Жанр: Любовные романы
Солнечный удар
...по магазинам, никаких детей, никаких собак, никакого мужа, денежные вложения
в
. Живет, скорее всего, в крошечном, но дорогом чулане и работает в Сити-
банке или же в Чейз.
Она заметила нас, и ясно было, что даже для Нью-Йорка мы — не совсем обычное
зрелище. Около секунды ее серые глаза изучали Рэйчел, нацеливаясь как
ракеты, потом она свернула и пронеслась мимо нас, вернувшись к напряженному
разговору о последнем падении индекса Доу Джонсона. Рэйчел улыбнулась.
— Как-нибудь ночью у нее будет сон. Сон о полетах и падениях или,
например, о монстрах. И она не будет знать причины.
— Ты его нашлешь?
— Нет. Они делают это сами. Небезопасно смотреть на нас слишком долго,
ты же знаешь. Это не для них. — Она окинула меня взглядом и
нахмурилась. — А может, ей присниться кошмар о твоих волосах.
— А что с моей... — я притянула к себе прядку, вновь завивавшуюся
локоном, и уставилась на нее. — Черт! Я снова как Шерли Темпл.
Рэйчел потянула меня в сторону, где мы остановились зашитой бело-красного
полосатого тента перед пыльным обувным магазином. Тротуар был заляпан
голубиным пометом и старыми табачными плевками. Она стояла передо мной,
закрывая от случайных взглядов, и мягко гладила мою голову своими пальцами с
длиннющими ногтями. Я чувствовала, что кудри распрямились.
— Вот так. — Сказала она. — Запомни это ощущение. Просто
воспроизводи его, когда это необходимо. — Она посмотрела на меня более
внимательно. — Твои глаза.
Я вернула им более нейтральный серо-голубой цвет, который создавала ранее.
Она кивнула.
Мы снова влились в поток пешеходов. У нас была милая двенадцатиминутная
прогулка. Я не рекомендовала бы вам повторять подобное в ультрамодных
туфлях.
В конце нашего путешествия, которое я назвала Манхэттенским Маршем Смерти,
перед нами вырос огромный квадратный массив Эмпайр Стейт Билдинг. Его образ
имел богатую и глубокую историю.
— Не кажется ли тебе, что наш поход слегка затянулся? — спросила
я, разглядывая здание. Оно внушало страх своими размерами. Мне хотелось
посмотреть, как оно выглядит на эфирном плане, но я знала, что если сделаю
это, то не смогу сохранить цвет глаз и вид прически. Лучше пока
придерживаться простых вещей.
— Нам туда, — сказала Рэйчел, и потянула меня к большим стеклянным
автоматически раздвигающимся дверям. Я, превозмогая усталость, проплелась за
ней. Последние метры, и мы оказалась в просторном благородном холле под
пристальным взглядом шеренги парней из охраны, одетых в броские синие
пиджаки.
Здесь пахло свежей краской и старым деревом, и было на что посмотреть, даже
не заглядывая на тонкий план. Великолепный интерьер, ощущение
основательности и историчности этого места вызывали желание остановиться и
впитать все это. Так много людей побывало здесь за все эти годы, принося с
собой свои тревоги, свою любовь, надежды и мечты. Я чувствовала отголоски
чувств, заключенных в каждой плитке пола, в каждой стальной балке каркаса.
Это было... безумно тягостно.
Посетители стояли в очереди за красным бархатным шнуром рядом с табличкой с
надписью
ТУРЫ
. Шнур тянулся до металлодетектора, и я была уверена, что
немецкая овчарка, красиво сидящая в углу, находилась здесь вовсе не для
украшения.
— Иди через детектор, — произнесла Рэйчел, — и ни к чему не
прикасайся.
— Хм... люди в очереди...
— Обойди их.
Я так и сделала. Никто на меня не смотрел. Теперь, когда я
сконцентрировалась, то почувствовала — что-то висело вокруг меня, не
абсолютная невидимость, а своего рода серая завеса типа
не смотри
на меня
. Ее создала Рэйчел. Во всяком случае, я стала лучше
видеть такие вещи, а раньше не смогла бы ее даже уловить.
Я подождала, пока возникнет промежуток в очереди, проходящей через детектор,
и бросилась туда, пронеслась сквозь него, испытала чрезвычайно странное
ощущение, словно бы ожог глубоко внутри.
