Жанр: Любовные романы
Любовь, страсть, ненависть
...же, я чуть не убил тебя. — Николас был как безумный: волосы
растрепаны, все тело дрожит мелкой дрожью.
— Идите в постель, детки. С мамой все в порядке, — с трудом
хриплым голосом выговорила Электра. — Теперь все будет хорошо.
— Это был кошмар, — плакал Николас. Он уложил детей в кровать и
вернулся в спальню. Он искал защиты в ее объятиях. — Я думал, что это
Скрофо, — стонал он, — это был какой-то ужас, Электра, я не хотел.
Ты же это знаешь, правда?
— Конечно, — успокаивала она его, — конечно, знаю, Николас.
— Я думал о смерти мамы, — тихо сказал он. — А потом я увидел
его и попытался убить, но это оказалась ты! О Боже, Электра, простишь ли ты
меня когда-нибудь?
— Конечно, прощу, конечно, — нежно успокаивала она.
— Видение было таким реальным, — бормотал он. Его тело все еще
дрожало и было мокрым от пота. — Как ты думаешь, где он сейчас?
— Ты имеешь в виду Скрофо? — мягко спросила она, спокойно обнимая
его.
— Да, эту свинью, этого ублюдка. Начальника гарнизона Умберто Скрофо.
В слабом свете ночника глаза Ника вновь зажглись ненавистью.
Электра была удивлена, что он все еще так сильно ненавидит Скрофо. Они жили
в Америке уже четыре года. Неужели его ярость до сих пор не остыла?
— Не думай о нем, Николас, — прошептала она. — Теперь уже все кончено, все в прошлом.
— О, Матерь Божья, Электра, мы в Америке, в этом прекрасном доме, у
меня хорошая работа — сбылась моя Американская Мечта. — Его лицо
исказилось от бешенства. — А этот долбанный засранец все еще, наверное,
бродит где-то живой и невредимый. — Он со всей силой ударил по
подушке. — Этот ублюдочный убийца все еще жив, ты понимаешь? Понимаешь?
Электра пыталась успокоить его, но он как будто с цепи сорвался.
— Тс-с, ты разбудишь детей, — осторожно сказала она. —
Перестань думать о Скрофо, Николас, ты должен о нем забыть, иначе ты
заболеешь.
— Электра! — Он поднял к ней лицо, его широко раскрытые глаза были
полны страсти. — Я уже говорил это тебе в тот день на Гидре, и теперь я
знаю, что в один прекрасный день я найду этого ублюдка и убью его
собственными руками.
— Тс-с, нет, Николас, нет. — Она попыталась его удержать, но он
вскочил с кровати и обнаженный встал перед ней, как ангел мщения.
— Я клянусь жизнью наших детей, памятью моей матери, что я разыщу
Умберто Скрофо и убью его, даже если это будет последнее, что я сделаю в
этой жизни.
Как человек, который всегда покровительствовал своим родственникам, Спирос
Макополис помогал и Николасу с Электрой. Он часто приглашал их к себе в
гости посидеть за столом, который ломился от греческих яств и деликатесов.
Николас довольно быстро продвигался на работе. Из отдела обработки почтовой
корреспонденции его перевели в отдел рекламы, где он работал курьером; потом
он стал ассистентом у заместителя начальника монтажной. Здесь он работал
четыре года, пока не узнал все, что надо было знать, о монтаже, подборке
сцен и звука, объединении их в единое целое, дубляже и других особенностях
технического процесса производства фильмов. В конце концов, он был готов
делать собственный фильм. Третий помощник директора, второй помощник,
первый, организатор натурных съемок, отвечающий за выпуск и наконец, о
радость, в один прекрасный день Спирос пригласил его к себе в офис и объявил
долгожданную новость: он будет режиссером.
Спирос сидел за столом, заваленным сценариями, и дымил своей неизменной
гаваной
.
— Взгляни-ка на это, малыш. — Он расплылся в широкой улыбке и
бросил Николасу сценарий в голубом переплете. — Нечто особенное,
действительно очень мило, ни на что не похоже.
Ник нетерпеливо схватил сценарий, но, увидев название, удивленно поднял
глаза.
—
Маленькие девочки в космосе
? — в изумлении произнес он. —
Что это, дядя? Ты хочешь, чтобы этим вот сценарием я сделал в твоем бюджете
большую дырку?
