Жанр: Любовные романы
Как найти мужа
... рука медленно двинулась вверх по внутренней
стороне ее бедер, побуждая развести ноги, чтобы открыть его пальцам доступ к
самому сокровенному.
— Бог мой, как ты прекрасна! — снова проговорил он.
— Нет... — Она не казалась себе прекрасной. Привлекательная, может
быть, даже хорошенькая, но не...
— Да, да, — настаивал Роум, склонившись к ее груди. — Ты
великолепна! В жизни не видел ничего прекраснее!
И Лисса поверила ему, потому что он доказал ей это. Его умелые руки начали
медленно исследовать ее тело, ища и находя эротогенные зоны. Эти медленные,
нежные прикосновения все больше возбуждали ее, пока она не почувствовала,
что вся пылает. Она потянулась к нему, пытаясь привлечь его к себе, но он
снова остановил ее. Его рука легла на треугольник курчавых рыжеватых волос,
вызвав мощный прилив желания. Когда же его пальцы достигли самого
чувствительного участка ее плоти, жаждавшего этого прикосновения, тихий стон
сорвался с ее губ. От его ритмичных нажатий уже не теплые волны, а огненный
ураган пронизывал все ее тело, заставляя метаться и извиваться в его руках.
Не в силах больше сдерживаться, она застонала. Его руки продолжали
возбуждать ее, пока не затрепетал в ней каждый нерв.
Широко раскрытыми глазами Лисса смотрела ему в лицо и видела, что он
возбужден и исполнен желания не меньше, чем она. Единственное, чего она
хотела, чтобы он не останавливался.
— Не останавливайся, Роум, пожалуйста, — горячо попросила
она. — Не останавливайся.
— Не собираюсь, Тыковка. Не смог бы, даже если бы попытался.
Снова его глаза скользнули по ней, нагой и пылающей желанием. Сейчас она не
только не стыдилась его взгляда, а, наоборот, упивалась восхищением,
сквозившим в нем.
Его руки властно развели в стороны ее бедра. Лисса должна была бы умереть от
стыда, но почему-то даже не почувствовала его.
Она хотела полностью отдасться во власть Роума и не стеснялась этого. Он мог
делать с ней все, что угодно, лишь бы это доставило им обоим удовольствие.
Никаких табу, никакой скованности и ложной стыдливости!
Лисса закрыла глаза и погрузилась в мир собственных волшебных ощущений,
предоставив Роуму полную свободу действий...
Когда она открыла глаза, постепенно возвращаясь к действительности, то
увидела, что он наблюдает за ней. Никогда еще ей не доводилось замечать на
лице Роума Новака такого выражения. В его глазах одновременно читались
нежность и желание, удивление и страсть.
Его рука пропутешествовала по ее телу, остановившись на груди, ощутив мягкую
упругость кожи живота, ласково задержалась между бедер. И ее тело тут же
воспламенилось от его ласки.
— Ты — чудо! Это что-то невероятное! Никогда не видел, чтобы женщина
так трепетала в моих руках. Чтобы женщина настолько соответствовала моим
мечтам... Это просто... — Он умолк, не находя нужных слов.
Неспособная думать, пока его руки касались ее, Лисса обеими руками взяла его
кисть и отвела от своего тела. Сделав еще большее усилие над собой, она села
на кровати и обняла его за шею.
— Тебе не кажется, что на одном из нас слишком много одежды? —
лукаво спросила она.
Он поднял бровь.
— Должно быть, ты права, — прошептал он. — И, кажется, я
знаю, на ком.
— Знаешь? — Ее руки погладили волосы на его затылке, потрогали
мочки ушей.
— Конечно — Его ладони обхватили ее талию и медленно двинулись вверх.
По ее телу в ответ на эту ласку пробежала дрожь, спина выгнулась.
— Так на ком же из нас? Неужели на мне? — спросила Лисса, голос ее
прерывался в такт движениям его больших пальцев к ее соскам, напрягшимся от
его прикосновений.
Роум снова припал губами к ее груди, и волны жаркой неги снова и снова
захлестывали ее.
— Ах, Тыковка, на тебе еще надеты... эти... — Его рот, закончив
обследование груди, двинулся к ее уху, язык нежно прошелся по ушной раковине
и наткнулся на маленькие жемчужные серьги.
