Жанр: Любовные романы
Матрица Manolo
...ожно, это Риардон. Возможно, кто-то
другой. Вот только мы не знаем, кто именно. И не имеем права произвести
арест без достаточных улик.
— Замечательно, — сказала я. Что я могла возразить? Я не
адвокат. — Но мне все равно не совсем понятно, почему мы с тобой
оказались втянуты в игру. Мы знакомы с материалом. И если выбор был
произведен случайно, это очень странно.
— Тем более с учетом того, что я никогда не участвовал в игре.
— Совершенно верно, — сказала я. — Но если верить вот этому,
то ты ошибаешься. — Я показала на компьютер, который наконец
загрузился. Склонившись над ним, я открыла соответствующий файл и, развернув
монитор в сторону Девлина, предложила: — Вот, посмотри.
Девлин посмотрел.
— Точно, — пробормотал он. — Что за чертовщина!
— Ты действительно этого не делал?
— Действительно. Взгляни сюда. — Он постучал по экрану, и я
наклонилась, чтобы посмотреть на фотографию, вставленную в документ. —
Это снято скрытой камерой. — Он посмотрел мне в глаза. — Кто-то за
мной следил. И кто-то хорошо меня знающий составил мою анкету.
— Кто-то, кто хотел, чтобы ты стал Жертвой, — сказала я. —
Причем настолько сильно, что позаботился о том, чтобы твоя анкета оказалась
в системе.
— Получается именно так.
— Я уже говорила, что мне это не нравится?
Девлин улыбнулся, но ничего не ответил.
— Что еще? — после короткой паузы спросил он.
— Что еще странного? Кроме ситуации в целом? Ну, заявление, что завтра
я буду мертва еще до ланча, выглядит некоторым преувеличением.
— Такое я как раз могу себе представить.
— А по-моему, это бессмыслица.
— Если вспомнить, что вся игра в том и состоит, чтобы убивать людей,
мне это кажется весьма правдоподобным.
— Спасибо большое, — проворчала я. — Твоя поддержка просто
ошеломляет.
Он только усмехнулся. Говорю вам, этот парень начал мне нравиться.
— Послушай, — вновь заговорила я. — Суть игры состоит в том,
чтобы убить Жертву. Но я не Жертва. Жертва — ты. — Я ткнула его в
грудь, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Так почему же часовой
механизм тикает для меня?
— Не думаю, что у меня тут бесплатный проезд. Кроме того, мы не знаем,
что написано в сообщении. Я даже не могу произнести его вслух, не говоря уже
о том, чтобы как-то интерпретировать.
— Девлин! Дело не в этом. Я должна быть Защитником. Возможно, у меня
нет квалификации — прошу меня простить, — но моя роль именно такова. А
Защитник не должен быть Жертвой. Поэтому все и получают такие имена в игре.
— Выключатель убийства, — произнес он.
Поскольку его слова показались мне никак не связанными с предыдущим
разговором, я лишь молча посмотрела на него.
— Какой выключатель? — наконец спросила я.
— Двадцатичетырехчасовой выключатель убийства, — медленно
проговорил он, словно сомневался в моих умственных способностях.
Это вывело меня из себя.
— Ладно, агент Брейди, давай кое о чем договоримся! Я не играю в эту
игру. И я не потратила месяцы на расследование поведения всяких психов,
которые перевели игру из виртуального мира в реальный. Не надо обращаться со
мной как с идиоткой только из-за того, что я не понимаю, о чем ты говоришь.
Хорошо?
Он поднял руки вверх, показывая, что признает свою вину.
— В онлайновой версии, если ты не начинаешь играть в течение двадцати
четырех часов, Жертву убивают, а участники могут приступить к новой партии.
Это стимулирующее правило, предназначенное для того, чтобы Защитнику и
Убийце не пришлось ждать, если Жертва решит потянуть время.
— Как мило, — проворчала я.
— Но только не в реальном мире, — вздохнул Девлин. — Какие
вообще существуют стимулы для игры?
Я склонила голову набок, размышляя.
— Убийство Жертвы, — сказала я, вспомнив слова Мел.
Ее отравили и дали двадцать четыре часа, чтобы понять подсказки и найти
противоядие. Если верить Мел, лучшего стимула не придумаешь.
