Жанр: Любовные романы
Вкус желания
...вом.
Подняв ее лицо за подбородок, он посмотрел ей в глаза:
— Хорошо, предлагаю компромисс. Можешь не брать моих денег, но, пока ты со
мной, ты не будешь искать никакой другой работы с частичной занятостью.
Договорились?
В его голосе ей послышалась чуть ли не угроза, которая только подхлестнула
ее упрямство. Джессика уже открыла рот, чтобы сказать, что Сальваторе не
имеет никакого права диктовать ей, как жить, но, натолкнувшись на его
сверкающий взгляд, тут же его закрыла. А может, у Сальваторе действительно
есть на нее некоторые права? Как ни стыдно это признавать, но ведь она носит
одежду, купленную на его деньги. И нанять помощницу для бабушки стало
возможным благодаря средствам, вырученным от продажи его браслета...
Джессика прислонилась к его плечу и закрыла глаза. В эту же самую минуту
спор перестал иметь для нее какое-либо значение. Все было не важно, кроме
одного: быть рядом с Сальваторе. Кто знает, сколько времени у нее еще
осталось? Не стоит так небрежно распоряжаться драгоценными минутами, которые
можно провести с ним. Работу найти она всегда успеет.
— Так что ты решила? — негромко спросил Сальваторе, так и не дождавшись
ответа от Джессики. — Согласна?
Джессика крепче прижалась к нему и, подняв голову, пожала плечами.
— Хорошо, я согласна на этот компромисс, — вздохнула она. — Но только на
этот.
Сальваторе смотрел в ее изумительные серые глаза, в которых была непонятная
грусть, на нежный овал ее лица, на слегка приоткрытые мягкие губы, и его
постепенно охватывало странное чувство, которое он не понимал.
Время для него как будто остановилось. Он видел только Джессику, ее глаза,
ее губы. Чувствовал только ее запах, тепло ее кожи, ее соблазнительное
тело...
Сальваторе потряс головой, стараясь избавиться от непонятно откуда
нахлынувших на него эмоций. Нет, время эмоций еще не пришло. И уж точно он
не должен испытывать к Джессике никаких чувств! Это невозможно, так как она
совершенно не подходит ему! За исключением их физической совместимости.
— Вот и хорошо, что мы все уладили, — сказал он чуть более жестко, чем
хотел. — Впредь хочу, чтобы ты была всегда рядом, когда ты мне понадобишься.
И больше никаких отмененных свиданий из-за работы. Ясно?
Джессика лишь кивнула, стараясь не заострять свое внимание на слове
понадобишься
, отвечая на его поцелуи, которые Сальваторе обрушил на ее
губы неожиданно и с такой страстью, что ее тело мгновенно откликнулось на
его желание.
На следующий день Сальваторе раз за разом вспоминал еще одну прошедшую
потрясающую ночь и снова задавался вопросом: почему в постели с Джессикой
ему хорошо так, как ни с одной более искушенной, более зрелой женщиной из
его прошлого? И почему ему приснилась его вилла на Сицилии? Был ли его сон
случайностью или его следовало принять за предзнаменование, что пора
возвращаться домой?
Вечером того же дня ему пришло в голову купить Джессике еще какую-нибудь
драгоценность. Просто так... или даже на память, ведь в нем все сильнее
крепла уверенность, что сон приснился ему неспроста и вскоре им предстоит
расстаться.
Зайдя на сайт известной ювелирной компании, он нашел раздел
Изделия с
бриллиантами
— из всех камней Сальваторе предпочитал именно их за холодную
безупречную красоту и выгодное вложение капитала, — и почти сразу его
внимание привлекла одна фотография.
Сначала он не поверил своим глазам, но затем сомнения его оставили. Он был
потрясен охватившей его глубиной разочарования, которое быстро сменилось
гневом. Что бы он ни испытывал к Джессике, это не шло дальше его физического
влечения к ней. В ту же минуту ему стало это отчетливо ясно. Он поднял
трубку и набрал номер:
— Джессика? Не могла бы ты приехать ко мне на квартиру прямо сейчас?
Глава 13
Сальваторе был уже дома, когда вошла Джессика.