— Как это... нехорошо с моей стороны, — задыхаясь, выговорила она,
подставляя теперь уже шею его ласке. — И что же мне... теперь делать?
— Об этом я позабочусь, — пообещал Роум.
Осторожно вынув серьги сначала из одного уха, затем из другого, он аккуратно
положил их на столик. Затем снова опустился на кровать и удовлетворенно
обозрел дело своих рук.
— Ну вот. Теперь твое облачение приличествует случаю.
— Неужели? — Она, как кошка, потягивалась на простынях, выгибала
спину и не боялась выглядеть в его глазах бесстыдницей.
— Определенно, — чувственные нотки в его голосе еще больше
усилились, глаза стали бездонными. — Думаю, мне следует оставить тебя
именно в таком виде. На долгое время.
— Гм-м... Звучит заманчиво. И что же я буду делать в таком виде весь
день?
— Ну, думаю, я сумею найти тебе занятие. — Он пристально уставился
на ее припухшие губы. — Стоящее занятие, — добавил Роум
многообещающе.
Поднявшись, Роум быстро стащил с себя одежду. Когда на нем не осталось
ничего, так же как и на ней, он лег рядом, опершись на локоть, и предоставил
ей возможность насмотреться на себя вдоволь.
Вся трепеща, Лисса дотронулась до его груди, ощутив под гладкой кожей сталь
мускулов, и, повинуясь внезапному порыву, склонила голову и лизнула его
сосок. Дрожь, пробежавшая по его телу, даже в большей степени, чем горящий
страстью взгляд, дала ей понять, насколько она желанна.
Лисса ласкала своего любимого, желая доставить ему высшее наслаждение,
находила его самые чувствительные зоны, и от этих страстных и нежных
прикосновений ее собственное возбуждение становилось все сильнее и сильнее.
Роум взял ее руки в свои и поднес их к губам.
— Нет, Тыковка, позволь мне взять инициативу на себя.
Слабым голосом она запротестовала:
— Но я тоже хочу доставить тебе удовольствие... Я хочу, чтобы ты был
счастлив...
Роум не отрывал от нее взгляда, губы его впитывали вкус и аромат ее кожи.
— Я счастлив, любимая. Ты делаешь меня счастливым. В следующий раз
будет твоя очередь, а сегодня позволь командовать мне, — тихо сказал
он.
Позже, когда они обессиленные, словно бы опаленные собственной страстью,
лежали, тесно прижавшись друг к другу, Лисса почувствовала, что на глазах ее
закипают слезы. То, что она испытала этой ночью, было самым прекрасным
переживанием в ее жизни.
Миг наивысшего наслаждения и вся последующая волшебная ночь, когда они без
устали услаждали друг друга, дали ей урок, которого, как она знала, ей
никогда не забыть. Когда-нибудь, неизвестно каким образом, но они
обязательно будут вместе. Такая любовь, как у них, была даром небес, который
нельзя отвергнуть. Они с Роумом должны быть вместе навсегда.
Осталось лишь убедить его в этом.
8
Роум лежал рядом со спящей Лиссой и пытался обдумать ситуацию. В любовной
лихорадке они провели всю ночь, пока, наконец, примерно час назад, она не
заснула в полном изнеможении. Они никак не могли насытиться друг другом,
утоляя страсть, накопленную за все эти годы.
Вечером это все казалось весьма безобидным: просто двое взрослых, свободных
от всяких обязательств людей, мужчина и женщина, решили получить взаимное
удовлетворение, чтобы утром разойтись в разные стороны. Он заключил Лиссу в
свои объятия с единственным желанием утешить и ободрить ее, а обнаружил, что
обнимает женщину, буквально изнемогающую от желания при его прикосновениях.
Ее бурный отклик на малейшую его ласку разрушил все преграды его собственной
страсти. В то же время ее реакция была столь естественной, что и в голову не
пришло сдерживать ее. Лисса не навязывала ему свою страсть, а просто
инстинктивно следовала за ним, позволяя ему руководить ее чувствами. Никогда
еще не испытывал он такого наслаждения, как от ощущения отклика на его ласки
каждой клеточки ее тела.
И она дала ему возможность насладиться.
Он доводил Лиссу до состояния, когда она буквально растворялась в его руках,
пылая и трепеща от наслаждения. Как только ей удавалось восстановить
дыхание, он начинал снова и снова, доводя ее возбуждение до немыслимых
высот.
