Ангел севера (Стоукхерсты 1)

страница №12

...лным страстного томления, и, сдернув рубашку, скомкал ее и бросил на пол.
Сняв с себя халат, он подхватил Тасю на руки и увлек ее на узкую постель.
Темноволосая голова склонилась над хрупким телом. Она ощутила, как его губы коснулись
ее груди, почувствовала нежные укусы, дразнящие касания языка, а затем, когда она
задохнулась от сладкой муки, губы его сомкнулись у нее на соске, и бархатно-шершавый
язык мягко стал тереть твердеющий под ним бутон.
Тася почувствовала мучительную дрожь где-то внизу живота, которая побежала
дальше, пронзая потаенное место между бедрами. Он стал целовать другую грудь,
поддерживая ее снизу горячими нежными пальцами, и она выгнулась ему навстречу,
задыхаясь в смятении. Сладкая боль внутри усиливалась, сводя ее с ума. Она хотела
почувствовать его на себе всего, хотела, чтобы он раздавил ее своей тяжестью. Сцепив руки
на его спине, она старалась притянуть его еще ближе к себе. Люк сопротивлялся,
внимательно разглядывая ее тело. Его рука двинулась вниз по ее животу к пене завитков,
которых не касался ранее ни один мужчина.
Он дотянулся до набухшего чувствительного местечка, и, когда коснулся его, она
приглушенно вскрикнула. Кончики его пальцев скользнули во влажную щель, исследуя,
ласково проминая, прокладывая путь к нежному входу в ее тело.
Он целовал ее губы, повторял ее имя, шептал слова любви, не отрывая рта от теплой
кожи. Тася как в забытьи принимала все его ласки, погружалась в удовольствие, не
задумываясь о том, что будет дальше.
Она ощутила, как он раздвигает ей ноги, создавая колыбель из ее разомкнутых бедер.
Его тяжесть опустилась на нее, предвещая жесткое давление на самую уязвимую часть ее
тела. Она пристально смотрела в его глаза и почувствовала, что тонет в их синеве. Еще
давление, мощное, жгучее...
Его сила разрывала, пронзала ее. Она вскрикнула от внезапной боли. Он входил все
глубже, полностью овладевая ею.
Затем он замер, и только его тяжелое дыхание колыхало их тела.
Потрясенная, Тася протянула тонкие руки к его лицу, стремясь безмолвно передать
свое восхищение мрачной красотой его тела, слившегося с ней. Он повернул голову и
прижался ртом к ее ладони, прихватывая нежную кожу целующими укусами. Его бедра
мощно толкнулись в ней, и она подалась вперед в инстинктивном отклике. Ритм его
движения передался ее телу. Все неудобства и боль были забыты, когда он начал свое
утонченное насилие над ее ощущениями. Оно длилось и длилось, пока Тася не стала
метаться под ним, изгибаясь в безумном восторге. Тела их сплетались, сходились воедино.
Глубочайшее наслаждение перешло за грань чисто физического, достигая поразительного
слияния тел и душ. Наконец Тася растворилась в этом ярком приливе чувственных
ощущений, и губы ее раскрылись в беззвучном крике.
Чуть позже и Люк испытал безумство наслаждения. Дрожь прошла по его телу, и он
замер в истоме. Каждая клеточка его существа была насыщена любовью. Огарок свечи
догорел, только легкий дымок еще курился в воздухе, и на подсвечнике остывала восковая
лужица. Глаза его постепенно освоились с темнотой, и он мог разглядеть ее тонкий профиль,
изящный кончик груди. Она спала, положив голову на изгиб его руки, приникнув к нему,
нежная и легонькая. Черные пряди ее волос струились по их телам, по подушке, сбегали на
матрас. Он бережно собрал шелковые локоны в одну темную реку и завел их ей за спину.
Прикосновение его руки к плечу потревожило ее сон.
Она зевнула и потянулась, расправляя свои члены, напомнив ему котенка с прижатыми
ушками. Сонно поморгав глазами, она проснулась окончательно и с изумлением посмотрела
на него.
Люк улыбнулся и, когда она захотела отодвинуться от него, удержал ее около себя.
- Ты в безопасности, - прошептал он.
Тело ее напряглось, он услышал, как она застонала. Наконец она прервала молчание:
- Тебе надо волноваться о собственной безопасности. Я могу навлечь беду на тебя.
Он поцеловал ее в лоб.
- Единственная беда, которой я страшусь, - потерять тебя.
Тася отвернулась от него.
- В моей жизни было столько ужасов. Я не хочу, чтобы они коснулись тебя или Эммы.
А так и случится, если я здесь останусь. Опасность и несчастье - мои спутники. - Ее
затрясло от нервного смеха. - Боже мой, ты же узнал сегодня, что я кого-то убила! Не
можешь же ты просто забыть об этом!
Это ведь само не развеется!
- Ты считаешь, что совершила это? - тихо спросил он.
Придерживая на груди простыню, Тася села на постели, стараясь разглядеть в темноте
выражение его лица.
- Я тысячу раз пыталась вспомнить, что случилось той ночью, но не сумела. Каждый
раз сердце начинает стучать, подступает тошнота и... Наверное, я просто боюсь узнать
правду.
Люк тоже сел, как темная тень, рядом с ней.
- Я не верю, что ты его убила. Не думаю, что ты это можешь сделать. Желание убить
кого-то - совсем не то же самое, что сделать это в действительности. Если бы судили за
такое желание, надо было бы судить за убийство почти всех на свете.
- А что, если я все-таки это сделала? Если я виновата в том, что воткнула нож в горло
человеку из-за ненависти к нему? Я вижу это во сне снова и снова. Иногда по ночам я боюсь
засыпать.
Люк потянулся к ней и погладил гладкий изгиб ее плеча.
- Тогда я буду охранять твой сон, - прошептал он. - А потом у тебя появятся новые,
светлые воспоминания, и ты будешь засыпать с радостью.

