Жанр: Любовные романы
Опасное пари
...арроу...
Виконт сел, покрутил головой и махнул рукой.
- Нет. Подожди минутку.
Он поднес руку к галстуку, затем к карману и убедился, что и булавка, и
кошелек действительно испарились.
Равенворт сжал голову руками и немного посидел, ожидая, пока окружающий мир не
перестанет кружиться перед глазами.
Опять его ограбили! Не слишком ли часто в последние два дня его бьют по голове?
Затем он подумал, что в сегодняшнем ограблении есть что-то странное.
Очень, очень странное... Он посмотрел на
Элли, сидящую на земле рядом с ним. Ее лицо было бледным, как бумага, на шее
блестела тонкая ниточка алмазного
ожерелья. Черт побери, почему воры не тронули ее ожерелья? Ведь оно одно стоит
куда больше, чем его булавка и те деньги,
что лежали в кошельке!
Еще не встав на ноги, Равенворт уже знал, что у него, несомненно, пропала
еще одна вещь. Табакерка! Он знал только
одного человека, который был готов на все, чтобы заполучить его табакерку...
Дурочка, ведь он же собирался сам отдать ее
ей!
Элли встревоженно взглянула на него.
- В чем дело? Почему ты ТАК на меня смотришь?
Равенворт медленно поднялся на ноги.
- Прекрасно, мисс Дирборн, просто великолепно! Какой невинный взгляд!
Браво! Самой Саре Сиддонс такого не
снилось!
- Саре Сиддонс? - переспросила Элли, недоумевая, при чем тут эта великая
актриса и какое отношение они имеют
друг к другу.
- Я потрясен, мадемуазель. Искренне посмеялся бы, не будь у меня так
тяжело на сердце. "Надеюсь, вы не сочтете
за невежливость, милорд, если я предложу вам свернуть на менее оживленную
тропинку?"
- Что вы хотите сказать?!
Равенворт словно и не услышал ее.
- Видел ли мир такого дурака, как я? - воскликнул он. - Нет, сомневаюсь.
Такого идиота поискать!
Элли показалось, что сердце ее вот-вот остановится. Никогда еще она не
видела Равенворта в таком гневе.
- Неужели вы считаете, что я заодно с этими ворами? - чуть слышно
произнесла она. - Но что у меня может быть с
ними общего?
- Любовь к риску, - жестко сказал виконт и провел ладонью по карману,
чтобы убедиться, что он пуст. - Я вижу,
что вас недаром зовут Азартным Игроком, мисс Дирборн. Полагаю, теперь, когда вы
заполучите мою табакерку, мы с вами
будем видеться гораздо реже.
- Нет! - в отчаянии закричала она. - Я не делала этого! Вы не можете так
думать!
Но ледяное выражение серых глаз виконта говорило яснее всяких слов: он
действительно считает, что она в сговоре с
теми грабителями.
- Очаровательно! Просто очаровательно! Равенворт будет в восторге от
твоего платья! - воскликнула леди Вудкотт
и привычным жестом поправила свой вечный черный парик.
На Элли было белое муслиновое платье с высоким воротником, вышитое по
подолу красными вишенками. Она сидела
над пяльцами и усердно работала иголкой, удивляясь про себя, почему эти желтые
тюльпаны никак не желают вышиваться.
Услышав слова тетушки, Элли тяжело вздохнула.
- Не думаю, что он вообще увидит это платье, мадам.
- Не болтай глупости. Разумеется, он увидит его! Он же непременно заедет
сегодня повидать нас после вчерашнего
чудесного вечера в Воксхолле. Ах, Вокс-холл! Салли Джерси позеленеет от зависти,
когда я ей расскажу! - Леди Вудкотт
гордо улыбнулась. - Только, боюсь, у виконта к концу вечера разболелась голова -
он был такой бледный... Ты заметила,
каким он стал бледным после фейерверка?
- Да, - коротко ответила Элли и снова уткнулась в вышивание. Ее тетушка,
несомненно, сама позеленела бы, знай
она всю правду!
Что и говорить, для кого-то вчерашний вечер был чудесным, но Элли
вспоминала о нем как о кошмарном сне. Вчера
ей показалось, что мир рухнул, развалился на куски под ее ногами. А главное, и
винить-то некого, кроме себя самой...
