Жанр: Любовные романы
Любовница по контракту
...тинок, вешалку, набитую сумку... он все перехватывал на лету и кидал на
кровать — все с той же оскорбительной полуулыбкой.
Зуки была потрясена.
- Зачем? — спросила она, задохнувшись. — Скажи —
зачем?
- Зачем — что? — тихо спросил он.
- Зачем было подстраивать, чтобы Сальваторе пришел сюда и увидел, что
мы... мы...
- Что мы собираемся заняться любовью? — услужливо подсказал он.
- Мы не собирались, — пролепетала она, залившись краской.
- Лгунья! — тихо поддразнил он ее.
Неужели в нем нет никакого сострадания?
- Тебе мало было, что ты предупредил меня не связываться с Сальваторе?
Что он обручен с Кристиной? Ты прекрасно знаешь, что я не стала бы иметь
дело с мужчиной, который обручен с другой женщиной.
- В том-то и дело, — пожал он плечами. — Я очень мало о
тебе знаю, Зуки. Знаю только, что ты обладаешь невероятной сексапильностью.
Я тоже оказался ее пленником. — В голосе его слышалось недоумение, а
глаза сверкали, как осколки черного агата. — Что само по себе
удивительно, потому что меня обычно не притягивают женщины, которые мне
неприятны. Но раз уж ты спросила, почему я просто не предупредил тебя или
Сальваторе
не связываться
, как ты изволила выразиться, так это потому, что
я никогда не полагаюсь на случай. У меня не было уверенности, что ты
выполнишь мою просьбу, и я, конечно же, мог бы потребовать от Сальваторе,
чтобы он оставил тебя в покое, но я решил: пусть он убедится собственными
глазами, что связался с женщиной, которая при первой же возможности изменит
ему с другим. На слово он вряд ли бы мне поверил. А теперь воочию во всем
убедился. Поверь мне, сага, Сальваторе больше не захочется
сбиться с пути
.
А те качества, которые делают тебя такой идеальной бизнес-любовницей,
укрепят позиции Кристины как жены.
Глядя в эти холодные, насмешливые глаза, Зуки остолбенела. Но скоро
опомнилась.
- Боже мой! — выдохнула она в ярости. — Бессердечный, вечно
манипулирующий другими мерзавец! Убирайся! Убирайся, пока я не подняла на
ноги весь дом.
Как бы соглашаясь с тем, что она сказала, он кивнул.
- Конечно. Ты, наверно, хочешь переодеться.
Перехватив его взгляд, Зуки вспомнила, что на ней лишь бикини и прозрачный
халатик.
- Но прежде, чем уйти, я хочу сделать тебе предложение, которое тебя,
возможно, заинтересует.
- Никакое твое предложение не может меня заинтересовать!
- Не драматизируй, Зуки. Никогда не отказывайся, не выслушав. Это может
быть самое заманчивое предложение в твоей жизни...
- Обещание, что я больше никогда не буду иметь несчастье лицезреть тебя
и выслушивать твои лицемерные поучения? — предположила она сухо.
- Наоборот, — ответил он вкрадчиво. — Я предлагаю тебе
стать моей любовницей.
Наступило напряженное молчание. С возрастающим ужасом Зуки смотрела на
Паскуале.
- Не верю своим ушам, — наконец вымолвила она. — Ты, должно
быть, совсем сошел с ума!
- Может, чуть-чуть. — Его темные глаза загорелись, как будто он
согласился с нею. — Но так уж ты на меня действуешь.
- Либо это, либо у тебя весьма извращенное чувство юмора.
- Да нет. Я никогда не шучу, если речь идет о бизнесе, —
отозвался он холодно, как будто ему каждый день приходилось говорить на
такую странную тему.
- Бизнес? Ты называешь свое нелепое и оскорбительное предложение
бизнесом?
- Ну конечно. Быть любовницей — ведь это бизнес, разве не так?
Обмен товаром. Ты станешь пользоваться всеми преимуществами как моя
любовница. Будешь получать удовольствие, у тебя появятся всякие побрякушки,
тебя ждут роскошные поездки... А в обмен на все это я буду обладать твоим
восхитительным телом. Да ладно, Зуки, — нахмурился он, наблюдая за
выражением ее лица, — пожалуйста, не смотри на меня так, словно ты
только что вышла из монастыря. Ты, наверно, и раньше получала подобные
предложения. Или будешь меня убеждать, что поехала бы на уик-энд с
Сальваторе, если бы он пригласил тебя в какой-нибудь задымленный фабричный
город, а не на роскошную виллу на Средиземном море? Почему бы не признаться,
что, как и большинству женщин, тебе трудно устоять перед соблазнами, которые
дает богатство?