— Нет! Нет! — заорал старик. — Нет, мой мальчик. Я хочу,
чтобы ты поставил этот фильм.
— Поставить
Маленьких девочек в космосе
? Мой Бог! Ты обманываешь
меня, дядя. — Ник не знал, смеяться ему или плакать. Уже много лет он
мечтал поставить нормальный полнометражный фильм, любой полнометражный
фильм. Но
Маленькие девочки в космосе
? У него все-таки еще оставалась
гордость. Само название звучало как шутка, а содержание, наверное, и того
хуже.
— Мой мальчик, я не шучу, — со вздохом сказал Спирос. — По
правде говоря, наша студия сейчас по уши в дерьме.
— Как это? Газеты писали, что наши последние филь мы принесли миллионы.
Это что, ложь?
Спирос печально покачал головой.
— Увы, мой мальчик, отдел рекламы работает безукоризненно, сообщая
всему миру, что наши последние филь мы действительно прибыльны. Но тебе я
могу сказать честно: это неправда. Это просто наглая ложь.
Он сделал паузу, вытирая багровое лицо топким шелковым платком, а потом,
тщательно подбирая слова, сказал:
— Понимаешь ли, Нико, после войны
Коламбиа пикчерз
не ошибалась,
никогда не ошибалась. Либо Спирос Макополис никогда не ошибался, —
продолжил он. — Как главный владелец акций, президент и исполнительный
глава фирмы я был для всех этих банкиров и брокеров
золотым мальчиком
.
Ник слушал, понимая, что Спирос крайне возбужден. Он очень плохо выглядел:
мешки под глазами, желтый цвет лица — свидетельство больной печени. Он
тяжело наклонился вперед, опираясь на стол, чтобы зажечь потухшую сигару.
— Что произошло, дядя?
— Телевидение, — горько сказал Спирос. — Это Ти, мать его, Ви
разрушает всю киноиндустрию, Ник, крушит все, налево и направо. Ты знаешь,
что сразу после войны в кино еженедельно ходили девяносто миллионов человек?
А сколько сейчас? — обвиняющим тоном сказал он. — Три года назад,
то есть в 1950-м, уже только шестьдесят миллионов в неделю. Всего! На
тридцать миллионов меньше! Это ужасно, Ник, просто ужасно. И с каждым днем
положение только ухудшается.
— Но ведь не только на нашей студии? Наверное, на всех студиях
так? — спросил Ник.
— Да, да, Занек, Уорнер, Кон — все мы в дерьме. Наше благополучие висит
на волоске, Ник. Если количество тех, кто ходит в кинотеатры, будет падать,
то к концу десятилетия киностудии в том виде, в котором мы привыкли их
видеть, исчезнут.
— Я не понимаю. Получается, что эта
космическая
киношка просто-
напросто еще один кусочек дерьма, — сказал Ник. — Кто же, черт
побери, будет это смотреть?
— Это совсем другое! — возбужденно закричал Спирос, вскакивая из-
за стола и кладя свои сильные руки на плечи племяннику. — Совсем новое,
сумасбродное и чокнутое — новинка, которую полюбят и взрослые и дети. Они
полюбят ее, Нико, я знаю. Теперь послушай, я понимаю, что бюджет мал, но
если ты сумеешь уложиться в сто пятьдесят тысяч, то я гарантирую, малыш, что
прибыль будет, по меньшей мере, в десять раз больше. Мы сделаем ее к
пасхальным каникулам, студентам колледжей она тоже понравится. Ты станешь
героем, мой мальчик, героем. — Он доброжелательно похлопал Ника по
плечу и широко улыбнулся. — Особенно для меня.
— Однако, дядя, почему вы хотите, чтобы эту картину снимал я, если я
раньше вообще ничего не снимал? Я имею в виду, что мне, конечно же, это
очень лестно, но как же Уэстон или Рэтофф, у них бы это, наверное, лучше
получилось?
— Я должен быть с тобой честен, Ник. Никто из них даже не притронется к
этому сценарию, — признался Спирос. — Только новичок сможет его
снять так, как надо, Нико. Свежий, молодой, с новыми идеями, хорошо знающий
вкусы и запросы молодежи. Это твой шанс, малыш, главный шанс.
