Жанр: Любовные романы
Шанс Гидеона
... я очень надеюсь, что вы постараетесь побороть свою
привычку принимать в штыки любое мое высказывание. Знаю, при нашей первой
встрече я произвел на вас неблагоприятное впечатление, но, честное слово, я
не всегда так неприятен... По правде говоря, даже очень редко бываю таким!
— Простите, мистер Фейбер, — смущенно извинилась она. — Я
никогда и не думала, что вы неприятны.
— Разве? — Они вновь оказались в розарии, и опять его пальцы очень
твердо, может быть, чересчур твердо сжали ее локоть. — Даже когда я не
обратил внимания на то, что Макензи разорвал вам чулки в день вашего
приезда?
Ким недоуменно посмотрела на него.
— А я не знала, что вы это заметили.
— Я замечаю почти все.
Она задумчиво кивнула.
— Да, не сомневаюсь.
— Благодарю вас, — прозвучало очень сухо. — Не знаю, удивлю
ли я вас, если скажу, что был настолько огорошен тем, что увидел, войдя в
тот день в библиотеку, что напрочь забыл о своих манерах, если таковые
имеются, и открыто уставился на вас? Видите ли, мне никогда не приходило в
голову, что секретарь может выглядеть, как вы!
Ким пролепетала, заикаясь от неловкости:
— А к-как же та девушка, что работает у вас секретарем, мистер Фейбер?
Как она выглядит?
— Не так, как вы!
— О! — только и сказала Ким.
Они дошли до террасы, у подножья которой он выпустил ее руку.
— Увидимся за ленчем, — тихо произнес он.
Она осмелилась неуверенно улыбнуться ему.
— Да, мистер Фейбер.
Глава ДЕСЯТАЯ
Прогулка верхом оказалась очень приятной, гораздо более приятной, чем Ким
могла себе представить, переступив порог Мертон-Холла немногим более двух
недель назад.
Погода для этого времени года выдалась на редкость теплая, казалось, в
воздухе витают ароматы весны и вот-вот начнут распускаться деревья в
молчаливых лесах. Ким обнаружила, что ее гнедая слушается легчайшего
прикосновения, и когда тропинка сузилась, Ким поехала вслед за Гидеоном
Фейбером, который все дальше забирался в глубину дикого елового леса.
Когда всадники выехали на поляну, Гидеон указал на дом, принадлежавший
хозяйке Фэллоу-филда. Ким хорошо разглядела его: по-зимнему окоченевший,
окруженный садом красивый дом в стиле королевы Анны. Он предполагал наличие
весьма приличного дохода и отсутствие алчности у миссис Флеминг. Если ее и
интересовал старший Фейбер, то вовсе не потому, что она собиралась
обогатиться, так как было очевидно: она сама состоятельная женщина.
Ее муж, должно быть, оставил ей хорошее обеспечение.
Гидеон кинул взгляд на фасад дома, словно ожидая, что появится сама хозяйка.
Перед ступенями, ведущими к парадной двери дома, стояла светлая элегантная
машина, как он объяснил Ким, она принадлежала Монике.
— Я помог выбрать машину, — коротко бросил он. — Как и
большинство женщин, Монику больше увлекает внешний вид, чем содержание.
— Мне не показалось, что миссис Флеминг принадлежит к тому типу женщин,
которые легко увлекаются чем-то... — сказала Ким, когда они пробирались
сквозь лес по другую сторону дороги.
— Вот как! — Он с интересом бросил взгляд через плечо на свою
спутницу. — А какой она вам показалась? Кроме того, что она волевая?
— Думаю, она властная, — призналась Ким. — Умная и...
необычайно красивая, — поспешно добавила она на тот случай, если он
ждал именно этих слов. — Мне не приходилось видеть таких чудесных глаз,
как у нее.
Он кивнул, не отрывая взгляда от белого пятна между ушами своей лошади.