Стоп. Странно.
Собака смотрела на меня. Сначала я решила, что она просто смотрит в моем
направлении, но она следила за мной, пока я шла сквозь охрану, и когда
Рэйчел присоединилась ко мне, я слегка подтолкнула ее локтем и указала
подбородком на нашего пушистого друга.
Она кивнула.
— Животные видят нас такими, какие мы есть. Собаки не представляют
опасности, но остерегайся котов. Они могут быть весьма неприятными.
— Хорошо.
Она нажала кнопку. Мы ждали лифт. В конце концов, он прибыл, и мы быстро
втиснулись внутрь, отсекая поток туристов быстро закрывшимися дверьми.
Рэйчел нажала кнопку — какую именно, я не увидела — а затем повернулась и
уставилась в пустой угол металлической кабины.
— Хм, — на этот раз мне было сложно подобрать слова, — здесь
что-то...
— Тихо, — оборвала меня Рэйчел, — я думаю.
Я замолчала.
Я слушала поскрипывание лифтовой кабины, шорох тросов, поднимающих нас к
небесам. Отдаленные голоса доносились одновременно с разных этажей, отрывки
бесед переплетались в единое целое так, что было сложно хоть что-то уловить.
Я начала осознавать еще кое-что. Низкий гул где-то в дальнем углу лифта,
звук там, где не должно быть никакого звука. Там, где никого не было.
— Что это? — спросила я, но прежде, чем я договорила, Рэйчел
начала
двигаться. Она шла от меня по кругу, потом резко
бросилась к пустому углу лифта, сцепившись с чем-то, что было тенью и тьмой,
и тогда...
И тогда я увидела это. Определенно, не человек. Черное, текучее, похожее на
разлитую в воздухе зыбь пятно на мире. Рэйчел попыталась удержать это, но
оно ускользнуло от нее, словно нефть, медленно просочилось мимо, направляясь
ко мне.
— Поднимись! — предостерегающе крикнула она мне. Ее ногти сменили
цвет с ядовито-оранжевого с голубым на брильянтовый, и она резко рванула
нечто между нами, оставляя глубокую рваную дыру. Я слышала, как это
закричало высоким металлическим голосом.
— Поднимись, идиотка!
Она имела в виду, что мне нужно переместиться на эфирный план. Я покинула
свою человеческую форму, превратившись в дымку, туман, химеру... в нечто
такое, что невозможно удержать. Но это означало, что я перешла в другую
форму существования, и здесь шла реальная битва.
Рэйчел — огненное облако на эфирном плане, яркий пылающий дух — была
заключена в потрескивающей клетке из черного огня. Она металась внутри, выла
и хлестала ее своими алмазными когтями, но я видела, что раны, которые она
наносила, исчезали через несколько секунд.
Это было... это выглядело так, словно нечто
поедалоРэйчел. Поглощало ее, высасывая силу, питая через огненную клетку что-то
еще, что-то такое, чего я даже не могла разглядеть в чернильной тьме.
Бог мой. И это нечто разыскивало меня, не Рэйчел. Я
чувствовала, как его голод заставлял вибрировать пространство между нами.
Я не задумывалась. Я просто потянулась и схватила этот черный огонь. Думаю,
что собиралась сделать дыру, достаточно большую для того, чтобы Рэйчел могла
вырваться, но произошло другое. В ту же секунду как я коснулась его, он
сковал меня, замкнув кругами потоков энергии чудовищной силы. Я оказалась
взаперти.
— Джоанн! — крикнула Рэйчел, и я почувствовала ее присутствие
через разделявшую нас преграду, — Используй Дэвида! Борись!
Выбора у меня не было. Перспектива быть высосанной досуха меня категорически
не устраивала, она вызывала во мне настолько бурное отвращение, что я готова
была использовать все, что угодно и кого угодно, чтобы вырваться. Я
захватила серебряную нить, соединявшую меня с Дэвидом, и почувствовала, как
меня заливает сила, пьянящая, искрящаяся, горячая,
кристально
чистая. Вращение потока замедлилось, словно его выключили. Клетка
вокруг Рэйчел развалилась на извивающиеся от боли черные сгустки энергии, и
я смогла вытащить ее на свободу. Я прикоснулась к ней, оставляя при каждом
движении серебряный след силы. Она схватила меня и потянула вниз через эфир,
со скоростью ракеты проваливаясь обратно в реальный мир. Мы обрушились назад
в лифтовую кабину с силой, заставившей ее покачнуться, и Рэйчел, не тратя
лишнего времени на тонкости, создала за долю секунды для меня плоть и форму.
