Жанр: Любовные романы
Пронзенное сердце
...прочем, прекрасно знаете, миледи. - Он повернулся к Элрис. -
Но я обязательно попробую салат, - и принял порцию салата с изюмом и миндалем.
- А баранина-то из собственного стада Николаса, - продолжала графиня.
- Да-да, конечно, - пробормотал Николас. - Имея тысячи овец, вряд ли отправишься на
базар за мясом.
Уайтхоук ножом ел салат.
- Как идут дела в овцеводстве, Николас?
- В этом году совсем неплохо. Сенешаль доложил, что сейчас у меня более пятнадцати
тысяч овец. Почти весь сыр и масло оттуда; и в замке, и в окрестных деревнях используют
также и жир, и сало. У нас есть заказы на шкуры из Йорка и Ланкастера от
производителей пергамента. Больше того, я отдавал несколько стад в аренду фермерам, и
теперь они готовы вернуть их.
- Что они оставят себе?
- Я разрешил оставить половину ягнят, родившихся за два года.
- Щедро. Но этим ты позволил им утвердиться как овцеводам.
-Да.
-Через несколько лет у тебя появится слишком много конкурентов на рынке, - предрек
Уайтхоук и снова отхлебнул вина.
- Думаю, этого не произойдет. На северную шерсть спрос велик. И найдется немало
фермеров, готовых помочь моим гуртовщикам перегнать стада на юг, когда придет время
продажи. От процветания ферм вся округа только выиграет.
- Хм... А у меня, по последним подсчетам, двадцать пять тысяч овец.
- Впечатляет. По всему Грэймеру, сэр? Уайтхоук с трудом подавил икоту.
- Нет, не по всему. Я считал овец только на землях, принадлежащих мне по титулу.
Король все еще не подтверждает мои права на Арнедейл, но мои люди считали и там.
Ведь это лишь вопрос времени - все эти фермы снова станут моими.
- Милорд, - проговорила леди Джулиан, наклоняясь. - Эта земля принадлежала моей
сестре Бланш и не могла перейти к вам по свадебному договору. Наш отец передал часть
этих земель монастырям, а остальная часть осталась за сестрой, но не вошла в ее
приданое. Она должна была перейти по наследству к Николасу. Поэтому ничего
удивительного нет в том, что вы годы потратили на то, чтобы присвоить ее себе.
Уайтхоук уставился на хозяйку дома.
- Нет никаких доказательств тому, что вы сказали, миледи. Вся земля - западная часть
долины от Вистонберийского аббатства до реки, которая обрывается перед Хоуксмуром, -
стала моей после того, как я женился на Бланш. Церковь украла ее у меня. Но я твердо
намерен вернуть все, что принадлежит мне по праву. Королевские секретари уже много
лет разыскивают документы. Я горю нетерпением добраться, наконец, до Лондона и
самому порыться в архивах. Ваш отец ведь уладил все дела с королевскими законниками,
Джулиан.
Графиня собралась было что-то возразить, но Николае мягко положил руку на плечо
тетушки.
- Сэр, - проговорил он, - эта земля и эти стада - главная опора двух монастырей и
средство к существованию сотен крестьян.
- Люди будут продолжать жить, как и жили, -ответил на это граф. - Но я получу землю
и прибыль, по праву мне причитающиеся. А святые отцы спокойно могут вернуться в свои
огороды и к своим книгам. Продажа шерсти и работа на земле - не их дело! - С каждым
словом лицо рыцаря становилось все мрачнее.
Питер бросил косой взгляд на леди Элрис.
- Насколько мне известно, милорд. Зеленый Рыцарь препятствует вашим людям в
подсчете овец, да и вообще в передвижении по этим землям!
Уайтхоук оцепенел.
- Побойся Бога, Блэкпул! Я не имею ни малейшего желания обсуждать это здесь и
сейчас! - прорычал он. - Достаточно сказать, что скоро с демоном будет покончено.
Элрис в ужасе прикрыла рот рукой.
- Демон? Вы сказали "демон", милорд?
- Дьявол бродит по этим землям в образе Зеленого Рыцаря, миледи, - ухмыляясь,
пояснил граф. - А я, исполнен решимости отправить его обратно в ад.
