Жанр: Любовные романы
Малатаверн
...та засмеялись. — Что как? Можно
подумать, ты за нас переживал! — А что с мотоциклом? — Не
волнуйся, он в надежном месте. И добыча тоже. И вообще завтра утром я
смотаюсь в Арбрель и пристрою весь товар. — Да уж, жаркое было сегодня
дело! Стоило старику чуть раньше спустить барбоса, и мы пропали!
Серж и Кристоф так и прыснули. Смех звучал несколько натянуто, а Кристоф с
наигранным весельем хлопал себя по ляжкам. — Подумаешь, разве это
дело? — небрежно бросил Серж. — Это только так, руку набить Мы
Должны реагировать не задумываясь и уметь держать себя в руках Надо быстро
принимать решение и не терять голову. — Верно, — подхватил
Кристоф, — вам чертовски нужны такие тренировки Вы оба теряетесь из-за
пустяков. Особенно ты, Робер Готов поспорить: если бы я не сообразил забрать
у тебя мешок, ты бы его там и оставил.
Робер возмущенно вскинулся: — За кого ты меня принимаешь? Думаешь, мне
охота работать даром? — Вот видишь? — отозвался Кристоф. —
Ничего ты не понял Деньги тут ни при чем. Мешок-то из-под соли, я стянул его
у своего старика. Попадись легавые поумнее, нас бы из-за одного этого
зацапали.
Робер притих Он стоял рядом с приятелями и вдыхал, смакуя, прохладный
утренний воздух, пахнущий землей и травами — Все верно, — вновь
заговорил Серж, — если бы не эти идиотские куры, мы бы хорошо хапнули.
— Не куры, а цесарки, — уточнил Робер. — Как бывает
полезно крутить амуры с фермерской дочкой: узнаешь много нового!
Серж проговорил это вполне серьезно, сухо, почти резко. Кристоф рассмеялся.
Робер промолчал. Он стоял, поджав губы и уставившись на белесое пятно,
— так выглядело в темноте тонкое лицо Сержа в обрамлении светлых
волос. Когда Кристоф перестал смеяться, все трое некоторое время молчали,
затем Серж продолжал в том же тоне: — И вообще многому можно научиться
под коровьим хвостом от сиволапых крестьян.
Робер разозлился Он попытался сдержаться, задыхаясь от злобы, но взорвался
против воли. Он сжал кулаки и, напрягшись всем телом, бросил: —
Заткнись, подонок! Ты мне надоел!
Серж замахнулся и угрожающе переспросил: — Ах так? Подонок?
Кристоф кинулся их разнимать, привстал на одно колено и расставил руки. В
конце концов он заставил их сесть. — Э-э, так не годится. Если хотите
свести счеты, я не прочь вас рассудить, только не сейчас. — Да я
быстро с ним разделаюсь, — вскипел Серж. -Пачкаться, правда, об него
не хочется! — Ах бедняжка! — притворно вздохнул Робер. —
Уж как я его разукрашу! — Ну все, хватит!
Все трое замолчали. Кристоф дал приятелям время успокоиться и продолжал:
— Все эти дурацкие птицы! А мы-то идиоты! Ведь нам было наплевать, что
за твари у них в курятнике, — индюшки, куры или страусы. Да что
говорить! Если бы они не подняли шум, отличное бы вышло дельце. — Все-
таки не с пустыми руками мы ушли! — заметил Робер. — Не Бог
весть сколько взяли, ну да ладно...
Разговор ненадолго прервался, потом Робер подошел к Кристофу и спросил:
— А что вы здесь делаете? — Решили тебя подождать, а как
увидели, что тебя все нет и нет, поняли, что ты у своей милашки.