Его рука двинулась вниз, пока не коснулась жесткого края простыни, которую она
прижимала к груди. Стащив простыню пониже, он обвел большим пальцем бархатистый
кончик груди - тот ожил, запульсировал, твердея. Люк услышал, как у нее перехватило
дыхание, и ощутил дрожь, пробежавшую по ее телу.
- Я не жалею о том, что он умер, - хрипло произнес он. - Иначе тебя не было бы сейчас
здесь, со мной.
И я не позволю тебе покинуть меня.
- Ты говоришь так, словно мое прошлое не имеет для тебя никакого значения.
- Действительно не имеет. По крайней мере для меня.
Я с радостью приму на свою душу все твои грехи и готов гореть за них в аду, если это
цена, которую надо заплатить за то, что ты будешь со мной. - Она скорее почувствовала, чем
увидела, как насмешливо изогнулись его губы. - Как, по-твоему, это меня характеризует?
- Как похотливого болвана, - горестно отозвалась Тася.
У Люка хватило дерзости расхохотаться.
- И более того!
Он положил руку ей на спину и привлек к себе, не обращая внимания на ее протесты
из-за совсем сползшей простыни. Упершись лбом в ее лоб, он произнес с тихой яростью,
внезапно сменившей его проказливую шутливость:
- Ради тебя мне хотелось бы стать идеальным. Но я не такой. Я много грешил, тысячи
раз. У меня плохой характер, я эгоистичен, и мои друзья, и мои враги в один голос
утверждают, что я надменный всезнайка. Я слишком стар для тебя.
И на тот случай, если ты не заметила, я могу сообщить тебе, что у меня нет одной
кисти. - Он слегка улыбнулся. - Поэтому я могу без всяких оговорок принять тебя с твоим
запятнанным прошлым.
- Речь идет не о тебе и твоих недостатках, - взволнованно ответила Тася, пытаясь
выскользнуть из его рук. Но он лишь крепче прижал ее к себе, и они боком упали на
постель. - И все твои доводы здесь не подходят. То, что у нас обоих есть недостатки, вовсе
не означает, что мы должны быть вместе!
- Это означает, что мы понимаем друг друга. Это означает, что нам чертовски хорошо
вместе. Бездна удовольствия!
- Я не могу назвать это.., удовольствием, - возразила она и попыталась сбросить его с
себя, путаясь в простыне и все время натыкаясь на обнаженное тело.
- Чтобы привыкнуть к этому, требуется время, - продолжал шептать Люк ей на ухо,
выдергивая разделявшее их льняное полотно. - Первый раз - всегда самый худший для
женщин. Потом тебе обязательно понравится.
Тасе и так все понравилось, даже слишком, но она не хотела льстить ему, признаваясь в
этом.
- Я не могу оставаться здесь, даже если бы и захотела, - задыхаясь, проговорила она. -
Князь Николай отыщет меня.
Это лишь вопрос времени...
- Я буду рядом с тобой, когда это случится. Вместе мы справимся с ним.
- Николай не такой человек, который будет выслушивать чьи-либо доводы. Он
согласится разговаривать с тобой, если ты поможешь ему отправить меня назад, в Россию.
- Сначала я отправлю его на тот свет.
- Ты действительно надменный задавака! - шепнула она, стараясь выбраться из-под
него. - Я не останусь с тобой. Не могу!
- Лежи спокойно, а то, мы окажемся на полу. Эта кровать слишком узка.
Люк навис над ней и раздвинул коленом ее ноги. Тася беспомощно отбивалась, все еще
пытаясь его сбросить, пока не почувствовала, как твердая горячая плоть уперлась ей в живот.
Его рот нашел и потянул ее сосок. Она ахнула и затихла, жаркая волна опалила кожу,
пробежала по нервам, достигая всех уголков ее тела. Большая ладонь обхватила ее шею,
словно стебель цветка, потом двинулась вниз по груди, по легким изгибам ребер.
- Разве я тебе причинил боль? - шептал он, проводя ладонью по изысканным контурам
ее тонкой фигуры, нежной впадинке живота.
- Чуть-чуть, - выдохнула она. То, что она делала, было не правильно.., нехорошо..,
аморально. Она не должна была этого допускать... Однако почему-то ей вовсе не было
стыдно. Ведь это были ее последние минуты с ним, их прощание,. и ей хотелось лишь одного
- еще раз потеряться в его объятиях.
Его рот был у самого ее уха, зубы легонько покусывали крохотную мочку. Низкий
тихий голос теплым вздохом произнес:
- Тебе больше не будет больно. Я буду осторожен.
Как безжалостен был он в своей сдержанности, как медленны и плавны были все его
движения! Она застонала от ленивой неторопливости, с которой его рот скользил по ее коже.
Она обессилела от чувственного сочетания влажности языка и шершавости щетинистого
подбородка.
Смуглое лицо его скользнуло вниз, губы на мгновение прижались к влажным завиткам
треугольника, так что она вздрогнула в испуге, а затем стала изгибаться в мучительной
истоме от нежных касаний его языка.
- Нет. Не-ет...
Он сразу остановился и подался вперед и вверх, прижимая ее к груди, успокаивая
нежными словами. Она, вся трепещущая, сомкнула руки вокруг него, впиваясь пальцами в
литую твердость его спины.
- Прости, - хрипло выдохнул Люк ей в волосы. - Ты такая прекрасная.., такая
сладкая... Я не хотел тебя пугать. - Его пальцы скользнули между ее бедер, нащупывая,
обводя точку, в которой, казалось, сосредоточились все ее чувства.

