Жанр: Любовные романы
Рожденная зимой
... знаю. Иногда он бывает странным и никто не
знает, как он отреагирует или что он сделает, или скажет. Но ты всегда
можешь спросить. Лучше всего для тебя оставаться здесь, в своем номере, где
Майк и Лео, надо полагать, не найдут тебя. Как я говорил, они молоды и
неопытны в выслеживании добычи. Я распространю твой запах вокруг, чтобы
держать их подальше от тебя. Как только я их займу, я приведу к тебе Эша.
Хорошо?
Это было больше, чем хорошо. Это было великолепно. Она никогда не думала,
что встретит мужчину Катагария, который будет так добр.
— Спасибо тебе.
Когда он стал уходить, Пандора снова остановила его.
— Правда, спасибо.
Он нежно, по-отцовски улыбнулся и погладил ее руку.
— Животные защищают своих. Я делаю это, чтобы помочь
своим братьям, так же как я делаю это, чтобы помочь тебе. Если они сделают
тебе больно, они никогда не простят себя, и я буду слушать их стенания
вечность.
Отпустив ее, он подошел к двери и покинул комнату.
Пандора глубоко вздохнула и, впервые с тех пор как ее украли из стаи, начала
потихоньку расслабляться.
Теперь все что ей остается делать, — это оставаться здесь, пока он не
вернется.
Но это было не так просто, как обычно бывает. Женщина в ней, что только
входила в пору женственности, слишком сильно осознавала тот факт, что в
отеле находятся три
несвязанных
пантеры.
Эта чужая и новая часть ее хотела изо всех сил ритуала спаривания, который
бы ввел ее во взрослую жизнь.
Она требовала его.
Для Аркадиан ритуал был простым. Если бы она осталась дома, то выбрала
старшего мужчину — пантеру из своей стаи, который с осторожностью познакомил
бы ее с животной половиной. Спарившись с ней и освободив ее силы полностью,
он обучил бы ее, как переходить от человека к пантере, защищать себя и
использовать новорожденные силы.
Катагарии были полной противоположностью. Она слышала жуткие истории
непосредственно от своей сестры Сефии. Своих женщин неар — девственниц,
достигших зрелости, они отдавали свободным самцам стаи и позволяли каждому
заниматься с ней сексом, чтобы узнать подходит ли она одному из них.
Они будут безжалостно использовать ее, пока все их самцы полностью не
насытятся.
Ее сестра Сефия была одной из счастливиц. В ту ночь, когда они сделали ее
женщиной, Сефия стала парой оборотня Катагарца, который затем решил оставить
ее скорее как домашнее животное, чем как супругу.
Женщины Катагарии покидали своих дружков, как только у них кончалась течка,
и возвращались только, когда они были в периоде. Если мужчина попытается
совокупиться с женщиной Катагария, когда она не в течке, она может напасть
и, возможно, даже убить его.
Как только их период заканчивается, самки Катагария покидают своих мужчин и
вместе со своими сестрами путешествуют до следующего плодородного цикла.
Если женщина забеременела, она рожает потомство среди своих сестер, и как
только детенышей отнимают от груди, отводит их к отцу на воспитание.
Аркадианские пантеры были более ревнивыми, поскольку ими управляли
человеческие сердца, которые не позволяли им покидать своих детей до
полового созревания. В отличие от своих Катагарианских родственников,
Аркадианцы оставались со своими малышами и супругами. Мужчинам пантерам не
приходилось ждать, пока женщина Аркадианка войдет в период течки. Она готова
принять своего супруга в любое время.
Еще одна положительная сторона была в том, что мужчина пантера не мог
изнасиловать женщину-пантеру, когда она была в течке. Все, что ему
приходиться сделать — это подойти к ней поближе, и она добровольно отдастся
ему. Такова была природа, и пантеры не контролируют свое тело в такие
моменты. Оно не будет слушать какие-либо причины или разум.
Она будет умолять наполнить себя.
Стыд от происшедшего появится позже, после того, как совокупление будет
завершено. Потом Аркадианская пантера будет чувствовать себя смущенной тем,
что она вела себя как животное, а не человек.
Пандора издала низкий горловой стон, ее желание вспыхнуло снова и пронзило
ее. Груди отяжелели, ее тело горело и оживало с потребностью.
Иди. Команда была подавляющей, но она отказывалась прислушаться к ней. Она была человеком, а не животным.
