Жанр: Любовные романы
Пронзенное сердце
...ть рану. Только ради Бога, спрячь все. Накрой полотенцем,
чтобы никто не видел. Умоляю, Тибби, сделай это для меня!
Тибби изумленно вытаращила глаза:
- Сэр Уолтер говорил, что ты бросила в молодого лорда пешку, но я не знала, что ты
оставила его у камина истекающим кровью!
- Не спрашивай меня ни о чем, Тибби! Просто приходи! - Эмилин быстро вышла из
комнаты.
Комната, которую когда-то делили родители и где в младенчестве спали и Эмилин, и
все ее братья и сестры, была просторной и уютной, даже ночью. Высокое тройное
стрельчатое окно, сейчас закрытое ставнями, служило главным ее украшением.
Ароматный зеленый тростник, смешанный с травами, заменял ковер на полу, в камине
мирно потрескивал огонь. Середину комнаты сейчас занимала огромная деревянная
лохань с горячей водой - из нее поднимался густой пар. Джоан стояла у кровати в дальнем
конце комнаты и складывала полотенца.
Николас Хоуквуд стоял у камина. Услышав шаги Эмилин, он обернулся.
- Этого достаточно, - обратился он к служанке. - Оставь нас!
Эмилин вздохнула.
- Спасибо, Джоан! Можешь идти.
Когда девушка вышла, барон движением плеча скинул свою синюю накидку. Она
медленно сползла на пол.
- Помогите мне снять доспехи, миледи!
Девушка подошла вплотную и начала развязывать кожаные тесемки, скрепляющие
части костюма. Рыцарь молча и неподвижно стоял, его дыхание согревало волосы
девушки. Ее рука нечаянно коснулась заросшей щетиной щеки - он отвернулся, время от
времени отдавая короткие команды.
Она помогла барону снять кольчугу, настолько тяжелую, что еле удержала ее. С его
помощью положила ее на скамейку. Потом рыцарь приказал снять кожаный жилет,
надетый под кольчугой, и тяжелые сапоги. Эмилин все беспрекословно выполнила.
- Вы можете не подсказывать мне, что делать, милорд! - наконец не выдержала она. - Я
прекрасно знаю, как снимают рыцарские доспехи. У меня ведь есть старший брат, а
вплоть до нынешнего лета был и отец - и обоим приходилось помогать!
Сидя на кровати, Николае молча развязал тесемки и снял щиток с правой ноги.
Девушка наклонилась, чтобы помочь ему с левой - раненой. Оставшись лишь в одной
льняной рубашке, он начал снимать толстые стеганые гамаши.
- Помоги, они присохли к ране! - не выдержал он. В сомнении девушка невольно
отступила на шаг. - Подойди же, чего, черт подери, ты боишься? Ведь это все из-за тебя, и
эта проклятая ванна тоже!
Эмилин встала на колени и принялась стягивать гамаши - сначала правую - это
оказалось совсем нетрудно. Голая нога бала мускулистой, покрытой темными волосами.
И пахла она сталью, кожей и потом.
Девушка принялась за левую, раненую, ногу. Пропитанная кровью одежда присохла к
ране. Пришлось отмачивать ее, а потом осторожно снять.
Увидев рану, Эмилин едва не задохнулась. Это было ужасное отверстие - дыра,
величиной с ноготь большого пальца на мужской руке. Она оказалась открытой, и края
уже начали воспаляться.
- О, это, наверное, так больно! - пролепетала девушка, невольно с силой сжав бедро
мужчины.
- Да, - признался он, - потребуется несколько стежков, чтобы соединить ее края.
Прикусив губу, Эмилин начала промывать рану. Без тщательной обработки мышца не
заживет, и инфекция начнет распространяться дальше. На ночь необходимо сделать
компресс из крепкого настоя лука и чеснока. Выдержка и сила духа рыцаря поражала: он
смог ходить, почти не хромая и не привлекая внимания к своей слабости.
Вынужденная вести огромное хозяйство, Эмилин имела представление об искусстве
врачевания. Ей приходилось иметь дело с небольшими ранами, лечить от лихорадки и
малярии и домочадцев, и слуг. Она присутствовала при родах и ночи напролет проводила
у постели больных родителей - но еще ни разу не брала она на себя ответственность
зашивать раны.
