Пророчество Черной Исабель

Аннотация

Джеймс Линдсей, благородный шотландский рыцарь, несправедливо обвиненный в
измене, превратился в изгоя, лесного разбойника по прозвищу Сокол
Пограничья. В своих бедах он винит Черную Исабель, назвавшую его предателем
в одном из своих видений. Ему кажется справедливым, взяв ее в заложницы,
обменять на свою сестру, захваченную в плен женихом Исабель. Но, встретив
вместо лживой ведьмы, какой ему представляется предсказательница, прелестную
ранимую девушку, Джеймс вскоре понимает, что расстаться с ней — все равно,
что вырвать из груди сердце...

Пролог

Южная часть Шотландии, февраль 1305 года
Вспышка света, потом кромешная тьма. Исабель замерла в кресле, вцепившись в
подлокотники, и закрыла глаза. Видения начались.
Из мрака появился человек — высокий, широкоплечий, с осанкой прирожденного
вождя, одетый в плащ с капюшоном, как у паломника, он быстро шел вперед
легкой пружинистой походкой опытного воина. На руке у него нахохлилась
ловчая птица.
Фигуру в плаще окутал туман, и она исчезла.
Исабель нахмурилась: странно, никогда еще видение не было таким кратким и
непонятным. Она не смогла ни узнать имя незнакомца, ни прочесть его мысли,
ни понять, куда он направляется. Он так и остался лишь ярким, незабываемым
образом, который на мгновение возник из мрака, чтобы тут же опять в него
погрузиться.
— Что ты видишь, Исабель? — еле слышно спросил ее отец. Человек
богатырского телосложения, Джон Сетон и голос имел соответствующий, но
сейчас, в ожидании очередного пророчества дочери, единственной наследницы
родового замка Аберлейди, он говорил тихо, как в церкви во время службы,
хотя находился в собственной спальне.
Девушка чуть заметно покачала головой, не открывая глаз.
Даже если бы она их открыла, то не увидела бы ни стоявшей на столе плоской
чаши с водой, отблеск которой пробудил первое видение, ни каменных стен
отцовской спальни, ни полыхавшего в камине огня, ни троих мужчин, которые,
затаив дыхание, ловили каждое ее слово.
Исабель ослепла.
Тьма, порождавшая видения, и раньше лишала ее обычного зрения — девушка
ничего не видела в течение часа или двух-трех, иногда целый день и даже
дольше; и всякий раз, погружаясь в пророческий мрак, она замирала от страха:
ей казалось, что зрение уже никогда не вернется.
Она вздохнула, переводя дух, и в следующее мгновение из тьмы хлынул яркий
поток образов: множество лиц и фигур, быстро сменяя друг друга, как в
фантастическом калейдоскопе, замелькали перед ее внутренним взором, словно
она смотрела на них через искрящийся светом многогранный кристалл. Внезапно
в глубине сознания Исабель возникли два слова, от которых по спине пробежал
холодок.
— Предательство...Убийство... — прошептала она.
Мужчины — ее отец, духовник и жених — начали о чем-то перешептываться. Она
молчала, надеясь, что разворачивающаяся перед ее мысленным взором сцена даст
более полное представление о грядущем событии.
— Чье предательство ты видишь, доченька? — спросил отец.
— Да, что ты видишь, Исабель? — подхватил приятным баритоном сэр
Ральф Лесли, младший друг отца, которого тот выбрал ей в мужья. По тому, как
жалобно скрипнули половицы, Исабель догадалась, что сэр Ральф направился к
ней; имея могучее телосложение, он был невысок ростом. В углу на своей
жердочке встрепенулся и заклекотал его охотничий сокол.
— Не надо, Ральф, не подходи, — остановил друга сэр Джон. —
Не стоит сейчас беспокоить Исабель лишними вопросами, она и так расскажет
нам обо всем, что увидит, а пастор Хью запишет каждое слово. Предоставь это
дело нам со святым отцом, а сам лучше присмотри за своей птицей, у нее,
похоже, не самый кроткий нрав.
Сэр Ральф что-то недовольно проворчал, но подчинился. Покорная воле отца и
духовника, Исабель обручилась с ним совсем недавно, на Троицын день, и ему
еще не доводилось присутствовать при ее пророчествах. Он растерялся и не
знает, как себя вести, — смутно догадалась она.
Девушка возражала против его присутствия, как раньше — против помолвки. Но
куда там, как всегда, за нее все решили отец и духовник. Сэру Ральфу было
разрешено присутствовать, хотя сэр Джон и пастор Хью строго пресекали все
попытки ее отвлечь.
Чуть нахмурившись, Исабель постаралась сосредоточиться на видениях,
проносившихся перед ней с калейдоскопической быстротой. В комнате воцарилось
молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине.
— Вижу орла и нескольких соколов, парящих над шотландскими холмами, — продолжала девушка.