Она спешила, поэтому не захватила с собой даже зонта, и теперь ее волосы
блестели от капель дождя.
Почти как бриллианты
, — усмехнулся про себя
Сальваторе.
Джессика выглядела именно так, как и должна выглядеть игрушка богатого
мужчины, — красивая, элегантно одетая куколка. И к тому же чертовски
страстная и сексуальная...
Сальваторе стиснул зубы, подавляя вспыхнувшее желание. Он даст ей шанс
объясниться, прежде чем сообщит, что между ними все кончено. Честность — это
все, что он по-настоящему ценил в женщинах. Джессика оказалась, как и все
женщины, бесчестной.
— Что-то случилось? — с тревогой в прекрасных серых глазах спросила она.
— Прекрасно выглядишь, — не отвечая на ее вопрос, сказал Сальваторе. —
Единственное, чего тебе не хватает, — это какой-нибудь безделушки. Кстати,
почему ты не носишь браслет? Он отлично подошел бы к твоему платью.
Джессика подсознательно постоянно ждала этого вопроса, но сейчас растерялась
и, вместо того чтобы сказать правду, стала сочинять на ходу:
— Ты знаешь, я решила, что его лучше спрятать в какое-нибудь надежное место,
но вся беда в том, что я забыла, куда его положила. Представляешь? —
Джессика рискнула взглянуть на Сальваторе и осеклась, увидев холодное
выражение его лица.
Последовала пауза, затем Сальваторе протянул:
— Если честно, то нет.
Ее бледные до того щеки запылали.
С чего бы им пылать, — с горечью подумал
Сальваторе, — если только не от чувства вины?
Джессика сглотнула, пытливо взглянула в непроницаемые голубые глаза, на миг
закрыла глаза и обреченно спросила:
— Ты узнал?
— Сколько ты за него получила? — проигнорировал ее вопрос Сальваторе. —
Надеюсь, не сильно продешевила?
— Сальваторе, пожалуйста, я могу все объяснить!
Сальваторе был неумолим:
— Так сколько? Девять? Десять?
Джессика повесила голову.
— Больше?
— Четыре с половиной.
Сальваторе поднял брови и даже покачал головой:
— Всего-то? Как же ты так опростоволосилась, милая?
Джессика наконец собралась с силами и прямо встретила его взгляд:
— Может, потому, что никогда прежде не имела дела с бриллиантами...
Сальваторе прищурился, словно обдумывая ее ответ.
В принципе в этом мире
все возможно, — признал он, — но пока лично мне бескорыстные люди не
встречались
. Он думал, что Джессика была первой: упрямой, но не без задних
мыслей. Что ж, тем сильнее было его разочарование. И восхищение: да, ловко
она его надула! В ее-то годы...
— Возможно, протянул он. — Тогда мне особенно интересно узнать, что толкнуло тебя на этот поступок.
Сальваторе не знал, что его мысли отразились на его лице. Джессика
почувствовала себя так, словно ее ударили в живот. Ее сердце упало.
Выражение лица Сальваторе сказало ей — все его опасения в отношении ее
оправдались.
Слезы подступили к ее глазам, но Джессика сердито сомкнула веки, не давая им
пролиться.
— Мне нужны были деньги, чтобы помочь бабушке, пока ее рука сломана и она
ничего не может делать, — с достоинством произнесла она. — Я бы не стала
продавать браслет и ухаживала бы за ней сама, но я не хотела терять работу.
Сальваторе рассмеялся:
— О боже, ты не могла придумать какую-нибудь более убедительную ложь?
— Ты мне не веришь? — спросила Джессика с болью в сердце.
Его смех оборвался так же резко, как и начался.
— А как ты думаешь? Если тебе были нужны деньги, почему ты не обратилась ко
мне?
— Потому что не хотела просить у тебя ничего. Я боялась, что ты поставишь
меня в ряд с другими людьми — и, наверное, таких людей немало, — кому от
тебя нужны только деньги. — Она помолчала и продолжила, и в ее голосе звучал
вызов: — К тому же ты ведь сказал, что это подарок, а значит, я могла делать
с ним все, что захочу. Или, прибегая к твоей логике, подари ты мне духи,
пользоваться ими я должна была бы только с твоего высочайшего позволения,
так?