Мужчина Катагарец вернется с Ашероном, и она снова будет среди своего
собственного рода.
Тогда все придет в норму.
Данте не мог погасить огонь в крови. Зверь в нем проснулся и страстно желал.
Нужда.
Одно дуновение не могло бы подействовать на него так сильно, и, тем не
менее, когда он шел через плотную толпу людей, притворявшихся пришельцами и
паранормальными существами, он не мог удержаться от попыток снова найти ее
запах.
Все, что он мог сделать
— это оставаться в человеческом
обличии и не переходить в свою истинную животную форму.
Охотник не слушал его.
Черт возьми!
Он увидел Ашерона Партенопеуса, стоящего рядом с уличным торговцем. Не
обращая внимания на людей, которые останавливались с глупым видом перед его
семью футами роста, Темный Охотник Атлант читал комикс
Темной лошади
Грендель
.
Ища спасение в разговоре с другом, Данте направился к нему.
— Эш,
— сказал он, подойдя ближе.
— Ты вроде заметно расслабился.
Это было правдой. За все столетия, что он знал его, Данте никогда не видел его таким непринужденным.
Ашерон взглянул на него поверх своего комикса и склонил голову в
приветствии.
— Что я могу сказать? Это одно из немногих мест, куда я
могу взять Сими, и где она не выделяется. Черт, здесь она выглядит
практически нормально.
Данте рассмеялся в ответ. Демон-эльф Эша редко где не выделялся.
— Где она?
— Торгуется как черт.
Данте потряс головой над плохим каламбуром: зная Сими, он понимал, что,
вероятно, это было вполне справедливо.
— Я пытался позвонить тебе на мобильный, когда мы
вышли, чтобы убедиться, что ты приехал.
Эш сразу же напрягся, отложил свой комикс и достал другой выпуск.
— Я отключил его в день приезда.
— Действительно?
— спросил Данте,
изумленный признанием Эша. Это было не похоже на него — быть в
недосягаемости для нужд Темных Охотников.
— Что если Темному Охотнику понадобиться твоя помощь?
Эш пожал плечами.
— Если они не могут выжить одни всего четыре дня в
году, они заслуживают смерти.
Данте поморщился.
— Это сурово для тебя.
Он холодно посмотрел на него.
— Сурово? Вот что я скажу тебе, возьми мой телефон и
ответь на три тысячи телефонных звонков, которые я получаю каждый день и
ночь, и увидишь, как я суров. Я действительно ненавижу современные
технологии и телефоны в частности. У меня еще не было полных четырех часов
сна за более чем пятьдесят лет.
Эш, я сломал коготь, помоги мне.
Эш, моя голова болит, что мне делать?
.
Эш скривил губы в отвращении.
— Ты знаешь, я никогда этого не понимал. Они сами
заключают сделку с самим дьяволом и потом ожидают, что я буду вытаскивать их
из каждой мелкой неприятности. А когда я появляюсь, чтобы помочь им, они
встают в позу и велят мне проваливать. Так что, если я хочу четыре дня покоя
в году, тогда я просто эгоистичный ублюдок. Подай на меня в суд.
Ух, кто-то был зол. Данте шагнул подальше от Атланта.
— Ну что ж, попытаюсь не докучать тебе.
Эш вытащил очередной комикс в пластиковой обложке из длинной белой коробки
на столе.
— Ты не беспокоишь меня, Данте. Серьезно. Я просто
пытаюсь избавиться от плохого настроения. Я сделал ошибку, включив телефон
десять минут назад, и я получил четыреста восемьдесят два сообщения,
ожидающих в голосовой почте. У меня было всего три секунды, прежде чем он
начал звонить. Все, чего я хочу, — это небольшой перерыв и никакого
проклятого телефона на несколько дней.
Он раздраженно выдохнул.
— К тому же это я попросил тебя приехать.
— Да, благодарю. Это...
— он
остановился, когда кентавр проскочил мимо, на чем-то похожем на
усовершенствованные лыжные ботинки, которые выглядели зловеще, будто копыта,
— ...интересно.
Эш улыбнулся.
— Да, подожди пока увидишь мисс Клингон на карнавальном
шествии. Это что-то.
Данте засмеялся.
— Держу пари. Так какие хорошие группы я могу проверить
для клуба?
Эш схватил три комикса
Темной лошади
Вампирские истории
и добавил в
растущую кучу.