Я нахмурилась, поскольку куски головоломки все еще не желали вставать на
свои места.
— Именно об этом я и говорю. Мел была Жертвой. А я — нет. Так почему же
угрожают мне?
— Потому что мне угрожать бесполезно, — равнодушно проговорил
Девлин.
Мне не захотелось спрашивать, что он имеет в виду.
— Итак, тот, кто дергает за ниточки, очень хорошо знает нас обоих.
Знает настолько, что сумел составить твою анкету. И еще ему известно, что
угрожать тебе смертью совершенно бесполезно, поскольку это не заставит тебя
и пальцем пошевелить.
Я старалась говорить небрежно, но должна признаться, что сердце у меня
заныло. С агентом Брейди что-то случилось. Когда я встречалась с ним в
прошлый раз, он был полон жизни. А сейчас казался конченым человеком. Мне
ужасно хотелось спросить, но я боялась его обидеть. Я знала, что он мне
необходим и без него я погибну. А вот он во мне не нуждался.
— Однако угроза тебе... — Он покачал головой. — Они знают мою
слабость.
— Служить и защищать, — сказала я.
— Это девиз полиции. Впрочем, что касается нас, идея остается той
же. — Он встал и подошел к окну. Засунув руки в карманы джинсов,
посмотрел на город. — Так что же произойдет завтра в десять утра,
Дженнифер Крейн? — спросил он.
Я не знала. Да честно говоря, и не хотела знать.
Глава 20
ПТАШКА Я подхожу к белому каменному небоскребу после того, как почти весь персонал
разошелся по домам. Мне наверняка известно, что дичь, которую я выслеживаю,
находится здесь. В этом одно из главных достоинств адвокатов: у них
ненормированный рабочий день.
Я подписываюсь — фальшивым именем, естественно, — и направляюсь к
лифтам. Внутренние стены лифта отделаны зеркалами, я проверяю парик и
поправляю макияж. Эта работа не требует моего женского обаяния, но
береженого бог бережет.
Секретарша все еще сидит за своим столиком, наверное, с нетерпением
дожидается, когда можно будет уйти, или считает доллары, которые получит за
переработку. Я представляюсь, усаживаюсь в кресло и принимаюсь листать
Нью-
йоркер
, а она отправляется докладывать о моем приходе.
Я успеваю посмеяться над карикатурой, когда моя дичь выходит из-за
стеклянных дверей с протянутой рукой и улыбкой на лице.
— Мисс Пароти, — говорит он. — Рад с вами познакомиться. Меня
зовут Томас Риардон.
Я встаю и пожимаю протянутую руку, одарив дичь обаятельной улыбкой. Я знаю,
что привлекательна и что у меня очаровательная улыбка. Высокие скулы,
изогнутые брови, большой рот. А когда я счастлива, мое лицо сияет. Если
верить моей матери, мне всегда чего-то не хватало для того, чтобы быть
счастливой. Мой ответ? А как могло быть иначе с такой матерью?
Пожатие Риардона оказывается крепким, но холодным. Внимательно вглядевшись в
его лицо, я прихожу к выводу, что он мне не нравится. В его глазах я вижу
слабость. А еще у меня складывается впечатление, что он себя презирает.
Я никогда не считала свою работу неприятной, скорее наоборот. Но сейчас
чувствую, что она доставит мне удовольствие. Я сделаю миру щедрый подарок.
Я продолжаю улыбаться, пока он ведет меня в свой кабинет, однако моя улыбка
слегка тускнеет, когда я вижу, что он не торопится закрывать за собой дверь.
Я откашливаюсь, и он замирает на месте.
— Возможно, мои слова прозвучат глупо, — говорю я, — но мне
бы хотелось, чтобы наш разговор остался между нами. Во всяком случае, до тех
пор, пока я не подпишу с вами соглашение о ведении дела. Я стараюсь
оберегать свою частную жизнь.
— Конечно.
Он возвращается и закрывает дверь.
Я быстро вытаскиваю пистолет из сумочки. К тому моменту, когда он
поворачивается ко мне и предлагает сесть, оружие надежно спрятано в складках
юбки.
Я опускаюсь в кресло и поправляю юбку, чтобы скрыть пистолет и показать ему
ноги. Он садится за стол, и его взгляд перемещается к моим коленям. О да. На
сей раз все пройдет без малейших проблем.