— Замечательные глаза, не правда ли? — согласился он почти
вежливо. — Они даже гипнотизируют. Думаю, тот, кто попадет под ее
влияние, не легко от него избавится. — На этот раз в его голосе
послышалась задумчивость. — Однако больше всего меня в ней восхищает
уменье властвовать собой. У Моники нет и намека на слабость или ложную
чувствительность... Она восхитительно женственна, и лучшей хозяйки дома я не
встречал, но в то же время она не стремится, как большинство женщин,
выпустить жадные коготки и прилипнуть. Когда Моника снова выйдет замуж, она
сделает своего мужа счастливым, не лишая его при этом собственной
индивидуальности. Он сможет продолжать вести свои дела, зная, что дома его
ждет очаровательная женщина, у которой есть свои собственные интересы, и ему
не нужно отказываться от своих привычек.
Ким почувствовала, как между ними пробежал холодок, внутри у нее стало
пусто, словно от небольшого потрясения.
— А что, миссис Флеминг вскоре собирается снова выйти замуж? — тихо поинтересовалась она.
Всадники подъехали к высокой калитке, перед которой Гидеон Фейбер спешился и
открыл ее, потому что гнедая отказалась взять пару препятствий.
— Думаю, да, — ответил он, посмотрев на Ким снизу вверх серыми
глазами, в которых читалась усмешка. — Такая женщина, как Моника, вряд
ли долго пробудет одна, не правда ли?
— Нет... то есть да, конечно, — ответила Ким, избегая его взгляда.
— Я хочу сказать, это было бы неразумно. Я только что перечислил
некоторые ее достоинства, но могу вас заверить, что их гораздо
больше. — Он гладил гнедую по носу тонкими загорелыми пальцами и в то
же время продолжал смотреть на Ким снизу вверх, а ее маленькая ножка,
посаженная в стремя, касалась его, пока он стоял на грязной дороге. —
Моника освежает, как прохладный бриз, и вдохновляет, как мартовский день.
Для человека, вроде меня, ее обаяние неотразимо... Только, как вы знаете, я
считаю, что брак — удел немногих, поэтому все это очень сложно.
— Быть может, вы измените свое мнение, — заметила Ким, наклоняясь
вперед, чтобы поближе изучить кончик лошадиного уха.
— Быть может.
— Когда люди женятся — это так естественно. Поэтому, вероятно, вы скоро
передумаете.
— Вероятно, передумаю.
Но в серых глазах ясно читалась насмешка, и Ким почему-то показалось, что
смеются над ней. Он постоял еще немного возле нее, закурил сигарету и
выпустил вверх тонкую струйку ароматного голубого дыма, а затем легко
вскочил на своего коня, и они продолжили прогулку.
Он показал ей интересный пейзаж, небрежно махнул кнутовищем в сторону
аккуратного домика Боба Дункана, а затем вновь свернул в лес, окружавший Мертон-
Холл, и они поехали назад.
На подъездной аллее стоял блестящий черный
роллс-ройс
, и Гидеон Фейбер без
энтузиазма заметил, что приехал его брат.
— Мистер Чарлз Фейбер?
— Да. Тони где-то в Европе. Нам пока не удалось с ним связаться.
— Значит, вы пытались... Я хочу сказать, вы сочли это необходимым?
— В таком возрасте, как у матери, сердечный приступ дело
нешуточное, — ответил он.
Она доехала с ним до конюшен, а оттуда они вместе прошли к дому, на этот раз
срезав путь через кустарник. Ким показалось, что Гидеон Фейбер не очень рад
предстоящей встрече с братом. Когда они вошли в холл, лицо его приняло
другое выражение, и она готова была поклясться, что он распрямил плечи и
выпятил подбородок, словно готовясь к небольшой стычке, прежде чем коротко
поинтересовался у Пиблза, приехал ли ожидаемый гость.
— Да, сэр. Он наверху с миссис Хансуорт, — ответил Пиблз.
— Он уже виделся с миссис Фейбер?
— Пока нет, сэр. По правде говоря, сэр... — Пиблз, похоже, был чем-то
расстроен и потупил взгляд, — с час назад миссис Фейбер не очень хорошо
себя почувствовала, так что пришлось послать за доктором. Он все еще наверху
с миссис Хансуорт и мистером Чарлзом. Речь идет о консилиуме.
— О! — воскликнул Гидеон. Ким, которая так и стояла возле него, не
смогла решить, был ли он потрясен, потому что в эту минуту на лестнице
появился мужчина, очень на него похожий, но только по виду старше, хотя на
самом деле он был моложе, и братья поздоровались без малейшего признака
удовольствия.