— Не искажай мои слова, — процедил Сальваторе. — Ты знала, что можешь
обратиться ко мне за помощью. Наши отношения...
Джессика не дала ему закончить, объятая внезапно вспыхнувшим гневом:
— Отношения?! К твоему сведению, отношения — это когда люди считают друга
полноправными партнерами, а не когда.... — Она горько засмеялась и махнула
рукой. — Ты не мужчина, ты робот.
Глаза Сальваторе угрожающе сузились. Он резко схватил ее за руку и дернул на
себя:
— А вот это уже почти оскорбление. Хочешь убедиться, что я мужчина?
Джессика ничего не могла с собой поделать. Тело, несмотря на ее смятенное
состояние, тут же отреагировало на эту близость, на жар, исходящий от его
тела, опаливший ее огнем. Нет, не желает она больше быть рабыней своих
страстей...
— Нет, — с усилием прошептала она.
Сальваторе несколько секунд смотрел на нее, на его скулах заходили желваки,
но он слегка ослабил свою хватку. В устремленных на себя серых глазах он
прочел все, о чем Джессика думала, но так и не сказала вслух.
— Понятно, — протянул Сальватор. — Тебе надоело быть игрушкой, которую
вытаскивают из ящика, когда хотят поиграть, и прячут обратно, наигравшись. —
Джессика опустила глаза, но он заставил ее поднять голову и смотреть на
него. — Но ты ведь этого хочешь?
Джессика закрыла глаза.
— Да, ты хочешь меня, — ответил за нее Сальваторе и усмехнулся над собой.
Как легко просто сказать, что между ними все кончено, и уйти. Это была бы
желанная свобода, подслащенная сознанием того, что Джессика по-прежнему
желает его, если бы не одно но — его желание к ней все так же сильно, как и
в начале их отношений. Он не может отпустить ее, пока его желание обладать
ею не утихнет в крови. И то, что она лгунья, дела не меняло.
Ее губы манили к себе. Сальваторе проклинал себя, склоняясь над ней, но почему-
то тело вышло из-под его контроля.
Джессика попыталась было вывернуться, зная, что, как только почувствует его
губы на своих губах, она проиграла.
— Не вырывайся, — сказал Сальваторе голосом обольстителя, его губы были в
миллиметре от ее губ. — Не тогда, когда ты хочешь того же, чего хочу я.
Джессика подумала, что после совершенного ею поступка Сальваторе считает ее
лгуньей, а если так, то ей, возможно, уже никогда не переубедить его.
Кажется, ей нечего терять, так почему бы не попытаться оставить Сальваторе
более приятную о себе память?
— Кто вырывается? — промурлыкала она, касаясь его груди и не отрывая взгляда
от лица Сальваторе, на котором на секунду появилось ошеломленное выражение.
А затем стала медленно расстегивать пуговицы его рубашки, и с каждой
расстегнутой пуговицей его глаза темнели, но он не вмешивался, отдавшись во
власть ее маленьких прохладных рук и влажных горячих губ...
Когда они оба, обессиленные, лежали рядом, Сальваторе неожиданно накрыл ее
тело своим и все еще хрипловатым от страсти голосом произнес:
— Больше никогда не лги мне, — и улыбнулся. — Или ты думала, что я тебя не
прощу? — Он легонько коснулся ее губ сначала пальцем, а затем и губами. —
Просто я решил дать тебе второй шанс, моя прелесть. Ну и конечно, в самом
ближайшем будущем я рассчитываю на повторение только что поставленного и
сыгранного тобой представления.
Щеки Джессики слегка порозовели. Впервые в жизни она осмелилась на такие
ласки, о которых ей прежде было стыдно даже думать. Но с Сальваторе все
казалось естественным, и, сказать по правде, она получила огромное
удовольствие, когда поняла, что не только Сальваторе, но и она обладает над
ним какой-то властью, пусть даже эта власть не распространяется на его
чувства к ней.
— Это был комплимент? — все же нерешительно, даже осторожно спросила она.
