ты только-только вошла в курс дел, — попытался он скрыть свои
настоящие чувства.
— Извини. Мне так неприятно бросать тебя. Давай не говорить сейчас об
этом? Я хочу радоваться каждому мгновенью с тобой.
Он вскочил на ноги. Тогда вперед — за мороженым! Раньше, чем он распустит
нюни. Например, попросит ее остаться. Или станет выяснять, надолго ли она
уезжает и вернется ли вообще.
И фигурирует ли в ее планах на будущее тупица автослесарь?
Они остановились в нижней части города, у старомодного здания кафе. Никто не
узнал ее, хотя машина вызвала изрядный переполох. Но теперь все стало иначе.
Они пытались говорить о всяких мелочах — погоде, конторе, людях,
вылупившихся на их машину, — но оба знали, что все изменилось.
И все равно, Гарнер решил не отступать от намеченного плана. Он отвез Джесси
к дедушкиному пруду, и они уселись рядом на заднем сиденье.
— Я хочу купить у тебя эту машину. Это именно то предложение, о котором
я упоминала раньше.
— Не совсем то предложение, на которое я рассчитывал.
Она ребячливо шлепнула его по руке.
— Я куплю ее для отца.
Вот уж удивила!
— Видишь ли, в мире мало того, чего у него нет. А мне так хочется
показать ему, как сильно я его люблю! И вот эта машина...
И она тихо заплакала. И как прикажете ему поступить?
— Мне надо это обдумать, — глухо произнес Гарнер.
— Ты ведь продаешь ее? Ты сам говорил. Цена значения не имеет. Любая,
которую ты назначишь.
— Богачи. Они всегда знают всему цену, а вот ценности не понимают.
— Отец поймет ценность этой машины.
Еще бы! Гарнер привстал.
— Я отвезу тебя в гостиницу.
— Гарнер, что происходит?
— Вот почему он тебя сюда послал! Он желает
Серебристого призрака
!
— Папа никогда не говорил мне про этот автомобиль! Я даже не
разговаривала с ним с тех пор, как я здесь.
— Конечно. Жизнь полна невероятных совпадений. Сначала твой папаша
звонит сюда — мол, он хочет купить машину. Я говорю
нет
. Затем появляешься
ты. Теперь ты хочешь купить этот автомобиль. Грязная игра, Джесси.
— Я не знала, что он говорил с тобой о машине!
Он заглянул ей в лицо. С таким выражением — лгать? Но суть не меняется. Все
сходится к одному. К машине.
— Что значит
грязная игра
?
— Не следовало вмешивать сюда личные чувства. Это подло.
— Ты думаешь, я притворилась, что ты мне нравишься, чтобы купить этот
призрак
?! — в ужасе отшатнулась Джесси.
Он пожал плечами.
Она вышла из машины и со всего маху захлопнула дверцу.
— Эй, полегче с дверцами!
— Сам следи за своими дверцами!
— Я отвезу тебя в гостиницу.
— Я б не села в эту машину, будь я в центре пустыни, предлагай ты меня
подбросить хоть сто раз! Как ты смеешь думать, что я могу так
размениваться?!
— Какой слог! От дамы, что целуется с одним, нося кольцо другого!
Она побледнела. Резко развернулась на каблуках и зашагала прочь.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Никогда еще Джессика Кинг так не злилась. Надо бы вернуться и хлопать
автомобильной дверцей этой роскошной машины, пока та не отвалится. Выставить
себя такой дурой! Подумать, что любит Гарнера Блейка. Ха-ха!
Этот человек ничем не отличается от всего прочего в ее жизни. Кажется одним,
а оказывается совсем другим. Сначала мать, демонстрировавшая беспредельную
преданность детям перед камерами, а затем в момент о них забывшая. А Мич!
Интеллигент, настолько далекий от миллионов Кингов! И внезапно этот
отрицатель материального счастья, этот носитель идеалистических идей пожелал
иметь дом на Холме! Даже Джесси вдруг перестала его устраивать — ей, видите
ли, вдруг стало необходимо похудеть!
Джесси очень громко произнесла грубое слово и пнула подвернувшийся под ногу
камешек. Ей сразу стало неловко, и она торопливо оглянулась. Но, похоже,
улицы Фаревелла были сегодня в ее полном распоряжении.
А потом краем глаза она уловила какое-то движение. Ее сердце оборвалось.
Пусть она всегда держалась на заднем плане семейства Кингов, но никогда не
забывала о своем происхождении. Известность фамилии, как и богатство отца,
всегда могут сделать ее объектом внимания какого-нибудь психа или
похитителя.
Пытаясь сохранять невозмутимость, она пригляделась к мужской фигуре,
следующей за ней. Гарнер! В ней поднялась новая волна ярости.