— Маме хуже, — отрывисто произнес Чарлз. — Доктор Давенпорт
не совсем удовлетворен ее состоянием, хотя рецидива пока не случилось.
Давенпорт связался с каким-то коллегой в Лондоне, кардиологом, и если
повезет, тот приедет сегодня до полуночи. Если нет — завтра рано утром.
— Ты еще не виделся с ней? — поинтересовался Гидеон.
Чарлз расстроено развел ухоженными руками.
— Врач отсоветовал. Слишком большое волнение и все такое прочее. Но я
проделал такой путь, чтобы повидаться с ней, и надеюсь, что скоро мне
разрешат это сделать.
Гидеон указал на дверь в библиотеку и повернулся к Ким.
— Вы можете оказаться полезной наверху, мисс Ловатт, — сказал он
ей чуть холодно и очень официально. — В любом случае, мне придется
попросить вас прервать на какое-то время работу в библиотеке. Нам, возможно,
понадобится провести там несколько консультаций.
— Разумеется, — ответила Ким, удивляясь, почему он даже не сделал
попытки познакомить ее со своим братом.
Ее отсылали наверх, как небрежно отпущенную домашнюю собачку, даже не
заботясь о том, что нужно представить друг другу незнакомых людей.
Но Чарлз Фейбер не собирался мириться с таким положением дел. Он уже давно с
любопытством поглядывал на девушку, а теперь обратился за разъяснением к
брату:
— Разве ты не хочешь представить меня, Гидеон? Не очень вежливо после
прогулки верхом с очаровательной молодой дамой скрывать ее имя от члена
семьи, — подчеркнуто сухо произнес он. — Кроме того, Нерисса
только что мне рассказала о некой мисс Ловатт, которая здесь работает. Это,
разумеется, не мисс Ловатт?
— Это она, — холодно ответил Гидеон. — Мисс Ловатт приехала,
чтобы помочь маме написать книгу, но теперь, думаю, эта книга останется
ненаписанной.
— Полно тебе! — Чарлз пожал Ким руку и послал ей улыбку, которая
не совсем ей понравилась. — Мама у нас крепкая, как мы знаем, она
справится с этим приступом и через несколько недель будет снова бодрой и
веселой. Я уже несколько лет слышу об этой книге, которую она собирается
написать, а мисс Ловатт, похоже, именно тот человек, который окажет ей
всестороннюю помощь!
Ким поднялась в свое крыло и принялась ждать, охваченная волнением. Вскоре к
ней присоединилась Нерисса. Сетуя, как такое могло случиться именно в то
время, когда она считала, что уехала из дому совсем ненадолго, Нерисса
взмахнула руками, демонстрируя Ким свое бессилие.
— Если бы знать заранее, я бы перед отъездом дала распоряжения, —
сказала она. — Ненавижу уезжать из дому, потому что все проблемы
повисают в воздухе и остаются не решенными. Филип — очень занятой человек,
за ним нужен глаз да глаз, а от Ферн нет никакого толку, когда речь идет о
том, чтобы взять на себя часть обязанностей.
— Я думала, она собирается приехать пожить сюда, сказала Ким, пока
Нерисса, очень обеспокоенная состоянием матери, вышагивала по комнате.
— Да. — Миссис Хансуорт изобразила покорное выражение. —
Наверное, и за Филипом придется послать, если маме не станет лучше. Правда,
ему очень не понравится, если его оторвут от дел. Он такой.
— Миссис Фейбер стало гораздо хуже во время нашего отсутствия? —
спросила Ким, втайне желая, чтобы члены этого странного разобщенного
семейства проявляли чуть больше беспокойства о хрупкой пожилой даме, которой
так хотелось написать мемуары и увидеть их изданными. И которая, между
прочим, приходилась им матерью.
На секунду на лице Нериссы промелькнуло неподдельное волнение.
— Да. — Красивые глаза подобрели и даже слегка увлажнились. —
Приступ длился довольно долго, и нам повезло, что доктор Давенпорт был дома,
не успел отправиться на дневной обход пациентов. Он приехал сразу же после
звонка Пиблза. Я жалела, что Гидеона не оказалось рядом, потому что все это
было очень тревожно. — Она с легким укором взглянула на Ким, которая
тут же почувствовала вину за то, что хозяин дома отсутствовал.