Какой цинизм, подумала Зуки, не веря своим ушам. Она посмотрела на него с
нескрываемым презрением.
- Я не намерена перед тобой оправдываться. К тому же, что бы я ни
сказала, твой извращенный ум все переиначит. Но одно я скажу, Паскуале. Даже
если бы ты остался единственным мужчиной на земле, я все равно не
согласилась бы стать твоей любовницей. И это не слова. Видишь ли, во-первых,
я достаточно зарабатываю, чтобы самой покупать себе побрякушки и оплачивать
поездки. Я независимая женщина, и никакой мужчина не сможет меня купить! Но
что еще важнее, — продолжала она, немного отдышавшись после такого
страстного монолога, — любовницам, как всем женщинам, нужны не только
побрякушки и роскошные поездки. Даже самым черствым из них нужно хоть
чуточку любви и уважения. Но ты не знаешь значения таких слов, их в твоем
словаре, по-видимому, нет, а может, никогда и не было. Тебе недоступно ни
то, ни другое. В любом случае у меня больше нет желания это обсуждать. Так
что уходи.
- Мне следует понимать это как отказ? — с издевкой уточнил он и
улыбнулся обаятельной улыбкой. — Твои слова звучат как отказ, но я
считаю, что это просто вызов.
И почему только у него такой глубокий и бархатистый голос, которому
абсолютно невозможно противостоять? — с возмущением подумала Зуки.
- Считай это окончательным отказом, Паскуале. Мне бы очень не хотелось
вселять в тебя надежду. — Сарказм в ее голосе вызвал у него
ироническую улыбку. — Ты уйдешь, наконец?
- Да, я ухожу. — Уже взявшись за ручку двери, он подчеркнуто
спокойно сказал: — Посмотрим, насколько
окончательным
окажется твой
отказ. Я человек решительный. Можешь мне поверить, я хочу тебя больше, чем
когда-либо хотел любую другую женщину, и, более того, я намерен получить
тебя. То, что началось между нами семь лет назад, я хочу завершить, —
с хрипотцой в голосе заявил он и вышел.
Потрясенная таким признанием, Зуки не успела придумать, что сказать в ответ.
Через десять минут после ухода Паскуале в дверь снова постучали, но,
ошеломленная происшедшим, Зуки ничего не слышала. Сидя на кровати, она
размышляла над странным предложением Паскуале стать его любовницей и его
решимостью принять ее вызов. Она была уверена, что оно было сделано в момент
безумия, связанного с сексуальным срывом. Ей абсолютно не хотелось опять
увидеться с Паскуале.
В дверь снова постучали.
- Убирайся! — машинально крикнула она.
- Зуки! Я должен с тобой поговорить! Пожалуйста! Это важно!
Это был Сальваторе. Бросившись к двери, она распахнула ее и накинулась на
него:
- Какого черта ты не сказал мне, что обручен с секретаршей Паскуале
Калиандро? И вообще, почему ты не сказал, что обручен?
- Но ведь у нас все офици... мы на работе, — жалобно возразил
Сальваторе, — мы не делаем ничего такого, чего надо стыдиться!
- То-то и оно, но этому тирану Паскуале, который во все вмешивается,
все кажется по-другому.
Сальваторе стал испуганно озираться, как будто ожидая, что Паскуале может
вот-вот материализоваться где-нибудь поблизости.
- Нас могут услышать; могу я войти?
- Нет, не можешь! Ты с ума сошел? Если ты дорожишь своим здоровьем,
держись от меня подальше, и от других женщин — тоже, кроме, конечно,
Кристины. Паскуале из тех, кто не дает больше одного шанса. Так что, если ты
действительно хочешь жениться на Кристине, я настоятельно рекомендую тебе
стать затворником.
- Зуки, пожалуйста, позволь мне войти, — умоляюще поднял руки
Сальваторе. — Я все тебе объясню, но я не хочу, чтобы Паскуале меня
здесь увидел.
- Почему же?
- Потому что он запугал меня до смерти, — признался Сальваторе.
- Значит, у тебя больше здравого смысла, чем я предполагала, —
сурово сказала Зуки, шире открывая дверь. — Ладно, заходи. Даю тебе
пять минут на то, чтобы ты все мне объяснил. Все!