— Last Dance
действительно хороши. Они играют сегодня
ночью, и еще
Ghoultown
. Но одну группу ты должен увидеть
—
это
Cruxshadows
. Они как раз твои соратники и играют в стиле
Darkwave. Солист Rogue будет в Хайатт позже раздавать автографы в своей
кабинке. Если хочешь, я могу познакомить вас.
— Это будет здорово.
Данте прибыл в Атланту по единственной причине: Ашерон заверил его, что
Dragon Con
— одно из лучших мест для просмотра
нескольких альтернативных групп, которые он мог бы нанять в качеств ее ди-
джеев для своего клуба в Миннесоте.
К ним подбежала Сими с двумя мужчинами
Клингонами
идущими позади нее.
— Акри? Могу я пойти на родину Клингонов?
Эш улыбнулся демону.
— Конечно, но не ешь кого-либо из них.
Демон надулся.
— Почему нет?
— Потому, Сими, что они не настоящие Клингоны. Они
люди, притворяющиеся Клингонами.
— Тьфу, хорошо, просто отлично. Не есть. Но я собираюсь идти сейчас. Пока-пока.
Она стремительно исчезла с двумя молодыми людьми. Эш отдал комиксы продавцу,
а затем достал свой бумажник.
— Разве ты не должен пересчитать по головам население
родины?
— спросил Данте.
— Нет. Она сделает то, что я сказал...
—
Эш остановился, будто вспомнил что-то.
—
Опять же, я не сказал ей не есть Баджорцев или Ромуланцев. Черт.
Он заплатил за комиксы.
— Ты прав, я лучше пойду и пересчитаю.
Эш сделал шаг, потом остановился.
— Кстати, ты может хочешь отправиться прямо сейчас наверх в номер и
проверить кое-что.
— Зачем?
Он пожал плечами.
— Будь уверен, это совпадает с твоими потребностями.
Данте нахмурился.
— Я только что оттуда.
— Ну, так сходи туда еще раз.
Животное в Данте уловило сверхъестественный запах, исходящий от Ашерона, но
он не был уверен, что это. Но как только Атлант отправился прочь, он
почувствовал непонятную тягу сделать так, как предложил Ашерон.
Данте пошел прочь от торговой площади в направлении эскалатора. Он едва
достиг его, когда снова почувствовал запах пантеры. Он резко повернулся
налево, ожидая увидеть ее.
Ее там не было.
Он все еще был твердым для нее. Готовым. Зверь внутри рычал, требуя вкусить
ее тело.
Он поднимался на эскалаторе, убегая от запаха, казалось, становившегося
сильнее.
Опустив голову, он внимательно осматривал собравшихся, но никого из его
народа там не было.
Закрыв глаза, он вдыхал воздух. Теперь ее аромат стал острее. И он был... Он
окружал его.
Здесь не было женщины, только Ромео, и он пах пантерой. Данте обнюхал Ромео,
который немедленно оттолкнул его.
— Парень, ты... прекрати это. И не делай этого на публике. Нас могут
неправильно понять.
Он не обратил внимания на выговаривающий тон брата.
— Где она? — потребовал Данте.
— Вне пределов досягаемости.
Ее запах омывал его сильнее, чем раньше. Его тело было чувствительным.
Нуждающимся. Каждая часть просила ее. И оно не принимало возражений.
— Где? — прорычал он.
Ромео покачал головой.
Но Данте не нуждался в ответе. Каждый гормон в его теле чувствовал ее.
Против своей воли он сорвался с места и побежал, прорвавшись сквозь толпу, к
лифту. Однако он пришел в себя в коридоре шестнадцатого этажа. Здесь запах
был сильнее всего.
Более желанный. Более сильный.
Данте крался по коридору, пока не нашел ее дверь. Он не мог дышать, так как
ее запах заполнил все его существо. Прислонившись головой к дереву, он
закрыл глаза и поборол внезапное желание выбить дверь.
Это, пожалуй, напугает ее, и кроме того, ему не нужна была публика для того,
что он намеревался с ней сделать. Он постучал в дверь, стиснув кулаки, и
подождал, пока маленькая хорошенькая брюнетка не открыла. У нее были большие
лавандовые глаза и длинные волосы, вьющиеся вокруг овального личика.
Его дыхание оборвалось, он смотрел на нее, желая каждой частицей себя. Но,
несмотря на весь свой сексуальный голод, он знал, что теперь ее ход...