Питер наклонился к Шавену.
- Возможно, Зеленый Рыцарь появился потому, что питает слабость к овцам? Угощайся
бараниной, Хью! - он передал блюдо. Шавен облизал жирные губы.
- Думаю, что этому бастарду больше по душе сочные молоденькие ягнята.
- Заткнись, Хью! - не выдержал Уайтхоук.
Уайтхоук тяжело опустился на кровать и неуклюже нагнулся, чтобы снять сапоги.
Никола стоял, прислонясь плечом к стене и потягивая из деревянного кубка грог. Когда
они покинули празднество, он, как и подобает почтительному сыну, уступил отцу свою
кровать и теперь вынужден где-то искать себе место для ночлега.
Утонув в мягком матрасе, Уайтхоук жирными пальцами пригладил свои белоснежные
волосы и уставился в камин. Даже в этом красноватом свете его глаза казались
холодными голубыми льдинками.
Николас слышал, как тяжело, с присвистом, дышит отец. Он и раньше обращал
внимание на этот звук: когда отец уставал или только что пришел с улицы в холодную и
дождливую погоду.
Уайтхоук потер грудь.
- Твой слуга приготовит настойку, которую я просил?
- Леди Джулиан сделала все именно так, как вы приказывали. Она на столе.
Уайтхоук взял кружку и отпил горячую дымящуюся жидкость, не переставая яростно
растирать грудь.
- Поверь, единственное доброе дело, которое сделала Бланш, так это лекарство для
моей груди. Я без него никуда не гожусь. - Тяжелый вздох закончился икотой. - Мой отец
тоже страдал слабыми легкими. Это наследственная черта Хоуквудов. - Он со значением
взглянул на Николаев: - Вряд ли она перейдет к тебе.
Николас сжал за спиной кулак.
- Вы оскорбляете честь моей матери, сэр, - тихо произнес он.
- По крайней мере, мы знаем, кто твоя мать, ибо ты выполз из этого проклятого места!
При этих словах Николае невольно шагнул вперед.
Уайтхоук ядовито рассмеялся.
- Ну, не впадай в мрачное настроение! Я для этого слишком устал. Мы еще наспоримся
и наругаемся вдоволь утром, я в этом уверен. - Он снова закашлялся и откинулся на
подушки. - Пришли служанку, чтобы помогла мне раздеться. Какую-нибудь мордашку
посимпатичнее, - добавил он, закрывая глаза.
Николас отвернулся, стараясь дышать глубже, чтобы справиться с гневом. Через
мгновение с кровати уже раздавался могучий храп. Вздохнув, барон задернул занавески
вокруг кровати.
Николас почувствовал, насколько он устал. Два дня его мучила головная боль -
последствие ударов камней. Хотя он знал, что нуждается в отдыхе, мысль провести ночь в
башне вместе с солдатами не нравилась ему. Не хотелось также спать и в большом зале на
полу - вместе со слугами и воинами Уайтхоука.
Он зевнул. Узкая кровать в солярии по соседству с его спальней - вот это подходящий
выход из положения.
Отдернув занавесь, он увидел маленькую звездочку: это горела свеча, стоящая на
деревянном блюде. Барон нетерпеливо вздохнул. "Эмилин - нет, мадам Агнесса, -
недовольно подумал он, - должно быть, явилась сюда во время ужина в саду, хотя
присутствие Уайтхоука должно было подсказать ей, что не стоит так смело расхаживать
по замку".
В другие вечера он ощущал ее присутствие в солярии: огонек, вдруг случайно
мелькнувший сквозь толстую красную занавесь, звук пера или кисти по пергаменту,
легкий вздох, тихий скрип закрывающейся наружной двери. Иногда ему требовалось все
самообладание, чтобы удержаться и не пойти к ней, не сказать то, что должно быть
сказано.
Сейчас, задув свечу и погрузив комнату в полную темноту, если не считать света луны,
он недоумевал, как могла она оставить горящую свечу и уйти из комнаты.