Равенворт же до конца оставался джентльменом - вел себя дружески, как ни в чем
не бывало, только избегал смотреть ей в
глаза во время вальса. Но он имел на то право, ничего не скажешь!
Леди Вудкотт прервала ее размышления:
- А может быть, он слегка перебрал?
Несмотря на свое подавленное настроение, Элли не удержалась от улыбки.
Перебрал! Это Равенворт-то?
- О, нет, тетушка. Разве вы не знаете, что виконт совсем не пьет?
Леди Вудкотт пожала плечами:
- Никогда не могла понять его. Вот твой дядя, например. Он выпивал бутылку
мадеры за обедом, а затем шел в
кабинет выкурить сигару, и там его ждал еще стаканчик бренди. Потом он ехал в
свой клуб и, уж наверное, не раз
прикладывался с друзьями к бутылке. Правда, когда он оттуда возвращался, в дом
его уже вносили на руках. Двое слуг. И так
каждый день. Каждый божий день!
Элли изумленно покосилась на тетушку.
- И при этом умудрялся не проиграться в лоск?
Круглое лицо леди Вудкотт зарделось от воспоминаний.
- Умудрялся! Мой покойный муж - упокой, господи, его душу грешную! - был
не дурак выпить, но при этом
никогда не терял голову. Да, бывало, что и проигрывал, но в любом состоянии знал
свой предел, а на следующий день, как
правило, отыгрывался. Не то что твой кузен, Джордж Фентон! Этот ни перед чем не
остановится - и все свое проиграет, и в
долги залезет, на что угодно пойдет, лишь бы играть, играть, играть... Вот за
что я не слишком-то жалую этого родственника.
Элли задумчиво слушала тетушку, а в голове у нее тем временем зрела догадка -
столь же неожиданная, сколь и неприятная.
Мысль эта была такой чудовищной, невозможной, абсурдной, что у нее
задрожали руки, и она вынуждена была
отложить иголку.
"Нет, этого не может быть! Это не Джордж!" - мысленно воскликнула Элли и
тут же поняла, что догадка ее
справедлива. Джордж в самом деле ни перед чем бы не остановился, чтобы выиграть
пари.
С этой секунды Элли уже не сомневалась. Она теперь точно знала, кто напал
на Равенворта и забрал его кошелек,
булавку и табакерку.
Элли так стремительно вскочила со стула, что пяльцы с вышиванием отлетели
к камину.
- Я только что вспомнила о назначенной встрече, - торопливо сказала она
леди Вудкотт. - Простите, тетя, я
должна идти.
- Что ты еще задумала? Святые небеса! Куда это ты направляешься?
Леди Вудкотт могла бы кричать хоть до второго пришествия: Элли, не слушая
ее, уже мчалась в свою спальню. Там
она быстро накинула темно-зеленую пелерину, надела шляпку, перчатки и, прихватив
с собой Сару, выбежала на улицу. Не
очень веря в успех своего предприятия, Элли наняла кеб и отправилась с
недоумевающей служанкой по хорошо известному
ей адресу - на Честерфилд-стрит, где находилась квартира Джорджа.
В дверях их встретил молодой дворецкий, и Элли сказала ему, что желает
немедленно видеть своего кузена.
Дворецкий запротестовал было, но она решительно отодвинула его в сторону и
прошла в комнаты.
В столовой было темно, холодно и пусто, в гостиной - тоже. Джорджа Элли
обнаружила в библиотеке.
Ее кузен сидел за столом, так и не сняв вчерашний вечерний костюм; черное
домино валялось вместе с маской возле
стены, обитой дубовыми панелями.
Джордж, похоже, не заметил появления Элли, ибо не обернулся и продолжал
сидеть за пустым столом, бессмысленно
уставившись в пространство. Лишь когда она окликнула его, он с усилием повернул
голову, и на Элли страдальчески
взглянули воспаленные, с красными белками, глаза.
- О боже! - невнятно пробурчал Джордж и устало вздохнул. - Какие черти
тебя принесли и что это за чучело с
тобой?
Элли обернулась и поняла, что последние слова Джорджа относились к Саре,
которая добросовестно сопровождала
хозяйку, не отставая от нее ни на шаг. Из-за спины Сары выглядывало лицо
молодого дворецкого.