Серж и Кристоф так и покатились со смеху. Робер пожал плечами. — И что
с того? Может, я не имею права? И не надоело вам чесать языками? —
отрезал он — Конечно, дорогуша, твое право пусть будет при тебе, зато
и мы можем повеселиться, когда хотим. Робер встал с травы. — Ладно,
— буркнул он, — мне пора домой. — Э-э, не торопись! У нас
к тебе серьезное дело. Не поднимаясь с места, Кристоф ухватил его за
лодыжку. Робер плюхнулся в траву и сел, привалившись спиной к откосу. Уже
вышла роса; рубашка у него промокла, спине было холодно. — Что еще за
дело?
Кристоф не спешил с ответом, он вполголоса осведомился: — Помнишь, мы
как-то говорили о мотоциклах? У Робера вырвался вздох: — Ты не хуже
меня знаешь, что это невозможно. Может, родители Сержа и согласятся, а я ..
— Мои старики просто кретины, — буркнул Серж, — пока я
дождусь их разрешения, мне инвалидная коляска будет нужна, а не мотоцикл.
Все трое загоготали. Кристоф посерьезнел и прошипел: — Заткнитесь вы
оба!
Парни прислушались. Где-то далеко на юге тарахтел автомобиль. — Лучше
убраться подальше от дороги. Машины еще ладно, а велосипед мы можем не
услышать. Зато если кто-нибудь послушает, о чем мы тут говорим, все, нам
крышка. — Еще чего! Мы разве не имеем права проветриться? не понял
Робер. Серж и Кристоф так и прыснули. — Конечно, — заметил Серж,
— ты имеешь полное право проветриться, если при этом будешь трепаться
о погоде, о природе, о девочках, но уж никак не об этом.
Они продрались сквозь кустарник и, миновав тропинку, спустились к пустырю,
находившемуся на полпути к Оржолю. — Здесь будет поспокойней, —
заметил Кристоф. Отыскав в зарослях ежевики пятачок, заросший пыреем,
приятели решили там и остановиться. Трава была высокая, сухая и шуршала при
малейшем движении. Вокруг них, из густых зарослей дрока доносились ночные
шорохи. Автомобиль, который они слышали прежде, промчался по дороге выше
того места, где они сидели, и свет его фар на мгновение выхватил из темноты
живые изгороди и деревья, росшие вдоль дороги; затем шум мотора стал
удаляться: машина ехала вниз, в сторону Сент-Люс. — Кто хочет
посмолить? — спросил Серж. Беря у него сигарету, Робер нащупал
целлофановую обертку, в какой бывают только дорогие сигареты. — Ишь
ты, американские! Хорошо живешь! — Мои старики других не курят, так
что если баловаться задарма деваться некуда, бери что есть. Конечно, с
цигарками твоего водопроводчика не сравнить! — Да плевать на тебя
хотел водопроводчик! — Опять вы за свое, — проворчал Кристоф.
— Этот подонок действует мне на нервы, — снова сказал Робер, а
Серж ехидно хмыкнул.
Наступило молчание. Потом Кристоф чиркнул спичкой. Приятели по очереди
прикурили, и лица их на минуту вынырнули из тьмы при свете крошечного язычка
пламени, теплившегося в ладонях Кристофера. Какое-то время все трое молча
курили, затем, не повышая голоса, Кристоф заговорил о деле: — Сам
понимаешь, мы не можем провернуть ничего действительно стоящего, пока у
каждого не будет мотоцикла, — обратился он к Роберу. — Конечно,
— согласился тот, — но мне это не по силам. — Ну, ты и
балда! Достанем мы тебе денег! — Робер рассмеялся: — Ну да, две
тысячи монет за ворованный сыр! Придется хорошенько почистить окрестные
фермы, пока наскребешь такие деньги.
Кристоф схватил его за руку и быстро заговорил: — Сейчас не время
валять дурака, парень. Мы готовим серьезное дело. Теперь главное —
точно знать, хочешь ты обзавестись колесами или нет и хватит ли у тебя
пороху провернуть это дело вместе с нами. — Говори, а там поглядим.