— Это правда, — грубовато сказал он. — И, откровенно говоря, я бы хотел все
повторить уже прямо сейчас.
Сальваторе больше не поднимал вопрос о браслете, но, хотя он сказал, что
простил ее ложь, его поведение указывало на обратное. В его отношении к
Джессике появилась какая-то настороженность. Он словно соблюдал с ней некую
установленную самим и для себя дистанцию, границу, переступать которую он
себе не позволял.
Только две вещи остались неизменными: по-прежнему фантастический секс и ее
чувства к нему. Джессика презирала себя за это, ругала, но ничего не могла с
собой поделать. Она попала в липкую паутину, и только в воле паука было дать
ей свободу или заставить ее еще немного помучиться. Иногда Джессика
задавалась вопросом: не догадывался ли о ее чувствах Сальваторе и, зная,
какую власть он над ней имеет, не мстил ли он, пусть даже бессознательно, за
ее ложь? Он все чаще продолжал держать ее в неведении относительно
задуманных планов и сообщал о них в последнюю минуту, зная, что она все
равно прибежит к нему, стоило ему только щелкнуть пальцами...
Как, например, сегодня, когда он позвонил и сказал, что хотел бы видеть
Джессику через час в ресторане, чтобы познакомить ее со своими друзьями.
Даже не поинтересовавшись, хочет ли она этого, Джессика лихорадочно
одевалась, страшась того, как быстро теряет над собой контроль...
— Привет, — сказал Сальваторе, поднимаясь со стула и целуя ее в щеку. —
Познакомься, Джованни и Мария.
Джессика поздоровалась с обоими, гадая про себя, что сказал им про нее
Сальваторе. По мере того как шли минуты, она чувствовала себя все более
неуверенно и одиноко, так как все трое, вдруг забывшись, начинали говорить
по-итальянски.
Что я здесь делаю? — неожиданно подумалось ей. — По крайней мере, Джованни
и Мария казались парой, а я...
Взглянув на профиль Сальваторе с четкими, словно вырезанными из камня,
чертами, она ощутила, как все внутри ее сжимается в тугой узел, и перевела
взгляд на тарелку с едой, к которой почти не притронулась. Кто она для
Сальваторе? Всего лишь блюдо, которым он утоляет свой неумеренный
чувственный голод.
В машине Джессика была неожиданно молчалива, безотрывно глядя в окно.
— Ты почти не принимала участия в разговоре за ужином, — заметил он. —
Устала?
Сальваторе поднял ее руку, отмечая про себя, что теперь, когда Джессика не
работала уборщицей, ее руки с маникюром стали более холеными и гладкими.
Поднеся ее к губам, он перецеловал все пальцы.
— Нет. — Джессика растянула губы в улыбке, хотя ей почему-то захотелось
плакать. — Если только совсем чуть-чуть.
Она снова отвернулась и стала смотреть в окно, чувствуя, как ее захлестывает
отчаяние, а затем, когда она почувствовала ладонь Сальваторе на своем бедре,
в ее голове как молния сверкнула мысль.
Если она не найдет в себе сил выбраться из этих зыбучих песков, в которые ее
затягивает любовь к Сальваторе, ей уже никогда не стать свободной. Чем
дольше она находится в его обществе, тем сложнее ей будет забыть о нем.
Но стоило Джессике лишь подумать о разлуке, как сердце заболело оттого, что
она больше его не увидит, не почувствует тепло его тела, обвивающих ее рук,
не услышит его голоса...
Так пусть хотя бы эта ночь будет незабываемой!
Она прижалась к нему и обвила его шею руками.
— Быстрей бы добраться до дому, — страстно прошептала Джессика. — Я хочу
тебя.
— Ведьма, — простонал Сальваторе, тут же воспламенившись лишь от одного
прикосновения ее тела. — Не могла подождать, пока мы доедем? Но ничего, моя
месть еще впереди.
— О да, — вздохнула Джессика, прижимаясь к нему сильнее. — Я не возражаю
против сладкой- сладкой мести, тем более я вспомнила, что не съела свой
десерт.