— Вы сказали, что дело связано с вашим другом, — говорит адвокат,
сверяясь с заметками, лежащими перед ним.
Я киваю и принимаю решение забрать этот листок с собой.
— Да, но он скорее знакомый. Однако я отношусь к нему с уважением и
пытаюсь кое-что для него закончить. По его просьбе — ну, вы меня понимаете.
— По телефону вы говорили несколько туманно. Почему бы вам сейчас не
рассказать вашу историю.
— С удовольствием, — отвечаю я и откидываюсь на спинку кресла. Моя
рука все еще спрятана в складках юбки. — Мне кажется, вы знаете моего
знакомого. Того, кто нуждается в моей помощи.
— В самом деле? — Он изображает вежливый интерес. — И кто же
он?
— Арчибальд Гримальди.
Это производит на него впечатление. Он выпрямляется, в его глазах появляется
тревога.
— Арчи мертв. После его смерти прошло уже больше года.
Я киваю.
— Я знаю. Какая жалость. Блестящий человек погиб в расцвете сил.
Замечательный человек, который оставил так много незавершенных дел.
— Каких дел? — спрашивает он, и я вижу, как его руки начинают
перемещаться к краю стола.
— На вашем месте я бы не стала этого делать, — говорю я,
поднимаясь на ноги.
Пистолет в моей руке направлен ему в сердце, и выражение ошеломленного
удивления на его лице становится для меня бесценным даром. Именно это и
делает мою работу такой привлекательной.
Он поднимает руки высоко в воздух, подальше от тревожной кнопки, которая,
несомненно, находится под столом.
— Отодвиньтесь назад, — приказываю я.
Один раз у меня возникли серьезные неприятности из-за того, что ловкий клерк
нажал на кнопку коленом. Нет, в тюрьму я попала не из-за него, но тот опыт
мне повторять не хочется.
Он повинуется, да и кто станет возражать, когда дуло пистолета направлено
прямо в сердце?
— Черт возьми, кто вы? — спрашивает он.
— Я уже вам сказала. Делаю одолжение для знакомого.
Мне мало известно о том, что происходит, я обладаю ограниченной информацией,
которая попала ко мне вместе с этим дополнительным заказом. Но я понимаю,
что Томас Риардон не единственный, кто участвует в организации игры. А в
остальном могу лишь строить предположения. Вероятно, Риардон слишком много
знает. В игру до меня играли другие (удачливые ублюдки), и к властям попала
ненужная информация.
— Если кто-то вас направил...
— Да, кто-то направил, — заверяю я адвоката. — Неужели вы
думали, что никто, кроме вас, не помогал Арчи с игрой?
— Арчи мертв!
— Вы тоже, — говорю я.
ДЖЕННИФЕР — Возможно, это розыгрыш, — предположила я, сама не слишком веря в
такую возможность. Кто-то ведь не постеснялся выстрелить в Энди. Да и до
меня они постараются добраться. — Вопрос в том, как? Как они могут
говорить с такой уверенностью о десяти часах завтрашнего дня?
— Снайпер? Яд?
Я нахмурилась, чувствуя себя совершенно подавленной. Впрочем, Девлин не
сказал ничего нового — я и сама думала о подобных возможностях. Для этого не
требуется особой проницательности.
Он сел рядом со мной. Щетина на лице делала его сексуальным и опасным, и я
была ужасно рада, что он здесь. Так или иначе, но я не сомневалась, что
Девлин Брейди будет меня защищать. О себе он не стал бы беспокоиться, но
ради меня добежит дистанцию до конца.
А кто, кроме моих родителей, сделал бы для меня такое? И есть ли на свете
человек, ради которого я готова рисковать жизнью? Меня
назначили
защищать
Девлина. Если до этого дойдет, сумею ли я сделать все, как полагается? Стану
ли? А самое главное, позволит ли он?
Я зажмурилась. Мне не хотелось размышлять о кровавых разборках, о роли
Защитника, даже о родителях. В особенности о родителях. Потому что если я
начну о них думать, мне захочется им позвонить. И тогда они будут
беспокоиться. Хуже того, они обратятся в полицию.