Призрачный лунный свет пробивался между ставнями и ложился на пол. Сладко
зевнув, Николас повернулся к кровати. И застыл. Эмилин лежала, свернувшись
калачиком, под одеялом, положив одну руку на подушку. Дыхание барона сбилось, сердце
застучало тяжело и быстро. Первой промелькнула мысль о том, что надо срочно убираться
от столь близкого соседства с Уайтхоуком Но вспомнив, что и трубы архангелов вряд ли
смогут разбудить отца сегодня, после всего выпитого и съеденного, барон осторожно
опустился на колени около кровати.
Она спала глубоким и невинным сном - словно ребенок. Брови и ресницы казались
черными на матово-бледном лице, рот слегка приоткрыт, дыхание едва заметно.
Постылый монашеский чепец лежал рядом, и Николас тихонько тронул пальцем завиток у
виска. В лунном свете эти прекрасные волосы казались жемчужно-серебряными. От его
прикосновения Эмилин вздохнула и слегка повернула голову; волосы рассыпались по его
руке - прохладные и мягкие, словно шелк.
Страстное желание охватило барона. Он медленно вздохнул, проведя пальцами по
покрывалу волос, возбужденный самим их запахом, теплом ее кожи, легким и грациозным
очертанием ее тела, скрытого одеялом. Его тень упала на ее лицо. Она снова
пошевелилась и едва слышно вздохнула, почувствовав прикосновение его пальцев к своей
щеке.
Он прекрасно понимал, что Николас Хоуквуд не должен прикасаться к этой девушке.
Но ее муж не мог ничего с собой поделать и наклонился еще ниже.
Голова кружилась от выпитого за ужином вина, от ран, от ее близости. Хотя ум его
затуманился, чувства казались ясными. Он страстно хотел отбросить, наконец, всю
фальшь и поступить честно. Он хотел держать ее в объятиях, разговаривать с ней, любить
ее до тех пор, пока она не назовет его по имени. Не обращая внимания на голос разума,
призывавший остановиться, он наклонился и прижался губами, терпко пахнущими вином,
к ее губам. Ее теплые мягкие губы ответили на поцелуй даже во сне - так сладко, что он
едва не застонал от нахлынувших чувств.
Он ощущал себя, словно пьяница, неуверенно бредущий по мосту и не знающий, когда
же, наконец, свалится в воду. Решившись рискнуть, снова поцеловал ее глубоко и нежно,
проведя пальцами по шее и ощутив, как бьется нежная жилка.
Тихий стук в дверь сначала не произвел на Николаев ни малейшего впечатления. Он
мечтал погладить ее по щеке. Когда стук повторился, барон неохотно поднял голову и
попытался вернуться к действительности.
Эмилин тихо застонала, открыв глаза и моргая, словно котенок на свету. Она
проснулась, но еще не могла понять, что с ней происходит. Потом с легким вздохом
подняла руку и дотронулась до его щеки.
Он прижался лицом к ее ладони и взглянул в глаза, очарованный этим сонным и
растерянным взглядом. Хотя сердце едва не выпрыгивало из груди, он хотел, чтобы она
увидела его и осознала, что он - это он.
- Черный Шип... - прошептала Эмилин. Стук в дверь снова повторился.
- Тише, милая, - раздался голос Тибби. - Ты что, уснула там? - Задвижка заскрипела, и
дверь приоткрылась.
В мгновение ока Николас встал и исчез, словно привидение, мелькнув между лунным
светом и глубокой тенью. Эмилин протянула руку и тихонько вскрикнула. Но на ее руке
оказался лишь прохладный луч луны.
Под звуки мощного храпа Уайтхоука барон прошел сквозь дверной проем, прикрытый
занавесью, и прижался лбом к стене, прерывисто и тяжело дыша.
В маленькой комнатке прошлепали шаги.
- Госпожа! Уходи скорее отсюда! Уайтхоук в Хоуксмуре, ты же знаешь! Пореже
покидай свою комнату!
- Ах, Тибби, - как будто ничего не слыша, проговорила Эмилин. - Я уснула. И видела
такой сон...
- Да, сегодня за ужином вино оказалось, пожалуй, излишне крепким. Я и сама немного
захмелела, но когда проснулась и увидела, что тебя нет на месте, тут же отправилась на
поиски. Иди в свою постель, милая. - Николас услышал, как Эмилин пробормотала что-то
в ответ, потом скрипнула входная дверь, закрываясь за ними и прерывая лепетТибби.