Никто не прикоснется к фильму? Это плохо, очень плохо. Николас хотел начать
с недорогого фильма, это правда, но все-таки надеялся, что он будет лучше
Окна
или
Лауры
. С
Маленькими девочками в космосе
он может стать
посмешищем в мире бизнеса; а тогда ему уже никогда не снять ни одного
приличного фильма. Голливуд жестокий снобистский мир, где к вам относятся
так же, как к вашему последнему фильму. Если фильм будет неудачным, или,
хуже того, совсем никуда не годным, то никто не даст ему еще одного шанса.
— Надо ли мне за это браться, дядя?
— Да, конечно, ты сможешь его сделать, мальчик, я знаю, что ты
сможешь, — прорычал старик. — Это твой шанс, Ник. Я могу дать
сценарий режиссеру по контракту, но я даю его тебе. Это неплохой сценарий,
он вполне хорош. Ты можешь снимать его в Долине Смерти с персоналом, не
состоящим в профсоюзе, и некоторыми нашими актерами, работающими по
контракту. Это потребует всего четыре недели. Если у тебя все будет хорошо,
ты получишь и другие сценарии, я тебе обещаю, Нико. Ради блага нашей старой
страны, ради твоей матери, ради всех нас, греков, вынужденных держаться
вместе, ты снимешь этот фильм, и он принесет намного больше, чем мы
потратим. Обещаю тебе. Намного. У тебя есть талант, мальчик. Просто сделай
это для меня и для студии.
Этим же вечером Николас скрепя сердце начал читать причудливый сценарий.
Среди набивших оскомину клише, тяжеловесных шуточек и затасканных острот все-
таки попадались оригинальные реплики и веселые эпизоды. Если ему удастся
переработать сценарий с помощью какого-нибудь писаки и использовать
несколько своих свежих идей (а они у него никогда не переводились), да еще
заполучить парочку хотя бы наполовину нормальных актеров, то тогда, может
быть,
Маленькие девочки и космосе
и превратятся из дерьма в конфетку.
Глава 2
В течение следующих семи лет Джулиан Брукс был самым знаменитым английским
актером, принося невероятный кассовый успех фильмам, в которых снимался, и
каждый фильм добавлял ему славы. Поклонники просто не чаяли в нем души.
Почти все его фильмы были романтическо-авантюрными, и публика их просто
обожала.
Его первый фильм
Веселый монарх
предопределил его амплуа героя-
авантюриста, и он с успехом играл храбрых охотников за приключениями,
снимаясь в Сахаре, на Амазонке, в Южно-Китайском море. Дидье Арман подписал
с ним жесткий контракт, и, несмотря на то, что почти все киностудии в
Голливуде хотели заполучить его, Дидье Арман просто не позволял Джулиану
Бруксу уехать. В английском кинематографе он был, несомненно, звездой номер
один. Брукс был открытием Дидье, и расчетливый продюсер хотел выжать все,
что можно, из каждого года этого долгого семилетнего контракта. Кроме того,
Фиби вовсе не собиралась ехать в Голливуд.
— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, — огрызалась она
всякий раз, когда заходил разговор на эту тему. — Здесь ты звезда, а
там будешь всего лишь одним из игроков команды в крикет Обри Смита.
Первые два года контракта Джулиан чувствовал себя как рыба в воде. Кристиан,
Бью Жесте, Шопен, сэр Уолтер Рэлей — он играл многих выдающихся деятелей
эпохи романтизма, снимался с самыми знаменитыми актрисами мира. Хотя Дидье
не собирался уступать им свою самую большую знаменитость, американские
студии были рады отправить собственных актрис за океан, чтобы они снялись со
знаменитым Джулианом Бруксом. Вскоре осталось всего несколько актрис, с
которыми Джулиан не встречался на съемочной площадке и вне ее.
Казалось, что перед ним не может устоять ни одна женщина. Заниматься любовью
с каждой новой героиней было для Джулиана так же естественно, как завязать
свой галстук фирмы
Карвет
. Все актрисы были настроены более чем
доброжелательно, а он всегда был готов доставить им удовольствие, сохраняя,
разумеется, благоразумную осмотрительность. В своих связях он придерживался
одного-единственного условия. Джулиан требовал, чтобы ни один скандальный
вздох не просочился на страницы сплетничающих газет и журналов. Перед тем
как приступить к делу, он всегда подробно разъяснял, что у него счастливый
брак, и он не собирается причинять боль своей жене и разрушать семью. Многие
голливудские сирены, познав восторги любви с Джулианом, неохотно отпускали
его от себя, когда режиссер произносил:
Снято. Конец
.