Все эти мысли промелькнули у меня в голове, когда Девлин взял мои руки в
свои. Он сжал мои ладони, и я посмотрела на него, пытаясь мужественно
улыбнуться, но у меня получилась лишь жалкая гримаса.
— Нам не хватает информации, чтобы понять, что произойдет завтра.
Остается только следовать подсказкам. Это выключатель убийства. Стимул.
— Чтобы заставить нас играть, — сказала я как примерная ученица.
Девлин коснулся кончика моего носа — смешной и глупый жест, от которого мне
захотелось плакать.
— Именно. И мы будем играть. Мы разгадаем их загадку. Мы отправимся
туда, куда требуется. А по дороге придумаем, как предотвратить то, что
должно с тобой случиться.
—
О, поторопись, или я могу умереть
, — пропела я.
— Точно, — сказал он и протянул мне послание. — Прояви
блестящий ум.
—
Срочная доставка
, — сказала я.
— Прошу прощения?
— Эта служба доставила твое письмо. Посыльный сказал, что получил его
от босса. Быть может, стоит туда позвонить. Пообщаться с боссом. Узнать, кто
за этим стоит, а потом мы сможем...
— Подожди.
Он заговорил с такой уверенностью, что я автоматически закрыла рот. Поверьте
мне, подобное случается очень редко.
— Может быть, — продолжал Девлин. — Но не сейчас. Прежде
всего нужно разгадать подсказку. И убедиться в том, что тебе больше ничто не
угрожает.
Поскольку я поддерживала его план на тысячу процентов, то не стала
возражать. Да, я не стала возражать, однако...
— Ума не приложу, что с этим делать, — пожаловалась я, постукивая
пальцем по посланию. — А ты что думаешь?
—
Играй или умри
сомнений не вызывает, — ответил Девлин. —
Но я понятия не имею, что означает эта тарабарщина.
Он показал на комбинации букв вроде
РЕОКРК
и
ЕЕАЕ
.
— Или это, — заметила я, также показывая на строку
послания. — Что означает:
если дублер получит главную роль
? Кроме,
разумеется, того, что это мечта всей моей жизни.
Девлин с интересом посмотрел на меня.
— Ты была дублером? Я поморщилась.
— Перестань воспринимать мои слова буквально. Если я когда-нибудь
получу работу и если я стану дублером, тогда это будет мечтой всей моей
жизни.
— Не исключено, что ты сразу же отхватишь главную роль, —
усмехнулся он.
Он нравился мне все больше и больше. И я уже хотела ему об этом сообщить, когда Девлин поднял палец.
— На самом деле ты в чем-то права.
— Права? — Это стало для меня новостью. — В чем же?
— Если исполнитель главной роли — первый, то дублер — второй.
Правильно?
— Ну да, — задумчиво проговорила я, все еще не понимая, к чему он
клонит.
— Список мюзиклов дан в алфавитном порядке, — заметил он, вновь
постукивая пальцем по листку с посланием.
— Верно, это бродвейские мюзиклы в алфавитном порядке.
— А бессмысленные слова — какой-то шифр.
— Надеюсь, — согласилась я.
— И мне кажется, что ключ к коду здесь. Дублер, прима. Второй, первый.
Я покрутила пальцем у себя над головой.
— Что-то я тебя не догоняю.
Надо отдать должное Девлину: он не стал закатывать глаза, отворачиваться и
всем своим видом показывать, что я полнейшая идиотка и что он гроша не даст
за свою жизнь, если у него будет такой Защитник.
Впрочем, если вспомнить мрачное состояние, в котором он находился, когда мы
сегодня встретились, вполне возможно, что ему наплевать, способна я его
защитить или нет. Но раз уж сейчас не это является основным вопросом, я и не
стану тревожиться. Я придвинулась ближе, внимательно посмотрела на листок и
сказала:
— Покажи.
— Возьмем вот это, — начал он, показывая на первое странное слово:
ИНВИНОЬИЕ. — Дублер становится примой, то есть второй становится
первым. Мы берем список мюзиклов — алфавитный список — и находим название со
второй буквой
И
.
Он так и сделал, и его палец уткнулся в
Титаник
.