Легкий аромат розового мыла еще витал над подушкой, еще теплой и слегка примятой,
когда барон прилег на узкую кровать. Сон стремительно вступал в свои права, и лишь
одна мысль не покидала мозг: он не может больше выносить эту трусость и обман. Утром
он будет вести себя иначе и готов заплатить за все свои ошибки.
Глава 16
- Тебя еще не хватало! Убирайся отсюда! - Уайтхоук тяжело подошел к камину, со
злостью пнув ногой кота, пригревшегося у огня. Слуга поспешил на помощь гостю, но кот
выгнул спину и зашипел, а потом, словно молния, бросился наутек. Слуга за ним.
Уайтхоук, ворча, занялся своим утренним бокалом эля, с шумом глотая и вытирая рот
рукой. Сквозь узкие окна в зал проникал свет, и доспехи графа ярко блестели в его лучах.
Николас развалился в просторном кресле с высокой спинкой, вытянув вперед ноги. Он
страдал и от головной боли, и от вчерашнего смешения вин, и от ссадин на голове -
хорошо хоть, они не видны под волосами. Судя по количеству выпитого за ужином, у его
отца голова должна была болеть еще сильнее, но тот не выказывал никаких признаков
недомогания, кроме раздражения.
Лениво потягивая из серебряного кубка разбавленный эль, Николас с некоторым
интересом наблюдал за происходящим в зале. Вздумай кот забрести в главный зал,
никому и в голову не пришло бы гнать его оттуда. И леди Джулиан, и остальные дамы
любили кошек, а дети обожали возиться с котятами, которые жили в солярии. Однако
Уайтхоук признавал лишь собак и ястребов.
Хью де Шавен вошел в зал как раз в ту минуту, когда кот выскочил за дверь. За ним
шествовала породистая гончая. Разумеется, между собакой и кошкой тотчас же завязалась
битва. Николас прикрыл глаза и принялся растирать виски, стараясь не обращать
внимания на поднявшийся шум: лай, мяуканье и шипение.
Шавену явно было страшно неудобно двигаться в тяжелых доспехах, но при помощи
плаща ему удалось прогнать кота за порог. С довольным видом он захлопнул за ним дверь.
- Чертов прилипала! - пробормотал Уайтхоук, подливая себе зля. - Взгляни, как
блуждают его глаза. Не удивлюсь, если окажется, что он способен видеть сразу две двери.
Не могу понять только, как ему удается владеть оружием?
Николас открыл мутные глаза.
- Взгляд Шавена особенно нетверд, когда он устает, - заметил он. - Но ведь именно вы
сделали его начальником своего гарнизона, милорд.
Граф недовольно хмыкнул.
- Иногда этот подлец очень хитер, хотя в последнее время разум явно покинул его.
Николас взглянул на отца.
- Что вы имеете в виду?
- Да то, что леди не найдена, а лесной дьявол не пойман.
- Кот изгнан, сэр, - торжественно доложил Шавен, подходя.
- Вижу, идиот, - отрезал Уайтхоук. - Бесовское отродье эти кошки. Должно быть,
пролез сюда из конюшни. - Он допил эль и вытер рот тыльной стороной ладони. Гончая
подошла и села рядом с графом. Черный железный ошейник очень гармонировал с его
темными доспехами.
Шавен снял кожаные рукавицы, засунул их за пояс и откинул шлем. Коротко
подстриженные темные волосы прилипли к мокрому лбу, а пот и грязь от быстрой скачки
ручейками стекали по небритому лицу. Барон знал, что Уайтхоук посылал Шавена и еще
нескольких воинов, чтобы те с раннего утра прочесали все леса и болота. Знал он также,
кого они искали.
- Приветствую, Хью! С приездом! - сквозь зубы протянул Николас. - Угощайся, в
кувшине холодный эль. Шавен налил полный бокал и залпом выпил.
Глаза его при этом заметно косили. Собака настороженно стояла рядом, расставив
передние лапы, и, глядя на барона, начала негромко рычать.
- Ну, в чем же, черт возьми, теперь дело? - раздраженно прокричал Уайтхоук. - Кота же
нет!
- Понятия не имею, сэр, - отмечал Шавен. - Спокойно, Айво!