Когда я очнулась, ее неоново желтые глаза смотрели на меня с расстояния
меньше фута.
— Что, черт возьми, это...
— Держись! — закричала она, прерывая меня на полуслове, и я
почувствовала волну силы вокруг нас. Не от нее, не от меня, от той штуки.
Я реагировала, не задумываясь. Я потянулась в эфир и резко дернула это вниз.
Получившееся столкновение сил взорвалось фейерверком искр, которые тут же
превратились в бело-голубые шаровые молнии, ищущие разрядки. А вот
этим я уже вполне могла управлять. Я переместилась на
субатомный уровень и быстро рассеяла их через стальной каркас здания,
предварительно отобрав энергию и превратив в миллионы крошечных разрядов. По
всему зданию люди собирали статистическое напряжение с ковров, получали
небольшие разряды тока от ручек дверей, чувствовали покалывание у основания
шеи.
— Нет! — сказала Рэйчел, схватив меня за плечи. — Мы не можем
сражаться здесь. Слишком закрытое пространство!
Не то, чтобы у нас был особый выбор. Это нечто продолжало нападать на нас
быстро и жестко, и я, проигнорировав ее слова, вошла в эфир, пытаясь понять,
что происходит.
Оно контролировало воздух. Я не могла сказать, что оно собирается делать, но
была готова держать пари — что-то скверное.
Воздух имеет вес — он весит несколько фунтов на квадратный дюйм. Увеличение
плотности воздуха может разрушить человека — тело сомнется, словно пустая
пивная банка.
Я блокировала рост веса молекул кислорода внутри кабины лифта и резко
свернула их в тугой шар между моих раскинутых рук. Рэйчел оглянулась и
посмотрела вниз на серо-голубую массу, которой я управляла. Ее глаза
расширились.
Я зажгла шар от электрических искр, все еще висящих в воздухе, и окружила
все это оболочкой из углекислого газа. Потом одной рукой подняла
получившееся инферно размером с мяч для боулинга.
— Ну, иди сюда! — крикнула я в пустое пространство. Звуки не
разносились в измененной атмосфере, но это было не важно. Я знала, что нечто
уловило суть того, что я хотела сказать.
— Тащи сюда свою трусливую задницу! Покажись!
Лифт вздрогнул.
Что-то черное постепенно проявилось в углу сначала маревом, затем стало
набирать краску и, наконец, стало скользким нефтяным пятном.
Я недолго была джинном. И не знала, что передо мной, но Рэйчел, похоже, была
в курсе. Она вскинула левую руку, направив ее на нечто. На ее руках снова
отрасли когти — длинные, неприятно сверкающие в свете, идущем сверху,
твердым кристаллическим блеском.
— Ифрит! — прошипела она злобно. — Убирайся отсюда.
Нечто имело глаза. Я чувствовала, что это так, даже не видя их. Мерзкие
глаза.
И еще более мерзкие привычки. Огненный шар, созданный мною, начал обжигать,
невзирая на все прослойки газа, которыми я его окружила. Я перекинула его из
одно руки в другую, стараясь выглядеть беззаботно и — я надеялась — опасно.
И тут ифрит проурчала:
— Мир вам, сестры.
— Нет уж, сестра моя, — нежно ответила Рэйчел. — Кто позволил
тебе здесь охотиться?
— Сладкая моя, я охочусь там, где хочу, — сказало нечто. Голос был
похож на черный бархат, и хотя воздух вокруг был слишком беден для того,
чтобы удерживать запахи, я чувствовала в горле привкус гнилого мяса.
— Не здесь. И не сейчас.
Я не знаю, как оно это делало, но оно ухмылялось. Скалило зубы, как это ни
странно. Возможно, мои глаза привыкли к бедности черт его лица, дорисовывая
некоторые недостающие детали, но я была уверена, что уловила сверкание его
зубов.
— Эта тварь не сможет выжить, — сказало оно, указывая на
меня, — неужели ты думаешь, что я позволю ее энергии растрачиваться
впустую?
Ифрит говорила обо мне.
