Пророчество Черной Исабель
Аннотация
Джеймс Линдсей, благородный шотландский рыцарь, несправедливо обвиненный в измене, превратился в изгоя, лесного разбойника по прозвищу Сокол Пограничья. В своих бедах он винит Черную Исабель, назвавшую его предателем в одном из своих видений. Ему кажется справедливым, взяв ее в заложницы, обменять на свою сестру, захваченную в плен женихом Исабель. Но, встретив вместо лживой ведьмы, какой ему представляется предсказательница, прелестную ранимую девушку, Джеймс вскоре понимает, что расстаться с ней — все равно, что вырвать из груди сердце...
Пролог
Южная часть Шотландии, февраль 1305 года Вспышка света, потом кромешная тьма. Исабель замерла в кресле, вцепившись в подлокотники, и закрыла глаза. Видения начались. Из мрака появился человек — высокий, широкоплечий, с осанкой прирожденного вождя, одетый в плащ с капюшоном, как у паломника, он быстро шел вперед легкой пружинистой походкой опытного воина. На руке у него нахохлилась ловчая птица. Фигуру в плаще окутал туман, и она исчезла. Исабель нахмурилась: странно, никогда еще видение не было таким кратким и непонятным. Она не смогла ни узнать имя незнакомца, ни прочесть его мысли, ни понять, куда он направляется. Он так и остался лишь ярким, незабываемым образом, который на мгновение возник из мрака, чтобы тут же опять в него погрузиться. — Что ты видишь, Исабель? — еле слышно спросил ее отец. Человек богатырского телосложения, Джон Сетон и голос имел соответствующий, но сейчас, в ожидании очередного пророчества дочери, единственной наследницы родового замка Аберлейди, он говорил тихо, как в церкви во время службы, хотя находился в собственной спальне. Девушка чуть заметно покачала головой, не открывая глаз. Даже если бы она их открыла, то не увидела бы ни стоявшей на столе плоской чаши с водой, отблеск которой пробудил первое видение, ни каменных стен отцовской спальни, ни полыхавшего в камине огня, ни троих мужчин, которые, затаив дыхание, ловили каждое ее слово. Исабель ослепла. Тьма, порождавшая видения, и раньше лишала ее обычного зрения — девушка ничего не видела в течение часа или двух-трех, иногда целый день и даже дольше; и всякий раз, погружаясь в пророческий мрак, она замирала от страха: ей казалось, что зрение уже никогда не вернется. Она вздохнула, переводя дух, и в следующее мгновение из тьмы хлынул яркий поток образов: множество лиц и фигур, быстро сменяя друг друга, как в фантастическом калейдоскопе, замелькали перед ее внутренним взором, словно она смотрела на них через искрящийся светом многогранный кристалл. Внезапно в глубине сознания Исабель возникли два слова, от которых по спине пробежал холодок. — Предательство...Убийство... — прошептала она. Мужчины — ее отец, духовник и жених — начали о чем-то перешептываться. Она молчала, надеясь, что разворачивающаяся перед ее мысленным взором сцена даст более полное представление о грядущем событии. — Чье предательство ты видишь, доченька? — спросил отец. — Да, что ты видишь, Исабель? — подхватил приятным баритоном сэр Ральф Лесли, младший друг отца, которого тот выбрал ей в мужья. По тому, как жалобно скрипнули половицы, Исабель догадалась, что сэр Ральф направился к ней; имея могучее телосложение, он был невысок ростом. В углу на своей жердочке встрепенулся и заклекотал его охотничий сокол. — Не надо, Ральф, не подходи, — остановил друга сэр Джон. — Не стоит сейчас беспокоить Исабель лишними вопросами, она и так расскажет нам обо всем, что увидит, а пастор Хью запишет каждое слово. Предоставь это дело нам со святым отцом, а сам лучше присмотри за своей птицей, у нее, похоже, не самый кроткий нрав. Сэр Ральф что-то недовольно проворчал, но подчинился. Покорная воле отца и духовника, Исабель обручилась с ним совсем недавно, на Троицын день, и ему еще не доводилось присутствовать при ее пророчествах.Он растерялся и не знает, как себя вести, — смутно догадалась она. Девушка возражала против его присутствия, как раньше — против помолвки. Но куда там, как всегда, за нее все решили отец и духовник. Сэру Ральфу было разрешено присутствовать, хотя сэр Джон и пастор Хью строго пресекали все попытки ее отвлечь. Чуть нахмурившись, Исабель постаралась сосредоточиться на видениях, проносившихся перед ней с калейдоскопической быстротой. В комнате воцарилось молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине. — Вижу орла и нескольких соколов, парящих над шотландскими холмами, — продолжала девушка. К ее удивлению, на сей раз в стремительной череде видений — причудливом смешении реальных и символических образов — преобладали сцены с участием хищных птиц. Понаблюдав за ними