Никола сидел очень тихо. Каждый мускул его сейчас был напряжен.
- Эй, сидеть! - скомандовал Уайтхоук, стараясь перекричать все усиливающееся
рычанье пса. - Айво, сидеть!
Собака бросилась на Николаев. Шавен схватил ее за ошейник, пытаясь оттащить, и
едва не поранив руки острыми железными шипами.
- Убери его! - приказал Уайтхоук. Шавен с трудом оттащил пса в противоположный
конец комнаты, поручил его дрожащему от страха слуге и вернулся к рыцарям.
- Ко всем чертям, я совсем ничего не понимаю! - проворчал граф, поворачиваясь к
Николасу. - Ну вот. Мы приехали в Хоуксмур потому, что где-то недалеко отсюда исчезла
леди Эмилин, и мы только что еще раз разыскивали ее по всей долине. Но ты ведь все
последнее время провел на юге в обществе нашего доброго короля, - граф подчеркнуто
произнес каждое слово, сверля сына взглядом, - и не знаешь ничего с тех самых пор, как
Шавен умудрился потерять мою невесту.
- Граф, ее похитил Зеленый Рыцарь, а вовсе не я потерял, - запротестовал Шавен.
- Твое нытье ничего не изменит, - отрезал Уайтхоук. - Она исчезла. И моя помолвка
превратилась в издевательство. Расскажи моему сыну, как это было.
Шавен устремил нетвердый взгляд на Николаев.
- Вы, конечно же, слышали рассказы о Зеленом Рыцаре здесь, в долине, милорд.
- Да, - медленно произнес Николас. Он допил эль и снова потянулся к кувшину, - Я
слышал эти сказки.
- Скорее всего, именно он виноват в исчезновении леди Эмилин. Мы уже встречали его
после того, как он отбил ее у нашего конвоя. А однажды даже чуть не поймали, -
продолжал Шавен.
- Избавь нас. Господь, от дураков, - презрительно заметил граф. - Они схватили
крестьянина, разряженного, как Зеленый Джек, для Майского праздника. Карманы его
были полны сладостей.
- Но вы тоже признались, что верите в демонов" милорд, - отвечал Николас.
- Несомненно, исчадья ада существуют. Лишь на прошлой неделе нам довелось иметь
дело с таким существом - оно разрушило мою новую крепостную стену, - признался граф.
- Но Хью, однако, настаивает, что это был всего лишь человек.
- Зеленый негодяй, разрушивший крепость, - тот же самый, которого мы преследовали
по болотам около Кернхэма. Он вовсе не дьявол, хотя и исчезает, подобно дьяволу,
каждый раз, как мы видим его, - объяснил Шавен. - Он потрясающе владеет луком. И я
все-таки думаю, что это человек.
- Ну, в таком случае, им все равно движет дьявол. Ему подчиняется молния. Стена
моего замка разрушилась по его приказу. Никто из смертных не способен на такое.
Николас прервал разглагольствования:
- Вы имеете королевское разрешение на строительство? Эта земля принадлежит
Хоуксмуру, как вам прекрасно известно.
Уайтхоук густо покраснел.
- Сейчас не время для королевских предписаний. Джон помешался на заговоре
баронов. А этот клочок земли вовсе не твой, а твоей матери - следовательно, мой. И давай
на этом закончим препирательства.
- По этому вопросу наши взгляды не совпадают. Но, кажется, вы изволили упомянуть,
что стена разрушена?
- Большая ее часть превратилась в кучу мусора, - отвечал граф. - Но я найду другое
место для строительства. Эта просека, похоже, заколдована.
- Господин граф, - настойчиво вмешался Шавен, - я еще раз повторяю вам, что это
человек.
- Я уже слышал все, что ты можешь сказать. Но можешь повторить еще раз. - Уайтхоук
повернулся к Николасу. - Если бы я не был полностью убежден, что все это во власти
дьявола, то с интересом послушал бы.
Шавен откашлялся.
- Милорд, - начал он, обращаясь к Николасу, - в последнее время я очень много думал
обо всех происшедших событиях. Лорд Уайтхоук имеет злейшего врага в лице Лесного
Рыцаря.