К ее удивлению, на сей раз в стремительной череде видений — причудливом
смешении реальных и символических образов — преобладали сцены с участием
хищных птиц. Понаблюдав за ними несколько мгновений, она вдруг поняла смысл
происходящего и пояснила:
— На самом деле это люди. Сокол из башни, лесной сокол и их
единомышленники — англичане и шотландские горцы — объединились и прибегли к
вероломству, чтобы одержать верх над орлом, вождем, которого они боятся и
хотят остановить.
Трое мужчин не произнесли ни слова. Внезапно Исабель почудился звук, похожий
на клекот хищной птицы, однако он исходил явно не от сокола сэра Ральфа.
— Я вижу ловчую птицу, сидящую на руке охотника, — сказала
девушка. — Это ее хозяин привел сюда остальных заговорщиков. Сокол из
башни и лесной сокол тоже здесь. Под покровом ночи в ловушку заманивают
вождя — орла. Сильный, отважный, он яростно сопротивляется...
Она замолчала, наблюдая за схваткой: могучий вождь отчаянно сражался за свою
жизнь. Однако силы были неравны, его повалили и куда-то поволокли.
— Орла хотят убить, обвинив в преступлениях, которых он не
совершал, — проговорила Исабель, — но предатели будут наказаны за
свое вероломство. — Она снова замолчала, глядя, как нападавшие поспешно
подняли связанного вождя, посадили на лошадь и помчались с ним прочь под
градом стрел с белым оперением. — Лесной сокол потеряет белое перо и
бросится в бегство по лесу и вересковым пустошам.
— А орел? — спросил сэр Джон.
— Убийцы вырвут его великое сердце, — ответила Исабель с
содроганием и сжала кулаки. — Английский лев будет торжествовать
победу, — добавила она, когда видение кровавой расправы над вождем
сменилось новой сценой, — а сокол, предавший орла, скроется в лесу.
— Должно быть, английский лев — это король Эдуард, — заметил
священник. Он усердно записывал ее слова, скрипя остро отточенным гусиным
пером. — Но кто такие орел, лесной сокол и сокол из башни? Ты видишь
что-нибудь еще, дитя мое?
Девушка видела многое, очень многое, но картины будущего, яркие и красочные,
проносились слишком быстро: она не успевала обо всем рассказать.
Ужасное зрелище казни преданного соратниками орла повергло Исабель в такую
печаль, что на глаза навернулись слезы. Этот смельчак погибнет еще до
наступления осени, — подумала она, и вдруг ей с ошеломляющей ясностью
открылось его имя.
Господи, — взмолилась про себя девушка, — позволь мне один-
единственный раз не просто возвестить о приближающейся беде, а помочь тому,
кому она угрожает. Несчастного надо предупредить об опасности!
Она прислушалась, надеясь, что бог ответит на ее мольбу, но ответа не было.
Тогда позволь мне запомнить, — в отчаянии добавила Исабель, —
просто запомнить то, что я сейчас видела!
Обычно видения забывались, как только к ней возвращалось зрение. Если ее
интересовало, что ей привиделось в очередной раз, она спрашивала у отца или
священника, и те рассказывали, толкуя ее вещие слова на свой лад. Если же
Исабель не спрашивала, то сэр Джон и пастор Хью предпочитали вообще ничего
не говорить о пророчествах, резонно полагая, что и сами сумеют понять их
смысл и использовать для общего блага.
Ей же хотелось большего. Ее пророческий дар открылся в детстве, двенадцать
лет назад, и все это время им, как, впрочем, и всей ее жизнью, распоряжался
сэр Джон. Однако теперь, похоже, наступила пора перемен: Исабель
повзрослела, стала лучше разбираться в жизни, чаще задавать вопросы отцу и
духовнику, и ее уже не всегда удовлетворяли их ответы.
Она знала, что священник рассказывает о ее пророчествах своим прихожанам, а
те — родным и знакомым. Кроме того, пастор Хью посылал ее предсказания
жившему в ссылке королю Шотландии Джону Бейлиолу и Совету Хранителей
королевства, управлявшему страной в его отсутствие. Ей было известно, что ее
пророчества не остаются тайной и для англичан.
Сэр Джон называл ее провидческий дар божьим благословением для Шотландии, и
— хотя он отнимал у нее много душевных сил — ради своей несчастной родины
девушка была готова на любые жертвы.
Не поднимая век, Исабель повела глазами из стороны в сторону, и из мрака,
кружась и сверкая, хлынул новый поток красочных картин.
— Кого ты называешь орлом, дитя мое? — спросил духовник. —
Кто станет жертвой предательства?
— Вождь повстанцев Уильям Уоллес, — с горечью ответила девушка. Ей
не хотелось произносить его имя вслух, но какая-то неведомая сила не
позволяла промолчать. — Король Англии жестоко расправится с борцом за
свободу, чтобы потешить свою кровожадную натуру, и это подлое убийство
назовут торжеством закона и справедливости. Уоллес похож на могучего
благородного орла в стае соколов, один из которых его предаст.

