Жанр: Любовные романы
Любовь, страсть, ненависть
...я, это такая непослушная штучка, где же она? — хихикнул
Бенджи, покраснев от смущения. — Сегодня вечером на танцах она точно
была на месте. Ну почему Уилли такой плохой мальчик?
— Не волнуйся, — успокаивала его Инес, искусно поглаживая эту
нежную часть его тела, которая, безвольно сморщившись, лежала между его
ног. — Уилли вернется, обещаю тебе.
— О, как приятно, — сказал Бенджи через несколько мгновений. Судя
по тому, как он извивался, наконец, пришло возбуждение. — Мне очень
нравится!
— Спасибо, монсеньор, — улыбнулась Инес, продолжая применять к
нему профессиональные приемы, — мы же собираемся получить удовольствие.
— Еще, — хрипло прошептал Бенджи. — Не останавливайся, Инес,
мне ужасно хорошо.
Но, к сожалению, этот слабый порыв быстро прошел, и член благородного виконта опять печально обмяк.
— Не волнуйся, дорогой. — Инес была сама нежность и
понимание. — Я позабочусь о нем, ты только расслабься. Ничего не делай,
Бенджи, и получай удовольствие.
Ив показывал ей, что в таких случаях надо делать с клиентами. Как правило,
это срабатывало.
Существовало несколько способов возбудить клиента, и Инес решила испробовать
все. В конце концов, виконт Спенсер-Монктон слишком важный клиент, она
должна удовлетворить его, чтобы получить хорошее вознаграждение. Если она
ему понравится, он, может быть, даст ей десять фунтов. Сначала она
попробовала метод
лед во рту
, потом
горячая вода
. Но Бенджи только
корчился и хихикал, как десятилетний ребенок, а символ его мужественности
еще больше съежился. Тогда она испробовала на нем популярный во все времена
метод
мороженое в стаканчике
. Настоящее мороженое было редкостью в Лондоне
во время войны, но Инес попыталась изобразить это с помощью нескольких унций
драгоценного джема, распределявшегося по карточкам. Но все было напрасно.
Член Бенджи был таким вялым и от страха так сморщился, что казалось, будто
он сейчас спрячется в мошонке.
— Он такой маленький шалун, — горько вздохнул Бенджи, —
наверное, тебе надо отшлепать его по попке.
Так вот в чем разгадка, подумала Инес и, с радостью приступив к действию,
скомандовала грозным тоном:
— Перевернись, Бенджи!
Он с готовностью подчинился, и, когда Инес стала шлепать его по маленьким
плотным ягодицам, розовая кожа на них сразу покраснела.
Он что-то бурчал в подушку, и его интеллигентный голос был сейчас похож на
голос пятилетнего ребенка:
— Я был такой, такой непослушный, няня, такой плохой мальчик...
— Тогда непослушного мальчика нужно отшлепать, — строго сказала
Инес, еле удерживаясь от смеха.
— О, нет, няня, — плакал Бенджи, — не надо меня шлепать, мне
будет больно.
— Нет, надо, — сердито сказала Инес. — Обязательно надо,
гадкий мальчишка. Ты непослушный, плохой маленький мальчик.
Она била его все сильнее и сильнее, его стоны восхищения заглушались
подушкой, а виляющий зад свидетельствовал о нараставшем возбуждении.
— Ты испорченное ужасное создание, — выговаривала она, шлепая его
по тощим ногам, — плохих маленьких мальчиков надо наказывать — шлеп-шлеп-
шлеп. Их надо бить, пока они не станут просить, чтобы их простили.
— Накажи меня, о, пожалуйста, нянечка, — в экстазе простонал
Бенджи, — о, нянечка, скажи мне, каким плохим мальчиком был Бенджи.
— Плохой мальчик, злой маленький мальчик. Ладони Инес горели, она уже
еле дышала, пытаясь сдержать смех. Но вдруг сама почувствовала странное
возбуждение. Раньше она редко причиняла клиентам боль и неожиданно
обнаружила, что ее это возбуждает. С прикроватного столика она схватила
принадлежащий Иву рожок для обуви из слоновой кости и нанесла им несколько
резких ударов по раскрасневшимся ягодицам Бенджи.