Тася закрыла глаза, еле сдерживая стон, и полностью отдалась его ласкам. Его
прикосновения были по-хозяйски властны, он с поразительным искусством заставлял
трепетать ее тело.
Но эта власть была не только у него. Вскоре она поняла, что ее неумелые касания
возбуждали его так же сильно и глубоко. Она гладила его по спине, трогала упругие волосы
на ногах. Его тело, жесткое, сильное, крупное, так изумительно отличалось от ее
собственного... Оттолкнувшись от ее рук, он со стоном навалился на нее.
Ее бедра раскрылись, радостно принимая его, и он пылко откликнулся на ее бесстыдное
приглашение. Но вошел в нее медленно, постепенно, и сейчас боль длилась только
мгновение. Тася с жадной требовательностью выгнулась ему навстречу, и Люк нежно
засмеялся, словно она была ребенком, который ждет не дождется, когда ему дадут заветные
сладости. Двигаясь сильными, глубокими толчками, он не вонзался, а вжимался в нее. Она
нетерпеливо всхлипнула, стремясь еще теснее прижаться к нему, желая большего..,
большего...
- Еще нет, Тася, - прошептал он. - Еще рано.
И, несмотря на ее требования и страстные мольбы, он заставил ее ждать. И вот мир
закружился в бешеном вихре, и единственной реальностью стали лишь мерные, медленные
погружения.., его в нее. Каждый нерв, импульс, клетка - все в ней сосредоточилось на
ожидании наслаждения, которым он манил ее. У нее уже не оставалось ни сил, ни голоса,
когда он наконец позволил ей обрести освобождение. С тихим стоном она отчаянно
задрожала и уткнула лицо в его скользкое от пота плечо. Он тоже содрогнулся и затих.
Дыхание со свистом вырвалось через стиснутые зубы, все мускулы напряглись.., затем
расслабились, и он тут же заснул, погрузив руку в поток ее волос. Тася осторожно
отодвинулась от него и тоже закрыла глаза, слишком усталая, чтобы думать о завтрашних
заботах, о преследовавших ее кошмарах и печальных воспоминаниях, признательная ему за
временный покой, который он ей дал.

