Жанр: Любовные романы
Кембриджский затворник
...нность? — Не ваше
собачье дело!
По выражению ее лица и по взрыву негодования он понял, что попал в точку.
— Нет, это мое дело, поскольку вы лично и кучка разгневанных женщин
испортили мне благотворительный бал.
Фрэн медленно провела босой ногой по ковру. — Да нет же, Сэм, просто
пять женщин, ваших знакомых, решили немного пошутить. — Немного
пошутить?! — Он едва не задохнулся от ярости. — В самом деле?!
Выставить меня перед друзьями, перед коллегами, чьим мнением я дорожу, как
серийного соблазнителя! Извините, но я не нахожу здесь ничего смешного.
— Рози — моя подруга! — Но вы не удосужились даже
проверить факты! Что вам рассказала ваша Рози?
Щеки Фрэн покрылись ярким румянцем. — То же самое, что она рассказала
на бале! — А-а-а! Вы имеете в виду эту знаменитую фразу о том, как ее
соблазнили и выбросили на свалку? — Она сказала это экспромтом.
— В самом деле? И вы даже не репетировали? — Нет. Я не знала,
что она скажет. — Но вы поверили всему, что она вам наплела. —
Я знаю Рози со школы. Конечно, я ей верю. Ну хорошо, Сэм. А почему бы вам
не рассказать мне свою версию всего случившегося? — Это не в моих
правилах — делиться тем, что было с бывшей возлюбленной, с кем-то
третьим. — Но вы не будете, я надеюсь, отрицать, что лишили Рози
девственности? — Н-нет, — с некоторой заминкой выдавил Сэм.
— Факты, касающиеся Рози, к сожалению, соответствуют истине.
У Фрэн мурашки пошли по коже от негодования. — А другие четыре
женщины расскажут то же самое? — Так вы думаете, что я лишил
девственности всех пятерых? — спросил он с негодованием в голосе.
— Наверняка я знаю только о Рози! — отрезала Фрэн. — Я не
требовала детального отчета, как далеко вы зашли в ваших отношениях с
остальными. — Интересно вы выражаете свои мысли, — сухо заметил
Сэм. — Что бы ни произошло, несомненно одно: вы достаточно их
разозлили. Явиться вчетвером, чтобы устроить вам эту взбучку, — на
такое не всякая решится. Или вы скажете, что они все выдумали? — Я
скажу, что у них очень живое воображение. Вы слышали поговорку:
Женщина в
ярости страшнее черта
? — Да что вы говорите! Если б это была одна
женщина... ну, две. Но пять! По крайней мере пять. Хватит, Сэм! Не ищите
дураков. — Черт! — пробормотал он со злостью. — Вам, по-
моему, нравится вес валить на мужчин. Это после неудачного брака? Вы
презираете всех мужчин, потому что один как-то там вас подвел? —
Ладно, Сэм, — вздохнула Фрэн, — лучше расскажите мне, как было
на самом деле. — На самом деле... До остальных четырех я и не
дотронулся. Неужели они похожи на девушек, с которыми бы я...
Фрэн посмотрела ему в глаза. Можно поручиться, что здесь он говорит правду.
— Ну... нет, не похожи. — Хотя они фактически были готовы...
Предложили себя... на тарелочке. Так вам рассказать, что произошло в
действительности?
Фрэн кивнула. — Они все работали В
Гордон-Брауни
, одновременно со
мной. И они не делали секрета, что в сексуальном смысле я для них
привлекателен.
Их можно понять, подумала Фрэн. — И позвольте сказать вам, —
продолжал Сэм, — что это был не просто флирт, а многочасовой,
многодневный флирт в стиле
нон-стоп
. Они подкатывали ко мне постоянно.
— Но вы же могли их уволить! — Вы же знаете: увольнение сразу
четырех работниц — это такая морока! Они обязательно подадут жалобу в
комиссию по увольнениям, позвонят в газету, о них напишут, что они такие
бедненькие, а их обижают. В конце концов я решил оставить
Гордон-Брауни
и
стать
свободным художником
, так что через какое-то время я бы от них все
равно отделался — и гораздо более простым способом. К тому же мне
представлялось забавным просто взять и по-
кинуть их: интересно было бы посмотреть на их лица.