Следующим утром, практически после бессонной ночи, Джессика бесшумно
поднялась, приняла душ, забрала кое-какое белье, что хранилось у Сальваторе,
оделась и вышла в спальню, но она была пуста.
Сальваторе сидел на кухне. На столе перед ним лежала стопка документов, в
руках — дымящаяся чашка кофе. Увидев ее, он машинально налил кофе и ей.
Джессика улыбкой поблагодарила его, принимая чашку из его рук, внутренне
содрогаясь.
— Сальваторе, мне нужно с тобой поговорить.
Он на секунду оторвался от просматриваемых бумаг и нахмурился:
— Это не может подождать?
— Нет, — решительно произнесла она.
— Хорошо, — вздохнул Сальваторе. — Я слушаю.
Джессика сделала глубокий вдох и как можно тверже произнесла:
— Я хотела тебе сказать, что... В общем, больше мы не увидимся.
На лице Сальваторе не дрогнул ни один мускул.
— Не хочешь объяснить?
— Это сложно объяснить. Я получила удовольствие почти от каждой проведенной
вместе минуты, но думаю, что наши отношения себя исчерпали.
Да, это случилось впервые. Впервые не он, а ему давали отставку.
Любопытное
чувство, — признал Сальваторе, — но об этом я поразмышляю позже
. Однако
если Джессика думает, что таким способом заставит его упасть перед ней на
колени, то она заблуждается. Он не из тех, кто просит.
Поставив чашку с кофе на стол, он поднялся и медленно подошел к ней.
Как
крадущийся к добыче хищник
, — мелькнуло у Джессики в голове. Усилием воли
она заставила себя остаться на месте и не прижаться к Сальваторе, когда он
остановился рядом.
— Конечно, это не совсем похоже на объяснение, но раз тебе больше нечего
добавить... — Сальваторе взял ее за подбородок, несколько секунд глядя ей в
лицо непроницаемыми голубыми глазами, и неторопливо, чувственно поцеловал ее
в губы. — А это на прощание.
Когда он оторвался от ее губ, комната кружилась у нее перед глазами. Всего
лишь один поцелуй, но у нее уже подгибались колени, а внизу живота разлилось
знакомое тепло.
— Не забудь оставить ключ, — сказал Сальваторе, на секунду задержавшись у
двери, и, бросив на нее последний взгляд, вышел.
Когда дверь за ним захлопнулась, Джессика без сил опустилась на стул, думая,
что сейчас разрыдается, но ее глаза оставались сухими. Она слышала, как
собирается Сальваторе, и едва удерживалась от того, чтобы не вскочить и не
побежать к нему.
Но ведь все было кончено. Разве она не хотела этого? Нет, не этого.
Произнося те роковые слова, она хотела совсем другого: чтобы Сальваторе
сказал, что не хочет, чтобы их отношения заканчивались. Что она нужна ему...
Услышав, как хлопнула входная дверь, Джессика обмякла на стуле, плечи ее
поникли.
Нет, она ему не нужна. Но как же ей теперь жить дальше... без него?
По ее щекам вдруг потекли слезы. Джессика опустила голову, всхлипнула и
вдруг почувствовала чье-то присутствие.
Вскинув голову, она наткнулась на голубой взгляд, в котором сверкали
непонятные ей чувства. Сальваторе приблизился к ней и остановился. Джессика
сжала губы и несколько раз моргнула, стараясь прекратить поток слез, не
желая, чтобы Сальваторе видел ее плачущей.
— Ты решил проследить за мной на всякий случай, не утащу ли я у тебя чего-
нибудь? — намеренно грубо спросила она.
И задрожала, когда Сальваторе нежно коснулся ее щеки, вытирая слезы. Внутри
ее все перевернулось.
— Почему ты плачешь? — тихо спросил он.
— Я лучше пойду.
Джессика встала и сделала шаг, но Сальваторе мягко удержал ее. Она заставила
себя посмотреть ему прямо в глаза:
— Так почему ты вернулся? Я слышала, как хлопнула входная дверь. Или
наблюдать за тем, как плачет женщина, относится к числу твоих тайных
пороков?
Сальваторе положил палец ей на губы, заставляя замолчать.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он обезоруживающе просто, что было
совершенно на него не похоже.