— Поскольку первый становится вторым, то буква, которая нам необходима,
чтобы взломать шифр, — первая. Значит, искомая буква —
Т
, —
сказала я, а когда Девлин кивнул, гордо расправила плечи, словно только что
назвала по памяти все пятьдесят штатов (что мне удалось только один раз в
жизни — перед экзаменами в десятом классе).
—
Н
— вторая буква в слове
Анни
, — продолжал Девлин. —
Значит, вторая наша буква —
А
.
— Верно. А
В
в нашем шифре относится к
Эвите
и означает
Э
. Таким
образом, слово начинается с
ТАЭ
...
Наши глаза встретились, и мы надолго замолчали. В комнате наступила
полнейшая тишина. А потом она была нарушена. Точнее, ее нарушила я.
— Ну и дерьмо. Мы по уши в дерьме.
И как вы думаете, что он сделал? Он рассмеялся! По-настоящему.
— Что тут смешного? — резко спросила я.
— Ты, — ответил он. — Оставайся верна театру, потому что для
исследовательской работы у тебя не хватает терпения.
Я скорчила рожу.
— На случай если это ускользнуло от твоего внимания, напоминаю: я
никогда не утверждала, что меня интересует работа детектива.
— Если ты намерена пережить завтрашний день, советую тебе развить в
себе такой интерес, и как можно быстрее.
Его замечание вернуло меня к реальности.
— Ты прав. — Я хмуро посмотрела на послание. — Так в чем же
наша ошибка?
— Возможно, дело...
— Подожди! — До меня вдруг дошло. Я была права. Я знала, что не
ошибаюсь. — Тут ведь возможно множество разных вариантов. Нам нужно их
все записать и выбрать нужный.
— Покажи.
Он взял со стола фломастер и вручил мне. Затем протянул экземпляр журнала
Здоровье мужчины
и постучал по обложке:
— Бумага для заметок.
Мне очень хотелось посоветовать ему сначала прочитать этот журнал, но я
прекрасно понимала, что сейчас не время шутить относительно здорового образа
жизни. Вместо этого я начала составлять таблицу, водя пальцем по заголовкам
бродвейских мюзиклов. Вот что у меня получилось:
— Вероятно, мягкий знак надо использовать в его прямом качестве, —
пробормотала я.
— Значит, это глагол повелительного наклонения, оканчивается на
-ьте
.
— С чего ты взял?
— Похоже на начало предложения. А такой глагол вполне может стоять в
начале.
— Ну, тогда мы имеем следующие осмысленные варианты: ЗАСТАВЬТЕ и
ЗАСТАНЬТЕ.
— Скорее всего, ЗАСТАВЬТЕ.
Я написала ЗАСТАВЬТЕ крупными буквами вверху обложки.
— Нет, так не годится, — сказал Девлин.
— Ты шутишь? Это должно годиться. У нас нет других подсказок!
— Я не о том, — сказал он. — Я про журнал. Подожди секунду.
Он встал, вышел в соседнюю комнату и вернулся с большим желтым блокнотом
линованной бумаги.
Вот так-то лучше.
Я обратилась к следующему слову:
— Попробуем действовать аналогично. Итак: БАДБАДУ, ГАРГАРБ...
— БАРБАРУ, — сказал Девлин прежде, чем я успела написать
это. — Очень просто. Я сразу же увидел это слово.
Через секунду я сообразила, что он не ошибся. Второе слово, несомненно,
БАРБАРУ. Я записала его в блокнот вслед за ЗАСТАВЬТЕ.
ЗАСТАВЬТЕ БАРБАРУ... что?
Мы продолжили. Я подумала, что следующее слово будет совсем легким, но это оказалось не совсем так.
— КУФ? ФУК? КУК? Похоже на фамилию...
Я уже хотела предложить перейти к следующему слову, надеясь, что оно поможет
нам понять, что к чему, когда Девлин решительно постучал по бумаге. Я
увидела, что он указывает на Кук, и посмотрела на него.
— Вот оно, — сказал он.
— Ты уверен?
— Совершенно.
У меня такой уверенности не было, но я хотела понять ход его рассуждений.
— Барбара Кук, — не стал томить меня Девлин. — Бродвейская
звезда мюзиклов. Она играла главные роли в...
—
В любую среду
,
Карусель
,
Кандид
,
Музыкальный человек
, —
закончила я. Потом наклонилась, обхватила его щеки ладонями и поцеловала
его. Он немного удивился, но раздражения я не заметила. — Ты
великолепен.