Он придумывал все новые и новые ласки, чтобы только доставить ей как можно
больше удовольствия. Роум не без основания считал себя хорошим любовником,
стараясь, чтобы партнерши получали не меньше удовольствия, чем получал он
сам. Но никогда еще удовлетворение, получаемое женщиной в его руках, не
превосходило настолько его собственное. От одного лишь воспоминания об их
взаимных ласках волна желания снова захлестнула его.
Как мог он предполагать, что Лисса окажется воплощением всех его мечтаний?
Как мог он предполагать, что мысль о расставании с ней может вызывать
ощущение пустоты в душе?
Сердце его щемило от любви и нежности к ней. Роум никогда не предполагал,
что способен на такое чувство. Эта ночь доказала ему также, что она или, по
крайней мере, ее чувства безраздельно отданы ему. Оставалось решить только
одно.
Как отпустить ее?
Нежно, осторожно он отвел золотистый локон, упавший ей на бровь. Прядь
обвилась вокруг его пальца, живо напомнив ему такой же жест Лиссы в самом
начале их ночи. В этой ночи не было ни одного фальшивого слова, ни одного
неверного жеста. В отличие от других женщин, завороженных в первую очередь
его банковским счетом, Лисса была полностью сконцентрирована на нем самом.
Я мог бы привыкнуть к такой ее страстности
, — решил Роум. Какой
мужчина не возжелал бы женщину, так чудесно откликающуюся на малейшую
прихоть, а затем изобретающую свои собственные утонченные ласки? Какой
мужчина не отдал бы собственную душу, лишь бы женщина смотрела на него с
нежной жадностью, упиваясь его сексуальностью?
Сердце его снова заныло, когда он смог трезво осознать реалии нынешнего
положения. Первоначальный замысел, что эта ночь будет первой и последней,
сейчас лежал в руинах у его ног. Заняться любовью с Лиссой было величайшей
глупостью и величайшим счастьем. Счастьем, которое он пронесет с собой через
всю оставшуюся жизнь. Глупостью, потому что эта женщина оставила
незабываемый след в самых потаенных уголках его души. Но уж эту ошибку он
никогда больше не осмелится повторить. Лисса ведь ясно сказала, и он
согласился, что худшего кандидата на роль отца трудно найти. Действительно,
имея в качестве образца собственного папашу, едва ли он, Роум, мог понять,
что же такое настоящий отец.
Но ведь ты видел и отца Джейсона и Лиссы, — тут же подсказал
внутренний голос. — А мистер Купер был образцовым отцом
.
Самое лучшее — это прямо посмотреть фактам в лицо. Чтобы стать хорошим
отцом, требуются умения, которых он, Роум, никогда не имел и не будет иметь.
Во всяком случае так казалось самому Роуму.
И вообще он не может даже думать о женитьбе, по крайней мере на этом этапе
своей карьеры. Если он и женится, то только когда осознает, что может
справиться с ответственностью, связанной с таким серьезным шагом. Во всяком
случае, от того, что ему не терпится залезть к Лиссе в постель, он не станет
что-либо обещать ей на будущее.
Конечно, он готов обещать ей все на свете...
Нет, он не сделает этого. Ей нужен достойный муж, хороший семьянин. Ему
необходимо быть свободным. Лисса хочет иметь семью. Он не хочет связывать
себя никакими узами. По крайней мере сейчас. А к тому времени, когда он
сможет осесть... да, к тому времени она уже найдет своего идеального
кандидата в мужья и обзаведется, быть может, парой ребятишек.
Ты сможешь ошиваться поблизости, пока она не найдет свой
идеал. — Опять этот противный внутренний голос насмехается над
ним. — Если повезет, тебе не придется отпускать ее, пока...
Пока она не выйдет за кого-то другого.
Роум почувствовал физическую боль при одной только мысли об этом. Сможет ли
он вынести такое? Сможет ли стоять рядом и наблюдать, как она найдет кого-то
другого, в кого влюбится и выйдет замуж? Хорошо ли с его стороны мешать ей в
ее поисках? Он ведь не мог не сознавать, что, пока она будет чувствовать
себя связанной с ним, она не будет искать другого. Лисса будет попусту
тратить на него дни, недели, месяцы, вместо того, чтобы искать мужчину,
который действительно мог бы соответствовать ее запросам.