— Ну нет, нечего ломаться. Или тебе это нужно, и ты работаешь с нами,
или тебе наплевать, и тогда говорить не о чем. Мы и без тебя управимся. Да и
Серж сможет купить машину посолидней. — Не говоря уже о том, —
вмешался Серж, — что, может, еще и деньги останутся. — Все-таки
я хочу знать, где вы добыли деньги и как их взять?
И вновь тяжелая рука Кристофа стиснула Роберу плечо. — Ты так и не
усек. Пойми, мы можем раскрыть все карты, если будем уверены, что ты не
пойдешь на попятный. Единственное, что я могу тебе сказать, — дело
верное. Никакого риска и верный барыш. — Если все так просто, как ты
говоришь, почему я должен идти на попятный? — возразил Робер. —
Разве я когда-нибудь дрейфил?
Кристоф замялся, словно подбирая слова, потом медленно и еще тише произнес:
— Нет, конечно, но все-таки дело-то нешуточное. — Ты же сам
говоришь, что никакого риска нет. Кристоф вновь замолчал. Несколько раз он
откашливался, но, как видно, так и решился продолжать. В разговор вмешался
Серж: — Понимаешь, тут такое дело, что знать надо наверняка.
Раздумывать хуже нет. Если уж мы возьмемся за это всерьез, то все должно
идти как по маслу и точно по плану. До секунды. Иначе...
Он запнулся, и за него договорил Робер: — Иначе нас сцапают.
Кристоф возмущенно воскликнул: — Да нет же, дурень! Говорю тебе, риска
никакого! Мы можем все завалить, если сами прошляпим. И неизвестно, удастся
ли потом напасть на такое дельце.
После этих слов все трое умолкли, прислушиваясь к шелесту травы. Все было
тихо, и Серж с упреком в голосе проговорил: — Зря ты так орешь.
— Знаю, — взвился Кристоф, — но этот тюфяк доводит меня до
белого каления.
После многозначительной паузы он вновь обратился к Роберу и проговорил
— без крика, внушительно цедя слова: — Итак, ты работаешь с нами
или как? Робер наконец решился: — Да, конечно, я с вами.
И чуть слышно засвистел, склонившись к самому уху Кристофа. Остальные
подхватили условный сигнал и, ударив по рукам, трижды произнесли: —
Хоп — ты, хоп — я, хоп — он!
Кристоф не торопился продолжать разговор. Где-то в Сент-Люс машина, должно
быть, стала разворачиваться во дворе или на узкой улочке. Залаяли собаки, но
затем шум мотора стих, и собаки успокоились. — Хорошо, — кивнул
Кристоф, — теперь можно приступить к делу... Так вот... Это идея
Сержа. Ты...
Кристоф не находил нужных слов. Он помолчал, попытался что-то сказать, потом
вдруг вышел из себя и велел Сержу: — Объясняй сам! В конце концов, это
ты все придумал. Серж придвинулся ближе и склонился к Роберу. — Дело
простое, — начал он. — Знаешь мамашу Вентар из Малатаверна?
— Еще бы! Сколько раз мы таскали яблоки! Она ведь глухая! —
Теперь речь не о яблоках, а о деньгах. Сразу тебе скажу: похоже, у нее там
кругленькая сумма.
Серж говорил быстро, не то что Кристоф. Ему никогда не нужно было подбирать
слова. Когда он вдруг замолчал, Робер сразу понял: он дает ему время
ответить. Подумав немного, он спросил: — И что дальше? — Я на
днях к ней заходил за яйцами с нашей служанкой Ноэми. Мы не в первый раз
покупаем у бабки яйца, но мне и в голову не приходило, что у старой карги
водятся деньжата. Пока старухи торговались, я и подумал:
"Пойду пройдусь к ручью". Выхожу себе, иду к воде, а потом, просто так, сам
не знаю зачем, вместо того чтобы вернуться напрямик, пошел через ферму.