— О-о, о-о, нянечка, ты так хорошо наказываешь меня, — простонал
непослушный мальчик
. — А теперь я собираюсь наказать тебя, дорогая
нянечка, своей большой гадкой торчащей палочкой. Так что поворачивайся,
Бенджи сейчас тоже повернется.
С этими словами он повернулся к Инес, широко улыбаясь и указывая на свой наконец-то восставший член.
— Теперь, нянечка, лежи тихонько, — властно прошептал
Бенджи, — мама не должна знать, чем я занимаюсь, ты должна вести себя
тихо. Ты была такой непослушной нянечкой, что теперь Бенджи накажет тебя вот
этой штучкой.
С этими словами он быстро взобрался па Инес и, сладострастно сопя, вошел в
нее. Тонкие черты его бледного благородного лица исказились в экстазе.
— Вот так, нянечка, ты заслужила это. Бенджи взял тебя, когда он
захотел, и теперь тебе... тебе... тебе... лучше не говорить мамочке или
папочке... о-о-о, а-а-а!
Через полчаса, выпив стакан марочного портвейна и съев несколько аппетитных
бисквитов, которые Ив где-то умудрился достать, виконт опять возбудился.
Теперь Инес уже гораздо лучше играла свою роль, обогатив сценарий
плохой
маленький мальчик — непослушная няня
и обнаружив в себе такие актерские
таланты, о существовании которых даже не подозревала. Бенджи был на седьмом
небе от счастья, и Инес с удивлением поняла, что испытывает к нему странные,
почти материнские чувства, ей даже хочется защитить его. Уходя от нее на
рассвете, Бенджи оставил на туалетном столике несколько хрустящих белых
пятифунтовых билетов. Инес была в восторге.
Купив все необходимое, чтобы накормить голодного Ива, Инес и Стелла
устремились на Оксфорд-стрит. У Инес было двадцать фунтов и карточки для
покупки одежды, которых хватило бы на четыре платья.
— Ну и ну, дорогуша! Он хоть и благородный, но чертовски щедрый, —
с завистью сказала Стелла. — Двадцать пять
хрустов
дал тебе?
Инес кивнула.
— Твои знания
что да как
надо записать золотыми буквами, киска, это
все, что я могу сказать, — хихикнула Стелла, любуясь платьями,
выставленными в витринах
Буен и Холлингзворс
. — Лорд Уорсингтон дает
мне всего десять фунтов, достопочтенный Чарли — столько же. Что ты такое
невероятное вытворяла, что заслужила двадцать пять
хрустов
?
Инес промолчала и, увидев в витрине понравившееся ей платье, сменила тему
разговора.
— О, посмотри, Стелла, не правда ли, оно чудесное? — Она с
восхищением смотрела на темно-коричневое атласное платье: вырез, как она
любила, край расшит розовым шелком. На смелом декольте большой розовый бант,
рукав три четверти, а на локтях тоже маленькие бантики, юбка вся в
причудливых складках.
— Ну, нет, — Стелла пренебрежительно фыркнула, — бледновато
на мой вкус, детка, но с твоими волосами будет смотреться хорошо.
— Сколько оно стоит? — спросила Инес, вглядываясь в бирку.
— Тридцать семь шиллингов и девять пенсов, — сказала
Стелла, — как раз то, что надо — это не опустошит наш маленький банк.
Давай, радость моя, купим его тебе.
Они купили коричневое платье, потом черное, еще одну пару туфель и несколько
пар новых сережек. Инес чувствовала, что пора остановиться, но Стелла не
унималась. Она симпатизировала Инес, и ей доставляло удовольствие помогать
девушке.
— Нам надо еще привести в порядок твое
корыто
, — сказала она,
почти насильно таща Инес по Риджент-стрит к расположенному на площади
Пиккадилли магазину
Суон и Эдгар
.
— Мое что? — спросила Инес, чуть не столкнувшись с каким-то
симпатичным джентльменом из Сити, который, приподняв шляпу, улыбнулся,
любуясь ее очаровательной фигурой.
— Твое
корыто
— это твое лицо, дорогуша.
— А что у меня с лицом? — испуганно спросила Инес.
— Послушай, детка, я всегда называю вещи своими именами, или почти
всегда, — ответила Стелла. — Ты ведь уже далеко не девочка, тебе
не идет этот чистый взгляд девственницы.
— Мне только восемнадцать, — обиженно сказала Инес.