— Ни Гэри Купер, — говорила одна актриса своей подруге, приехавшей
в Лондон сыграть Роксану в
Сирано
, — ни Купа, да никто вообще не
заставлял еще меня кончать столько раз и с таким удовольствием. — И она
зажмурилась от вожделения, припомнив все, что было.
— Так хорошо, да?
— Да, лучше, чем с Синатрой, и намного лучше, чем с Флинном.
— Ну, а жена что думает обо всех этих приключениях? — допытывалась
Кандида Уиллоу, одна из самых многообещающих молодых звезд
Коламбиа
пикчерз
.
Ее рыжая подруга отбросила назад свои роскошные волосы.
— О, ей наплевать. Он это не афиширует. Он дает тебе понять, что это
всего лишь флирт, но, милая, какой флирт! Дорогая, ты испытаешь такое
удовольствие, это я тебе говорю!
— Ты думаешь, что его жена ничего не знает? Она что, даже ничего не
подозревает? — спросила Кандида, недоверчиво глядя на подругу своими
большими голубыми глазами.
— Конечно, знает. Но она так занята своей охотой в
Харродсе и
Хартнеллсе
и общением со всякими там господами, что предпочитает не
обращать на это внимания. Понимаешь, о чем я говорю? — подмигнула
рыжеголовая, и Кандида захихикала.
— Я, конечно же, с нетерпением жду встречи с этим мистером
Бруксом, — сказала Кандида. — Но в постель с ним не лягу, потому
что стараюсь не иметь никаких дел с женатыми мужчинами, кроме того, ты же
знаешь, что я люблю Джерри.
— Это пока тебя не очаровал Брукс, — рассмеялась ее
подруга. — Ты будешь не в состоянии сопротивляться этим глазам цвета
моря, моя милая. Поверь мне.
— Ну, может быть, я и влюблюсь в него, — улыбнулась Кандида,
совершенно уверенная, что в свои двадцать два года она выглядит просто
великолепно. — Тогда туфелька будет уже на другой ножке.
— Забудь об этом, дорогуша. Все пытались: и Ава, и Лана, и Лиз, и все
они ушли от нашего мистера Брукса ни с чем. Ладно, малышка; большое-большое
спасибо тебе, все было просто восхитительно. Встретимся на следующей
картине.
— До встречи, — усмехнулась Кандида. — Я пришлю тебе открытку
из старой доброй Англии и сообщу, что тут произошло. Ты же знаешь, я больше
всего на свете люблю трудности.
Пока Джулиан делал карьеру и покорял главных героинь, деньги текли рекой, и
Фиби их радостно тратила. Зная о романах Джулиана, она была уверена, что он
никогда ее не бросит, и с еще большим удовольствием продолжала тратить,
тратить и тратить деньги.
Чем больше становилась слава Джулиана, тем чаще они меняли квартиры. К 1953
году они переезжали уже семь раз и сейчас жили в красивом особняке времен
королевы Анны на Конотсквер, совсем рядом с Гайд-парком. Но Фиби уже
готовилась к следующему переезду: она присмотрела огромный дом всего в
нескольких милях от сэра Лоуренса и леди Оливер. Бруксы считались близки ми
друзьями Оливеров, Ральфа Ричардсона, Джона Джил— гада, Ноэля Коуарда и
почти всех главных кино— и театральных знаменитостей Англии, не говоря уже о
много численных представителях аристократических фамилий и королевской
семьи.
Несмотря на красоту, сексуальную привлекательность и славу, Джулиан был
таким веселым, простым в общении и милым, был так ироничен по отношению к
себе, что все мужчины восхищались им, а жены были от него просто без ума.
Некоторые из них хотели его слишком явно и частенько проявляли это
достаточно откровенно, но Джулиан никогда не соблазнял жен своих друзей.
Только актрисы и незамужние женщины из другого круга удостаивались этой
чести. Поэтому, сохраняя славу
настоящего мужчины
и порядочного человека,
он оставался предметом вожделения множества женщин.