Фрэн в задумчивости прикусила губу: она понимала, что версия Сэма
достоверна. Она верила ему, верила каждому слову. После того как Фрэн
увидела тех четырех девиц, она не сомневалась, что он не пошел бы ни с
одной из них.
Сэм посмотрел на нес, сузив глаза. — Так зачем вы все это затеяли,
Фрэн? Мне казалось, мы с вами хорошо сработаемся. Почему у вас такое плохое
мнение обо мне? Делать из меня дурака — зачем?
Неужели он действительно лучше, чем она о нем думала? — Послушайте,
это была шутка, — тихим, неуверенным голосом сказала Фрэн. —
Которая зашла слишком далеко. Но в конце концов скандал пошел вам на
пользу, не так ли? Это у меня проблемы после всей этой затеи. Меня надо
считать пострадавшей, а не вас. Ведь на нужды детской больницы собрана
огромная сумма! — Слух обо мне как о племенном жеребце разнесся по
всей округе. — Ну и что? Отлично. Вы можете выбирать из огромного
количества пылающих любовью девушек. Замечательно!
Никогда еще Сэм не был в такой ярости. Казалось, все перевернулось у него
внутри от злости. — Так вы еще издеваетесь? Я-то ожидал от вас
раскаяния, а вы...
Фрэн стало не по себе от этой вспышки гнева, она поняла, что зашла слишком
далеко. — Я жалею, что затеяла все это. Могу вам сказать, что в
будущем не намерена предпринимать подобные... шаги. — Слава богу!
— пробормотал Сэм. Оба замолчали. — На этом все? —
спросила наконец Фрэн. — Все? Деточка, я еще и не начинал! Фрэн
занервничала. — Но сейчас ведь уже ничего не исправить. Дело
сделано...
Но Сэм, похоже, был другого мнения. Он стоял перед ней, как судья перед
вынесением смертного приговора. — Вы уверены, Фрэн? Вы не выполнили
свои обязательства по контракту. — Вы имеете в виду, что я позволила
Рози... — Нет. — Он твердо посмотрел ей в глаза. —
Давайте отвлечемся на минуту от того, что вы устроили с вашей подружкой, и
поговорим о позорном бегстве. — Бегстве? — Угу. По контракту вы
обязаны были оставаться на балу до самого окончания, руководить уборкой.
Но, как Золушка, вы смылись, едва часы пробили двенадцать! — Так
подайте на меня в суд.
Когда она распрямила плечи, сказав последнюю фразу, ее грудь соблазнительно
колыхнулась. У Сэма даже во рту пересохло от волнения. — Заводить
судебное дело из-за такой мелочи... — ...очень смело! — с
вызовом закончила Фрэн. — Вы думаете, у меня не получится? —
Кто знает? Попробуйте, тогда и посмотрим, -поддразнила она Сэма. —
Ваше предложение очень соблазнительно, — засмеялся он, усилием воли
отбрасывая эротические мысли. — Но скажу вам честно: я не собираюсь
подавать на вас в суд. Полагаю, это было бы просто пустой тратой времени.
Что-то в его голосе насторожило Фрэн. — Почему? — спросила она.
— Не секрет, что ваш бизнес, как вы это называете, зиждется на
репутации. Вы согласны? Клиенты не любят дурной славы. Те, с кем вы
работали, отвернутся от вас так же, как крысы бегут с тонущего корабля.
— Возможно.
Все, что он говорил, было правильно, но от этого она становилась только
злее и упрямее. — Понимаете, что вас ждет? — Ближе к делу,
пожалуйста! — Хорошо. Предположим, я подам на вас в суд. Тогда конец
вашему бизнесу, не так ли? — Может, и так. Но не конец света. Не
напугаете, Сэм. Никто не умер. Никто не заболел. А я умею
приспосабливаться. — Кто бы сомневался!