ГЛАВА 2
Пандора не могла дышать, она пристально смотрела на высокого, сексуального
мужчину-пантеру в дверном проеме. Он воплощал все, что было первобытным и
мужским. Он стоял, облокотившись руками о дверной косяк, и смотрел на нее
таким обжигающе алчным взглядом, что ее затрясло. Мужская мощь и смертельная
грация сочились из каждой поры его великолепного тела.
У него были длинные черные волосы, собранные сзади в косу. Его глаза были
такими светло-голубыми, что казались почти бесцветными в контрасте с
загорелой кожей и длинными темными ресницами. Его лицо было изящной лепки,
однако имело резкие черты, не позволявшие ему считаться милашкой.
Он был одет в черные джинсы и широкую черную рубашку. Было что-то вечное и
древнее в нем. Что-то, что проникло в нее и бросило в жар все тело.
Он без приглашения вошел в комнату и наклонил голову так, что смог
потереться лицом о ее волосы.
Пандора задохнулась от легкого соприкосновения, пославшего дрожь по всему ее
телу. Его дыхание обожгло сверхчувствительную кожу, желавшую только его
прикосновений. Ее соски затвердели в ожидании того, что произойдет.
—
Гатаки. — Он прошептал греческое слово
котенок
,
глубоко вдохнув запах ее волос.
Ее человеческая половина хотела оттолкнуть его. Животная часть отказывалась.
Она хотела прижаться к нему. Разорвать его одежду и, раз и навсегда, узнать,
каким будет секс с мужчиной.
Дверь в ее комнату с грохотом захлопнулась словно сама по себе.
Пандора кружилась вокруг него, потираясь о его тело и борясь с желанием
закричать от наслаждения.
— Ты принимаешь меня? — задал он риторический вопрос.
С формальной точки зрения женщина сама выбирала себе любовника, но когда
самка была так обольстительно заворожена мужчиной, то, в действительности,
другого пути не было.
Все что Пандора могла сделать, это кивнуть. Ее тело никогда не позволит
отказаться от него. Он был слишком мужественным. Слишком совершенным.
Слишком многим из того, в чем она нуждалась.
Он развернулся с яростным рычанием, притянув ее для обжигающего поцелуя.
Пандора застонала, ощущая его вкус. Никто не целовал ее прежде. Любому самцу
было запрещено прикасаться к женщине, не связанной с ним, до ее первого
цикла.
С тех пор как она была подростком, она и ее подружки шептались о том, чего
они хотят от их первого соития и кого они выберут.
Пандора ожидала, что ее первым мужчиной будет Лукас. Будучи
четырехсотлетним, он был известен среди ее народа своим мастерством и
способностью научить молодую пантеру страсти.
Но его красота блекла в сравнении с темным незнакомцем, стоящим перед ней. У
этого мужчины был вкус вина и падения. Мистической мощи и экзотических
знаний.
Он провел своим языком по ее, отчего ее тело воспламенилось до лихорадочного
состояния.
— Ты Данте? — спросила она, покусывая его твердые губы.
— Да.
Хорошо. По крайней мере, он не будет делиться ею. Узнать это было небольшим
облегчением.
— Как тебя зовут,
гатаки?
— Пандора Коути.
Оттолкнувшись, он улыбнулся ей.
— Пандора, — промурлыкал он, погружая руки в ее волосы, прежде чем вдохнуть
чувственный запах ее шеи, затем медленно и дразняще лизнул ее. — И какие
сюрпризы ты скрываешь от мира в своем ларце, Пандора?
Она не могла ответить, потому что он продолжал смаковать ее кожу. Ее колени
подогнулись. Только сила его рук, обвившихся вокруг нее, удерживала ее от
падения.
Данте знал, что он должен уйти отсюда. Он должен был немедленно переместить
себя куда-нибудь, чтобы принять ледяной душ.
Но он не мог.
Она была слишком притягательной. Слишком соблазнительной. Животное в нем
отказывалось уходить, пока он не попробует ее.
И он будет у нее первым. Он мог почувствовать запах ее невинности.
Этого знания было достаточно, чтобы заставить его зарычать. Никогда прежде
он не брал девственницу. Если уж на то пошло, он редко брал любую женщину
его собственного вида. Пантеры-самки были яростными по своей природе.
Мужчине приходится наваливаться на нее и не дать ей вырваться, и если он
будет недостаточно быстр, то может быть искалечен или убит во время
спаривания.