Элли отправила обоих слуг в коридор, закрыла дверь библиотеки и с
отвращением осмотрелась. Комната была
запущенной, нежилой. Повсюду лежал толстый слой пыли, валялись какие-то бумаги и
журналы.
Внезапно взгляд Элли упал на что-то блестящее, похожее издали на кусочек
стекла. Она подошла ближе и узнала в
лежащем на каминной полке предмете булавку Равенворта - ту самую, украденную
вчера бриллиантовую булавку для
галстука.
- Так это правда! - разочарованно воскликнула она, чувствуя, что к глазам
подступают слезы. - А ведь пока
тетушка не поделилась со мной опасениями по поводу твоей игры, я не давала воли
своим подозрениям... Джордж, как ты
мог?!
Он молчал. Глаза его - запавшие, воспаленные - тускло мерцали из-под низко
опущенных бровей, на мертвеннобледном
лице ярко выделялись темные круги под глазами. Элли впервые увидела у
Джорджа такое лицо и ужаснулась.
Раньше она не замечала, как неприятно подергиваются от нервного тика уголки его
рта.
Джордж опустил веки и негромко сказал:
- Ничего не поделаешь, Нелл.
В голосе его не прозвучало никаких эмоций. Это был голос автомата -
ровный, монотонный, унылый, как эта
комната, заросшая грязью и пылью. Но ничто не шевельнулось, не растаяло в душе
Элли. Когда она заговорила, голос ее
звенел от негодования:
- Не смей меня так называть! Никогда, слышишь? В детстве ты звал меня
Нелл, и мне это нравилось. Но детство
миновало, и детские игры кончились, Джордж Фентон! Да, дружок, глубоко же ты
завяз... И все из-за какого-то идиотского
пари!
Джордж тяжело вздохнул:
- Ошибаешься. Не в пари дело.
Элли удивленно посмотрела на кузена:
- Не в пари? А в чем же?
- Ты была права. Я никогда по-настоящему не любил тебя. Мне нужны были
твои деньги. Наследство...
Элли вдруг стало невыносимо стыдно - до краски, до слез. Стыдно так,
словно это она сама совершила кражу.
Сглотнув подступавший к горлу комок, она спросила шепотом:
- А где же... Где же табакерка?
Джордж коротко, хрипло рассмеялся, встал со стула и принялся бесцельно
кружить по комнате.
- Не догадалась еще? Ну же, Элли, пошевели мозгами! Ты отлично знаешь
человека, у которого находится табакерка.
Джордж остановился возле окна, с отсутствующим видом посмотрел на улицу.
Элли заметила, как поникли его плечи,
рассмотрела помятые брюки, ботинки, к которым прилипли комки грязи... Жалкое
зрелище представлял собой ее кузен!
Элли еще раз подумала, хорошенько сопоставила некоторые факты, наблюдения,
затем опустилась на стул и прижала
руку к груди.
- Крессинг! - выдохнула она.
- Всегда знал, что ты умная девушка. И хитрая, - откликнулся Джордж и
снова хрипло хохотнул.
У Элли пересохло во рту - так, словно он был забит ватой. Она опустила
голову, закрыла лицо руками и впервые в
жизни почувствовала, что теряет сознание. До сих пор она ни разу не падала в
обморок и всегда поражалась героиням
дамских романов, которые готовы были проделывать это на каждой странице.
"Мерзкое состояние, - подумала она, с трудом взяв себя в руки. - Не дай
бог еще раз пережить его!"
- Так, значит, Крессинг, - прошептала Элли. - Но почему? Почему табакерка
не осталась у тебя?
Джордж то ли хохотнул, то ли всхлипнул, не поворачиваясь от окна.
- Крессинг почему-то решил, что у меня может не хватить мужества довести
дело до конца. А он, если понадобится,
готов принудить тебя силой.
Элли грустно кивнула:
- Ну а ты, Джордж? Ты-то сам намерен доводить дело до конца?
Только теперь он повернулся к ней - несчастный, раздавленный. У него был
взгляд бездомной побитой собаки, и
Элли без слов все поняла. Она отвела глаза от жалкой фигуры кузена и увидела
лежащий на столе кошелек виконта.