— Я знаю, что Гидеон уже много лет не ездил верхом днем, —
заметила Нерисса. — По утрам — да, иногда... Готова поклясться,
верховую езду днем он считает просто потерянным временем!
Ким перевела взгляд на вазу с цветами на столе и смущенно поправила букет.
Она не понимала, почему вдруг смутилась, но произошло именно это.
— Насколько я поняла, из Лондона должен приехать специалист, —
сказала она.
Нерисса кивнула и взяла одну из ее сигарет — Ким сама редко курила, но
держала несколько штук в небольшой серебряной шкатулке с монограммой на тот
случай, если Вдруг ее гость захочет закурить.
— Доктор Ральф Малтраверз. Кажется, он ведущий кардиолог. Машину
отправят на вокзал к ночному поезду, но если врача там не окажется, так как,
возможно, он сумеет достать билет на ночной авиарейс, тогда машину за ним
пошлют в Манчестер.
— Вы сказали, доктор Малтраверз? — переспросила Ким в полном
изумлении. — Я когда-то работала у него!
— Вот как! — Нерисса оглядела ее с высокомерным удивлением,
которое тут же пропало, когда она с беспокойством спросила: — Он
действительно хороший специалист?
— Очень хороший. — На этот раз сигарету взяла Ким, почувствовав,
что она ей необходима. — Он еще довольно молод, но хороший
специалист.... Когда я работала у него, он уже завоевал репутацию, которая,
надо полагать, с тех пор только упрочилась. То есть совершенно точно
упрочилась.
— Как долго вы у него прослужили?
— Три года.
Нерисса вновь оглядела ее почти с интересом.
— По виду вы так молоды, и тем не менее, наверное, сменили несколько
мест? — предположила она.
— Только три. — Ким совсем позабыла о сигарете и обожгла палец, и
этот ожог послужил поводом уклониться от взгляда миссис Хансуорт. — У
доктора Малтраверза было первое место моей службы. Я поступила к нему сразу
после окончания секретарских курсов. Проработала, как уже сказала, три года,
а затем попала на короткое время в юридическую контору. После чего я служила
секретарем у писателя.
— У мужчины?
— Да.
— Все ваши работодатели были мужчины?
— Да.
Ким увидела, что у Нериссы вдруг появилось довольное выражение лица.
— Думаю, все они пытались ухаживать за вами, и поэтому вы от них
уходили? Вы такая хорошенькая, что наверняка вызывали к себе определенный
интерес. Но, надеюсь, доктор Малтраверз не принадлежит к тому типу мужчин,
что заигрывают с хорошенькими секретаршами? — едко спросила она.
— Разумеется, нет! — вспыхнула Ким. — Разумеется, нет! —
повторила она. — Между прочим, вскоре после моего ухода он, кажется,
женился.
— В самом деле?
— По крайне мере, у него была помолвка.
— Но вы не разузнали, перешла ли эта помолвка в женитьбу? Наверное, вас
это не очень интересовало?
Ким прикусила губу.
— Н-нет.
Нерисса, на которой был тонкий шерстяной свитер и превосходно сидящие брюки,
затушила сигарету в пепельнице и направилась к двери.
— Что ж, вам не стоит беспокоиться, что Гидеон примется ухаживать за
вами, — чуть язвительно заметила она. — Мой брат не опускается до
вульгарных интрижек. Он от природы серьезен и, боюсь, лишен чувств, а когда
он женится, это произойдет потому, что он захочет иметь жену, которая даст
ему наследников и будет присматривать за домом. И ни по какой другой
причине, если я хоть что-то узнала о нем за всю свою жизнь!
И она вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, словно сделала
предупреждение, которым сама осталась довольна. Или, подумала Ким,
трясущейся рукой сминая свою недокуренную сигарету в пепельнице, словно дала
ей совет.
В час ночи в Мертон-Холл прибыл доктор Малтраверз.
Роллс-ройс
высадил его
у парадной лестницы под удар часов в холле, пробивших первый час после
полуночи. Пиблз, прислушивавшийся, не едет ли машина, тут же открыл дверь, и
кардиолога приветствовал доктор Давенпорт, пока Гидеон и Чарлз ожидали, что
их представят.