Хорошо хоть она опомнилась, прежде чем его одурманивающие поцелуи изменили
всю ее жизнь. Но параллельно тихий внутренний голос нашептывал, что
примирения с ним, следующие после битв, должны оказаться не менее
страстными, чем собственно битвы. И ее укололо острое сожаление, что ей
никогда не придется узнать этого доподлинно.
— Прекрати меня преследовать! — крикнула она. Боже, что с ней
творится? Она, Джессика Кинг, вопит на улице, как какая-нибудь базарная
торговка!
— Я тебя не преследую, — произнес он с вопиющим
спокойствием. — Лишь хочу убедиться, что ты нормально доберешься.
— Не стоит. Пусть лучше меня ограбят. — Грабители? В Фаревелле?
Наверное, такое случается. Она сама секунду назад думала об уязвимости
своего положения. Сегодня самый подходящий случай познакомиться с
грабителями. С каким наслаждением выместила бы она свою ярость на ни в чем
не повинном грабителе. Глаза б ему выцарапала! Живого места б не оставила!
Мысль ее вдохновила. Джесси ощущала в себе небывалый прилив сил. Хотелось
подобрать один из валяющихся на дороге камней и треснуть им по тупой башке
Гарнера. Подавив свой порыв, она величественно пошла дальше. Больше он не
показывался, но она ощущала его присутствие за спиной, в тени домов. Дойдя
до угла гостиницы, она повернулась, собираясь надменно велеть ему
отправляться домой, — королева, отпускающая слугу. И оторопела,
обнаружив его прямо перед собой.
— Как ты смеешь красться за мной, как какое-то... пресмыкающееся!
— Я не крался. Твои мозги скрипят так громко, что ты больше ничего не
слышишь.
Ей хотелось ударить его. Но... Она обхватила его руками за шею, подтащила к
себе. Приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
На мгновение Гарнер напрягся, сопротивляясь, и сразу оттаял, ввергая Джесси
в пучину страсти. Он обнял ее, прижимая ближе. Сейчас она ощущала силу его
рук и сильное биение сердца. И ярость, с которой он ответил на ее поцелуй. В
нем не было нежности. Только желание подавить, измучить. Заглянуть за черту,
где бесчинствуют силы, неподвластные разуму.
Он первым отпрянул назад, глядя на нее глазами, темными от страсти и
негодования.
— Зачем ты это сделала? — хрипло спросил он.
— Это на прощанье, — огрызнулась она таким же хриплым голосом.
Он сунул руки в карманы, и она знала — так он удерживается от желания опять
обнять ее.
— Замечательно. Прощай. Катись.
— Пещерный человек, — сказала она, с величайшим презрением вытерев
губы.
— Похвальная прямота.
Она взглянула на него и повернулась, чтобы уйти до того, как не выдержит и
вновь бросится ему на шею. Она не знала, чего хотела добиться своим
поцелуем, но понимала, чего достигла. Теперь ей уже невозможно будет
дотронуться до другого, не сравнивая, забыв об обдававшем ее жаре. На
крыльце она бросила взгляд через плечо. Он уходил, руки все так же глубоко в
карманах. Пнул камешек, тот разлетелся надвое.
— Сам катись, — пробормотала Джесси, все еще слишком злясь, чтобы
верить искренности своего пожелания.
Никогда Гарнер Блейк так не злился. На себя — за то, что утратил
бдительность, и на нее — за то, что оказалась не лучше прочих.
Хотя... Огнем последнего поцелуя можно было спалить целый город. Было в
Джессике нечто непонятное. То, чего теперь ему никогда не узнать. Он пытался
убедить себя, что доволен. Что он отгадал: вся заваруха возникла из-за
Серебристого призрака
. И знал, что лжет себе.
На следующий день, когда Джесси не пришла, Гарнер хмуро оповестил всех, что
она тут больше не работает. Клайв глянул на него.
— Что на нее нашло?
— Ей понадобилось домой. Отец заболел.
По лицу Клайва было ясно — объяснение его не удовлетворило. Гарнер
приготовился к лекции, которой не последовало. Вместо этого Клайв
сочувственно ткнул его пару раз локтем под ребра:
— Ничего, босс, все наладится.
— Что наладится? — сварливо переспросил Гарнер.
— Что надо, — ответил Клайв и ни с того ни с сего начал
повествовать об отвратительной ссоре, произошедшей у них с женой незадолго
до свадьбы. Весь город обсуждал Клайва, забравшегося на старую водонапорную
башню замазывать объяснение в любви, написанное неделю назад. — Вечная
история — русские горки, — свирепо закончил Клайв.
Но Гарнер знал, что его-то история уже закончилась. И все же... Дни шли. Все
в конторе напоминало о Джессике — ее почерк на счетах, записки на столе. А
ночами вспоминался последний свирепый поцелуй. В минуты слабости он
обращался к более нежному поцелую, что случился в кузове его грузовика. А
ярость и недоумение не желали забываться, напротив. Только теперь направлены
они были не на Джессику. А на ее отца.