"Если бы я не ввязалась в это идиотское пари, то не втянула бы в него и
Равенворта", - тоскливо подумала она.
Элли вспомнила, сколько любви было в его глазах в тот вечер, как
причудливо играли тени на его лице в свете
китайских фонариков. Это был чудесный, неповторимый миг, когда между ними
возникло полное взаимопонимание. Ей
казалось тогда, что она может читать его мысли. Она точно знала, что сейчас он
отдаст ей свою табакерку.
Элли прикрыла глаза и представила себе Равенворта минутой позже -
бесчувственного, униженного, лежащего на
земле возле ее ног. Стыд, едкий стыд вновь обжег ее, наполнил глаза слезами.
Яростно тряхнув головой, чтобы отогнать мучительное воспоминание, Элли
сказала:
- Нужно срочно что-то придумать. Нельзя сидеть сложа руки!
- Придумать?! Тебе хорошо говорить! Ты же ничего не знаешь! Я должен
Крессингу десять тысяч фунтов, да еще
сорок тысяч - ростовщикам. Крессинг использует Хэмпстед для хранения
контрабанды, и это будет продолжаться до тех
пор, пока я не верну ему долг. Он заставил меня подписать бумагу о том, что я
отдаю свой дом в пользование
контрабандистам. Теперь, если их поймают, окажется, что я хозяин притона, а он
выйдет сухим из воды!
Элли не могла поверить своим ушам.
- Джордж! - закричала она. - И ты называешь этого человека своим другом?!
- О нет, не другом! Как тебе объяснить? С тех пор, как я познакомился с
лордом Крессингом, я словно сошел с ума.
Точно бес в меня вселился. Игральный бес... Я просто не могу ничего с собой
поделать и готов на все, лишь бы только
сыграть с бароном хоть еще одну партию!
- Это его идея, чтобы ты сделал мне предложение?
Джордж кивнул и тяжело опустился на стул.
- Крессинг хотел, чтобы я получил право распоряжаться твоим наследством.
Элли! Я пропащий человек! Боже, как я
мог опуститься до такого? Хэмпстед заложен - и дом, и земли! - Он истерически
захохотал. - Я продал бриллианты твоей
матери!
Наступило молчание. Элли была ошарашена всем, что услышала от кузена. Она
давно уже подозревала, что Джордж
стал другим человеком - не тем, что был в далеком детстве. Но чтобы он так
изменился!
И дело не в том, что в нем уже нельзя было рассмотреть черты прежней
юношеской красоты. Изменилась душа
Джорджа... Боже, как почернела она, до чего же низко он пал!
Элли встала со стула, взяла лежащий на столе кошелек Равенворта, положила
в него бриллиантовую булавку и сказала
своему кузену:
- Сегодня вечером, в восемь часов, будь на Гросвенор-сквер, Джордж. Я,
кажется, знаю, что мы должны сделать, но
мне потребуется твоя помощь. Не подводи меня!
Джордж встрепенулся, в глазах его появился отблеск надежды. Он улыбнулся,
став на короткий миг тем, прежним
Джорджем, и спросил:
- Какая еще мысль пришла в твою беспокойную хорошенькую головку, Элли?
Она слабо улыбнулась в ответ:
- Скажу, когда придешь. Итак - в доме тетушки, ровно в восемь. Всего
хорошего, Джордж!
За дверью послышались торопливые удаляющиеся шаги. Элли распахнула дверь и
успела заметить кончик платья
Сары, скрывшийся за углом. Элли покачала головой. Оставалось надеяться, что Сара
и словом не обмолвится о сегодняшнем
визите. Ведь если станет известно о том, что Элли приезжала в холостяцкую
квартиру Джорджа, это конец! Она навсегда
станет изгоем в лондонском свете. Такие проступки девушкам не прощаются.
Выйдя на Честерфилд-стрит, Элли, к своему несчастью, столкнулась нос к
носу с майором Уитни, который шел мимо в
компании незнакомого мужчины. Она коротко кивнула им и поспешила сесть в
поджидавший их с Сарой наемный кеб.
Служанка забралась следом и уселась рядом с хозяйкой. Элли с удивлением
обнаружила, что глаза Сары полны слез, но не
стала ничего выяснять - ей было не до того.