От прикосновения влажной ткани рыцарь невольно поморщился. Потом начал
расстегивать белоснежную льняную рубаху.
- Я понимаю, что проще и приличнее было бы моему слуге помочь мне, а вам только
обработать рану, - проговорил он сдавленным голосом. - Но дело в том, что я приехал
сюда прямо от королевского двора, без оруженосцев и слуг. И никому не нужно знать об
этой ране - раз вы меня подстрелили, придется вам и ухаживать за мной!
Говоря это, он развязывал тесемки на штанах, плотно облегавших бедра, затем быстро
сбросил их. Эмилин задохнулась и в смятении отвернулась. Ясно, хотя и мельком, увидела
она сильное мускулистое тело, темные волосы, покрывающие грудь и живот. Взгляд
невольно скользнул и ниже.
Девушка покраснела до корней волос. Ей еще ни разу в жизни не приходилось видеть
совершенно обнаженного мужчину, хотя она прекрасно знала, что многим женщинам,
даже незамужним, нередко приходится помогать и родственникам, и гостям, когда те
принимают ванну или беспомощны в болезни. Она слышала, что мужчины не очень
утруждают себя скромностью. Сейчас доказательства этого были налицо.
Послышался плеск воды - рыцарь опустился в горячую воду со стоном, в котором
слышались и боль, и облегчение.
Смущаясь и сомневаясь в пристойности всего происходящего, не желая надолго
оставаться наедине с этим мужчиной, Эмилин страстно молила Бога, чтобы побыстрее
пришла Тибби и принесла бинты и мази. Девушка считала, что не стоит скрывать рану от
Тибби - ведь она опытный лекарь и умеет зашивать раны.
Эмилин взяла со стола полотенце и кусок мыла и, отведя взгляд, подала мыло гостю.
Ощутила прикосновение его пальцев, когда он брал его из ее рук, а потом услышала
всплеск - он опустил голову в воду, чтобы вымыть волосы.
Отклонясь назад, рыцарь подтянул колени и положил руки на края глубокой и
просторной деревянной ванны. Она взглянула на него. Свет камина покрыл янтарной
паутиной красивое лицо и четко очерченные мускулистые плечи. Глаза сверкали
серебряным светом, а влажные волосы вились вокруг высокого лба. Молодой человек был
очень похож на отца: такое же чистое, гладкое, светлое лицо. Внимательный взгляд
коснулся рта с пухлой и мягкой нижней губой, чистой линии подбородка, искаженной
лишь небольшим крестообразным шрамом с левой стороны - розовым, даже несмотря на
скрывающую его щетину. Грудь была покрыта темными влажными волосами.
Для своего высокого роста и крупного телосложения Николас выглядел довольно
худым, но плечи его были широки, прямы и сильны, мускулы хорошо оформлены. Эмилин
знала, что даже доспехи и плащ не могли скрыть силы и грации его фигуры.
Внезапно девушка осознала всю нелепость своего положения - она, не отрываясь,
смотрела на обнаженного мужчину, как будто это доставляло радость ее голодному взору.
Господи, как же она глупа - поддалась даже этому искушению! Что толку разглядывать
гостя? Его красота и мужественность почти соответствуют классическим канонам. Но это
суровая красота, а резкий характер и бешеный нрав делают ее совсем отвлеченной. Если
бы при такой внешности Николас обладал приятными светскими манерами, он бы
оказался действительно неотразимым. Но такие мужчины - считающиеся с женской
ранимостью и чувствительностью, обходительные и любезные в обращении - редки. Все
они - за исключением отца Эмилин - жили только в легендах, которые девушка любила
читать по вечерам у камина. Резкие манеры барона, само его присутствие в доме всерьез
раздражали ее.
Эмилин вздохнула и взяла полотенце. В конце концов, напомнила она себе, она сама
ранила его. Он не опозорил ее при всех. Его просьба приготовить ванну - ничто по
сравнению с тем, что он мог сказать в присутствии своего отца.
Гость смотрел на Эмилин из-под опущенных век, и она снова покраснела.