— Кого это ты назвал тварью? — бросила я в ответ.
— Тихо! — сказала Рэйчел. Теперь она, нахмурив брови, внимательно
разглядывала ифрита, больше его не опасаясь. — Избавься от файербола,
пока ты кого-нибудь не покалечила.
Ну да. Файербол. Я разрушила его, сняв шит из углекислого газа и тут же
сильно охладив молекулы кислорода, чтобы он не взорвался и не поджарил нас
живьем. После щелчка, эхом отразившегося в кабине лифта, остался лишь слабый
запах озона и небольшой дымный след, оставленный мной для эффекта.
— Теперь, — сказала Рэйчел и медленно опустила руку, — скажи,
кто послал тебя, моя несчастная сестра?
Мне показалось, что ифрит сменил позу.
Моя несчастная
сестра?
Эта штука совсем не выглядела несчастной, или имеющей
какие-либо родственные связи. Да и ее принадлежность к женскому роду в глаза
не бросалась.
Прямо на этих словах лифт зазвенел, и кабина вздрогнула и остановилась.
Двери медленно со скрипом разошлись, открыв взгляду просторный, но
бесцветный холл, застеленный не слишком новым ковром марки бизнес-класса
и... Санта-Клауса.
Серьезно. Большого, плотного, высокого с густыми пушистыми светлыми
волосами, с мерцающими, как Карибское море, синими глазами... На нем был
синий тренировочный костюм, кроссовки фирмы
Найк
и обязательные для Санта-
Клауса маленькие узкие очки на кончике носа.
— Вообще-то, она моя. Прошу прощения за беспокойство, — сказал он
и протянул в мою сторону руку для пожатия. Я уставилась на нее, потом на
него, на Рэйчел, на ифрита, расположившегося возле противоположной стены с
таким видом, словно никаких забот в этом мире у него нет. В воздухе до сих
пор висел запах озона.
— Джоанн Болдуин, как я предполагаю, — сказал он с этакой дьявольской всезнающей улыбкой.
— Кто вы такой, черт побери? — выдавила я.
Рэйчел взглянула, потом встряхнула руками и принялась критически изучать
вновь появившийся на ногтях лак.
— Его имя Патрик, — сказала она, — и я с прискорбием тебе
сообщаю, что это твой новый учитель.
Ифрит исчез, пока я не смотрела в его сторону, но у меня осталась твердая
уверенность, что далеко он не убрался. Патрик и Рэйчел обменялись долгими
взглядами. Со стороны Патрика — озорной, привлекательный и откровенно
развратный, со стороны Рэйчел — полный боли, страдания и неприязни.
— Не надо, — сказала она, как только Патрик открыл рот. Его,
казалось, это задело. — У меня нет желания поддерживать отношения с
тобой, официальные или какие-либо еще. Ты ждал ее, я надеюсь.
Патрик кивнул и с силой вдавил кнопку, мешая закрыться дверям лифта, и
сделал широкий приглашающий жест, включающий в себя шутовской, опереточный
поклон. Рэйчел вышла, игнорируя его. Я пошла следом, и у меня появилась
четкая уверенность, что, стоя согнувшись в поклоне, он изучал мою задницу.
Патрик позволил дверям закрыться и предложил мне руку, которую я не приняла.
Рэйчел, с раздражением глядя на эту пантомиму, резко сказала:
— Давай покончим с этим. Я не ценитель твоих шуточек.
— Ты о моем ифрите? Да брось, Рэйчел. Неужели ты всерьез могла
подумать, что она причинит тебе вред? Хороший спектакль, даже очень хороший.
Мне понравились твои вопли. Я полагаю, Джонатан сказал тебе, что на пути
могут встретиться какие-нибудь неприятности?
— Он не упоминал об этом. Как я понимаю, ты проверял нашу новую
подругу?
— Конечно. — Теперь он подал руку Рэйчел.
Она посмотрела на него, словно он предложил прикоснуться к чему-то вроде
сточной трубы, и продолжила путь. Патрик ринулся вперед по коридору,
указывая нам путь, и бросил через плечо:
— Не обижайся, моя милая, но мне действительно хотелось убедиться, что
она не собирается падать в обморок и умирать от малейшей ерунды. Я думал,
что раз ты здесь, рядом, она будет ждать, пока ты спасешь ее, но был приятно
удивлен. У нее твердый характер. Мозгов нет, но характер твердый.