А он не может. Для ее же блага он должен оставить ее.
Руки его, державшие спящую Лиссу, бессознательно напряглись, как бы не желая
выпускать ее из своих объятий. Отчаянным усилием воли он медленно, осторожно
высвободил из-под нее свою руку. Лисса слегка пошевелилась, и Роум затаил
дыхание. Он долго смотрел на нее, потом отодвинулся на край кровати и встал.
Он торопливо натянул одежду, боясь, что она проснется, и тогда его решение
оставить ее будет тут же забыто. Пальцы плохо слушались, тело сделалось
неуклюжим, как будто протестовало против ухода. Ему не хотелось покидать ее,
но только так он мог сохранить свое самоуважение.
И только так он мог уберечь ее от себя самого.
К черту всех мужчин!
И особенно этого проклятого Роума!
Кругом цвела весна, и Лисса не могла винить своих семилетних сорванцов за
то, что им не сиделось в классе. Тем не менее рабочий день прошел ужасно.
Она с силой пнула подставку для класcных журналов в учительской, с
мстительным удовольствием представив себе, что это лодыжка Роума. А еще
лучше, его физиономия. Этот паршивец улизнул из ее постели и квартиры, не
оставив даже записки. И теперь она может думать что угодно: то ли что он
нашел, что она не совсем в его вкусе, то ли что он попросту остался
разочарованным после проведенной с ней ночи.
К сожалению, разочарование было совсем не то слово, которым Лисса могла бы
охарактеризовать свои собственные ощущения от прошедшей ночи, которая
превзошла все самые смелые ее ожидания. И если уж быть честной, то она была
уверена, что даже Роум не смог бы запросто сбросить со счетов то упоительное
наслаждение, которое они испытали от близости друг с другом.
Это было нечто большее, чем секс. Это была любовная близость самого высокого
порядка, когда в экстазе сливаются воедино не только тела, но и души. Такая
ночь навряд ли могла принести кому-либо разочарование.
Однако это слово отражало, хоть и в ничтожной степени, ту боль, которую
Лисса испытала, обнаружив, что Роум исчез из ее дома, даже не попрощавшись.
— Чертов Роум! — Она сильнее пнула подставку, ушибив пальцы ноги.
— Лапочка, у тебя проблемы? — Надин, секретарь школы, высокая
женщина с царственными манерами и едким юмором, подняла голову над
перегородкой, разделяющей их рабочие места. — Не хочешь поделиться с
тетей Надин?
Лисса взглянула на подругу.
— Позвони в Институт генетики и скажи им, что это должно находиться в
Y-хромосоме. Я уверена в этом.
— Что —
это
? — заинтересовалась Надин.
Лисса плюхнулась в свое кресло и принялась растирать ушибленную ногу.
— Понимаешь, должен существовать ген, который отвечает за то, что
человек становится мерзавцем и негодяем. Я убедилась, что ген
стервозности
— или
негодяйства
? — находится где-то в Y-хромосоме. Это единственное
объяснение.
Надин хохотнула и перегнулась через перегородку.
— Понятно. Вижу, ты провела не слишком приятный субботний вечер?
— Да уж, — Лисса выдвинула ящик стола и стала искать флакончик с
аспирином. — Его определенно следовало бы занести в анналы истории как
величайший розыгрыш века.
Надин сочувственно поцокала языком.
— Ты меня удивляешь, Лисса. Из того, что ты мне рассказывала, я поняла,
что по крайней мере для ужина в ресторане Арнольд Уэллейс вполне терпим.
Лисса удивленно подняла на нее глаза, едва не подавившись аспирином.
— Причем тут Арнольд?
— А разве ты сидишь здесь злая, как фурия, не от того, что Арнольд
оказался воплощением всех самых худших мужских качеств? Мерзавцем и
негодяем?
— Арнольд? Ты шутишь, — чтобы запить таблетки, Лисса схватила
стакан с недопитой с утра кока-колой и поморщилась от теплого выдохшегося
напитка. — Арнольд не мерзавец. Он само совершенство.
— Лапочка, это какая-то бессмыслица. Если мистер Совершенство Арнольд
Уэллейс не мерзавец, то кто же тогда?
Лисса насмешливо посмотрела на нее.
— Угадай.