- Может быть, мне прислать слугу, чтобы он побрил вас, милорд?
Николас покачал головой:
- Нет, не сегодня. И хотя это было бы приятно, я не прошу вас потереть мне спину. - Он
намылил голову. - Но вы можете сполоснуть мои волосы. - С закрытыми глазами он
указал на ведро с чистой водой. Эмилин принесла его и подняла над головой гостя: чем
быстрее закончится это испытание, тем лучше!
Она опрокинула ведро, и горячий поток обрушился на его голову и плечи. Мужчина
резко выпрямился в ванне и, не выдержав, вскрикнул.
- Черт возьми! - завопил он, отплевываясь. - Неужели нельзя было сказать, холодная
это вода или горячая? Вы чуть не обварили меня! - Яростно тряся головой, он протер глаза
и сердито уставился на Эмилин.
- Ах, милорд, ради Бога, простите! Я не хотела этого! - Девушка с искренним
раскаянием укрыла полотенцем голову и плечи гостя. Выхватив полотенце из ее рук,
Николае сначала вытер лицо, потом начал сушить волосы.
- Видит Бог, женщина, сегодня вам угодно любым способом меня погубить! Сначала
меня подстрелили, потом чуть не пробили мне голову пешкой, а сейчас обварили
кипятком, словно угря! А в вино вы, наверное, весь вечер подсыпаете яд? Что мне лучше
сделать - не спать всю ночь и быть начеку или уехать из замка прямо сейчас, чтобы вы
все-таки не успели меня убить?
Эмилин взяла еще одно сухое полотенце и, резко повернувшись, швырнула его в лицо
сидящего в ванне мужчины. Полотенце упало в воду и тут же намокло.
- Не сомневайтесь, милорд! Уезжайте прямо сейчас! Я пошире открою ворота! - Она
отступила на шаг в намерении оставить его наедине с этой проклятой ванной. Но он
быстро схватил ее за руку.
- Подождите, леди. Я останусь до тех пор, пока полностью не выполню свой долг перед
королем. А вы уже забыли о нем?
Тяжело дыша, Эмилин сверху вниз взглянула на рыцаря. Щеки ее порозовели от пара и
возмущения. Волосы растрепались и влажными колечками прилипли ко лбу и шее. Она
прекрасно понимала, что больше похожа сейчас на служанку, чем на благородную даму,
но не беспокоилась об этом. Если ей не удастся справиться со своим гневом, то вскоре
она и вообще будет напоминать адскую фурию.
- Вашу рану обработают, милорд, - процедила она сквозь зубы. - А кроме этого, у меня
перед вами нет никаких обязательств!
Мужчина все еще держал ее за руку - своей теплой и влажной рукой. Сейчас он сжал ее
еще крепче:
- Никаких, миледи? Как жаль! - Его тон был исполнен сарказма. - Ведь вы выполняете
свои обязательства так мило и любезно!
Она постаралась вырваться, но лишь намочила пальцы в мыльной воде.
- Ну, так может быть, вы все-таки наставите рога своему папочке?
Его пальцы были сильны, как тиски:
- Ваш язык подобен жалу змеи!
- А у вас - змеиное сердце! Человек, который в состоянии забрать малышей... - она
снова дернула руку и на сей раз окунула в воду рукав.
Он сидел, повернувшись к ней лицом, по грудь в воде, мокрой ладонью сжимая ее руку.
- Этот указ - не моих рук дело, леди! Мы оба его жертвы! - Говоря это, рыцарь
медленно провел пальцем по ладони девушки - от запястья до кончиков пальцев. Ее вдруг
пронзила дрожь, всю - начиная от ногтей, сквозь всю руку, грудь и живот.
Тихо вскрикнув, Эмилин резко выдернула руку - и молодой человек, наконец, отпустил
ее.
- Если вы закончили купание, - постаралась произнести она как можно более
высокомерно, - то вот здесь, на кровати, найдете чистую рубашку. - И показала на
принесенную Джоан аккуратно сложенную мягкую шерстяную сорочку.
В эту минуту раздался громкий стук в дверь. А тотчас вслед за ним появилась
запыхавшаяся Тибби.
- Госпожа, - с трудом переводя дыхание, проговорила она, - я принесла мази и бинты!