Вечер для Ким тянулся бесконечно долго. Нерисса настоятельно просила ее не
уходить к себе, да и в любом случае Ким не смогла бы отправиться спать, пока
не приедет специалист, после осмотра которого могли бы появиться более
обнадеживающие сведения о состоянии больной.
После обеда Нерисса была как на иголках. Она переоделась в темное вечернее
платье и выглядела элегантно, хотя, не могла ни минуты усидеть спокойно.
Нерисса металась по библиотеке, в то время как Чарлз играл сам с собой в
шахматы, обдумывая какую-то хитрую комбинацию, требовавшую от него
максимальной сосредоточенности, а Гидеон приклеился к книге, которую выбрал
на полках. Ким торопливо вязала, словно ее жизнь зависела от того, сумеет ли
она довязать свитер до завтрашнего утра, а наверху возле хозяйской комнаты
на стуле, выставленном в коридор, сидела Траунсер с таким удрученным видом,
что даже Пиблзу ее стало жалко, когда он тихо подошел к покоям больной,
чтобы узнать, не нужно ли чего прислуге. Всякий раз, неожиданно появляясь в
коридоре, медсестра чуть не падала, наткнувшись на Траунсер, и доктор
Давенпорт попросил, чтобы она отправилась в комнату экономки или еще куда-
нибудь.
В перерывах между поручениями, поступавшими из верхних тихих покоев, Пиблз
носил подносы с кофе в библиотеку. Нерисса несколько лихорадочно
набрасывалась на кофейник, наливая себе чашку за чашкой, но Чарлз требовал
чего-нибудь покрепче, а Гидеон вообще ничего не пил. Только когда часы
пробили без четверти двенадцать, Ким отложила в сторону вязание на короткое
время и заметила, что Гидеон держит книгу вверх ногами. Значит, все это
время он и не думал читать.
Кто касается Чарлза, тот явно был поглощен шахматами, потому что
удовлетворенно крякнул, когда черному коню удалось, наконец, поставить шах.
С аллеи донесся шум подъехавшей машины, и Гидеон моментально вскочил и
бросился в холл, за ним последовал Чарлз. Нерисса осталась в библиотеке
вместе с Ким.
— Вот и все, — сказала Нерисса так, словно ее нервы были на
пределе. — Теперь мы узнаем самое худшее... или самое лучшее, на что
можно надеяться...
Ким с удовольствием покинула бы библиотеку, но она знала, что не имеет на
это права. Поэтому когда Нерисса велела ей разузнать, готова ли комната для
доктора Малтраверза, она с удовольствием отправилась выполнять поручение.
Ким украдкой пробралась наверх по черной лестнице и оказалась у комнаты для
гостей на втором этаже, в которой зазывающе горел яркий свет, и кровать была
застелена хрустящими простынями, а затем вернулась на главную лестницу,
выбрав окольный путь. Но к несчастью для нее — так как в ее планы входило
избежать встречи с доктором Малтраверзом — вся компания, покинув покои
миссис Фейбер, собралась на лестничной площадке. Миновать их незаметно не
было никакой возможности, тем более что доктор Малтраверз обернулся и тут же
узнал ее.
— Мисс Ловатт! — удивленно воскликнул он. — Ким! Что вы здесь
делаете?
Ким замерла в шаге от него и едва понимала, что ей следует ответить. В
последнюю их встречу она отдала бы все на свете, лишь бы твердо знать, что
однажды вновь увидит его, а теперь единственное, что имело значение — это
неловкость, возникшая при случайном столкновении. Ральф Малтраверз так же
изысканно выглядел, как прежде, был так же уверен в себе, серьезен, всесилен
и привлекателен; тем не менее у нее возникло только одно желание — убежать.
Первым заговорил Гидеон, нахмурив брови:
— Вы знакомы с мисс Ловатт, доктор? Она секретарь моей матери.
— Вот как? — Доктор протянул Ким руку, но прикосновение его
пальцев не возымело на нее никакого действия.
— Вы были отличным секретарем, Ким. Должен признаться, мне вас очень не
хватало, когда вы покинули меня в беде.
— Я не покидала вас в беде...