---

Тася проснулась позже, чем намеревалась. Солнце уже было высоко в небе, из комнаты
слуг доносилось звяканье посуды: там завтракали. Она вздохнула с облегчением, когда
увидела, что Стоукхерста нет в комнате. Наверное, он ушел задолго до того, как она
проснулась. Она не смогла бы, сейчас посмотреть ему в лицо. Вероятно, они с Эммой уехали
на свою обычную верховую прогулку, а к тому времени, когда они вернутся, она покинет
Саутгейт-Холл. Торопливо одевшись и умывшись, Тася уселась за прощальное письмо.

"Моя дорогая Эмма, прости, что покидаю тебя не попрощавшись. Мне хотелось бы
остаться подольше и увидеть своими глазами, какой чудесной девушкой ты станешь. Я так
горжусь тобой! Возможно, когда-нибудь ты поймешь, почему для всех было лучше, чтобы я
уехала именно сейчас. Я очень привязалась к тебе и надеюсь, что ты будешь вспоминать
меня с добрыми чувствами.
Прощай.
Мисс Биллингз".

Аккуратно сложив бумажный квадратик, Тася запечатала его несколькими каплями
воска от свечи. Задув свечу, она поставила ее на место и положила записку на столе,
надписав на ней имя Эммы. Так будет лучше для всех. Она говорила себе, что все
складывается хорошо: ее отъезд пройдет спокойно, никто не будет возражать и устраивать
сцены неуклюжего прощания. Однако на сердце была странная тяжесть. Почему Стоукхерст
решил исчезнуть, не сказав ни слова? Почему он позволяет ей уехать? Она-то думала, что он
предпримет еще одну, последнюю попытку убедить ее остаться. Это на него не похоже: без
борьбы отдать то, чем он хочет обладать... Если, конечно, он говорит правду о том, что
хочет ее...
Но может быть, он уже ее не хотел? Возможно, ему вполне хватило одной ночи?
Возможно, теперь его любопытство удовлетворено?
Все более мрачные мысли приходили Тасе в голову. Сердце заныло в груди. Конечно,
зачем она ему теперь? Она была нужна ему, чтобы поразвлечься несколько часов в темноте.
А теперь он вернется к леди Харкорт, женщине, чья опытная чувственность соответствует
его собственной.
Тасе хотелось расплакаться, но вместо этого она решительно схватила свои чемоданы и
потащила их вниз. В коридорах стоял приятный терпкий запах чая - чистили ковры.
Сначала их посыпали сухими чайными листками, а затем целый полк горничных
старательно их сметал. Миссис Наггз присматривала за тем, как они это делают. Она ходила
туда-сюда по коридорам, шурша крахмальным белым передником. Тася отыскала ее на
втором этаже - она куда-то несла миску растопленного воска.
- Миссис Наггз...
- А-а, мисс Биллингз! - Домоправительница раскраснелась от своих усилий. Она
остановилась, увидев Тасю. - День слишком короток, просто не хватает времени, чтобы
поддерживать здесь чистоту, - вздохнула она, тыча в воздух своей миской. - Ковры
доставляют много хлопот, а паркетные полы - еще больше.
- Миссис Наггз, я хочу сказать вам...
- Я уже знаю. Хозяин утром сообщил мне, что вы нас покидаете.
Тася растерялась от этих небрежно сказанных слов:
- Он так и сказал?
- Да, и велел приготовить один из экипажей, чтобы отвезти вас туда, куда вы захотите.