Барон изумленно разглядывал вновь появившуюся особу, так и не успев вылезти из
ванны и одеться. А она поспешила прямиком к нему.
- А теперь, милорд, дайте-ка я посмотрю вашу голову!
- Мою... что? - переспросил он, недоумевая.
- Да котелок ваш, который пробила моя госпожа! - Тибби нагнулась.
Прикрывшись насквозь промокшим полотенцем, молодой человек пальцем показал на
рану на ноге, которая была видна и в воде.
Тибби всплеснула руками, пораженная до глубины души.
- Господи! И это сделала моя девочка шахматной фигурой?
- Да нет же, Тибби! - не выдержала всей этой сцены Эмилин. - Стрелой.
Хоуквуд, нахмурившись, взглянул на нее, и она слегка ему подмигнула.
- Я оставлю вас. Моя часть работы выполнена, милорд. Вашу рану вылечат. Тибби -
прекрасный и опытный лекарь. Уверена, что сегодня я больше уже не понадоблюсь.
- Это уж точно! - тихо проворчал рыцарь, когда девушка с шумом захлопнула за собой
дверь.
Глава 5
- Мадемуазель! Вы приказали слугам взять слишком много вещей! - Николаc Хоуквуд
быстро шел навстречу Эмилин через внутренний двор замка, и голос его отчетливо
раздавался в холодном утреннем воздухе. Он показал на две повозки, до предела
нагруженные обитыми железом сундуками, перинами и подушками, коврами и
гобеленами, просто какими-то тюками. А вещи все прибывали и прибывали.
В походке барона уже не было и следа хромоты. Хотя темные круги под глазами и
складки у рта говорили об усталости, это снова был тот уверенный в себе красавецрыцарь,
которого Эмилин встретила в лесу. Длинный ярко-синий камзол, низко
подпоясанный и расшитый золотыми ястребами, скрывал доспехи, плащ свободными
складками спадал с плеч. Длинные темные волосы мягко развевались на ветру.
Хоуквуд остановился около девушки.
- И в Хоуксмуре, и в замке моего отца в Граймере полно мебели, - проговорил он. - Я
прикажу разгрузить вторую повозку.
Эмилин постаралась скрыть растущий гнев и говорить спокойно.
- Милорд, - ответила она, - дети вынуждены оставить родной дом. Я не позволю
лишить их привычной обстановки. Здесь только самые необходимые вещи!
Хоуквуд молча наблюдал суету сборов. Один из его собственных оруженосцев, одетый
в темно-зеленый камзол, какие носили все воины, вышел из конюшни с ярко
раскрашенным детским седлом в руках и положил его на самый верх повозки.
Рыцарь покачал головой.
- Конечно, дети нуждаются в заботе. Но вы, я смотрю, охотно отправили бы с ними все,
что есть в замке.
- У вас вполне достаточно солдат, чтобы сделать это!
- Воины ненавидят выполнять работу слуг, хотя, судя по всему, вам они готовы угодить.
Но эту повозку никто не поведет. Лорд Уайтхоук и я согласны взять только фургон.
Прощайте, леди. - Коротко кивнув, он повернулся, чтобы уйти.
- Подождите, сэр!- остановила его Эмилин. Подчинившись ее неожиданно властно
прозвучавшему голосу, рыцарь остановился, высокомерно глядя через плечо.
С гневно горящими глазами Эмилин приблизилась к нему, но через секунду
постаралась отвести взгляд и придать всей своей фигуре более покорный вид: ей не
хотелось снова получить прозвище змеи.
- Я ведь тоже готовлюсь к отъезду, милорд! - проговорила она. - Так как необходимо
упаковать мои сундуки и постель и вынуть стекла из окон, соизвольте передать своему
отцу, что я не смогу отправиться раньше полудня, а может быть, даже раньше завтрашнего
утра.
- Господи боже! Окна! - Николас даже повернулся на каблуках от возмущения.
Эмилин гордо подняла голову, она не могла больше изображать покорность.
- У нас в Эшборне хорошие застекленные окна. Я прикажу вынуть стекло, упаковать и
отправить в свой новый дом. Если оно останется здесь, боюсь, солдаты вашего батюшки
его разобьют.