Элли приказала кучеру трогать, тот поплотнее запахнул свой потрепанный
плащ, и его грязный облупленный кеб,
выкрашенный желтой краской, тронулся в путь. Внутри стоял тошнотворный,
застоявшийся запах пива, который не мог
прогнать даже ветер, гуляющий между неплотно прикрывающимися дверцами.
Элли сидела, отвернувшись к окну, раздираемая грустными мыслями о
несчастном, запутавшемся кузене. Внезапно до
нее донеслось сдавленное всхлипывание, и она поняла, что без расспросов не
обойтись.
- Что случилось, Сара?
Сара снова негромко всхлипнула.
- Ах, мисс, я совершила ужасную ошибку! Мне нужно было все рассказать еще
тогда, когда вы брали меня на
службу. И почему только я этого не сделала? Неблагодарная свинья, вот кто я!
Элли удивленно взглянула на свою служанку.
- Я не понимаю, о чем ты. К тому же, если помнишь, я сама приказала тебе
тогда замолчать и никогда больше не
возвращаться к рассказам о прошлом. Так что же ты утаила тогда?
Пошел мелкий дождь, застучал по кожаной крыше кеба, тонкими струйками
побежал с низко опущенных полей шляпы
на спину кучера, поднявшего по такому случаю воротник плаща.
Сара еще пару раз всхлипнула, затем решительно вытерла нос.
- Если вы помните, мисс, меня выгнали за связь с дворецким. Так вот, это
был не дворецкий, а сам хозяин! Господи,
какой же дурой я была!
Она вновь уткнулась в носовой платок, плечи ее тряслись от рыданий, и у
Элли болезненно сжалось сердце.
"Господи, есть ли на свете хоть одна девушка - неважно, служанка или
госпожа, - у которой не было бы своего
горя?" - подумала она и негромко сказала:
- Ты должна рассказать мне все. Пожалуйста, вдохни поглубже, возьми себя в
руки и перестань плакать.
Сара послушалась совета и, стараясь не смотреть на хозяйку, начала свое
повествование. Элли узнала, что последний
год ее жизни был сплошным кошмаром. Ведь она позволила себе ни много ни мало,
как влюбиться в знатного человека. И
поверить ему.
- А как можно не поверить человеку, если он барон? - горестно воскликнула
Сара. - Вот и ваша жизнь теперь
разбита, мисс. А все этот Крессинг! Он!
Элли и раньше подозревала, что Сара подслушала их разговор с Джорджем,
теперь же была в этом уверена. Она
отвернулась к окну и принялась наблюдать за струйками дождя, стекающими со шляпы
кучера, поплотнее запахнула свою
пелерину. Холодный ветер гулял не только между неплотно прикрытыми дверцами
кеба, он пробивался еще и снизу, сквозь
многочисленные щели в полу, и вместе с ним влетали капельки воды и грязи с
мостовой.
Элли негромко сказала:
- Ну вот, теперь тебе все известно. И в самом деле, виновник всех моих бед
Крессинг.
Сара резко повернулась к ней.
- Нет, мисс! Вы меня не поняли. - Она шмыгнула покрасневшим от слез
носиком, смахнула капельки с мокрых щек
и посмотрела Элли прямо в глаза. - Прошлым летом я работала прислугой в доме
Крессинга. До самого Рождества.
В глазах Сары застыла боль - старая, непреходящая, - и Элли подумала, что
ее служанка не скоро излечится от этой
боли.
- У Крессинга? - переспросила она шепотом и напряженно стала ждать
продолжения.
Но Сара не торопилась. Она снова прижала к лицу промокший от слез платок и
несколько раз всхлипнула Ненадолго в
кебе наступила тишина, в которой раздавался лишь шум дождя, негромкое цоканье
копыт и старый голос кучера,
понукавшего свою старую лошадь:
- Да шевелись же ты, мешок с костями! Давай, давай, дохлая!