— Неужто сам старина Бродяга Роум? — догадалась Надин,
заинтересовываясь разговором все больше.
Лисса подняла полупустой стакан.
— Прямо в яблочко!
— Гм-м... Это становится интересно. Так, значит, неспроста про вас
двоих ходят слухи?
Лисса с недоумением уставилась на нее.
— Какие слухи?
— Ну, слухи давно уложили вас двоих в одну постель...
Лиссу бросило в жар.
— Не хочу даже говорить об этом.
Надин рассмеялась.
— Лапочка, когда так краснеют, то говорить уже незачем. Все так же
прозрачно, как твоя кола, что капает на блузку.
Лисса опустила глаза и увидела, что по белой шелковой блузке действительно
расплывается коричневатое пятно. Чертыхнувшись, она схватила бумажную
салфетку, чтобы промокнуть жидкость. Нельзя сказать, чтобы это очень
помогло.
Навряд ли что-нибудь сегодня вообще ей поможет.
Прежде чем она смогла придумать что-то достойное в ответ, на ее столе
зазвонил телефон. Беспомощно взглянув на приятельницу, Лисса схватила
трубку.
— Лисса Купер слушает.
— Привет, Тыковка. — раздался до боли знакомый голос.
О Боже, Роум!
Пальцы ее сковал ледяной холод, желудок взбунтовался против проглоченного
аспирина и теплой газировки. Что она должна ему сказать? Что она должна
сделать?
Попытайся хотя бы поздороваться, Лисса
.
— Привет... Роум.
Надин насторожила ушки, и Лисса повернула кресло, чтобы скрыться от
испытующего взгляда подруги.
К ее удивлению, Надин тронула ее за плечо. Когда Лисса подняла на нее глаза,
Надин шепотом проговорила:
— Я постою на стреме, чтобы никто не помешал...
Лисса кивнула, и Надин выскользнула из тесного закутка. Конечно,
переполненная учительская комната была не самым лучшим местом для сугубо
личных бесед, но это было лучшим, на что Лисса могла надеяться. Роум все еще
не ответил на ее сдержанное приветствие.
— Лисса, — наконец выговорил Роум, — с тобой все в порядке?
— В порядке? Конечно, а почему бы нет?
— Потому что я... ничего, просто хотел сказать, что мне очень жаль.
— Жаль? — в самом кошмарном сне не могло Лиссе присниться, чтобы
мужчина, с которым она провела ночь, сказал ей, что жалеет об этом. — О
чем именно ты жалеешь: о том, что выскользнул тайком из моей постели, или о
том, что вообще туда попал?
Тишина на другом конце трубки, прерываемая лишь обычным для учительской
комнаты шумовым фоном. — Думаю, что мне о многом следует
сожалеть, — признался Роум.
— Да?
— Я выбрал для звонка неудачное время?
— Это зависит от того, чего ты собирался этим достичь, — ровным
голосом произнесла Лисса. — Если ты намерен свести меня с ума, то...
должна признаться, твои действия нельзя назвать неудачными.
— Узнаю Лиссу. Не оставляешь парню ни малейшей лазейки, — Роум
шуткой попытался смягчить разговор.
— Следовало бы сказать
мерзавцу
вместо
парню
, — уточнила
Лисса.
— Погоди... — Роум смолк. — Вообще-то именно поэтому я и
звоню.
Лисса почувствовала, что ей становится дурно, так ей не хотелось слышать
продолжения, каким бы оно ни было.
— Я лишь хотел сказать, что больше не буду препятствовать твоим планам.
Фактически, я уже присматриваю для тебя подходящую кандидатуру.
Лисса едва успела прикрыть трубку ладонью, чтобы справиться с охватившим ее
приступом удушья.
Значит, ему все безразлично? — похолодев, подумала она. — Самая
прекрасная ночь в ее жизни для него ничего не значит
.
— Я тут обзвонил кое-кого из приятелей, — продолжал между тем
Роум, — но, понимаешь, о нас уже поползли всякие слухи, поэтому
довольно трудно найти кого-то, кто захотел бы...
О Боже, дай ей хоть немного терпения!
Неужели эта пытка никогда не кончится? Каждое слово было для нее равносильно
пощечине.
А он все продолжал, словно не понимая, как больно ранит ее.
— Я только хочу, чтобы ты знала, что я в самом деле собираюсь тебе
помочь найти подходящего человека. Я позвоню, как только что-нибудь
прояснится.