— Эй, — возмутилась я, прибавляя шаг, чтобы догнать их.
Между нами было как минимум десять футов. Я старалась шагать шире, но мои
высокие каблуки, пусть и очень модные, не подходили для быстрой ходьбы.
— Значит, это такой своеобразный тест?
Патрик бросил на Рэйчел взгляд, приподняв густые брови.
— А она быстрая, не так ли?
— Очень. — Впервые они сошлись во мнениях.
Мы остановились у небольшой офисной двери без номера, но с выцветшей
табличкой, гласившей
Пожалуйста, стучите
. Патрик повернул ручку, широко
распахнул дверь и пропустил меня вперед. Я сделала осторожный шаг внутрь и
оказалась в не слишком уютной комнате, похожую на стандартную приемную
низкооплачиваемого зубного врача — мебель фабричной сборки, потрепанные
журналы, паршивый телевизор, беззвучно работающий в углу. Служащий,
принимающий посетителей, отсутствовал, зато имелась еще одна дверь, на этот
раз без каких-либо табличек.
— Нам сюда. — Он кивнул на вторую дверь.
Я прошла сквозь пустую приемную и собиралась открыть ее... но дверь
беззвучно распахнулась прежде, чем я коснулась се.
— Не обращай внимания. Мой ифрит немного скучает, к тому же ты
исключительно прелестна, моя дорогая. Ей это нравится.
Никогда раньше Санта-Клаус не смотрел на меня с таким вожделением. Это
нервировало.
— Патрик, — сказала Рэйчел с упреком, — веди себя хорошо.
Санта-Патрик принял обиженный вид отвергнутого младенца. У него был плавный
тенор, мягкий как масло. И я никак не могла определить по легкому акценту,
кто он такой. Не американец... возможно, европеец.
— Я исключительно хорошо воспитан, — оскорбился он, — и к
тому же я очень квалифицированный специалист, настолько, что ты удивишься,
мой сладкий маленький персик. Видишь ли, я живой пример того, что Дэвид
пытался проделать с тобой. Я всего лишь человек, пусть даже уцелевший после
того, как меня превратил в джинна другой джинн.
Внезапно мне понадобилось присесть. Столько всего заключалось в этом простом
предложении — во-первых, он умирал раньше, во-вторых, превращение однажды
уже случалось и вышло удачным. На такое я и не надеялась.
Патрик, должно быть, почувствовал мое состояние, поскольку взмахнул рукой, и
внезапно рядом обнаружился стул для посетителей — из числа той самой
неудобной мебели из приемной. Я села. Рэйчел положила руку мне на плечо, и
ее прикосновение, а также уверенный, дружелюбный взгляд Патрика позволили
мне вновь обрести почву под ногами.
— Когда мне было сорок два года, я смертельно заболел, — сказал он
и сел за стол. Стул под ним протестующее заскрипел. Патрик уперся
подбородком в сцепленные пальцы и продолжил, — тогда я был из тех, кого
вы называете огненными Хранителями. Когда я умер, мой джинн...
— Сара, — сказала Рэйчел тихо. Они обменялись понимающими
взглядами.
— ... мой джинн Сара сделала меня тем человеком, который я есть
сейчас. — Он светло улыбнулся. — Ну, не совсем человеком, конечно.
Поэтому Джонатан и решил, что я вполне способен научить тебя тому, как стать
джинном. Ты в курсе, что сейчас ты им не являешься?
— Джонатан ясно дал мне это понять, — сказала я.
— Ты должна знать, — улыбка Патрика исчезла, как будто он запер ее
под замок. — Ты умрешь и утащишь Дэвида за собой, если не научишься
жить без постоянной подпитки его жизненной силой. Веришь?
Я сглотнула.
— Да.
— Тогда забудь все, чему учил тебя Дэвид. Мы начнем все сначала.
Проблема в том, что те, кто родился джинном, не представляют себе, чему тебе
нужно учиться, для того, чтобы выжить — и это на самом деле совершенно не
то, что, как они думают, тебе нужно знать.
— А то, что было в лифте — это именно то?
— Нет, конечно. Это была всего лишь маленькая шутка. — Патрик
выдал озорную улыбку. — Между нами с Рэйчел целая история, не так ли,
моя сладкая? И я был уверен, что она получит удовольствие от небольшой
дуэли.