— Принято к сведению. — Он кивнул на наши записи. — Но нам
еще далеко до конца.
— Зато теперь мы знаем тему и двигаемся в верном направлении. У нас
есть список бродвейских мюзиклов, и мы расшифровали имя звезды. Это не может
быть простым совпадением. Наверняка мы на правильном пути.
Мой энтузиазм был подобен живому существу, которое подталкивало меня от
одного слова к другому. К несчастью, живые существа иногда умирают, а задача
нам попалась трудная. Мы продвигались вперед, но слишком медленно. К тому же
получившееся у нас послание не несло в себе особого смысла. Стараясь изо
всех сил в течение двух долгих часов, мы получили следующее: ЗАСТАВЬТЕ
БАРБАРУ КУК ИГРАТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНО И ИЩИТЕ ЕЕ БЕЛОГО РЫЦАРЯ НА РЕКЕ.
Мне ужасно хотелось есть, навалились усталость и страх.
— Я полагала, что первая подсказка должна быть легкой. Ведь игра только
что началась и все такое.
— Сравнительно легкой, — уточнил Девлин. — Не исключено, что
это разминка перед тем, что нам еще предстоит.
— Большое спасибо. Ты меня чудесно поддержал.
Он усмехнулся, после чего мы разделили слова и взялись за работу. Через час
мы прочитали все сообщение, но нельзя сказать, что ситуация значительно
прояснилась.
ЗАСТАВЬТЕ БАРБАРУ КУК ИГРАТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНО И ИЩИТЕ ЕЕ БЕЛОГО РЫЦАРЯ НА
РЕКЕ, ОНА ДОЛЖНА НАЙТИ ОТВЕТ, СПРЯТАННЫЙ В ЛИЦЕ С ГРУСТНЫМИ ГЛАЗАМИ.
Я прочитала это вслух и посмотрела на Девлина.
— Кажется, я перестала соображать.
И он, черт бы его побрал, даже не возразил!
ДЖЕННИФЕР — Ну? — осведомилась я.
— Мы еще не сдались. Нужно двигаться вперед шаг за шагом.
Наверное, это такой вежливый способ дать мне понять, что я уже мертвец.
— Нам нужно поесть, — предложил Девлин. — Мы работаем над
этой задачей уже несколько часов подряд. Неудивительно, что у нас мозги
отказывают. Чего бы ты хотела?
— Ну, не знаю. Пиццу. С перцем, грибами и сыром. И сосиской.
— Ты же сказала, что не знаешь.
— А потом вот узнала, — проворчала я.
Не спорю, плохая привычка. Сначала говорю, что не знаю, а потом оказывается,
что мне точно известно, чего я хочу. Это сильно раздражает моих любовников.
Впрочем, наверное, все женщины так себя ведут.
Однако Девлин, похоже, совершенно не разозлился. Он лишь показал на
расшифрованное послание.
— Ты должна решить эту задачку.
А потом взял телефон и вышел в другую комнату. Если его квартира напоминала
мою, то он пошел за меню доставки пиццы.
Тем временем я подхватила свою сумку и устремилась в ванную. Я успела вымыть
руки и достать все для макияжа, когда зазвонил мой сотовый телефон.
Я схватила его, надеясь, что это Мел, но звонил Брайан.
— Я рассчитывал, что мы с тобой сегодня выпьем! Где ты была и как могла
оставить меня одного с Фифи?
— И теперь ты хочешь меня прикончить.
— Если я буду вынужден провести с ним весь вечер, то у меня просто не
будет выбора. Этот идиотик сводит меня с ума. Клянусь, я не понимаю, как
люди могут снимать вместе с кем-то квартиру. Я уже не говорю о супругах.
— Мне очень жаль. Правда.
Он не мог себе представить, насколько мне жаль.
— Нет, я не в состоянии тебя простить. Разве что речь идет о сексе.
Если ты с кем-то трахаешься, то я все пойму. Конечно, если он симпатичный и
ты готова позже принести искупительную жертву.
— Нет, дело не в сексе, — сообщила я, хотя, если честно, я бы не
отказалась.
— Тогда твое дело дрянь,&n
...Закладка в соц.сетях