Когда пантера достигает оргазма, его крайне жестокая сила делает ее дикой,
смертоносной. Она может пустить в ход против своего любовника когти и
оскаленные зубы. Женщина-Катагария мгновенно обращается в животную форму и
нападает на любовника.
Мужчина должен быть готов отпрыгнуть и быстро принять животную форму или он
будет не в состоянии защитить себя от ее гормональных колебаний и
психического перенапряжения.
Это была отрезвляющая мысль.
Данте никогда не думал о насильственном спаривании. Он предпочитал проводить
свое время, угождая своей возлюбленной. Пробуя каждый дюйм ее тела в часы
досуга.
Ему всегда нравился вкус женщины. Ее аромат. Ощущение ее мягких изгибов,
скользящих по его твердому телу. Он всегда любил слушать звуки ее экстаза,
отдающиеся эхом в его ушах, пока он подводил ее к кульминации снова и снова.
И Пандора...
Она будет отличаться от любовниц, которых он когда-либо знал. Его первая
Аркадианка.
Его первая девственница.
Глубоко целуя ее, он сделал так, чтобы одежда с их тел исчезла, и ничего не
осталось между его руками и ее сладкой, сочной плотью.
Она задрожала в его объятиях.
— Все хорошо,
гатаки, — сказал он, скользя руками вниз
по ее гибкой спине. — Я не причиню тебе боли.
Его слова, казалось, напугали ее.
— Ты — Катагария.
Он прикусил ее плечо, наслаждаясь вкусом мягкой, сладко-соленой кожи. Она
была истинно декадентской. Рот увлажнился, доставляя наслаждение и насыщая
зверя внутри него.
— И я не сделаю тебе больно, — повторил он, покусывая ее плечо и продолжив
свой путь вниз по спине и далее по животу так, что он мог попробовать вкус
ее груди.
Пандора вскрикнула, когда его рот сомкнулся вокруг ее напряженного,
чувствительного соска. Ее тело вздрогнуло и воспламенилось.
Что это было? Все о чем она могла думать, каково это чувствовать его внутри
себя. Чувствовать всю эту упругую, золотистую кожу, лежащую на ней, в то
время как он показывает ей, что именно означает заниматься любовью с
мужчиной.
Он целиком состоял из твердых мышц.
Весь крепкий. Мощный.
Порочный.
И в этот момент он был весь ее...
Он с рычанием притянул ее к себе, прежде чем взять на руки и отнести на
кровать. Она чувствовала себя такой изящной в его объятиях, такой желанной.
Одеяло отлетело само по себе, так что он мог положить ее в центре. Когда
прохладное одеяло коснулось ее горячей кожи, Пандору вновь охватила
нервозность.
Она ждала этого момента всю свою жизнь. Что случиться с ней? Изменится ли
она?
Или он?
Данте подарил ей яростный, но короткий поцелуй, отводя ее руки за голову.
Две секунды спустя что-то обмоталось вокруг ее запястий и стало удерживать
их.
— Что ты делаешь? — спросила она, еще более взволнованно, чем прежде.
Его нежное прикосновение успокоило ее, он помассировал ее напряженные плечи.
— Я хочу быть уверен, что ни один из нас не пострадает,
гатаки. Ты никогда прежде не испытывала оргазма, и
понятия не имеешь, что он сделает с тобой.
— Это причинит боль?
Он рассмеялся и его большая, сильная рука обхватила ее грудь.
— Нет, это совсем не больно.
Она хотела поверить ему. Животное в ней не обнаружило лжи, и она
расслабилась. Возможно Данте не был мужчиной, которого она выбрала бы
первым, но он был достаточно нежным, чтобы успокоить ее человеческую часть.
Он лег рядом с ней так, чтобы можно было изучать ее тело. Он скользнул
мозолистой рукой поверх ее груди, двинулся ниже так, что он мог играть с
короткими завитками волос меж ее бедер.
Она стиснула зубы, когда огонь поглотил ее тело. Она страстно желала, чтобы
рука двинулась ниже. Чтобы поглаживанием успокаивала обжигающую боль между
ног, до тех пор пока к ней не вернется способность мыслить ясно.
— Скажи мне, о чем ты мечтаешь, Пандора, — тихо спросил он, пока его палец
дразнил ее чувствительный бугорок.
Она облизнула губы, удовольствие охватило ее. Но он ничего не делал, чтобы
погасить мучительную сладостно-горькую боль внутри нее.