Когда истекли два года его семилетнего контракта с Дидье, он согласился
продлить его еще на два года с условием, что ему будет разрешено раз в
восемнадцать месяцев играть в одном из спектаклей в Уэст-Энде. И тут Фиби
предоставился шанс, которого она так долго ждала: она стала клянчить у
Джулиана роль в каком-нибудь классическом спектакле, который он будет
ставить.
Она не была потрясающей актрисой, весь ее прошлый опыт сценической
деятельности сводился к участию в нескольких шутливых пародиях на сцене
Уиндмилла
, но Фиби упорно работала и была еще довольно привлекательна.
Полногрудая, с матовой кожей, пышными огненно-рыжыми волосами и яркой
внешностью, она вполне сносно сыграла с ним в
Укрощении строптивой
,
Как
важно быть серьезным
и в
Настоящем смехе
.
Три месяца они играли спектакль в
Олдвик
и теперь Джулиан собирался в
Нормандию, чтобы сыграть главную роль в
Сирано де Бержераке
. В первый раз
он должен был играть не романтическую роль. Он был серьезно намерен
справиться с этой трудной задачей.
Джулиан решил взять на съемки в Нормандию свой черный
бентли
. Ему
нравились долгие поездки, и он надеялся, что Фиби прилетит к нему на
следующей неделе. В этот последний вечер они обедали в
Каприсе
. Был тихий
вечер, и мягко освещенные желтые стены фешенебельного ресторана выгодно
оттеняли перекрашенные волосы Фиби, пока она грызла, громко чавкая, толстый
стебель спаржи.
— Дорогой, я решила не ехать с тобой в Нормандию, — сказала она.
Губы Фиби блестели от растившего масла, тонкая струйка стекла ей на
подбородок. Джулиан перегнулся через стол и вытер его салфеткой.
— Почему не поедешь? — спросил он, кладя себе в рот кусок паштета,
пока Фиби подкрашивала губы.
— Милый, как же я могу поехать в Нормандию в разгар сезона? — Она
обнажила в улыбке зубы с коронками. Эта улыбка должна была подчеркивать ее
девичье обаяние, но к тридцати трем годам сильно померкла.
— Я имею в виду, что на следующей неделе скачки Большого приза, два дня
спустя — венчание у Кавендишей, потом Оливеры отмечают день рождения Майкла,
и я обещала, что помогу Вивьен украшать дом. — Она сделала паузу, чтобы
отпить вина, и Джулиан посмотрел на нее удивленным взглядом.
— Я вижу, дорогая, у тебя намечается небольшое усиление социальной
активности? Раньше тебя ничто не могло удержать от того, чтобы поехать со
мной на съемки. Как же я там без тебя обойдусь? — спросил Джулиан, и
его сарказм достиг цели.
— О, дорогой, я знаю. Но пойми и ты меня, пожалуйста, — и она
похлопала его по руке в той несколько рассеянной манере, как это порой
делает няня, присматривающая за ребенком, и тут же нацелилась на отбивную с
картошкой в соусе, которую ей принес официант. — Это все потому, что
наступили трудные времена. Перестановки в доме, все эти вечеринки, да еще
благотворительность. Актерская благотворительность, ты же помнишь, дорогой,
что ты сам состоишь в комитете. Ты, конечно, тоже прилетишь для участия в
нем, да?
— Да как же я смогу, Фиби? — сердито спросил Джулиан. — Я
понимаю, что все это делается для хорошего, доброго дела и тому подобное...
я знаю, что мы оба в правлении, но я задействован практически в каждом кадре
этого проклятого
Сирано
. Скорее всего, у меня не получится вырваться
оттуда раньше середины той недели, даже для благотворительной деятельности.
— Отлично. — Фиби явно торжествовала — Тогда мне надо остаться
здесь, чтобы представлять тебя. Девушки Рависы шьют мне сейчас просто
божественное платье, все расшитое цветами из топазового бисера. Тебе оно
очень понравится, дорогой, оно так подходит к топазовому браслету и
ожерелью, которые ты подарил мне к премьере
Строптивой
.