— Значит, ты прошел сзади, между осыпями и кустарником, который растет
между домом старухи и развалинами Малатаверна? — Да, и я чуть было не
повернул обратно из-за крапивы, как вдруг слышу: старуха что-то бормочет.
Сам знаешь, она глуха, как валенок, но всегда ворчит себе под нос. —
Конечно, знаю! Когда учитель по четвергам водил нас в те места на прогулку,
мы надували бумажные пакеты и хлопали ими у старухи за спиной, а она и ухом
не вела. Даже свою собаку и то не слышит. — Это верно, зато когда
говоришь с ней, она на тебя смотрит и все-все понимает.
Тут вмешался Кристоф: — Она глухонемая, это всем известно.
Серж продолжал свой рассказа; он пояснил, как через настежь распахнутое окно
следил за старухой, пока та вытаскивала сдачу из огромного бумажника, битком
набитого деньгами. Он видел, как она положила кубышку в большой кувшин, а
сверху навалила деревянный кружок, сито для молока, половник, деревянную
лопатку и мерные кружки — литровую и пол-литровую. Тут, как бы подводя
итог, вмешался Кристоф: — Ничего не скажешь, до такого может
додуматься только старая скряга. Да ни одному вору и в голову не придет
заглянуть в этот дурацкий горшок, который стоит у нее прямо посреди
заваленного всякой дребеденью стола. — И вы думаете, его можно
стащить? — недоверчиво спросил Робер. — Нет ничего проще,
— уверенно ответил Кристоф. План был уже готов. Был он в самом деле
очень прост. Кристоф стащил у отца немного мышьяка, который тот держал от
крыс; он сделает мясную котлету, они подбросят ее через забор, как только
старуха ляжет спать. Прежде чем лезть во двор, они бросят несколько камней в
сторону развалин и убедятся, подох кобель или нет. — Остальное, как ты
понимаешь, ерунда, — продолжал Кристоф. — Старуха глуха как
пень; мы взломаем дверь, она и не почешется.
Робер покачал головой. Он мысленно представил себе двор, подходы к ферме со
стороны Студеной дороги. Вспомнил он и развалины Малатаверна груду черепицы,
балок и камней посреди трех уцелевших стен. Вокруг всего этого запустения
возвышалась небольшая сложенная из камней стена, а сверху —
проволочная сетка, предмет неустанных забот мамаши Вентар. Каменная ограда
идет вдоль дороги, а с другой стороны отделяет усадьбу от фруктового сада,
потом описывает широкий полукруг по луговине и подходит к самому ручью. Как
и всем местным пацанам, Роберу при виде развалин не раз хотелось туда
забраться, обшарить каждый уголок, покопаться в старых мрачных подвалах.
Однако здоровенная рыжая дворняга Фино, ощерившись, кидалась на сетку, и
клыки у собаки выглядели весьма внушительно. Этого самого Фино все дразнили
издали, но никто не решался к нему подойти. — Ты и вправду думаешь,
что твоя котлета с начинкой сработает и пес издохнет? — Еще бы, там
хватит на двух таких брехунов. Я закачу такую дозу, что и быка свалит... Да
ты сам знаешь: если он не залает, когда мы подойдем ближе — значит,
уже сдох. — Ладно... А где спит старуха? На этот раз ответил Серж:
— Ее лежанка стоит в дальней комнате...
Кристоф перебил его и, обратившись к Роберу, сказал: — Пусть все это
тебя не волнует. Ты поможешь нам с дверью, ведь железки — по твоей
части. А потом мы с Сержем войдем, а ты останешься во дворе и будешь
поглядывать за дорогой.
Подумав, Робер спросил: — И когда это будет? — Завтра, ближе к
полуночи.