— Да, конечно, а я тетушка короля Георга, — сказала Стелла. —
Неважно, сколько тебе лет, дорогая, цветок начинает увядать. Ты понимаешь, о
чем я? Ты в
игре
уже четыре года, с тех пор как тебе исполнилось
четырнадцать, так что пора начать следить за собой, сделать внешность
поярче. Теперь давай нырнем вот сюда, шикарное местечко, да?
Они остановились около прилавка парфюмерного отдела магазина
Суон и Эдгар
,
одного из немногих мест в Лондоне, где еще продавалась кое-какая косметика.
Возле магазина была длинная очередь нетерпеливых молодых женщин, они
вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть столь желанные и труднодоступные
товары. Инес в волнении взглянула на витрину, уставленную помадой и
баночками румян.
— Ты думаешь, мне это подойдет? — озабоченно спросила она после
того, как отдала драгоценную полукрону за тюбик алой помады, пахнущей воском
для свечей, и маленькую баночку румян кирпичного цвета.
Косметика строго учитывалась, по одному набору каждому покупателю, поэтому
некоторые девушки, сделав покупки, снова становились в очередь, чтобы купить
что-нибудь еще.
— Когда я покажу тебе, что с этим делать, ты будешь выглядеть, как
царица Савская, — улыбнулась Стелла. — Но нам нужно кое-что еще.
— Еще?! — спросила Инес, а Стелла уже протискивалась сквозь толпу
вниз по Пиккадилли в направлении Сент-Джеймс-стрит.
— Вот то, что нам нужно, — удовлетворенно сказала Стелла, когда
они подошли к
Лоббу
, первоклассному магазину мужской обуви. — Здесь
шьют на заказ для Его Величества. Заходи, Инес.
Внутри магазина она указала на баночку черного сапожного крема,
выставленного на отполированном дубовом прилавке.
— Дайте нам одну, — сказала она продавцу, который презрительно
осмотрел их с ног до головы. Самые настоящие проститутки, хотя та,
темненькая, очень сексуальная, кажется, иностранка.
Инес заплатила семь пенсов за крем для обуви, и девушки устремились домой,
хохоча, как школьницы. Стелла собиралась преподать Инес урок макияжа.
— Ты знойная брюнетка, — говорила ей Стелла, — а я совсем
другого типа, люблю бывать на людях, хотя могу поиграться и в темном уголке.
Она открыла баночку с кремом и начала наносить его вокруг светло-голубых
глаз Инес маленькой кисточкой.
— Пахнет терпимо. — Она напудрила лицо Инес белой пудрой и нанесла
на бледные губы много помады, потом ярко натерла румянами скулы. Следующие
полчаса, с помощью щипцов для завивки, она колдовала над волосами Инес и
только после этого разрешила ей посмотреть на себя в зеркало.
— Ну вот, дорогая, или voila! — как ты сказала бы по-
французски, — радостно воскликнула Стелла, — совсем другое дело,
прямо Синдерелла в Хиди Ламарр.
Инес с изумлением взглянула на свое отражение. Женщина, которая смотрела на
нее из треснувшего зеркала, стоящего на туалетном столике, выглядела как
голливудская звезда. Темно-красные губы на бледной, почти прозрачной коже
ярко контрастировали с ее ярко-голубыми глазами. В них была искорка страсти,
причем глубокие тени, наведенные черным сапожным кремом, эффектно
подчеркивали глаза и делали ее гораздо привлекательней. Темные волосы были
разделены пробором и обрамляли лицо мелкими волнами завитушек.
— О Боже, неужели это я? — вздохнула Инес.
— Еще бы, конечно, ты, дорогая, — радовалась Стелла, — и я
скажу тебе по-дружески вот что: когда почтенный виконт Бенджи увидит тебя
сегодня вечером, его маленький
крантик
, его дрожащий соня сразу же станет
таким же могучим, как брайтонский утес. И голову даю на отсечение, что он
станет Эн-Бэ-Вэ-Тэ, короче НБВТ.
— Что это значит?
— Не Безопасен В Такси, дорогуша, — хихикнула Стелла. — А
вечером побрызгаешь на себя вот этим. — И она протянула Инес маленький
флакончик духов.
—
Шанель № 5
, — с благоговением прошептала Инес, — где ты их достала, Стелла?