- Это будет трудно, — вздохнул Сальваторе.
- Что же ты такого сказал своей невесте о нашей поездке? Почему она
позвонила Паскуале и рыдала?
- А-а... в том-то и дело, что... я ей не говорил, — нервно
облизывая губы, промямлил Сальваторе. — То есть ничего ей не сказал.
Сказал только, что мне надо фотографировать. Но не сказал, что уезжаю с
тобой.
- Почему?
- Она... э-э... понимаешь... очень ревнует, — извиняющимся тоном
сказал он.
- Да будет тебе, — сердито возразила Зуки. — Неужели ты
думаешь, что я этому поверю? Ведь как фотограф ты все время работаешь с
разными моделями. Если бы она тебя ревновала, ваши отношения и минуты не
продержались бы.
- К другим моделям она меня не ревнует, только к тебе. —
Сальваторе посмотрел на нее в замешательстве.
Глаза Зуки угрожающе блеснули.
- Что ты имеешь в виду?
Сальваторе беспомощно пожал плечами. Он был гениальным фотографом, но сейчас
вдруг показался Зуки совершенным юнцом.
- Она знает, что мне всегда хотелось тебя фотографировать. А когда я с
ней познакомился, я был немного в тебя влюблен. У меня даже висел в спальне
твой плакат. — Он покраснел.
- Если бы ты только знал, какой я сейчас почувствовала себя старой,
— устало сказала она, нервно хохотнув. — А тебе не приходило в
голову, что она все равно узнала бы и именно так бы и отреагировала?
- Я вообще ни о чем не думал, — признался он. — Мне так
хотелось тебя фотографировать, что я просто был счастлив, когда ты
согласилась. Извини меня, Зуки.
Ну почему все повторяется? — вздохнула Зуки. На этот раз на ее пути,
без всяких причин, появилась чья-то невеста. Может, я слишком доверчива? Или
просто дура? — подумала Зуки.
- Тебе лучше вернуться в Нью-Йорк и успокоить Кристину. Твои друзья,
несомненно, подтвердят, что мы жили в разных комнатах. А теперь, Бога ради,
уходи.
- А ты что будешь делать? — поинтересовался он.
- Я? Улечу первым же рейсом, — твердо заявила Зуки.
И постараюсь выкинуть из головы весь этот ужас, добавила про себя.
Когда дверь за Сальваторе закрылась, она подошла к платяному шкафу и
побросала все свои вещи в чемодан.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Зуки вошла в свою лондонскую квартиру, захлопнула за собой дверь и, бросив в
холле чемодан, поспешила включить центральное отопление.
Брр! Пальцы не слушались ее, когда она поворачивала ручку.
Как здорово снова оказаться дома, с облегчением подумала она и, скинув
туфли, прошлепала в гостиную, ярко-красные стены которой были сплошь увешаны
ее собственными картинами.
Аэропорт Хитроу, куда она прилетела из Ниццы, встретил ее мерзкой погодой
— именно такой, какую следовало ожидать в Англии в середине лета! День
был серый, ветреный и дождливый.
И совершенно под стать ее настроению!
Поменяв свой билет на первый класс, она удобно устроилась в салоне самолета
и могла бы поспать во время своего короткого перелета домой, но, как это
часто бывает, так и не сомкнула глаз. И поэтому сейчас чувствовала себя без
сил и совершенно разбитой. И неудивительно. К эмоциональному стрессу от
встречи с Паскуале добавилась еще и усталость от полета.
Ей, по крайней мере удалось улизнуть, не столкнувшись с Паскуале, и на том
спасибо.
На автоответчике телефона мигал красный огонек. Было всего два сообщения. Но
ведь она оберегала номер своего телефона, как будто это был Форт-Нокс!
Нажав на кнопку, Зуки прослушала первое сообщение. Звонил брат. Его голос,
как обычно в последние дни, звучал напряженно.
- Привет, Зуки! Мне надо срочно с тобой поговорить. Позвони мне на
работу — только не домой! Я не хочу, чтобы Керсти волновалась.
Зуки вздохнула. Неужели он снова попросит денег, чтобы заплатить долги?
Совсем недавно она вложила некоторую сумму в хромающий семейный бизнес. Их
матери, когда она еще была жива, удавалось как-то сдерживать непомерные
аппетиты Пьера. Но в последнее время он все чаще обращался к Зуки с просьбой
дать денег. Пьер рискованно играл на бирже и погорел, и, хотя его жена
Керсти была милой женщиной, Зуки считала, что она слишком многое ему
прощает.