Наконец Сара несколько раз глубоко вздохнула, начиная понемногу
успокаиваться, и снова заговорила:
- Ах, мисс, если бы вы только знали, что он за человек! Никогда в жизни не
встречала таких мерзавцев. Уж чего он
только мне не обещал! Говорил, что будет любить меня всю жизнь, что мы с ним
никогда не расстанемся... Но вскоре
экономка заметила, куда у нас с ним дело идет, и тут же выставила меня на улицу,
без всяких рекомендаций. Я - к нему. А
он что? Только рассмеялся и приказал мне убираться. Вот такие дела...
Элли не знала, что и сказать своей несчастной служанке, как помочь ей
забыть об этом мерзавце.
Крессинг! Элли хотелось убить его своими собственными руками. Ее и до
этого душил гнев, стоило ей подумать о
бароне, укравшем табакерку Равенворта. Но сейчас, после того как ей стала
известна история Сары...
Элли знала, что нет таких слов, которые могли бы утешить Сару, и потому
перестала их понапрасну искать. Вместо
этого она уставилась в окно и крепко задумалась. Постепенно ее новый план начал
приобретать все более определенные
очертания. Она немного приободрилась и крепко сжала руку Сары.
- Не вини себя в этой истории. Ты была наивной девочкой, а Крессинг -
человек опытный и коварный. Ведь я и
сама только сегодня разобралась в том, что он собой представляет на самом деле.
Поздно разобралась, но, как говорится,
лучше поздно, чем никогда. Ты очень вовремя все рассказала мне, и я уверена:
теперь мы справимся с этим... с этим... с этой
тварью!
Поднявшись наверх, в свою спальню, Элли вытащила из сумочки кошелек
Равенворта, и у нее сжалось сердце -
слишком много воспоминаний сразу же шевельнулось в нем.
Затем она разделась и юркнула в постель, снова и снова проклиная себя за
то, что согласилась заключить это
дьявольское пари, в которое по ее вине оказались втянутыми ни в чем не повинные
люди. Боже, что, если Ра-венворт не
поверит ей, никогда не сможет простить ее?! Элли вспомнила, как он в первый раз
отказался отдать ей свою табакерку. Ведь
он пытался при этом объяснить - вежливо и деликатно, - что она ведет себя
неподобающим образом, что ввязалась в
опасную игру. А она не захотела услышать, понять его...
Элли передернула плечами. Как могло случиться, что эта маленькая
серебряная коробочка заслонила ей весь белый
свет, заставила ее забыть обо всем?
Итог размышлений был очень прост: Элли поклялась себе, что вернет
табакерку Равенворту - чего бы ей это ни
стоило.
20.
- А ты уверен, что это была именно Элли? - спросил лорд Равенворт. - И она
выходила из квартиры Фентона? Нет,
она не могла совершить такую глупость!
Они ехали по Гайд-парку вдвоем - Барроу на своем любимом Аполлоне и
Равенворт на черном скакуне. Барон
глубоко вздохнул:
- Ньютон еще мог ошибиться - он плохо ее знает. Но Уитни... Этот не мог. А
он тоже видел ее. И весь Лондон
теперь об этом знает.
- О боже!
- Не кипятись, Джефф. Ты должен поговорить с ней. Мало ли зачем она могла
прийти к своему кузену...
Некоторое время они в молчании ехали по направлению к Роттен-роу.
Равенворт неотступно думал об Элли и о том
вечере в Воксхолле, который так печально закончился. Да что там - печально...
Кошмарно он закончился, вот что!
Старые мысли, старые подозрения ожили в нем. Теперь она заполучила его
табакерку, тем самым, вероятно, выиграв
какое-то пари. И что дальше? А впрочем, не в табакерке дело. Просто между ними
отныне все кончено... Но неужели она
оказалась такой превосходной актрисой? Это надо же - так сыграть! Эта грусть,
эта боль в глазах, и сочувствие, и мягкое
прикосновение затянутой в перчатку руки к щеке...
Он вспомнил, чем закончился для него тот вечер разочарований. А закончился
он необычно: Равенворт позволил себе
то, чего не позволял никогда, - он напился. В "Уайтсе". Напился оттого, что не
мог иначе справиться с противоречивыми
чувствами, разрывавшими его сердце. С одной стороны - отчаянное, безнадежное
желание поверить в невиновность Элли, с
другой - тяжелые, неопровержимые доказательства ее лжи.