— И не спрашивай, милочка, не спрашивай, — таинственно ответила
рыжая, — единственное, что я знаю точно, так это то, что от них этот
бедолага Бенджи точно уж обалдеет и его членистый член поднимется выше
заградительных аэростатов.
— Его что? — рассмеялась Инес.
— Члено-член, лапочка, — сказала Стелла насмешливо-
возбужденно, — это поэтический сленг, понимаешь?
Разве ты не знаешь, что значит членисто-членистый член?
— О да, я поняла, — улыбнулась Инес, — прекрасно, Стелла,
думаю, теперь я готова для сегодняшнего вечернего
трахобола
.
— Ты схватываешь буквально на лету, девочка.
Вскоре Инес совершенно очаровала Бенджи и нескольких его друзей из того же
круга; ее репутация одной из самых красивых и удачливых лондонских
куртизанок утвердилась, и она прочно встала на ноги.
Инес ублажала своего виконта три раза в неделю. Он предпочитал навещать ее
по вечерам, после обеда в клубе.
Ее огорчало, что Ив вынужден ждать выходных, когда ее благородные клиенты
уезжали в загородные имения в окрестностях Лондона. Ив был вполне
удовлетворен теми деньгами, которые она сейчас зарабатывала, и Инес берегла
свой пыл до выходных, чтобы посвятить всю себя Иву. И хотя некоторые из ее
клиентов иногда возбуждали ее, Ив оставался ее мужчиной, влечение к нему
было таким же сильным, как раньше, он все еще заставлял ее смеяться, как
никто другой.
Инес была счастлива. Денег было вполне достаточно, и они могли покупать
роскошные вещи на черном рынке. Ее клиенты время от времени делали ей
дорогие подарки и всегда обращались с ней, как с леди, разумеется, когда не
обращались с ней, как с нянечкой. Она любила Ива, а он, казалось, любил ее.
Ив раздобыл несколько рулонов прекрасной довоенной ткани, потому что
доставать талоны на одежду было невероятно трудно, и Инес решила научиться
шить. Он принес ей подержанную швейную машинку, и очень скоро она полюбила
шить. Из-за того что достать талоны на одежду было практически невозможно,
Инес часто ходила в кино и потом копировала прекрасные наряды голливудских
звезд. Ей особенно нравились платья Эстер Уильяме в фильме
Парень по имени
Джо
и Ланы Тернер в
Немного рискованно
. Первое платье, которое Инес сшила
из цветастого ситца в розовых и темно-синих тонах, она подарила Стелле.
— Ты настоящая подруга, вот ты кто, киска, — сказала рыжеголовая,
благодарно глядя на Инес. — Еще никто не дарил мне ничего подобного,
если не считать тех случаев, когда мне приходилось отдаваться, чтобы
получить это, если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду. Спасибо, Инес,
мне действительно очень приятно.
Инес улыбнулась. Стелла была ее первой настоящей подругой, и она очень
ценила эту дружбу.
— Кстати, детка, я как раз собиралась попросить его у тебя. —
Надев новое платье, Стелла любовалась своим отражением. — Кстати, а что
ты делаешь для себя?
— Что ты имеешь в виду?
— Я про умение найти подход к мужчине и про то, чтобы обзавестись
семьей. Ты что-нибудь делаешь для этого?
— Ну, в общем-то, нет, — Инес покраснела. — Ив все время
говорит, что я еще слишком молода, чтобы иметь ребенка, так что мне остается
только надеяться, что...
— Ты маленькая дуреха, — рассердилась Стелла, — Ив,
оказывается, еще больший подонок, чем я могла себе представить. Ну ладно,
сейчас у меня свидание с доктором Райтом на Уэймаус-стрит, и это на
сегодняшнее утро самое главное. Мы подберем тебе хорошую старую датскую
шляпу
.
Когда Стелла и Инес не были заняты с клиентами, они проводили время вместе.
Инес учила рыжую англичанку шить на своей старой зингеровской машинке. Часто
после обеда они жадно рассматривали журналы мод, выбирая новые стильные
модели, чтобы потом скопировать их.