- Миледи! - резко прервал ее барон. - Мы уезжаем не потому, что меняется время года
или в лесу кончилась дичь. И перевозим все хозяйство не из-за того, что менестрели ушли
на юг, и вам здесь стало скучно. Мы просто-напросто выполняем королевский приказнемедленно
освободить замок.
- Вы заставляете троих детей, как солдат, по команде покинуть дом с пустыми руками!
- горячо возразила Эмилин, глядя на рыцаря снизу вверх.
Он насмешливо кивнул.
- Весь этот скарб, который прогибает ось повозки, - это называется "с пустыми
руками"? Нет, ми- леди, будет нагружен только один фургон! Видит Бог, это и так нас
задержит!
Трясущиеся пальцы, судорожно сжимающие ворот плаща, выдавали бурю в душе,
которую Эмилин так старалась скрыть.
- Ваш отец приказал мне собраться и собрать детей сегодня. Еще только раннее утро, а
вам уже не терпится!
Что-то дрогнуло в лице рыцаря.
- Не пытайтесь задержать нас, леди! Уайтхоук стремится как можно скорее
отправиться в путь! - Обычное спокойствие, казалось, начало покидать его. - Ну, что еще?
Я предпочел бы услышать все претензии прямо сейчас!
Эмилин, нахмурясь, взглянула на него:
- В мое отсутствие замком будет управлять Уолтер Лиддел. Он знает и землю, и людей.
- Я именно это и предложил Уайтхоуку. Сэр Уолтер очень умен, и Эшборн в его руках
не придет в упадок.
- Миссис Изабелла - Тибби - поедет с детьми в Хоуксмур.
- В Хоуксмуре за ними будет присматривать моя тетушка!
- Тибби любит их, как своих родных. Она воспитала всех детей в нашей семье. -
Неожиданно слезы навернулись на глаза девушки. Она подняла голову, и одна слезинка
крошечным ручейком скатилась по щеке.
Хоуквуд быстро отвел взгляд, а потом кивнул, сдаваясь:
- Ну, хорошо, пусть Тибби едет с нами. Эмилин не ожидала этой уступки. Щеки ее
противника неожиданно запылали, румянец проступил даже сквозь щетину и зажег в
серых глазах зеленые и голубые искры - так неожиданно выглянувшее из-за туч солнце
окрашивает холодное небо. Девушка пристально вглядывалась в это внезапно
изменившееся лицо. Она не верила, что чувства могут согреть этого каменного человека;
наверное, щеки его порозовели от холодного воздуха. Она заметила, что кожа его отца
также имела свойство быстро краснеть. Но в чем Эмилин была абсолютно уверена, так
это в том, что Хоуквудам не знакома жалость.
- Не задерживайте нас больше, миледи! - отрезал Николае и, резко повернувшись,
решительно направился через двор к отцу. Девушка задумчиво смотрела ему вслед.
Хоуквуд совершенно безошибочно уловил ее желание, как можно дольше оттягивать
отъезд и свой, и детей. Ей отчаянно хотелось побыть со своими малышами, да и дом
требовал хлопот, прежде чем ему предстояло перейти в ведение Уайтхоука. Она просто не
могла сейчас уехать!
По крайней мере, день, если не больше, потребуется, чтобы оповестить жителей и
самого замка, и деревень, что они переходят в другие руки. Эмилин вздохнула. Вряд ли
Уайтхоук окажется таким же заботливым и щедрым хозяином, какими были Эшборны.
И сама Эмилин, и ее братья и сестры с детства были знакомы со многими семьями в
близлежащих деревнях и хуторах. Земля эта была дарована семье еще Вильгельмом
Завоевателем и уже несколько поколений баронов Эшборнов проявляли благородство,
честность и широту натуры, управляя своими поместьями. Крестьяне охотно помогали на
полях, на рынке - даже сейчас, когда налоги и штрафы, введенные королем Джоном,
изрядно истощили казну Эшборнов. Лорд и его семья всегда расплачивались с
работниками - будь то деньгами, продуктами или даже землей. Когда в результате
интердикта в Англии начали закрываться монастыри. Роже де Эшборн принял на себя
благотворительные функции, раньше исполняемые монахами. А этой зимой уже Эмилин
заботилась о том, чтобы старики и беднейшие семьи не голодали и не мерзли.