А самое отвратительное - за секунду до того, как он ткнулся головой о
стол, перед ним возникло лицо лорда
Крессинга - торжествующее, искаженное сатанинской ухмылкой. Он смеялся над
Равенвортом - громко, на весь клуб.
Непонятно: чего он, собственно, так обрадовался?..
Равенворт вернулся мыслями к событиям в Воксхолле. Нет, не похоже это
нападение на те, прежние попытки Элли
завладеть его табакеркой. Они были обставлены так по-детски, так легко
разгадывались - и тот случай с больной ногой, и
попытка похищения с помощью подкупленного слуги... Нет, это были какие-то
ненастоящие покушения, они не столько
сердили, сколько забавляли.
Вчерашнее нападение было другим - более жестко и тщательно продуманным,
более... мужским, что ли. В нем не
чувствовалась озорная, но такая простодушная натура Элли.
Скорее это могло быть делом рук Фентона. А еще вернее - Крессинга.
Жеребец заволновался под виконтом, пошел боком, угрожая столкнуться с
Аполлоном, и барон поспешил отъехать в
сторону. Равенворт потуже натянул поводья, наклонился к своему вороному и шепнул
ему на ухо несколько ласковых слов.
Жеребец повел ушами и успокоился, а Равенворт, выпрямляясь в седле, с
неожиданной отчетливостью осознал - кто на
самом деле напал на него вчера в зимних садах Воксхолла.
Он вспомнил, что, когда Крессинг смеялся над ним в "Уайтсе", в руках у
него была табакерка. Его, Равен-ворта,
табакерка! А еще точнее - табакерка покойного Эверетта...
До него долетел голос лорда Барроу:
- Смотри-ка, а вот и они сами! Подъедем?
Равенворт быстро оглянулся и тоже увидел приближающийся экипаж леди
Вудкотт. Сегодня, по причине теплой
погоды, это было открытое ландо. Фанни, заметив лорда Барроу, приветственно
махнула ему рукой. Сидящая рядом с нею
Элли не шевельнулась и продолжала смотреть куда-то в сторону с самым несчастным
и отрешенным видом.
Друзья подъехали ближе: лорд Барроу с одной, а Равенворт - с другой
стороны ландо. Теперь Равенворт мог
разглядеть лицо Элли - оно было мертвенно-бледным и безучастным. Воплощение вины
и отчаяния!
Виконт поклонился леди Вудкотт и терпеливо выслушивал все ее банальные
глупости на тему погоды, которая, нужно
согласиться, сегодня и впрямь была чудесной. Затем наклонился к руке Элли, и она
наконец подняла на него свои синие
глаза, полные страдания. Равенворту мучительно захотелось поцеловать ее и
поцелуем стереть печаль с этого прекрасного
лица. Да, это, пожалуй, было бы самым разумным поступком, но увы... Не мог он
себе этого позволить, во всяком случае -
здесь и сейчас. Элли протянула ему руку, и он удивился, почувствовав вместо
мягкой перчаточной замши что-то твердое,
плотное.
Его кошелек!
Элли выпустила его из пальцев и слабым голосом прошептала:
- Булавка там, внутри. Простите меня, Равенворт. Я очень хотела бы
заслужить ваше прощение, но боюсь, что мои
попытки заранее обречены на провал.
Элли очень старалась говорить тихо, но леди Вудкотт все-таки услышала ее.
- Что ты там такое говоришь, Элинор? Извиняешься? За что? - Она оглядела
бледное, безжизненное лицо
племянницы и добавила, явно адресуясь при этом не к ней, а к стоящему рядом
Законодателю Мод: - Ты выглядишь совсем
больной. Фанни, радость моя, боюсь, что у Элинор опять начинается приступ
мигрени. Не лучше ли нам вернуться домой?
- Пожалуй, тетушка, - сказала Элли, безучастно глядя куда-то в пустоту. -
Я... Я действительно плохо себя
чувствую.
Ландо тронулось. Равенворт следил за ним взглядом до тех пор, пока не
мелькнули в последний раз, скрываясь за
углом, ленты на шляпке Элли и ее раскрытый зонтик. Но и тогда он не двинулся с
места, безуспешно пытаясь проглотить
подступивший к горлу комок.
Табакерку Элли ему не вернула
...Закладка в соц.сетях