— А я не могу больше быть твоей любовницей.
Сальваторе несколько секунд просто молча смотрел на нее.
— Так ты поэтому решила разорвать наши отношения? — наконец спросил он.
— Да. Именно поэтому.
— Тогда я рад.
— Чему ты рад?
— Что я вернулся, чтобы предложить тебе остаться со мной на несколько других
условиях. Точнее, при одном условии.
— Я не останусь с тобой ни на каких условиях, — с усилием произнесла
Джессика.
— Даже в качестве моей жены?
Ее слезы мгновенно высохли. Серые глаза расширились, впитывая в себя красоту
стоявшего перед ней мужчины, которого она любила.
— Ж-жены?
— Совершенно верно, — спокойно кивнул Сальваторе.
Джессика боролась с внезапно вспыхнувшей, но беспочвенной страстной
надеждой.
— Тебе доставляет удовольствие меня мучить? — с горечью спросила она. — Или
ты просто не привык, что тебя бросает женщина?
— Такое со мной действительно впервые, — признался Сальваторе, — но поверь,
твои слезы не доставляют мне радости. — Он коснулся ее еще влажной щеки. —
Так как?
Джессика не могла поверить, что все изменилось за какие-то несколько минут.
— Но почему? — сдавленно спросила она.
Сальваторе серьезно посмотрел на нее:
— Когда я открыл дверь, мне вдруг пришло в голову, что, вернувшись сегодня,
я не увижу тебя здесь и, сколько ни буду ждать, ты не придешь. Я представил,
как буду приходить изо дня в день в пустую квартиру, и меня пробрала дрожь.
А потом я неожиданно вспомнил наш уик-энд в Париже и понял, что был счастлив
тогда. Я никогда не испытывал такого чувства, хотя не раз бывал в Париже...
Значит, решил я, все дело в том, что в тот раз со мной была ты. Так как, ты
подумаешь над моим предложением?
Джессика все еще сопротивлялась, не доверяя себе, не доверяя Сальваторе.
— Как ты сможешь жить со мной, если считаешь меня охотницей за твоими
деньгами?
— Я изменил свою точку зрения, наведя кое- какие справки, и теперь знаю, что
ты не лгала, так как большая часть вырученных денег лежит в банке на твоем
счете. Однако я не могу смириться с тем, что ты продала мой подарок, в то
время как тебе достаточно было всего лишь попросить меня о помощи...
Джессика опустила голову:
— Я продала его, потому что... — Она набралась смелости и прямо взглянула
ему в глаза. — Это была просто дорогая вещица. Если бы ты подарил браслет в
качестве залога твоей... твоей привязанности ко мне, я бы обратилась к тебе
за помощью.
— Только моей привязанности к тебе? — негромко спросил Сальваторе.
— Нет, — едва слышно произнесла Джессика.— Твоей любви.
Сальваторе заключил ее в объятия. У Джессики все закружилось перед глазами.
Сердце колотилось так, словно вот-вот готово было выскочить из груди.
— Значит,
да
? — спросил он, и его горячее дыхание опалило ей кожу. — При
одном условии, конечно.
Джессика снова вернулась на землю:
— Каком?
Сальваторе слегка приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в
глаза:
— Что ты меня любишь.
Джессика с шумом выдохнула, но солгать не смогла, даже если от этого
зависела бы ее жизнь:
— Я люблю тебя, Сальваторе.
Несколько секунд он не произносил ни слова, а затем крепко прижал ее к себе,
зарываясь лицом в ее волосы.
— Моя малышка, — со стоном произнес он. — Я даже не знал, что именно этих
слов мне не хватало всю жизнь.
Джессика расслабилась в его объятиях, чувствуя, как счастье переполняет ее.
Поверив, что чудеса все-таки случаются, она даже отважилась поддразнить его:
— А как же невеста-девственница на Сицилии, что тебя ждет?
Сальваторе запечатлел на ее губах нежнейший поцелуй.
— На что она мне, если одна страстная англичанка незаметно заняла место в
моем сердце? Я могу любить только одну женщину на земле, и эта женщина — ты.
Закладка в соц.сетях