Под руководством Стеллы Инес научилась всем тонкостям макияжа. Как уложить
волосы с помощью трех булавок и небольшого количества клея, где найти
драгоценную краску, чтобы перекрашивать свои светлые волосы в темный цвет,
который она теперь предпочитала. Она научилась шутить и петь, потому что
Стелла была по натуре очень веселой и любила напевать те песни, которые
слышала по радио. Стелла знала все популярные песенки и учила Инес самым
модным из них. Она научила ее танцевать конгу, румбу, джиттербарг и даже
ламбетвок. Безумно визжа и смеясь, они танцевали эти танцы под старый
граммофон Стеллы.
Они часто ходили вместе в кино на Лестер-сквер, где смотрели голливудские
мюзиклы, которые штамповались на потребу публики, жаждавшей легких
развлечений.
Иногда, гуляя, они глазели на витрины Оксфорд-стрит и Бонд-стрит, восхищаясь
дорогими вещами, которые были им не по карману.
Здесь, в Лондоне, Инес тоже очень нуждалась в настоящей подруге. С тех пор
как убили Жаннетт, ей было не с кем поговорить по душам и помечтать. Стелла
была ей как добрая старшая сестра, она делала жизнь веселее.
Но со временем близкие, теплые отношения со Стеллой изменились. Она вдруг
перестала ходить с ней по магазинам, у нее не стало времени на задушевные
беседы с Инес о жизни, а ведь Инес так нуждалась в них.
Стелла говорила, что ужасно занята с клиентами, которые приходили к ней
после обеда, Инес же работала в основном по вечерам, и они постепенно
отдалились друг от друга.
— Ив, Ив, дорогой, — позвала возбужденно Инес, открыв дверь
квартиры, — я уже дома.
Она была счастлива. Скучный уик-энд в загородном имении виконта, с
бесконечным хихиканьем и шлепками, внезапно закончился: пришла телеграмма,
извещавшая, что ужасно строгая мамаша виконта на день раньше возвращается из
своей поездки в Шотландию. Бенджи ужасно разволновался. Как сумасшедший, он
впихнул Инес в
бентли
, довез до станции Годэлминг и посадил в лондонский
поезд, чмокнув ее в щечку и сунув в сумку толстую пачку ярко-белых
пятифунтовых банкнот.
Она что-то мурлыкала себе под нос, войдя в прихожую. Было два часа дня,
воскресенье, и у нее впереди был прекрасный летний день, который они
проведут с Ивом.
— Дорогой, — крикнула она, поставив чемодан и направляясь к
спальне через гостиную, — я дома. Ну-ка, подымайся, лентяй. Я сегодня
отдыхаю от моего лорда, а это... — она осеклась, открыв дверь спальни:
мирно обнявшись, как котята в лукошке, в постели спали два чело века.
Она не видела лица девушки, только длинные ярко-рыжие волосы, разметавшиеся
по искусно вышитой льняной наволочке Инес; белая в веснушках рука лежала на
плече мужчины, как будто это была ее собственность. У Инес что-то екнуло
внутри, стали подкашиваться ноги.
Ее бурное дыхание разбудило спящих.
— О Боже! — Мрачно пробормотала Стелла, подбирая с пола прозрачный
халат из черного шифона. — Надо ж было так вляпаться! Прости, дорогуша,
ты понимаешь, как это... Мне действительно жаль. — Она исчезла в
ванной, и Инес услышала звук льющейся воды. У нее было такое чувство, что ее
со всей силы ударили под дых, и сердце разбилось на куски.
Ив совершенно спокойно взял сигарету и закурил. Небрежно зажав ее в уголке
рта, он закинул руки за голову и бесстрастно посмотрел на Инес. Дым от
сигареты окутывал его темные кудрявые волосы. Он прищурился, и Инес не могла
понять, что творится у него в душе.
— Почему ты не сказала мне, когда вернешься?
— Я думала, ты любишь меня, Ив, — ее душили слезы, — как ты
мог так поступить? Да еще со Стеллой, моей лучшей подругой, как ты мог?
— Дорогая, я действительно люблю тебя... действительно... Я на самом
деле люблю тебя. — Он затянулся сигаретой, подыскивая слова. — Я
люблю тебя, как... друга... как сестру... как мою собственную дочь.
— Что ты такое говоришь? — Инес была ошеломлена. — Вряд ли
то, чем мы с тобой занимались, похоже на отношения между братом и сестрой.
— Я знаю, знаю. Послушай, Инес, я скажу тебе правду. Думаю, ты
понимаешь, в жизни ведь всякое случается. C'est la vie. — Его голос
звучал тихо и искренне. Он совершенно не выглядел виноватым, не чувствовал
угрызений совести, был очень спокоен и сосредоточен.