И вновь воцарилась тишина. Слышались лишь шорохи, доносившиеся с поля, да
рокот Оржоля. Из лощины тянуло прохладой, и даже обожженные солнцем высокие
сухие травы набухли влагой и уже не так гремели. Робер поежился: рубашка его
так и не просохла. Он обернулся к Кристоферу и спросил: — Может, по
домам? — Ты прав, пора. — Кристоф помолчал, прокашлялся и
поинтересовался: — Ты, кажется, не в восторге от нашей затеи? —
Да нет, все в порядке, — заверил его Робер. — Просто вам все
равно вы оба в куртках, а я в одной рубашке, да и та мокрая. Если вы не
против, я пойду.
Все трое встали. — Видишь, что значит шляться по ночам, —
хмыкнул Кристоф. — Мы с Сержем не такие лопухи, мы выбираем девчонок
из местных.
Они прошли несколько шагов, цепляясь за колючки;
Серж, шедший впереди, остановился и, обернувшись, прибавил: — А скоро
мы и в Лионе девочек найдем. Когда есть колеса, пятьдесят километров —
пустяк.
Глава 4
Миновав пустошь, приятели прибавили шагу и за несколько минут одолели крутой
подъем. Роберу стало жарко, хотя раньше спина и поясница у него совсем
застыли Выйдя на дорогу, они пошли бок о бок, и Кристоф пустился в
разглагольствования. — Главное — осторожность, когда все будет
позади. Обычно все попадаются именно после дела, когда начинают сорить
деньгами. Думаю, прежде чем покупать мотоциклы, нужно будет выждать месяца
три, не меньше. — Думаешь, что старуха заявит в полицию? —
спросил Робер. — Ну и шуточки у тебя! А ты думаешь, она постесняется?
Зарубите себе на носу: наверняка будет следствие. Да что они найдут? Мы
наденем перчатки. Главное, чтобы никто не увидел, как мы идем на дело.
— Вот-вот, да еще алиби, — поддакнул Серж. — А для нас
лучшее алиби наши старики. "Что вы, господин капрал, сегодня наш сын лег
спать в девять часов. Еще бы! Если бы он уходил, я бы знала".
Серж передразнил свою мать. Все трое заржали, а Кристоф, давясь смехом,
прибавил: — Он, конечно, хохмит, но он прав. Первым делом, старики
должны видеть, как мы ложимся спать. — Да ведь мой старик уже дрыхнет,
когда я возвращаюсь, — возразил Робер. — Значит, разбудишь
его...
Так они прошли несколько шагов, и Серж закончил: — Если сумеешь.
Робер только вздохнул. Кристоф ухватил Сержа за руку и до боли сдавил ее.
Серж немного выждал и продолжал: — Не волнуйся, все старики одинаковы:
им лишь бы избежать неприятностей; они присягнут, что самолично заперли тебя
в твоей комнате, пусть даже они не видели, как ты вернулся.
Они надолго умолкли. По мере того как они спускались к городу, ветер стихал.
Когда дорога забирала вправо, словно взрезая склон, на них волнами накатывал
теплый воздух, пахло разогретым камнем и асфальтом. — Еще в таких
делах очень важно общественное мнение, — проговорил Серж.
Он помолчал, но Кристоф и Робер терпеливо дожидались, что такое он еще
скажет. Скоро он заговорил снова: — Общественное мнение — вещь
нешуточная. Если верить газетам, оно может совершенно изменить положение.
Он вновь замолчал, и Кристоф спросил: — Никак не пойму, что ты хочешь
этим сказать. Мы сцапаем старухину кубышку. И что нам за дело до этого
твоего общественного мнения! — Пусть так, но ведь полиция — не
мы. Когда поднимается шум, легавые копают как бешеные. Но тут я почти
уверен, что народ решит: "Вот ведь старая скряга! Если бы она тратила свои
деньжата, нечего было бы брать". — Может, и так, — согласился
Кристоф. — Беда в том, возразил Робер, что когда ты ее встречаешь,
например, на рынке, то сам готов отвалить ей десяток монет — на
бедность.