Девушка прекрасно понимала, что королевский указ изменит саму суть отношений
между крестьянами и их лордом. Если Уоту удастся сохранить должность сенешаля замка,
то традиционные обязательства останутся в силе, по крайней мере до тех пор, пока
Уайтхоук не вмешается. Она задумалась, насколько далеко зашла жестокость графа.
Возможно, он распространит свою ненависть и на членов семьи.
Медленно пройдя через двор, Эмилин подошла к конюшне, возле которой Уайтхоук
беседовал о чем-то с несколькими воинами. Среди них стоял и Николас. Высокий и
крепко сложенный, граф был весьма импозантен в своих блестящих черных доспехах,
черном плаще, с развевающимися на ветру белыми волосами. Сын показывал на повозки,
а отец что-то недовольно отвечал.
Когда девушка приблизилась, Уайтхоук резко повернулся и пристально и мрачно
посмотрел на нее:
- Мне только что сказали, что до отъезда здесь необходимо еще многое сделать,
миледи!
- Совершенно верно, милорд! - Эмилин с трудом могла вымолвить слово под этим
ледяным взглядом. - Остались дела, которые требуют моего присутствия.
- В Эшборне больше не существует проблем, которые должны решать вы. Занимайтесь
упаковкой своих вещей! - Он взглянул на нее - щеки его почему-то дрожали. - И, видит
Бог, мы не повезем с собой никаких окон и стекол!
Выпрямившись, Эмилин глубоко вздохнула. Эти люди явно не имели опыта в
переездах, иначе они понимали бы, что совсем не лишнее вынуть стекла, чтобы вставить
их на новом месте. Чем сильнее сопротивлялись Уайтхоук и его сын, тем тверже стояла
Эмилин на своем. Для нее важным было также и то, что упаковка стекол займет
несколько часов, а это время ей как раз крайне необходимо.
- Я не хочу начинать свою семейную жизнь лишь с несколькими платьями, впопыхах
засунутыми в сундук. Мне нужно белье, мебель и окна, принадлежащие еще моей матери.
А детям нужны их вещи!
- Не потерплю в своем доме цветных церковных стекол! - прорычал Уайтхоук. Двое
или трое из его солдат в испуге отошли в сторону.
Напряжение предыдущего вечера и сегодняшнего утра дало себя знать. Эмилин уже
оказалась не в состоянии сдерживаться.
- Если я должна стать вашей женой, сэр, то придется вам взять и стекла, и все
остальное, что я сочту нужным! - громко заявила она.
Николас Хоуквуд отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Девушка мельком взглянула на
него, а потом снова повернулась к Уайтхоуку, возвышавшемуся рядом. Прищуренные
голубые глаза казались ледяными точками на широком красном лице. В холодном взгляде
сквозил неприкрытый гнев, и Эмилин с трудом подавила желание отойти в сторону.
В голосе графа звучала явная угроза:
- До тех пор, пока мы не добрались до моего замка и моей постели, вы можете
поступать, как вам угодно! Ну а там уж мы решим, кто действительный хозяин
положения!
Эмилин даже побледнела, осознав истинный смысл этих слов. А Уайтхоук обратился к
Николасу:
- Мы не будем больше ждать эту несговорчивую особу! Я поеду с тобой. Выезжаем
через полчаса! Николас коротко кивнул. Граф повернулся к Эмилин:
- Можете остаться здесь и продолжать набивать фургоны своим барахлом, сколько
вашей душе угодно, но в течение недели вы обязаны покинуть замок. Хью де Шавен,
капитан моей личной охраны, останется здесь, а потом будет сопровождать вас в
Грэймер.
Пораженная, Эмилин не нашла, что ответить на это. Все ее усилия отложить отъезд ни
к чему хорошему не привели. Дети поедут с Уайтхоуком, со свитой Николаев, но без нее.
Заявив, что не успела собраться в дорогу, она, оказывается, дала Уайтхоуку возможность
перехитрить себя.