несколько мгновений, она вдруг поняла смысл происходящего и пояснила: — На самом деле это люди. Сокол из башни, лесной сокол и их единомышленники — англичане и шотландские горцы — объединились и прибегли к вероломству, чтобы одержать верх над орлом, вождем, которого они боятся и хотят остановить. Трое мужчин не произнесли ни слова. Внезапно Исабель почудился звук, похожий на клекот хищной птицы, однако он исходил явно не от сокола сэра Ральфа. — Я вижу ловчую птицу, сидящую на руке охотника, — сказала девушка. — Это ее хозяин привел сюда остальных заговорщиков. Сокол из башни и лесной сокол тоже здесь. Под покровом ночи в ловушку заманивают вождя — орла. Сильный, отважный, он яростно сопротивляется... Она замолчала, наблюдая за схваткой: могучий вождь отчаянно сражался за свою жизнь. Однако силы были неравны, его повалили и куда-то поволокли. — Орла хотят убить, обвинив в преступлениях, которых он не совершал, — проговорила Исабель, — но предатели будут наказаны за свое вероломство. — Она снова замолчала, глядя, как нападавшие поспешно подняли связанного вождя, посадили на лошадь и помчались с ним прочь под градом стрел с белым оперением. — Лесной сокол потеряет белое перо и бросится в бегство по лесу и вересковым пустошам. — А орел? — спросил сэр Джон. — Убийцы вырвут его великое сердце, — ответила Исабель с содроганием и сжала кулаки. — Английский лев будет торжествовать победу, — добавила она, когда видение кровавой расправы над вождем сменилось новой сценой, — а сокол, предавший орла, скроется в лесу. — Должно быть, английский лев — это король Эдуард, — заметил священник. Он усердно записывал ее слова, скрипя остро отточенным гусиным пером. — Но кто такие орел, лесной сокол и сокол из башни? Ты видишь что-нибудь еще, дитя мое? Девушка видела многое, очень многое, но картины будущего, яркие и красочные, проносились слишком быстро: она не успевала обо всем рассказать. Ужасное зрелище казни преданного соратниками орла повергло Исабель в такую печаль, что на глаза навернулись слезы.
Этот смельчак погибнет еще до наступления осени, — подумала она, и вдруг ей с ошеломляющей ясностью открылось его имя.
Господи, — взмолилась про себя девушка, — позволь мне один- единственный раз не просто возвестить о приближающейся беде, а помочь тому, кому она угрожает. Несчастного надо предупредить об опасности!Она прислушалась, надеясь, что бог ответит на ее мольбу, но ответа не было.
Тогда позволь мне запомнить, — в отчаянии добавила Исабель, — просто запомнить то, что я сейчас видела!Обычно видения забывались, как только к ней возвращалось зрение. Если ее интересовало, что ей привиделось в очередной раз, она спрашивала у отца или священника, и те рассказывали, толкуя ее вещие слова на свой лад. Если же Исабель не спрашивала, то сэр Джон и пастор Хью предпочитали вообще ничего не говорить о пророчествах, резонно полагая, что и сами сумеют понять их смысл и использовать для общего блага. Ей же хотелось большего. Ее пророческий дар открылся в детстве, двенадцать лет назад, и все это время им, как, впрочем, и всей ее жизнью, распоряжался сэр Джон. Однако теперь, похоже, наступила пора перемен: Исабель повзрослела, стала лучше разбираться в жизни, чаще задавать вопросы отцу и духовнику, и ее уже не всегда удовлетворяли их ответы. Она знала, что священник рассказывает о ее пророчествах своим прихожанам, а те — родным и знакомым. Кроме того, пастор Хью посылал ее предсказания жившему в ссылке королю Шотландии Джону Бейлиолу и Совету Хранителей королевства, управлявшему страной в его отсутствие. Ей было известно, что ее пророчества не остаются тайной и для англичан. Сэр Джон называл ее провидческий дар божьим благословением для Шотландии, и — хотя он отнимал у нее много душевных сил — ради своей несчастной родины девушка была готова на любые жертвы. Не поднимая век, Исабель повела глазами из стороны в сторону, и из мрака, кружась и сверкая, хлынул новый поток красочных картин. — Кого ты называешь орлом, дитя мое? — спросил духовник. — Кто станет жертвой предательства? — Вождь повстанцев Уильям Уоллес, — с горечью ответила девушка. Ей не хотелось произносить его имя вслух, но какая-то неведомая сила не позволяла промолчать. — Король Англии жестоко расправится с борцом за свободу, чтобы потешить свою кровожадную натуру, и это подлое убийство назовут