Если бы я была за ним замужем, я не позволила бы растрачивать деньги по
пустякам, подумала Зуки. Но она обожала своего двухлетнего племянника Тоби
и, заботясь о его интересах, не считала возможным отказывать брату в
деньгах.
Она подняла трубку и набрала номер Пьера, но ей ответили, что он еще не
возвращался с ланча.
Зуки взглянула на часы: четыре!
- Вы не будете так любезны, передать ему, что звонила сестра? —
попросила она секретаршу. — Я нахожусь дома.
Неудивительно, что бизнес не ладится, если менеджер проводит весь день в
ресторане, раздраженно подумала она, вешая трубку.
Второе сообщение поступило от Карли, ее агента.
- Привет, дорогая! — услышала она ее уверенный американский
акцент. — Я знаю, что ты во Франции, но, как только вернешься, сразу
позвони. У меня есть для тебя нечто, что случается раз в жизни. Так что
позвони!
Пока Зуки раздумывала, зазвонил телефон. Это была Карли.
- Ты вернулась! Слава тебе Господи! — воскликнула она.
- Я только что вошла.
- Хорошо провела время?
Перед глазами Зуки замаячил образ Паскуале, хотя она поклялась себе больше о
нем не вспоминать.
- Если одним словом, то — нет.
- А что случилось?
Паскуале Калиандро — вот что случилось, мрачно подумала она.
- Сальваторе Бруни, фотограф, не удосужился сказать мне, что у него
патологически ревнивая невеста, которая послала рыцаря в сияющих доспехах,
— странно, что Паскуале неожиданно вызвал у нее такие романтические
ассоциации, — чтобы защитить ее от меня.
- Ничего себе! — рассмеялась Карли. — Не переживай, у меня
для тебя новость, которая поднимет тебе настроение.
- Какая? Билет до Луны в одну сторону?
- Да ладно тебе, — снова засмеялась Карли. — Это на тебя не
похоже. В конце концов, ты не в первый раз оказываешься в такой ситуации.
- Это точно. Я раздумываю над тем, чтобы обриться наголо и уйти в
монастырь...
- Надеюсь, в женский?
- Какая разница, — съязвила Зуки, но подумала, что территория,
свободная от мужчин, кажется ей сейчас предпочтительней.
- Прежде чем ты это сделаешь, тебе лучше выслушать меня. Можно к тебе
зайти?
- Когда?
- Прямо сейчас! Дело не терпит отлагательства.
Спустя полчаса Карли уже сидела в гостиной Зуки, макая в кружку с кипятком
пакетик какого-то травяного чая.
- И как ты только пьешь эту гадость, — передернулась Зуки,
отхлебывая горячий шоколад.
- Зато я не поправляюсь. — Карли неодобрительно посмотрела на
кружку с шоколадом. — Я тебе говорила когда-нибудь, что у тебя
чудовищно неправильный обмен веществ?
- Твердишь постоянно, — улыбнулась Зуки. — Так почему тебе
понадобилось срочно меня видеть?
- Как тебе мысль заработать за пять лет пять миллионов баксов? —
просияла Карли.
- Ну да. — Зуки скорчила гримасу. — А Луна — это
головка зеленого сыра! Слушай, Карли, мне не до шуток, я слишком устала.
- Сегодня твой счастливый день, дорогая, это я знаю точно. —
Карли тряхнула головой, сверкая от возбуждения голубыми глазами.
Она глубоко вздохнула и выпалила:
-
Формидабль
! Приходилось слышать?
- Конечно, приходилось. Это одна из самых больших компаний по
производству косметики и парфюмерии в мире, не так ли?
- Вторая по величине. Но они стремятся занять верхнюю строчку. И
предлагают тебе контракт на пять лет. Они хотят, чтобы ты стала новым
лицом
компании. Их предложение поступило в конце той недели. Просто не
верится!
Зуки уставилась на Карли, пытаясь осознать столь потрясающую новость.
- Работать на
Формидабль
?
- Так точно, дорогая!
- На эксклюзивной основе?
- Ну конечно, — пожала плечами Карли. — Так обычно и
бывает. Компания не хочет, чтобы ты снималась в рекламе других компаний.
Увидит публика твое лицо и сразу подумает:
Формидабль
. А деньги просто
фантастические. Мой юрист уже видел контракт. Она сделала паузу. — И
он произвел на него сильное впечатление. Очень сильное впечатление.