- Неделя, миледи! Этого времени будет вполне достаточно даже для того, чтобы
разобрать отхожие места и упаковать их, если вам это угодно! - Уайтхоук резко
повернулся и стремительно пошел прочь.
Паника охватила девушку. Она рванулась вперед, чтобы догнать его, но дорогу
преградил Хоуквуд. Эмилин невольно остановилась, и он схватил ее за плечи.
Прерывисто дыша, она пыталась вырваться:
- Господи, вы ведь действительно заберете у меня детей. Отпустите! Я должна с ним
поговорить!
- Подождите, леди! Вряд ли вам стоит сражаться с таким драконом, как Уайтхоук!
Послушайте меня! Будьте с ним осторожны! И запомните, что придется подчиняться всем
его приказам!
Невольный всхлип вырвался из груди девушки, и она покрепче сжала губы: она ни за
что не заплачет здесь, перед слугами и всеми этими незнакомыми людьми. И не
превратится в беспомощное жалкое создание в руках этого человека. Гнев поддерживал
ее.
- Будь проклят ваш отец, - процедила сквозь зубы Эмилин. Она попыталась вырваться,
из крепко сжимавших ее плечи рук. - А вам, милорд, следовало бы иметь более высокое
понятие о чести и не брать в заложники детей! Это достойно лишь труса!
- Миледи, я только выполняю приказ короля, - сдержанно ответил Николае. - Дети еще
чрезвычайно малы. Я предпочел бы не обременять себя.
- Передайте королю, что я отказываюсь и от помолвки, и от вашей опеки! - Ее глаза
горели лазурным огнем. - Клянусь Богом, что все равно заберу детей!
- Храбрая девочка! - пророкотал Хоуквуд. - Если вас посещают столь дерзкие мысли,
старайтесь держать их при себе! - Он внезапно понизил голос до шепота: - Некоторые
попадали в тюрьму, провинившись значительно меньше!
- Тюрьма не может стать мукой более страшной, чем те, которые испытывает сейчас
моя семья! - Эмилин опять попыталась вырваться, но от резкого движения лишь прядь
золотистых волос выбилась из ее косы. Вконец рассерженная, девушка рванулась еще
сильнее и оказалась на свободе. Ничто не могло удержать ее.
- Как же тупы эти рыцари, если подчиняются самым нелепым приказам короля! -
пробормотала Тибби.
Эмилин, подбежав, выхватила из ее рук Гарри и прижала к груди его теплое родное
тельце. Изабель стояла рядом, и девушка одной рукой с нежностью гладила ее густые
темные кудри.
- Иди, Тибби! - вздохнула она, - и собери свои вещи.
Тибби кивнула, смахнув слезу, и решительно направилась через двор, по пути не
упуская ни малейшей возможности задеть посильнее кого-нибудь из воинов Уайтхоука.
Она поднялась по ступеням замка и остановилась на высоком крыльце, громко и не
стесняясь в выражениях оценивая происходящее. Кристиен только что вернулся из
конюшни. Его каштановые локоны развевались на ветру, а голубые, словно сапфиры, глаза
излучали неистребимую энергию. Гарри протянул пухлую ручонку и попытался ухватить
брата за волосы.
- Эмилин, - заговорил Кристиен, увертываясь от малыша, - можно мне поехать с сэром
Питером на его коне? Я не хочу сидеть в повозке с женщинами! - Мальчик сморщил
курносый нос.
- Большую часть пути ты, конечно, должен проехать в повозке. Но если сэр Питер
согласен, то можешь немного времени провести и с ним, верхом. - Сестра улыбнулась,
видя невинное, такое здоровое и естественное возбуждение ребенка, так не похожее на
поведение Изабели, все утро робко прижимавшейся то к самой Эмилин, то к Тибби.
Гарри неожиданно дернул капюшон, и он закрыл Эмилин лицо. Изабель и Кристиен со
смехом начали выдергивать ткань из руки малыша. Все эти детские проказы немного
успокоили девушку и смягчили ее сердце, наполнив его любовью.
- А нам обязательно ехать с этим противным белоголовым стариком? - Изабель
казалась не в духе из-за всех событий сегодняшнего дня. Да и встать сего
...Закладка в соц.сетях