— М-м-м-м. — Джулиан не слушал. Он вертел в руках жареного
цыпленка, и мысли его были поглощены в этот момент тем, как он будет входить
в свою будущую роль. На самом деле его не волновало, будет Фиби с ним на
съемках или нет. Он привык к ее присутствию, она всегда была где-то рядом,
как надоевший талисман. Он даже стал постепенно привыкать к ее жалобам,
которые, с тех пор как она завязала тесную дружбу с Вивьен Ли, стали звучать
все громче. И хотя Фиби считала Вивьен своей самой лучшей подругой, Джулиан
знал, что она просто театральная подхалимка. Фиби не была достаточно умной и
веселой, чтобы стать близкой подругой этой великолепной актрисы.
— Значит, ты вообще не собираешься приезжать в Нормандию? —
спросил Джулиан, которого совсем не интересовало, что ему ответит его жена.
— Ну... я попытаюсь заехать на несколько дней, дорогой, —
прощебетала Фиби. — Но не забывай о скачках в Эскоте, у нас на все дни
есть приглашения в разные ложи, в том числе и в королевскую. У Денхамов
будет большой обед в честь Ага-хана, затем лорд Челтенхэм и графиня Рэтбоун
в день Благовещения устраивают роскошный праздник на природе. И, конечно,
пикник у Бинки, на котором определенно будут Ноэлль с Жерти, не могу же я
все это пропустить, дорогой.
— Я полагаю, что ты там будешь представлять меня? — сказал Джулиан
с еще большим сарказмом.
— Конечно, милый, — ответила Фиби, пропустив мимо ушей колкость,
потому что ее мысли вертелись сейчас вокруг десятков новых нарядов, которые
ей шили Норман Хартнелл, Рависа и Жак Фат.
— Но, дорогой, я должна буду съездить в Париж на примерку и обязательно
заскочу на несколько дней в Нормандию, чтобы повидать тебя, хорошо, котик?
— Это будет просто великолепно, дорогая, — сказал Джулиан, делая
знак официанту и видя, как Фиби капнула соусом на кремовые кружева,
обрамляющие вырез ее платья. В последнее время она стала очень неряшлива, и
многие туалеты были испорчены из-за жадности и неумения вести себя за
столом.
— Ну, хорошо. Пусть будет так, дорогой. Тебе без меня будет неплохо. С
тобой будет вся твоя старая компания, да?
— Да, конечно, — сказал он, с нежностью думая о своем гримере,
костюмере и каскадере, которые работали с ним на всех съемках.
— Значит, мне не стоит сильно беспокоиться о тебе, дорогой,
правда? — улыбнулась Фиби, вытирая салфеткой кружевной воротничок
платья от Хартнелла. — У тебя там все будет в порядке, да?
— По-другому просто быть не может, милая, все будет в полном
порядке, — с улыбкой ответил Джулиан, ставя свою витиеватую подпись на
счете. — Все будет просто великолепно.
Все действительно оказалось просто великолепно. Как только его синие глаза
встретились с голубыми и такими невинными глазами белокурой Кандиды Уиллоу,
между ними мгновенно вспыхнула страсть. Слухи об их романе дошли до Фиби,
когда было отснято уже три четверти фильма. Она была так увлечена светскими
обязанностями, что не могла думать ни о чем, кроме балов, вечеринок в саду и
уик-эндов с Оливерами. Она не стала утруждать себя посещением Нормандии,
когда поехала в Париж на примерку. А в Париже царила в это время суматоха
маленького сезона
перед тем, как высший свет разъедется в противоположных
направлениях в Довиль и на Ривьеру. Поэтому парижские друзья Фиби съели все
то время, которая она отводила на посещение мужа. Но Джулиан не возражал. Он
был полностью удовлетворен своей жизнью среди друзей на прелестной ферме,
вдали от ярких огней Парижа, Лондона и Ривьеры. Ему ужасно нравилась роль
Сирано, этого трагикомического персонажа с огромным носом, безнадежно
влюбленного в красавицу Роксану. А сама восхитительная Роксана, мисс Кандида
Уиллоу, была так безумно влюблена в Джулиана и оказалась такой приятной и
очаровательной девушкой, что Джулиан был с ней если и не совершенно
счастлив, то, по крайней мере, близок к этому состоянию.
Она снимали фильм в сельской местности, во вполне идиллической обстановке, и
все шло прекрасно. Директор был сама любезность, актер, игравший Кристиана,
оказался талантливым и любезным, а мисс Кандида Уиллоу
...Закладка в соц.сетях