Если учесть, что на лбу юриста Карли можно было бы смело написать
ЦИНИК
, это действительно что-то значило.
Все же Зуки недоверчиво покачала головой. Эксклюзивные контракты были
редкостью.
- Но почему они выбрали меня? — удивилась она.
- Компания только что перешла в руки какого-то богача, который, по всей
вероятности, видел тебя в прошлогодней рекламе защитного крема от солнца.
Либо ему нравятся рыженькие, либо он поклонник высоких женщин!
Зуки потребовалось всего пять секунд, чтобы принять решение. Она подумала о
распутном нью-йоркском фотографе. О Пьере, постоянно выкачивающем из нее
деньги. О том, что становится старше и скоро ей придется соревноваться на
подиуме с шестнадцатилетними. О том, с каким отчаянием она скоро будет
рассматривать в зеркале свое лицо в поисках морщинок — свидетельств
начала конца.
Она допила шоколад и, поставив чашку, спросила:
- Когда надо подписывать контракт?
- Как насчет понедельника? — с удовлетворением улыбнулась Карли.
- Пожалуйста, подпишите оба экземпляра контракта, мисс Франклин. Если
вы, разумеется, согласны с условиями.
Зуки взяла ручку у юриста компании, который в течение последнего получаса
смотрел на нее как лунатик. Они сидели за круглым полированным столом
правления лондонской штаб-квартиры компании
Формидабль
.
- Подписывать здесь, на этой пунктирной строчке? — спросила она.
Ей хотелось выглядеть умудренной опытом, а не новичком, для которого
юридический жаргон так же непонятен, как японские иероглифы.
- Именно там, — последовал восхищенный ответ.
Ставя свою замысловатую подпись под контрактом, Зуки почувствовала, что
волнуется.
- Надеюсь, вы понимаете: вы завещаете свою жизнь компании, —
весело заметил юрист.
- Вздор! — рассмеялась Зуки. — Мой адвокат прочесал
контракт частым гребешком.
- Не припомню случая, чтобы контракт был подписан с такой скоростью,
— восхитилась Карли, не скрывая улыбки.
Наверно, подумала о своих десяти процентах, усмехнулась Зуки.
Юрист провел рукой по своим ухоженным седым волосам.
- Это все благодаря новому владельцу компании, — сказал он,
обращаясь исключительно к Зуки. — Он известен тем, что никогда не
теряет времени даром.
- Я его знаю? — тут же спросила любопытная Карли.
- Не в моей компетенции обсуждать этот вопрос, — осторожно
ответил юрист, покачав головой. — Он из тех, кто предпочитает
представляться сам. И сделает это через несколько минут, — добавил
юрист, поглядев на часы.
В этот момент дверь распахнулась.
Самым ужасным было то, что Зуки уже знала, кого сейчас увидит. Было ли это
каким-то шестым чувством, появлявшимся у нее в связи с этим человеком, но
еще до того, как она обернулась и столкнулась со взглядом этих темных
насмешливых глаз, она уже знала, кто стал новым владельцем компании.
Разъяренная, она вскочила и уставилась в это приводившее ее в бешенство
лицо.
- Это ты! — негодуя произнесла она. — Мошенник, интриган...
- Зуки! — воскликнула Карли в ужасе.
- Мисс Франклин, прошу вас, — взмолился седовласый юрист,
шокированный ее выпадом.
Не обращая на них внимания, Зуки выпалила:
- Ты воображаешь, что тебе все позволено, не правда ли? Напрасно так
думаешь! Совершенно напрасно! Только потому, что я не упала к твоим ногам и
не согласилась стать твоей... твоей... любовницей, у тебя хватает наглости
думать, что можешь меня купить! Не можешь, Паскуале; более того: я тебе
сейчас это докажу!
С этими словами она схватила со стола ближайший к ней экземпляр контракта и
разорвала его на мелкие кусочки, разлетевшиеся, словно бабочки, по толстому
ковру.
Карли и юрист, как загипнотизированные, сидели молча и наблюдали за
происходящим. Однако реакция Паскуале была совсем не такой, какой в своем
негодовании ожидала Зуки. Она думала, что он придет в ярость оттого, что она
при посторонних разоблачила его гнусные планы, но он рассмеялся. Просто
расхохотался! Уголки его восхитительного рта поднялись в неотразимой, но
язвительной улыбке.