Он улыбнулся и поднял руку. Эта улыбка согревала сердца матрон, утешала
пациентов, заставляла мечтать молодых сестер в свободные от дежурства часы и
часто помогала им продержаться трудный день, словно одна мысль о том, что
совсем скоро они вновь увидят ее, была как обещание повышения по службе или
как морковка, протянутая ослику, и даже более закаленный медперсонал начинал
слегка трепетать, стоило Малтраверзу появиться в дверях их отделения. Именно
эта улыбка совсем вскружила голову девятнадцатилетней девушке, впервые
принятой на службу. Хотя теперь, когда Ким снова увидела ее спустя почти три
года, ей стало непонятно, почему стоило Малтраверзу оказаться рядом, как у
нее слабели колени, иногда даже приходилось искать опору.
— Конечно же, вы не покидали меня в беде! Просто у меня возникло такое
чувство после вашего ухода!
У него были очень темные глаза, как у латиноамериканца, временами они
становились меланхоличными и нежными. Казалось, делая выговор, он собирается
лишь слегка ранить человека. Скорее царапнуть, чем упрекнуть.
— Как самочувствие миссис Фейбер? — спросила Ким с ноткой
облегчения в голосе, поняв, что он потерял свою власть над ней и больше
никогда не посеет смуту в ее сердце.
Тем более теперь, когда она душевно окрепла и стала менее уязвимой.
— Гораздо лучше, чем я ожидал, — признался врач. — Ее
организм находит удивительные силы, чтобы сопротивляться болезни, и при
абсолютном покое, тишине и правильном уходе, мне кажется, она скоро
поправится.
— Как я рада! — совершенно искренне произнесла Ким и повернулась к
Гидеону Фейберу. — Даже не могу выразить словами, как я рада, —
бесхитростно добавила она.
По коридору быстро прошла медсестра и ненадолго отвлекла внимание обоих
врачей, которые вместе с ней устроили тайное совещание. Гидеон Фейбер шагнул
к первой ступеньке лестницы, а Чарлз и Ким последовали за ним. Чарлз Фейбер
искоса посматривал на Ким и улыбался так, что ей становилось немного не по
себе, и вовсе не потому, что в этой, улыбке сквозила насмешка.
— Как тесен, мир, — заметил он. — У матери сильный приступ,
из Лондона вызывают врача, и оказывается, что вы когда-то работали у него!
Поразительное совпадение, как говорится.
— Не такое уж поразительное, — поспешно ответила Ким. — Когда
работаешь у людей, занятых медициной, потом то и дело приходится
встречаться. А у доктора Малтраверза я проработала три года.
— В самом деле? Ну и повезло же ему! — прокомментировал Чарлз.
Когда они вернулись в библиотеку, Гидеон почти не обращал на Ким внимания.
Он пересказал заключение доктора Нериссе, которая так и стояла возле камина,
бледная и напряженная, затем вызвал звонком Пиблза, чтобы тот принес новый
поднос с кофе и сандвичи для консультанта. Затем он посоветовал сестре
отправиться спать и с теми же словами обратился к Чарлзу, а потом объявил,
что сам не намерен ложиться, потому что должен оказать гостеприимство
доктору Малтраверзу. Доктор Давенпорт будет ночевать у себя дома.
— Вам лучше тоже идти спать, мисс Ловатт, — обратился он к Ким.
Чарлз налил себе большую порцию коньяка с содовой и, неприятно улыбаясь Ким,
предложил:
— А почему бы нам не остаться и не посмотреть, как доктор примется
уплетать свои сандвичи, мисс Ловатт? Уверен, он предпочтет, чтобы за ним
присматривали вы, а не Гидеон. Я бы так и сделал на его месте! Кажется,
возникли кое-какие сомнения о причине вашего ухода. В этой библиотеке, где
тепло и удобно, вы могли бы все выяснить, а мы бы на цыпочках удалились...
— Уже два часа ночи, и мисс Ловатт пойдет к себе в комнату, —
отрезал Гидеон, словно отдал приказ.
Чарлз ему улыбнулся.
— Я просто подумал, мисс Ловатт — молодая женщина, которая явно
пользуется успехом, или, скорее, производит неизгладимое впечатление. Я до
сих пор не могу забыть, как удивился, когда понял, что сегодня днем вы с ней
совершали прогулку верхом! Ты должен позволить ей обменяться несколькими
словами с глазу на глаз с тем, у кого она работала, так как утром
...Закладка в соц.сетях