торжеством закона и справедливости. Уоллес похож на могучего благородного орла в стае соколов, один из которых его предаст. Ее отец и жених обменялись тихими словами, потом сэр Джон попросил: — Продолжай, доченька! Страшная сцена унеслась во тьму, ее место заняла другая, спокойная, умиротворяющая: в ослепительно синем небе парил крупный сокол, а внизу, сколько хватало глаз, простирался густой зеленый лес. — Я вижу властелина ветров, — произнесла Исабель, и напряженное выражение ее лица смягчилось: видение было настолько ярким, живым, что девушка на мгновение забыла, кто она, ощутив себя птицей, сильной и безгранично свободной. — Это тот самый лесной сокол, которого я видела раньше. — Кто он и откуда? — в один голос спросили сэр Джон и священник. — У него нет дома, он живет в лесу, перелетая с места на место, как захочется его вольнолюбивой душе, — восхищенно ответила Исабель, однако следующая картина заставила ее нахмуриться. — Он бежит, спасая свою жизнь, его выслеживают другие соколы, они хотят его убить. Да, он предал орла, но не нарочно, а теперь те, кому он верил, предали его самого. О, какая мука, какое вероломство! — Она судорожно стиснула руки и тряхнула головой, словно желая прогнать тягостное видение. — Подожди, подожди, дитя мое, не так быстро, — попросил пастор Хью, торопливо скребя пером по бумаге. — Кто предал лесного сокола и кого предал он? — Исабель, расскажи нам все, что тебе известно! — взволнованно попросил отец. Девушка не могла говорить, ее душили слезы. Никогда еще пророческие видения не пробуждали в ее душе такую бурю чувств: боль, сочувствие, печаль... К счастью, встревожившая ее картина вскоре заволоклась туманом, а из него вновь появилась фигура в плаще паломника с ловчей птицей на руке. У девушки екнуло сердце. — Я вижу человека, одетого паломником, — сказала она и в нескольких словах описала незнакомца. Теперь она знала о нем немного больше, чем вначале: — На сердце у него большой грех. Паломник хочет его искупить, он жаждет душевного покоя. — Кто он? — спросил сэр Ральф. — Властелин ветров, — произнесла девушка просившиеся на язык слова. — Что это значит? — нетерпеливо переспросил жених. Не слушая его, Исабель, как зачарованная, смотрела на человека с ловчей птицей. Высокий, статный, широкоплечий, незнакомец стоял под моросящим дождем на ступенях церкви; из-под широкого капюшона золотисто-каштановыми прядками выбивались густые волосы, красивое, с волевым подбородком, чувственным ртом и темно-синими глазами лицо было мрачно. Он поднял полный отчаяния и муки взгляд, и Исабель вдруг ощутила гнев, клокотавший в душе незнакомца. Удивительно, она понимала его, как саму себя, хотя по-прежнему понятия не имела, кто он такой! Незнакомец сошел со ступеней и, не обращая внимания на дождь, направился по мокрой траве к кусту боярышника, росшему во дворе, потом остановился, снял со своей птицы колпачок и тряхнул рукой. Птица взлетела на ветку. Ее хозяин, не оглядываясь, пошел прочь. — Сокол охраняет тайну боярышника, — произнесла Исабель возникшую в уме фразу. Она не понимала, что это значит, но чувствовала, что это так. — Какую тайну? — не выдержал сэр Ральф. — Кто этот незнакомец, где этот боярышник? Сэр Джон, о чем она говорит? — Помолчи, Ральф! — вполголоса прикрикнул на него отец. — Пророчества Исабель являются иносказаниями, — спокойно пояснил пастор Хью. — Птицы, деревья, паломники — это символы, в которых скрыто куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд, поэтому я всякий раз тщательно изучаю их, пользуясь своими записями. Смотрите, как движутся под веками ее глаза: видения продолжаются! Что ты сейчас видишь, дочь моя? Но Исабель молчала: картина, возникшая перед ее мысленным взором, привела ее в такое волнение, что она не могла произнести ни слова. Впервые после обретения пророческого дара в видении появился ее собственный образ. В синем платье, высокая, стройная, с распущенными черными волосами, скользя, словно бесплотный дух, по мокрой от дождя траве, она приблизилась к боярышнику, на котором сидел сокол. Птица смотрела на нее немигающими желто- карими глазами. Человек в плаще паломника обернулся, и Исабель почувствовала на себе его проницательный взгляд. Паломник махнул рукой, подзывая ее. Исабель подалась вперед, чтобы бежать к нему, но что-то удержало ее на месте. Она заколебалась, и в следующее мгновение залитый дождем церковный двор исчез из виду. Теперь перед ней серела каменная стена, казавшаяся совсем светлой в ярких лучах солнца. Исабель сразу ее узнала: это был ее родной замок Аберлейди. Она услышала свист стрел, вопли отчаяния и стоны боли. В нос ударил удушливый запах гари, желудок свело голодной судорогой. — Осада, — чуть слышно прошептала Исабель. Видение побледнело и исчезло, как ни старалась она его удержать.
Господи, позволь мне его запомнить!— еще раз попросила она и открыла глаза. Но тьма не рассеялась, Исабель была по-прежнему слепа.