Как мог Джейк Кинг так подло использовать дочь? Гарнер обнаружил, что уже не
в силах сдерживаться. Не сумев найти номера для деловых контактов, через
своих адвокатов он узнал личный, хорошо охраняемый телефон Джейка. Трубку
взял исключительно высокомерный тип. Секретарь, вспомнил Гарнер слова
Джесси. К его удивлению, услышав, кто звонит, тип сразу соединил его с
Джейком. Естественно, у него есть козырь. Проклятая машина!
— Кинг слушает.
— Блейк также.
И молчание.
Надо что-то сказать, и Гарнер произнес то, что меньше всего собирался
говорить.
— Джесси в порядке?
— Нет.
— Что значит
нет
?
— Приклеенная улыбка на лице и заплаканные глаза.
Гарнер едва сдержался, чтобы не бросить трубку и не сесть на ближайший
самолет. Она плачет? Он привык представлять, как она лопается от злости!
— Я желал бы уведомить вас, — неприязненно выдал Гарнер, —
что человек, использующий свою дочь подобным образом, внушает мало уважения.
Молчание. Затем раздался голос Джейка:
— Дальше.
— Вы желали
Серебристого призрака
. И знали, что случится, когда
Джесси сюда приедет.
Старик молчал.
— Все ее любят. Мои механики. Покупатели. Даже ваша тетя Хетта. Уверен,
вы в курсе — Хетта ненавидит всех до единого.
Молчание.
— Даже проклятая свинья влюбилась в Джесси!
Молчание уже начинает надоедать.
— Вот вы что придумали! Послать сюда Джесси всех очаровывать, а после
попросить кое-чего? Того, что вам больше всего надо?
— Все любят Джесси?..
Джейк Кинг, казалось, был крайне удивлен.
— Знаете что? Можете забирать проклятую машину! Я видеть ее больше не
могу.
— Все любят Джесси? — повторял Джейк.
— Да. — Гарнер и сам чувствовал оборонительные интонации своего
голоса. Все любят ее. Особенно он.
— Гарнер, — тон собеседника неуловимо изменился. Гарнер, помимо
прочего, с негодованием заметил, что Кинг перешел от фамилии к его
имени. — Люди не могут так реагировать на Джесси.
— То есть?..
— Они ее не любят...
Гарнеру хотелось перебраться на другую сторону провода и придушить старика
за богохульство. Что значит
не любят
? За понятным исключением в лице
миссис Фанни Клиппенхоппер, все ее любят!
— Не пойми меня неправильно, — медленно произнес Джейк. —
Семья не в счет. Но посторонние обычно находят ее замкнутой. Высокомерной в
своем интеллектуальном превосходстве.
— Мою Джесси? — Гарнер осекся, проклиная себя за вырвавшееся
слово. Конечно, Джесси не его.
— Твою Джесси, — с нажимом подтвердил Джейк.
— Это прозвучало... Я не это имел в виду...
— Нам надо поговорить. Я пошлю тебе билет на самолет.
— Приберегите его себе. Я вас сам найду.
И Гарнер бросил трубку. Прежде чем встречаться с Джейком и Джесси, надо
поговорить еще кое с кем.
Он нашел отца на террасе дома, который Гарнер для него купил.
— Гарнер! Как бизнес?
Отец вечно интересовался бизнесом, его собственными усилиями разрушенным
практически до основания.
— Отлично, папа.
— Нашел замену тете?
— Вот об этом я и хотел поговорить. — И рассказал об интересе
Джейка к машине, о приезде Джессики. — Во что я теперь вляпался?
Это начинает выводить из себя. Гарнер любил отца, пытался быть лояльным к
нему, но как же надоело вечно выгребать грязь, оставшуюся после него!
— На мой взгляд, — отец зажег сигару и положил ноги на
перила, — ты ни во что не вляпался.
— Но у него половина дела. А теперь он совсем выжил из ума.
— Гарнер, ты неправильно мыслишь. Не та ли это девушка, за которой ты
бегал по улицам? С кем целовался перед гостиницей?
Гарнер неохотно кивнул. Нет смысла отрицать, что видели все. Фаревелл —
маленький городок.
— Та же, с кем ты разъезжал на
Серебристом призраке
?
Подчас он ненавидит маленькие городки!
— Ты бы мог получить все, Гарнер.
— Что?
— То, что твое по праву. Правильно разыграй карты с этой девчонкой и
вернешь семейную долю Автоимперии.
Гарнер смотрел на отца и печально думал, что кое-что с годами не меняется.
— Я не хочу долю Автоимперии. Мне довольно моего дела.
— Ты такой же, как и твой дед. Никто из вас не мог взять того, что вам
причиталось по праву.
Ясно, что тут требуется: глубокий цинизм, способность использовать других,
жесткость на грани жестокости, пренебрежение к другим. Внезапно Гарнер
понял, откуда воз
...Закладка в соц.сетях