Ее отец и жених обменялись тихими словами, потом сэр Джон попросил:
— Продолжай, доченька!
Страшная сцена унеслась во тьму, ее место заняла другая, спокойная,
умиротворяющая: в ослепительно синем небе парил крупный сокол, а внизу,
сколько хватало глаз, простирался густой зеленый лес.
— Я вижу властелина ветров, — произнесла Исабель, и напряженное
выражение ее лица смягчилось: видение было настолько ярким, живым, что
девушка на мгновение забыла, кто она, ощутив себя птицей, сильной и
безгранично свободной. — Это тот самый лесной сокол, которого я видела
раньше.
— Кто он и откуда? — в один голос спросили сэр Джон и священник.
— У него нет дома, он живет в лесу, перелетая с места на место, как
захочется его вольнолюбивой душе, — восхищенно ответила Исабель, однако
следующая картина заставила ее нахмуриться. — Он бежит, спасая свою
жизнь, его выслеживают другие соколы, они хотят его убить. Да, он предал
орла, но не нарочно, а теперь те, кому он верил, предали его самого. О,
какая мука, какое вероломство! — Она судорожно стиснула руки и тряхнула
головой, словно желая прогнать тягостное видение.
— Подожди, подожди, дитя мое, не так быстро, — попросил пастор
Хью, торопливо скребя пером по бумаге. — Кто предал лесного сокола и
кого предал он?
— Исабель, расскажи нам все, что тебе известно! — взволнованно
попросил отец.
Девушка не могла говорить, ее душили слезы. Никогда еще пророческие видения
не пробуждали в ее душе такую бурю чувств: боль, сочувствие, печаль...
К счастью, встревожившая ее картина вскоре заволоклась туманом, а из него
вновь появилась фигура в плаще паломника с ловчей птицей на руке. У девушки
екнуло сердце.
— Я вижу человека, одетого паломником, — сказала она и в
нескольких словах описала незнакомца. Теперь она знала о нем немного больше,
чем вначале: — На сердце у него большой грех. Паломник хочет его искупить,
он жаждет душевного покоя.
— Кто он? — спросил сэр Ральф.
— Властелин ветров, — произнесла девушка просившиеся на язык
слова.
— Что это значит? — нетерпеливо переспросил жених.
Не слушая его, Исабель, как зачарованная, смотрела на человека с ловчей
птицей. Высокий, статный, широкоплечий, незнакомец стоял под моросящим
дождем на ступенях церкви; из-под широкого капюшона золотисто-каштановыми
прядками выбивались густые волосы, красивое, с волевым подбородком,
чувственным ртом и темно-синими глазами лицо было мрачно.
Он поднял полный отчаяния и муки взгляд, и Исабель вдруг ощутила гнев,
клокотавший в душе незнакомца. Удивительно, она понимала его, как саму себя,
хотя по-прежнему понятия не имела, кто он такой!
Незнакомец сошел со ступеней и, не обращая внимания на дождь, направился по
мокрой траве к кусту боярышника, росшему во дворе, потом остановился, снял
со своей птицы колпачок и тряхнул рукой. Птица взлетела на ветку. Ее хозяин,
не оглядываясь, пошел прочь.
— Сокол охраняет тайну боярышника, — произнесла Исабель возникшую
в уме фразу. Она не понимала, что это значит, но чувствовала, что это так.
— Какую тайну? — не выдержал сэр Ральф. — Кто этот
незнакомец, где этот боярышник? Сэр Джон, о чем она говорит?
— Помолчи, Ральф! — вполголоса прикрикнул на него отец.
— Пророчества Исабель являются иносказаниями, — спокойно пояснил
пастор Хью. — Птицы, деревья, паломники — это символы, в которых скрыто
куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд, поэтому я всякий раз
тщательно изучаю их, пользуясь своими записями. Смотрите, как движутся под
веками ее глаза: видения продолжаются! Что ты сейчас видишь, дочь моя?
Но Исабель молчала: картина, возникшая перед ее мысленным взором, привела ее
в такое волнение, что она не могла произнести ни слова. Впервые после
обретения пророческого дара в видении появился ее собственный образ.
В синем платье, высокая, стройная, с распущенными черными волосами, скользя,
словно бесплотный дух, по мокрой от дождя траве, она приблизилась к
боярышнику, на котором сидел сокол. Птица смотрела на нее немигающими желто-
карими глазами.
Человек в плаще паломника обернулся, и Исабель почувствовала на себе его
проницательный взгляд. Паломник махнул рукой, подзывая ее.
Исабель подалась вперед, чтобы бежать к нему, но что-то удержало ее на
месте. Она заколебалась, и в следующее мгновение залитый дождем церковный
двор исчез из виду.

Теперь перед ней серела каменная стена, казавшаяся совсем светлой в ярких
лучах солнца. Исабель сразу ее узнала: это был ее родной замок Аберлейди.
Она услышала свист стрел, вопли отчаяния и стоны боли. В нос ударил
удушливый запах гари, желудок свело голодной судорогой.
— Осада, — чуть слышно прошептала Исабель.
Видение побледнело и исчезло, как ни старалась она его удержать. Господи,
позволь мне его запомнить! — еще раз попросила она и открыла глаза. Но тьма
не рассеялась, Исабель была по-прежнему слепа.

Закладка в соц.сетях