Получалось, что Стоукхерст не только не противился ее отъезду, а, наоборот, всячески
облегчал его.
- Как это любезно с его стороны, - тусклым голосом проговорила Тася.
- Желаю вам приятного путешествия, - коротко отозвалась миссис Наггз, словно Тася
отправлялась на денек за покупками.
- Вы даже не спросите меня, почему я уезжаю так внезапно?
- Думаю, у вас есть на то свои причины. Это только ваше дело, мисс Биллингз.
Тася неловко откашлялась.
- Я хотела спросить насчет своего жалованья за месяц, я надеялась...
- О да. - Вид у миссис Наггз сразу стал несколько смущенный. - Хозяин вроде бы
считает, что, раз вы находились у нас не полный месяц, вам не полагаются обещанные
деньги.
Тася вспыхнула от изумления и ярости:
- Но ведь до месяца не хватает всего нескольких дней!
Вы хотите сказать, что он не отдаст и шиллинга из тех денег, что мне полагаются?
Домоправительница отвела взгляд:
- Боюсь, что так.
Ублюдок! Бессовестный, самодовольный, презренный скупердяй! Он пытается наказать
ее за то, что она не хочет подчиниться ему. Тася постаралась успокоиться и, когда ей это
наконец удалось, проговорила напряженным голосом:
- Ладно. Я обойдусь без них. До свидания, миссис Наггз, и, пожалуйста, передайте мои
добрые пожелания миссис Планкет, Биддлу и всем остальным...
- Разумеется. - Домоправительница, протянув руку, дружелюбно похлопала ее по
плечу. - Мы все, дорогая моя, очень привязались к вам. До свидания. Я должна спешить с
этим воском... Надо натереть еще везде паркет...
Тася огорченно смотрела вслед удаляющейся миссис Наггз. Она ожидала от
домоправительницы более сердечного, не такого небрежного прощания. Может быть, уже
прошел слух, что Стоукхерст провел ночь в ее комнате? В Саутгейт-Холле не могло быть
секретов. Ведь есть же какая-то причина для такого бесцеремонного обращения: миссис
Наггз явно хотела, чтобы Тася побыстрее покинула поместье и о ней можно было бы забыть
раз и навсегда.
Униженная этой сценой, Тася проскользнула в холл, желая лишь одного: скорее
оказаться подальше отсюда. Сеймур, дворецкий, проводил ее, как всегда, с дружелюбной
вежливостью, но она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, когда просила, чтобы
подали экипаж. Она подумала, известно ли ему, чем занимались они с лордом Стоукхерстом
ночью. Возможно, это было написано у нее на лице. Наверняка любой мог, взглянув на нее,
понять, что она потеряла невинность. Она стала падшей женщиной вдобавок к другому
своему греху.
- Какое место должен я указать кучеру, мисс? - предупредительно осведомился
Сеймур.
- Эмершэм. - Тася назвала деревню на почтовой дороге, где было много старых
гостиниц. Она собиралась остановиться в одной из них на ночь, продать за сколько удастся
бабушкин золотой крестик и нанять кого-то из местных жителей, чтобы ее отвезли на
западное побережье Англии. Ей было известно, что там есть множество старинных городков
и тихих деревень, где она сможет затеряться и вести жизнь никому не известной служанки в
доме или на ферме.
Лакей сноровисто погрузил ее чемоданы в сверкающий лаком экипаж и помог
забраться внутрь.
- Благодарю вас, - пробормотала Тася и вздрогнула, когда дверца защелкнулась. Она
выглянула в окошко, чтобы еще раз посмотреть на Сеймура.
Губы дворецкого тронула сдержанная улыбка.
- Прощайте, мисс Биллингз, удачи вам. - Для Сеймура это был необычайный всплеск
эмоций.
- И вам также, - бодро сказала Тася и, еле сдерживая слезы, спряталась в экипаж,
покативший прочь от Саутгейт-Холла.