Ярость охватила Лиссу. Он собирается найти ей подходящего мужчину? Как будто
она собачка, которую он решил было приютить, но потом нашел, что с ней
слишком много хлопот и поэтому ищет для нее другого хозяина! Никогда и ни за
что!
— Не беспокойся, Роум — Лисса сама удивилась, как бесстрастно звучит ее
голос. — Я больше не нуждаюсь в твоей помощи. Это очень любезно с твоей
стороны, но... — Лисса больше не смогла продолжать в том же духе.
— Ерунда! Джейсон и я — мы беспокоимся о тебе, ты же знаешь. Я
непременно найду тебе кого-нибудь.
Он осмелился приплетать сюда еще и ее собственного брата! Яснее Роум не мог
дать ей понять, что не желает больше иметь с ней дело, что сожалеет о
минувшей ночи. Лисса подавила затопившую ее боль и попыталась взять свои
эмоции под контроль, чтобы с достоинством закончить этот тягостный разговор.
— Не вмешивайся в мои личные дела, Роум. Я вполне способна найти себе
мужа самостоятельно. Спасибо за то, что ты уже сделал для меня...
— Но, Лисса...
— Извини, меня ждут. До свидания, Роум.
Она медленно положила трубку на рычаг.
Опустив голову на руки, Лисса несколько минут сидела без мыслей, без чувств,
ощущая лишь страшную пустоту внутри. Вокруг нее были только руины ее
желаний.
Никогда не будет принадлежать ей мужчина, которого она любит, потому что он
отверг ее.
Никогда не создаст она с ним семью и не заведет детей, потому что Роуму не
нужна подобная обуза. Его ждут большие дела. Ей не суждено привязать к себе
Бродягу Роума...
Даже если она достаточно хороша для одной ночи, очевидно, она не достаточно
хороша для более длительной связи, не говоря уж о женитьбе.
Телефон зазвонил снова, и Лисса схватила трубку, уверенная, что это Роум
желает продолжить свои увещевания.
— Я уже сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи! Я сама найду себе
мужа! — отчеканила она, с трудом сдерживая ярость.
Мгновение в трубке царила мертвая тишина, затем раздался мужской голос:
— Конечно, не нуждаешься, Лисса, любовь моя. А я, случайно, не подойду?
Лисса поморщилась. Всего лишь Трент Либерман, а не Роум. Она встречалась с
Трентом в течение нескольких недель год назад. Отец одного из ее бывших
учеников, он был разведен и почему-то решил найти себе очередную жену среди
преподавательниц школы. Должно быть, он руководствовался трезвым расчетом,
исходя из того, что учительница будет хорошо воспитывать его отпрыска.
— Чем могу служить, Трент?
— Забавно слышать это от тебя.
Именно то, что сейчас ей необходимо. Еще одна особь мужского пола, уверенная
в собственной неотразимости.
— Если ты хочешь предложить те же развлечения, что и прежде, знай, я не
пойду к тебе смотреть видеозаписи матчей НХЛ.
Трент обычно предлагал приглашенным к нему домой женщинам именно этот способ
проведения досуга.
Голосом оскорбленного в лучших чувствах человека Трент воскликнул:
— Не пойдешь? Почему?
— Потому что нет у тебя никаких записей НХЛ. Ты же не любишь хоккей на
льду! — Лисса истерически засмеялась. — Глупо думать, что это
интересно женщинам.
Странно, но от его смеха ей стало легче.
— На самом деле я прошу тебя о любезности. Не согласишься ли отобедать
со мной в пятницу?
— Что? Право, не знаю. — Лисса в самом деле не знала, что
ответить. Трент дважды был женат и дважды разведен и, по ее мнению, он еще
меньше подходил в качестве предполагаемого объекта ее матримониальных
устремлений, чем Роум.
— Я был бы очень рад, если бы ты согласилась. — Голос Трента
звучал удивительно искренне, и Лиссе стало немножечко стыдно за свою
суровость.
— Если я соглашусь, ты должен обещать, что будешь вести себя пристойно.
— Слушаюсь! — Он снова рассмеялся. — Я в самом деле буду
очень тебе благодарен, если составишь мне компанию. В пятницу мой день
рождения, а мне совершен
...Закладка в соц.сетях