- Шавен, ближе к делу! - не выдержал граф. - Иначе тебе потребуется целых две недели,
чтобы изложить свою байку. Его белая грива метнулась к Николасу. - Хью полагает, что
вернулся Черный Шип.
- Неужели? - удивился барон. Карие глаза Шавена с трудом сфокусировались на лице
Николаса.
- В долине Арнедейл Лесного Рыцаря зовут и другим именем, милорд! Охотник Торн,
или Черный Шип.
Николас уставился в золотистую жидкость в своем бокале, приказывая себе сохранять
спокойствие.
- Так вы считаете, что Черный Шип и есть Лесной Рыцарь?
- Мои люди видели леди Эмилин с человеком - лесником или крестьянином,
вооруженным большим луком. Она явно была его пленницей. Воины хотели освободить
ее, но он убил одного из них. По описаниям он напоминает Черного Шипа. И в то же
время Лесной Рыцарь препятствует свободному передвижению наших отрядов по долине -
точно так, как это делал Черный Шип. И исчезать они умеют одинаково - растворяются,
словно дым. Именно так исчезли неделю назад леди Эмилин и этот человек.
Уайтхоук потер короткую белую щетину на подбородке.
- Крестьяне упорно настаивают на смерти Черного Шипа, но трупа его никто никогда
не видел.
- Но ведь о нем не было ни слуху, ни духу в течение целых восьми лет, - заметил
Николае, сжимая кубок.
- Скорее всего, он почел за благо на какое-то время прекратить свои налеты на графа, -
пояснил Шавен. - Возможно, он путешествовал или воевал во Франции или Святой земле,
или обзавелся семьей и где-то тихо жил. - Он пожал плечами. - Но сейчас он снова
вернулся, чтобы лишить нас покоя. Если Черный Шип и есть тот самый Лесной Рыцарь,
тогда мы имеем дело не с дьяволом, а с человеком, - А если это существо - дух,
привидение? - снова тихо спросил Николас.
Уайтхоук сжал губы и нахмурился.
- Ну, тогда, видит Бог, я постараюсь держаться подальше. Он охотится за душами?
Придется прислать священника, чтобы тот определил суть Лесного Рыцаря. - Граф в упор
посмотрел на Николаса. - Но если Черный Шип жив, тогда мне придется сражаться сразу
с двумя врагами: с человеком, с которым бороться мне вполне по силам, и с демоном, с
которым вступать в спор бессмысленно. Нет никакого сомнения в том, что леди Эмилин
сейчас в плену у одного из них. Был момент, когда мои люди решили, что она умерла, но
этому не нашлось достаточного подтверждения. Мы скоро найдем ее.
- Вы полагаете, что Черный Шип снова бросил вам вызов? - Николас перевернул кубок
и начал самым тщательным образом изучать клеймо.
- Возможно. - Уайтхоук грузно повернулся в кресле. - Святые небеса! Когда я был
моложе, у меня хватало сил и злобы, чтобы сражаться с этим щенком. Но теперь, - он
тяжело пошевелил кованым сапогом, - у меня нет ни малейшего желания возиться с этим
мошенником. Если он где-то поблизости, то хочу, чтобы он как можно скорее сдох, и дело
с концом. - Граф внезапно выпрямился. - Шавен! Найди их! Злодея и девчонку.
- Конечно, милорд! Мы не прекращаем поисков. Уайтхоук презрительно фыркнул.
- Наверное, было бы больше пользы, если поручить это дело собакам. Возможно, я еще
и сделаю это.
Николас поставил кубок на стол. Какое-то странное покалывание не позволило ему
больше сидеть молча. Он встал.
- Милорд! - решительно произнес он. - Нет никакой необходимости продолжать
поиски леди Эмилин.
- Почему? - пораженно рявкнул Уайтхоук. - Что ты знаешь обо всем этом?
Николас выпрямился, расправил плечи и заставил себя смотреть прямо в пустые и
холодные голубые глаза отца.
- Она вышла замуж за другого. Уайтхоук с минуту стоял неподвижно.
- Что? - наконец прорычал он.
- К тому времени, как король Джон дал своё согласие на ваш брак, она уже была
помолвлена с другим. Право первенства!
Граф сощурился. На щеках его появились красные пятна.