---

Прошло некоторое время, прежде чем Тася поняла, что они едут не в том направлении.
Сначала возникло слабое подозрение, которое она постаралась подавить: в конце концов, она
недостаточно хорошо знала здешние места и об Эмершэме ей было известно только то, что
он находился к западу от Саутгейта. Но затем экипаж свернул с главной дороги на узкую,
заросшую травой дорожку, кое-где присыпанную гравием. Может, кучер хотел сократить
путь, свернув в лес? Но они ехали явно не в Эмершэм. Обеспокоенная, Тася постучала по
крыше, чтобы привлечь внимание кучера, но он жизнерадостно насвистывал, как будто и не
слышал. Они забирались все глубже в лес и наконец, проехав маленький некошеный луг, а
затем пруд, остановились у прелестного двухэтажного дома, почти сплошь увитого плющом.
Ошеломленная, Тася вышла из экипажа, а кучер молча стал выгружать ее чемоданы.
- Зачем мы сюда приехали? - не выдержала она.
Возница ответил ей лукавой улыбкой и махнул рукой на дверь, откуда появилась
высокая темная фигура.
Голубые глаза Люка встретились с ее растерянным взглядом, и ласковый голос
укоризненно произнес:
- Неужели ты всерьез подумала, что я позволю тебе уехать?