Глядя на единственного мужчину, которого она любила в своей жизни, Инес
медленно опустилась в кресло у кровати. Ее бедное сердце бешено колотилось.
Ей стало плохо.
— Я знаю, тебе будет тяжело, Инес, но четыре года — слишком долгий срок
для такого мужчины, как я, мне трудно быть с одной женщиной. Думаю, я
многому научил тебя, я люблю тебя, дорогая. Но должен признать, что в
последнее время моя любовь была скорее... ну, отеческой...
— Нет! — закричала Инес. — Нет, Ив, это неправда, зачем ты
так говоришь?
— Я бросаю тебя, — решительно сказал он, — я должен так
поступить. Я собирался сказать тебе об этом на следующей неделе. Я собираюсь
в Париж. Я хочу вернуться. — Он сделал паузу, глубоко затянувшись своей
Голуаз
. — И я беру с собой Стеллу.
— Стеллу? Ты едешь со Стеллой? — Инес с трудом говорила от боли и
шока. — Почему? Почему с ней? Ты ее любишь?
— Нет, — ответил он, прищурившись, — вовсе нет. Любить, это
слишком для меня, Инес. И ты это знаешь.
Конечно, сейчас это, э-э, не братское чувство. Думаю, Стелла хорошо
устроится в Париже. Теперь, когда оккупация кончилась, у нее там будет много
работы. А тебе сейчас неплохо здесь, у тебя хорошие клиенты, ты добьешься
еще большего успеха, заработаешь много денег. Я тебе больше не нужен.
— Нужен, — рыдала она, — ты мне нужен. На свете нет никого, к
кому бы я относилась так, как к тебе... и никогда не будет.
— Найдешь себе кого-нибудь, — холодно ответил он. — Такая
девочка, как ты, легко найдет себе нового мужчину.
— Ты ублюдок, ты изменил мне, Ив. Я любила тебя. Как ты мог так
поступить со мной, изменить с этой... тварью?
У нее началась истерика. Мысль о том, что Ив больше не принадлежит ей, была
невыносима. Этого не может быть, ведь в нем смысл ее жизни.
Вода в ванной перестала литься. Инес знала, что Стелла, скорее всего,
подслушивает у дверей. Стелла, ее лучшая подруга! Инес переполняли боль,
ярость и горе. Внезапно на нее нахлынули воспоминания об убитом итальянском
генерале. Она вдруг пожалела, что у нее нет сейчас такого же лезвия, чтобы
полоснуть им по горлу Иву и Стелле, убить их обоих, так сильна была боль в
ее сердце.
— Ив, о господи, Ив, — в отчаянии рыдала она, — сегодня ты
разбил мое сердце, как будто грохнул его об пол со всего размаху. Ты
уничтожил меня, Ив, меня больше нет. — Слезы снова навернулись на
глаза, но она сдержалась, пытаясь не расплакаться.
— Послушай меня, Инес... Я всегда считал, что ты должна устроить свою
жизнь. Но я для этого не подхожу. Тебе будет гораздо лучше без меня,
дорогая, я в этом уверен. Ты молодая, красивая, слишком красивая, чтобы
оставаться
ночной бабочкой
. Начни новую жизнь. Найди себе хорошего
человека, не сутенера и не
мальчика
. Кого-нибудь, кто действительно будет
тебя любить, а я не тот, кто тебе нужен.
Инес не отрываясь смотрела на него.
— Тот, — всхлипывала она, — тот. Ив, ты все, что у меня есть,
ты все, что у меня когда-либо было. Все, что я хочу.
— Прекрати, Инес, прекрати, пожалуйста, дорогая. Все кончено, неужели
ты не понимаешь? Где твоя гордость? Между нами все кончено, пойми это.
— Я ухожу, — в отчаянии сказала она, вцепившись в волосы, — а
когда вернусь, то надеюсь, что ты и эта... эта... рыжая проститутка, —
она вложила в это слово все свое презрение, ее голос дрожал, она отчаянно
старалась сдержать слезы, — уберетесь.
— Дорогая, прости...
— Прощай, Ив, — сказала Инес слабым тихим голосом, — желаю
тебе удачи в Париже.
Она в
...Закладка в соц.сетях