- Браво, bella! — мягко произнес он. — Вдохновляющее
представление!
Седовласый юрист поспешно схватил со стола второй экземпляр контракта и
прижал его к груди.
- Мисс Франклин, — сурово предупредил он. — Должен вам
сказать, что вы нарушаете контракт. И мне ничего не остается, как...
- Оставьте нас, — спокойно прервал его Паскуале.
- Но, синьор Калиандро, — в изумлении пролепетал юрист.
- Я прошу нас оставить, — подчеркнул Паскуале.
Зуки все еще страшно злилась, ее просто трясло.
- Отлично! Я рада, что нарушаю контракт. Он теперь не стоит бумаги, на
которой написан.
Карли с ужасом взирала на клочки, рассыпанные по ковру.
- Зуки, дорогая, — прошипела она, — я не понимаю, что все
это значит, но умоляю тебя, пожалуйста, больше ничего не говори. Прошу тебя.
Кивком головы Паскуале нетерпеливо указал на дверь.
- Прошу всех оставить нас.
Как провинившиеся дети, которым велели идти играть в сад, Карли и юрист
нехотя вышли из комнаты. Зуки посмотрела на Паскуале ненавидящим взглядом.
- Ну, и как себя чувствует великий вершитель судеб? — язвительно
спросила она. — Тебе удалось уладить личную жизнь своей секретарши?
- Я посоветовал Сальваторе поспешить со свадьбой, — ответил он и
пододвинул ей стул. — Сядь, пожалуйста.
Он посмел предложить ей сесть!
- Я сейчас уйду, так что мне незачем садиться.
Она останется ровно столько времени, сколько ей потребуется, чтобы высказать
этому самонадеянному типу все, что она о нем думает!
- Как тебе будет угодно.
Паскуале сел на край стола, вытянув длинные ноги, и стал с интересом
разглядывать ее, как бы ожидая, что она будет делать дальше. Зуки не отвела
взгляда. И хотя ее разум отвергал то, что видели глаза, ей пришлось
признаться себе, что выглядел он совершенно сногсшибательно.
Паскуале был одет в деловой костюм, который всегда так нравился Зуки на
мужчинах вообще, но который редко кто умел носить. Мужчина не имел права так
великолепно выглядеть в деловом костюме! Под отлично сшитым свободного
покроя серым костюмом лишь угадывались мощные мускулы, и вместе с тем он
странным образом гораздо заметнее подчеркивал фантастически сложенную фигуру
Паскуале, чем, если бы костюм его обтягивал. На нем были также светло-
голубая шелковая рубашка и темно-синий шелковый галстук. Все было безумно
дорогое, совершенно в его стиле, призналась она себе.
Зуки заметила, что и он разглядывает ее с невозмутимым видом, и порадовалась
тому, что одета, сообразно обстоятельствам, в деловом стиле. Хотя она отнюдь
не чувствовала себя в данный момент деловой женщиной — особенно под
его пристальным взглядом, — но стиль был выдержан.
Костюм из жатого шелка, состоявший из короткой юбки и прямого жакета, был
яркого лилового цвета, выгодно оттенявшего ее светло-каштановые волосы,
убранные в замысловатую прическу. Под жакетом — кремовая блузка,
длинные ноги были обтянуты светлыми чулками. Замшевые туфли на высоких
каблуках были того же цвета, что и костюм. На таких каблуках она, как
правило, была выше большинства мужчин, но не выше этого, подумала Зуки в
ярости.
Этот мужчина возвышался над нею.
- Да, — сказал он, наконец, улыбаясь, — мне нравится, как
ты выглядишь. Очень даже...
Он многозначительно замолчал. Зуки была потрясена тем, какое впечатление,
помимо ее воли, произвело на нее это молчание: ее соски набухли под шелком
блузки. Что он с ней сделал тогда, много лет назад? Овладел ее психикой, так
что от одного его взгляда она могла полностью раствориться?
- Мне не нужна твоя похвала, и я не буду на тебя работать.
- Но ты и не будешь работать на меня. Во всяком случае, не напрямую.
— Он холодно взглянул на нее, и в голосе его послышались
рассудительные нотки: — Ведь я не предлагаю тебе работу в машбюро, не
так ли?
Змей!
- Напрямую или нет, ответ будет тот же, — захлебываясь от гнева
почти крикнула она. — Работать на тебя не буду! И ты меня не
заставишь!
-&
...Закладка в соц.сетях