Серж фыркнул. — Прекрасная мысль! — похвалил он. — Как-
нибудь, после того как мы свистнем ее денежки, я готов раскошелиться и
отвалить ей сотню франков. Я-то не жмот. А ей и в голову не придет, что это
ее собственные деньги.
За поворотом, огибавшим склон, показались огни Сент-Люс. — Который
час? — спросил Кристоф. Засучив рукав, Серж показал ему часы,
здоровенный хронометр со светящимся циферблатом. — Без двадцати
одиннадцать. Завтра в это время мы уже будем собираться на дело.
Они молча миновали первые дома Сент-Люс; кое-где еще горел огонь. Когда они
уже почти поднялись по главной улице, Робер вдруг спросил: — А если
старуха проснется? — Ах ты, Господи! — вскинулся Кристоф.
— Ты прекрасно знаешь: она глуха, как пень! — Можно проснуться
просто так, даже когда ничего не слышишь... Ну не знаю, просто, чтобы
пописать... Они подошли к кругу света, отбрасываемому фонарем, который висел
посреди улицы, и Серж с Кристофом переглянулись. Пожав плечами, Серж
процедил: — Честное слово, нужно быть последними идиотами, чтобы брать
на дело такого труса.
Кристоф шел как раз посредине, и Робер прибавил шагу, чтобы заглянуть Сержу
в лицо. Он хотел было что-то сказать, но передумал и снова зашагал вровень с
приятелями. Так они прошли первый фонарь и теперь приближались ко второму, а
вслед за ними скользили их тени, постепенно вытягиваясь и светлея. Робер
чуть наклонился к Кристофу и, обращаясь к нему одному, спросил: — Тебе
не кажется, что вы рискуете: старуха может проснуться и узнать вас? Пусть
даже сразу она ничего не сделает, зато потом наверняка все расскажет. И как
вы тогда будете отпираться?
Кристоф прошел несколько шагов, не отвечая, потом не спеша, чуть насмешливо
проговорил: — Все сказал? Все прикинул? Да ты что, в самом деле,
принимаешь нас за кретинов? Может, ты думаешь, что мы так вот и попремся к
старухе, как есть?
Помедлив, он обернулся к Сержу и, взяв того за плечо, что-то шепнул ему на
ухо. Серж улыбнулся и кивнул. — Раз я здесь лишний... — начал
было Робер. Однако Кристоф уже повернулся в его сторону со словами: —
Да нет, просто мы хотим кое-что опробовать. Если ты не против, давай зайдем
к Сержу. — Так поздно? А как же родители? — Думаешь, мы попремся
прямо к ним в спальню? Они свернули влево и пошли по Новой дороге. Снова их
обступила темнота, лишь вдали светились редкие окна. В одном из них было
видно, как хозяева сидят боком к окну. Комната была едва освещена, но лица
мужчины и женщины, неподвижно сидевших в полумраке, озарялись неяркими
вспышками отраженного света. Время от времени хозяева смеялись. — Мне
повезло, — шепнул Серж, — сегодня они смотрят фильм для
взрослых, как они говорят, иначе мне пришлось бы пить аспирин, прежде чем
идти в постель. — Зачем? — не понял Робер. — Они насильно
заставляют тебя смотреть вместе с ними телевизор? — Да нет, но им
может показаться подозрительным, если вместо этого я вдруг улягусь спать.
Так что когда мне нужно смыться, я говорю, что у меня трещит башка, и тогда
мать сама укладывает меня, но заставляет выпить таблетку. — Вам обоим
крупно повезло, что вашим родителям на все наплевать... со вздохом продолжал
Серж, когда они миновали виллу. — Наплевать, это громко сказано,
— возразил Робер, если мой отец напьется не до полной отключки и
проснется, когда я возвращаюсь домой, дело может кончиться солидной
разборкой, а уж лупит он меня от души. — А мне, — подхватил
Кристоф, — уже восемнадцать лет, и работаю я как вол! С какой стати я
должен отчитываться, когда и куда ухожу.