- Поясни! - потребовал он.
- Леди Эмилин несколько недель назад стала моей женой.
Шавен едва не задохнулся.
- Этого не может быть!
Уайтхоук шагнул вперед, в упор глядя на сына.
- Поясни! - опять механически повторил он.
- Я уже давно в долгу перед Роже Эшборном. В качестве ответного шага четыре года
тому назад я просил руки его дочери, - произнес Николае. - Тогда свадьба не могла
состояться из-за молодости невесты - она еще находилась на обучении в монастыре. А,
кроме того, отлучение Папой Римским Англии от католической церкви не позволило
тогда совершить обряд. Позже барон Роже скончался, а наследник не имел возможности
выполнить договор.
Он замолчал, ожидая, пока отец сумеет воспринять сказанное. Взгляд его перешел на
Хью, который невольно скользнул рукой по пустым ножнам.
- Останови свою руку, кузен, - предупредил он, - твой меч отдыхает под присмотром
начальника караула!
В тишине раздался резкий звук: бокал графа упал на пол, пиво вылилось пенистой
струёй.
- Что ты натворил? - наконец обрел голос Уайтхоук. - Ты предал меня! Стать
рогоносцем по вине собственного сына!
В какое-то мгновение казалось, что Уайтхоук сейчас нападет на Николаса и придушит
его. Но что-то удерживало графа, хотя и лицо, и шея его напряглись и покраснели, а глаза
превратились в почти белые льдинки.
Николас спокойно стоял лицом к лицу с отцом. Его волнение, напряжение и страх
проявлялись лишь в резком дыхании да нервном подрагивании тонких ноздрей. Он сжал
кулаки.
- Я женился на ней как первый, с кем она была обручена. Она убежала от конвоя
только для того, чтобы избежать свадьбы с вами. Поклялась, что не вернется, и приняла
решение похитить из этого дома своих братьев и сестру. А я ни секунды не сомневался в
том, что когда вы найдете ее, то будете обращаться с ней не как со своей нареченной, а
как с испорченным товаром.
- Именно так! Я бы швырнул ее в монастырь и запер до конца жизни за то, что она
посмела так опозорить меня! И видит Бог, я еще могу это сделать!
- Сейчас леди Эмилин под моей защитой, - спокойно возразил Николае.
- Так это ты и отбил ее у конвоя! - продолжал обвинения Уайтхоук. - Вовсе не лесное
чудовище и не Черный Шип. - Хью попытался было что-то возразить, но Уайтхоук
ледяным взглядом заставил его замолчать. - Это ты был с ней возле водопада и убил там
одного из моих воинов?
- Но, сэр, конвойные сразу узнали бы барона, - вмешался Шавен. Он взглянул на
Николаев. - А она ничего не говорила вам о леснике? Где вы нашли ее?
- Она заблудилась в лесу после того, как убежала от конвоя. Ее нашли крестьяне и
помогли ей.
- Выходит, вы прекрасно знаете тех, кто помогал девчонке. И сможете навести нас на
след Черного Шипа.
Николас лишь пожал плечами.
Граф не выдержал:
- Ради всего святого, где же она сейчас?
- В полной безопасности, и судьба ее никоим образом не должна вас больше волновать.
- Будь уверен, я еще разберусь в правомерности твоих действий. А девка эта, без
сомнения, сможет поведать нам много полезного о Черном Шипе. Лучше отдай ее
добром, иначе я сам доберусь до нее. Но почему же она убежала тогда?
- У вас слишком крепкая репутация замечательного мужа, - сквозь зубы процедил
Николас.
- Чертов парень! - Лицо графа потемнело, даже стало заметно, как покраснела кожа у
корней белоснежных волос. - Ты достойный сын своей матери; раз смеешь со мной так
разговаривать! Я обманут! - В ярости он стукнул кулаком по столу. Шавен же в испуге
отскочил.
- Я еще раз повторяю: не извольте больше беспокоиться о судьбе леди Эмилин, -
проговорил Николас. - Уверен, что она сама никогда вас не интересовала, а вздумали
жениться на ней вы лишь из-за Эшборна.
Уайтхоук повернулся и долго молча смотрел на
...Закладка в соц.сетях