Данте выдохнул обжигающий воздух на ее возбужденный сосок.
— Как Аркадианки принимают мужчину внутрь своего тела?
— Разве ты не знаешь?
Он передвинулся, оказавшись сверху. Она застонала от восхитительного
ощущения его обнаженного тела, прижимающегося к ее. В этот момент ей
захотелось увидеть его волосы распущенными.
— Распусти свои волосы, — попросила она.
Лента немедленно развязалась.
Среди Аркадиан редко можно было найти мужчину, так легко управляющегося со
своими экстрасенсорными способностями. Они были обучены скрывать их, кроме
тех случаев, когда они сражались со своими животными родственниками.
Данте похоже не был зациклен на этом, и она задалась вопросом, все ли
Катагария такие, как он.
— Ты могущественный, не так ли? — спросила она.
Он кивнул, посмотрев на нее таким образом, что напомнил ей пантеру так
сильно, что ей стало почти страшно.
Пандора внимательно наблюдала за его светлыми глазами, ища какой-нибудь
признак того, что он ожесточился и навредит ей.
— Ты собираешься мучить меня?
Его улыбка стала опасной.
— До тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться.
Данте подался вперед, так что он мог прижаться своей щекой к ее и
насладиться ощущением нежной кожи. Она была совершенным удовольствием.
С людьми ему приходилось скрывать то, кем он был. Но Пандора точно знала,
кем он был и, в отличие от женщины-Катагария, она не боролась с ним. Она
отвечала на его ласки как человек. С удовольствием и невинным доверием.
Это было приятно и глубоко трогало незнакомые уголки его души.
Он хотел удовлетворить ее так, как не хотел удовлетворить, пожалуй, никого
другого.
Опустившись вниз, он осторожно раскрыл нежные складки ее тела, так чтобы
можно было глубоко коснуться ее.
Она закричала в экстазе.
Ее ответ восхитил его. Данте использовал свою силу, чтобы приглушить звуки,
доносящиеся из комнаты, пока он поцелуями спускался к месту, где играючи
двигалась его рука.
Пандора едва могла думать, когда она почувствовала, что Данте широко
раздвинул ее ноги. Это было так, словно каждая частичка ее горела. Ее голова
кружилась от удовольствия.
И тут она почувствовала самую невероятную вещь из всех — рот Данте,
поддразнивающий ее. Зашипев, она откинула голову назад и выгнула спину, в то
время как его язык дарил ей невероятное волшебство. Он погрузил средний
палец глубоко внутрь нее, тогда как его язык продолжал исследовать каждую
нежную складочку с такой тщательностью, что ослепляла своей
основательностью.
Данте не мог отвести от нее глаз, он смотрел на ее голову, метавшуюся по
подушке. Нет ничего, что мужчина его вида ценил бы больше, чем вкус оргазма
девственницы.
Его род был известен убийствами за то, чтобы взять девственницу, и впервые в
жизни он понимал это примитивное желание.
Это откровение потрясло его. Он всегда говорил себе, что женщина не стоит
жизни другого мужчины-пантеры. Но когда он увидел ее невинную,
беззастенчивую реакцию на свое прикосновение, он уже не был так уверен.
В ее ответе не было притворства. Она искренне реагировала на него. Открыто.
И ему это нравилось.
Когда она достигла пика, выкрикивая его имя, он ощутил глубоко внутри себя
нечто, раздувающееся от гордости и удовлетворения.
Данте все еще держал ее бедра, ожидая, что ему придется отпрыгнуть от нее.
Ему не нужно было делать это. Ей не хватало свирепых наклонностей его вида.
Вместо того чтобы напасть на него, она оставалась в постели, задыхаясь и
мурлыкая, позволяя в то же время ее продолжающемуся оргазму идти на убыль.
Пандора не была уверена в том, что только что с ней случилось. Это было
невероятно. Великолепно. И это заставляло ее желать от него большего. Она
еще чувствовала, как ее тело судорожно сжималось, так как Данте продолжал
поглаживать и поддразнивать ее, пока она не обессилила.
Ее руки внезапно освободились, она потянулась вниз и запустила руки в его
длинные, шелковистые волосы, пока он осторожно переворачивал ее на живот.
Данте слегка прикусил ее ягодицы.
— Что ты делаешь? — спросила она, когда он положил подушку под ее живот
...Закладка в соц.сетях