Чуть помедлив, он со смехом прибавил: — Зато завтра вечером, предки
точно будут знать, что я без сил и залег спать в восемь вечера, можете не
сомневаться. Завтра базарный день, значит, придется поработать, так что мне
тоже повезло! — Первый раз слышу, чтобы ты радовался работе, хмыкнул
Серж, — обычно после четверга ты стонешь!
Сойдя с дороги, они пошли через пустырь, чтобы обогнуть дом. Подойдя к нему
с заднего двора, они остановились; Робер услышал, как Серж вставляет ключ в
замок и осторожно его поворачивает. Все-таки замок довольно громко щелкнул.
Все трое так и замерли, потом Серж толкнул дверь. — Входите, только не
споткнитесь: тут пять ступенек. Нащупывая ногой ступеньки, все трое
спустились, в подвал. Дверь закрылась, и юноши очутились в полной темноте.
— Стойте на месте, — приказал Серж. — Сейчас зажгу свет,
только сначала завешу окно каким-нибудь мешком.
Робер и Кристоф слышали, как он копошится в темноте; вдруг подвал озарился
светом. Робер поморгал, привыкая к свету, и огляделся. Они находились в
большой прямоугольной комнате; подняв руку, можно было дотянуться до
металлических балок, поддерживающих цементные плиты потолка. — Идемте!
Серж повел их в глубь подвала, в закуток; там возле кучи антрацита
находилась установка парового отопления. Потом он притащил старый стул и два
ящика. — Садитесь, я сейчас.
А сам вернулся в первый подвал. Робер и Кристоф навострили уши. Они ничего
не могли видеть, но зато явственно слышали какие-то голоса. Время от времени
голоса перекрывали звуки музыки. — Это у них телевизор работает,
— пояснил Кристоф. Потом вдруг хихикнул и прибавил: — Все-таки
мы молодцы!
Робер ничего не ответил. Из соседней комнаты донесся лязг железа. Появился
Серж, неся бутылку. Он закрыл за собой дверь закутка и пробурчал: —
Теперь все: я опять погасил свет, если папаша выйдет в сад, он нас не
заметит. — Думаешь, нас не будет слышно? — спросил Робер.
— Да нет, если только мы не будем орать во все горло. -Он поставил на
край парового котла бутылку и стакан. -Открывалка при тебе, Кристоф? —
Спрашиваешь! — И правда, у бакалейщика... — Не трогай
бакалейщиков, слышишь, ты! — Кристоф достал нож и откупорил бутылку.
Затем поднес ее к глазам и стал разглядывать этикетку. — Ну старина,
ты нас балуешь; это же Медок сорок седьмого!
Серж состроил гримасу, так что его тонкое, усыпанное веснушками лицо
вытянулось еще больше, и возразил: — Подумаешь! Может, завтра вечером
мы все будем в тюрьме; так гуляй, пока свободен! — Брось такие шутки,
— отозвался Кристоф, — давай лучше стакан.
Все трое по очереди выпили почти по полному стакану вина. — Ну как?
— поинтересовался Серж. — Ничего не скажешь, молодцы твои
предки, — отвечал Кристоф. — И много у вас такого вина? —
Целый шкаф, не считая того, что в нераспечатанных ящиках. Никуда не
денешься, им приходится принимать гостей по два-три раза в неделю. И знаешь,
что я тебе скажу, среди инженеров много любителей выпить, хоть по виду и не
скажешь. — Видишь, Робер, — подхватил Кристоф, — красная
кислятина годится для простаков, вроде нас с тобой, а им подавай лучшие
вина.
Серж достал из кармана сигареты. Он только рассмеялся в
...Закладка в соц.сетях