По виду Рэйчел я не сказала бы, что общение с ифритом доставило хоть какое-
то удовольствие, а наш разговор радовал ее и того меньше.
— Если ты сделал все, что хотел... — начала она.
Патрик окинул ее жестким взглядом бирюзовых глаз. Сейчас в нем чувствовалась
сила, и не просто сила — огромная, по крайней мере, большая, чем у Рэйчел.
— Да, любовь моя, сделал. Почему ты, как милый послушный песик, не
спешишь обратно к своему хозяину?
Температура воздуха между ними упала ниже арктической. Улыбку Рэйчел трудно
было бы назвать дружеской, как, впрочем, и Патрика.
— Оставляю ее на твое попечение, Патрик, — сказала Рэйчел
мягко. — Только предупреждаю, Джонатану не понравиться, если ты
допустишь, чтобы с ней что-нибудь случилось.
— Ты так уверена в хозяйском мнении по данному вопросу? у меня не
создалось впечатления, что он испытывает особую привязанность к этой
девушке. Ничего подобного.
Ее глаза сузились в две золотые щелки.
— Отлично.
Мне не понравиться, если ты допустишь,
чтобы с ней что-нибудь случилось.
— Я думал, она подружка Дэвида. Или все-таки твоя? На самом деле я так
люблю уступчивых девочек, ты же знаешь. Возможно, я
сочту это интересным?.. — Он продолжал неприятно улыбаться, когда она
зашипела и гордо пошла прочь.
Дверь беззвучно открылась при приближении и закрылась за ее спиной. Я
пыталась прислушаться к ощущениям, которые она посылала мне, предостерегая.
Но все, что я чувствовала, это огромная, почти весомая сила Патрика и темное
марево его ифрита, скользившего на грани моего восприятия.
— Наконец-то одни, — сказал Санта-Клаус и выдал определенно
волнующую улыбку, — не возражаешь, если мы направимся ко мне?
Квартира Патрика располагалась на Семьдесят третьей улице. Просторная и
безумно дорогая, обставленная со всем размахом, какой только может
обеспечить фантазия джинна в сочетании с практически неограниченными
финансами.
Это было просто несчастье какое-то.
Его
офис
был лишен отпечатка индивидуальности, кругом царили обдуманно
мягкие линии, квартира не имела не единого угла. Ковер цвета, который даже
Рэйчел не захотела бы носить — агрессивный голубой, такой, что глазам было
больно, соперничал с желтыми кожаными диванами и сияющими зелеными
столиками, сделанными на заказ. Безвкусные гипсовые копии обнаженных
греческих статуй, чем непристойнее, тем лучше. Также ему нравились
улыбающиеся лица. Вся ванная комната была украшена ими, включая
полупрозрачное сиденье на унитазе с маленькими желтыми смеющимися рожицами,
плавающими внутри.
Здесь жил ну уж никак не Санта-Клаус.
Патрик направил меня в объятия бананово-желтой кожаной софы, которая
оказалась гораздо более неудобной, чем это выглядело со стороны, и скрылся
на кухне. Вернулся он с двумя бокалами, в которых плескалось что-то
выглядящее как алкоголь, но в этом случае доза была чересчур большая. Он
протянул один мне. Я поставила свой стакан на столик, и он торопливо
предложил мне круглую лакированную подставку.
— Итак, — он просиял улыбкой и подтянул стул поближе, чтобы
плюхнуться на него. — Значит, тебе интересно, как все это работает.
— Да, немного.
— А очень просто. — Сказал он, и сложил руки домиком под
подбородком. И снова эти глаза — теплые и глубокие, как тропический океан.
Обманчиво миролюбивые.
— Ты знаешь, что такое ифрит?
— Встречала одну. Она мне не понравилась.
— Значит, знаешь. — Патрик взглянул мне за спину, и я
почувствовала, что-то темное и зыбкое притаилось за моим плечом.
Оборачиваться я не стала.
— Она — это то, чем ты можешь стать, если не будешь все делать
правильно. Она — истощенный джинн, который не способен получать энергию от
мироздания и может только высасывать ее у других.
— Я думала, что так делают все джинны. Черпают энергию через кого-
нибудь.
— Нет, нет. Я уже говорил тебе, чт
...Закладка в соц.сетях