Глава 6

Тася стиснула зубы, ее переполняло негодование. Что бы ни случилось, в какой бы
ситуации она ни оказалась, но принимать решения она будет сама. И никто не вправе решать
за нее, что ей делать. Он, кажется, вообразил, что она будет поступать так, как он захочет,
раз ему удалось обманом завлечь ее сюда, что она с благодарностью упадет ему на грудь?
Это уже было больше, чем его обычное высокомерие!..
Экипаж укатил прочь по лесной дороге, а Тася осталась со Стоукхерстом. Вероятно,
большинство женщин сочли бы это удачей. В светло-коричневых брюках и белой рубашке с
взлохмаченной шевелюрой, Стоукхерст этим утром выглядел особенным красавцем. Он
стоял не двигаясь и молча смотрел на нее словно зачарованный, с каким-то непонятным ей
выражением в глазах.
Наконец Тася немного пришла в себя и смогла говорить.
Самым холодным и сдержанным тоном, на который только была способна, она
произнесла:
- Вот так, наверное, поступит и Николай Ангеловский, когда меня отыщет. Для него
тоже самое главное - его собственное желание. Ты ведешь себя точь-в-точь как он. И ты, и
он все и всех сметаете на своем пути, если вам что-то захочется.
К ее удовлетворению, Стоукхерст нахмурился. Скрестив руки на груди, он смотрел, как
Тася шла к двери дома. Он был отделан терракотовыми плитками и кирпичом с тем же
рисунком, который она видела в Саутгейт-Холле: сокол и роза с многократно
повторяющимися буквами "У" и "С". За два столетия непогода сгладила узор, но он был еще
хорошо различим. Было видно, что в доме никто не жил, но нельзя было сказать, что он
заброшен. Некоторые старые кирпичи были заменены новыми, а швы свежезаштукатурены.
Если бы Тася не была так разозлена и растеряна, этот сказочный дом очаровал бы ее - такой
романтический вид придавали ему следы прошедших лет.
- Уильям Стоукхерст, - произнес Люк, видя, что ее взгляд задержался на выцветших
инициалах над дверью. - Мой предок. Он выстроил этот дом в шестнадцатом веке для своей
любовницы, чтобы она жила неподалеку от Саутгейт-Холла.
- Зачем ты привез меня сюда? - сурово спросила Тася. - Ты собираешься держать меня
здесь в качестве своей любовницы?
Он молчал, как бы оценивая все плюсы и минусы этой идеи. Придя к такому
заключению, Тася рассердилась еще сильнее. Она не желала быть чьей-то любовницей.
Теперь ее единственным желанием было - чтобы он оставил ее в покое.
- Мне хочется, - без обиняков объяснил он, - провести какое-то время с тобой наедине.
За последние несколько дней столько всего случилось, но мы так по-настоящему и не
поговорили.
- Мы никогда не разговаривали по-настоящему.
Он склонил голову, соглашаясь:
- Сейчас мы можем это сделать.
Тася разъяренно фыркнула и пошла прочь от двери с таким видом, словно это были
врата ада. Она обошла дом, и перед ней открылся тенистый выгон, где мирно жевал сено
черный жеребец. Он насторожил уши и с интересом повернул к ней голову. Услышав за
спиной шаги Стоукхерста, Тася, сжав кулаки, круто обернулась к нему:
- Немедленно отвези меня в деревню!
- Нет, - тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза.
- Тогда я отправлюсь туда пешком.
- Тася, - он подошел ближе и схватил ладонью ее кулачок, - останься, побудь здесь
всего лишь день-два. - Пальцы его сжались сильнее, когда она попыталась вырвать свою
руку. - Я не буду ничего требовать от тебя. Если не захочешь, я не коснусь тебя. Просто
поговори со мной. Ведь нет опасности, что Ангеловский найдет тебя сию минуту. Наверняка
он не будет тебя искать здесь. Тася, ты же не сможешь скрываться всю жизнь. Если ты
поверишь мне, мы найдем другой способ, лучший.
- Почему? - поинтересовалась она, злость ее стала проходить. Мягкость его тона
обезоруживала ее. Никогда раньше он с ней не разговаривал таким тоном, не обращался к
ней с такой пылкой мольбой. - Почему я должна тебе верить?
Он открыл рот, чтобы что-то ответить, затем, казалось, передумал и промолчал.
Неотрывно глядя на нее, он притянул ее кулачок к своей груди. Сердце его билось
часто-часто.
Тасины пальцы медленно разжались, и ее ладонь легла поверх этого бешеного стука.
"Потому что я люблю тебя, - отчаянно хотелось сказать Люку. - Я люблю тебя больше
всех на свете. Тебя и Эмму.
Тебе не надо ничего мне отдавать. Ты даже не должна отвечать мне любовью. Я просто
хочу тебе помочь. Просто хочу, чтобы ты была в безопасности".
Но она еще не была готова выслушать эти слова. Сейчас они могут напугать ее,
рассердить, и она может сказать что-то непоправимое. К тридцати четырем годам он
научился выбирать подходящий момент и скрывать свою стратегию за насмешливой
улыбкой.
- Потому что, кроме меня, у тебя никого нет, - отвечал он. - Я да еще Эшборны - вот и
все. Будь я на твоем месте, я принял бы любую помощь. Очереди помощников около тебя
что-то не видно...
Сверкнув глазами, Тася вырвала у него свою руку и, пробормотав что-то по-русски,
явно не похвалу, вошла в дом и хлопнула дверью.
Люк вздохнул с облегчением. Она была не рада оказаться здесь, но осталась.

---

Солнце перешло за полдень. Тася переоделась б свой крестьянский наряд - блузку и
юбку, а косу свободно бросила за спину. Здесь некому было на нее смотреть, кроме
Стоукхерста, поэтому она решила делать так, как ей удобно.
По правде говоря, оказаться пленницей в таком доме было совсем неплохо. Она
переходила из комнаты в комнату и в каждой находила какие-то прелестные вещицы: редкие
книги, гравюры, миниатюры с изображением надменных черноволосых людей, которые
могли быть только предками Стоукхерста.
Все в доме выглядело неновым, но ухоженным: стены, покрытые выцветшими от
времени гобеленами, великолепные картины, написанные маслом, роскошная тяжелая старая
мебель... Здесь было тихо и уютно... Совсем нетрудно было вообразить себе Уильяма
Стоукхерста, когда он навещал здесь свою любовницу, забывая весь мир в ее объя...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• ...
• 21
• 22
• 23

Закладка в соц.сетях