Сэм не спеша рассматривал ее — сверху вниз, по дюйму. От волнения у
него начала подергиваться щека. Ему хотелось, чтобы она просила его,
умоляла, стояла на коленях. Ее твердость удивляла его, интриговала. Это
была борьба равных. И победа становилась тем желаннее.
Ей удалось одурачить его, более того, она заставила его усомниться в
правильности его жизненных устоев. Он доверял ей, относился к ней... с
уважением. Какое-то новое, незнакомое чувство гнева зарождалось в нем. И
поэтому он решил посидеть несколько дней дома и не предпринимать никаких
действий, пока не будет полностью контролировать ситуацию.
Теперь это время пришло.
Сэм подумал, что сейчас она выглядит как-то странно. Наверное, потому что
без косметики. Только золотистая ткань кимоно, мягко обтекая выпуклости
грудей и плавные линии бедер, напоминала, что там, под кимоно, ее чудесное,
обворожительное тело, и ему вдруг страстно, мучительно захотелось обладать
этим телом, не отпускать, дойти до конца...
Фрэн видела, какими глазами он на нес смотрит, и чувствовала, что сама
начинает волноваться и отвечать его желанию. Конечно, если б она ждала
Сэма, то надела бы что-нибудь другое. Облегающее кимоно, а под ним только
трусики — это, разумеется, может спровоцировать.
Она вопросительно подняла брови. — Вы все сказали? Из-за этого вы
пришли сюда? Сказать, что мне конец, что моя карьера закончилась? Ждете,
что я разрыдаюсь, а вы меня, бедняжку, пожалеете?
Сэм улыбнулся. Так вот ты какая! Крепкий орешек, ничего не скажешь. И к
тому же очень сексуальная... — А что, если я сделаю наоборот? —
мягким, вкрадчивым голосом произнес он. — Чтобы доказать вам, какой я
великодушный. И что Рози и ее помощницы в лучшем случае обманывали себя, а
в худшем — серьезно обманули вас. — И как же вы сделаете это
наоборот
? Станете пай-мальчиком?
Сэм опять почувствовал жгучее желание взять ее прямо сейчас, да так, чтобы
она потом ни с одним мужчиной не смогла найти удовлетворения. — Нет.
Проведите со мной несколько дней. Фрэн показалось, что сердце ее
остановилось. — Что вы сказали?! — Предлагаю вам устроить для
меня небольшой праздник. То, что вы умеете делать лучше всех. — Вы
шутите? — Нет, не шучу. У меня нет к вам претензий как к
организатору. У вас просто талант, в чем я убедился лично. Результаты бала
превзошли все ожидания, детская больница до сих пор рассыпается в
благодарностях. Несколько пресытившихся бизнесменов сказали мне, что такого
прекрасного вечера они никогда еще не видели, — эти слова дорогого
стоят. — Сэм не отрываясь смотрел на нес. — У вас хорошо
получается, Фрэн.
Она прищурила глаза. — А что люди скажут? После всех этих разговоров,
газетной шумихи? Всем будет очень интересно, почему вы меня приютили.
— Ничего страшного. Люди увидят, что мы вместе... — он сделал
паузу, подбирая нужное слово, — работаем. И тогда они отбросят все
досужие сплетни. — А если я скажу
нет
? — В этом случае я смог
бы очень усложнить вашу жизнь.
Сказано почти любезным тоном, но Фрэн подумала, что он может это устроить,
если захочет. — А что за праздник?
Как ни странно, в глазах его не было триумфа. Никаких эмоций вообще.
— Моя мать планирует приехать ко мне из Корнуолла, с моими сестрами.
У нее скоро день рождения, и я собираюсь устроить для нес вечер. Это будет
сюрприз. Небольшой вечер. Ничего такого большого или пышного. — Ваша
мать? — Да, у меня есть мать. У вас тоже есть, я надеюсь? В том
памятном скандальном интервью Рози упоминает и моего отца, который на самом
деле давно умер. Однако следует заметить, что он прожил с моей матерью
много лет в счастливом браке. — Он в задумчивости скривил губы.
— Извините, если это также противоречит вашему стереотипу обо мне как
о мерзавце. — Я не называла вас мерзавцем, — запротестовала
Фрэн. — Не называли, но вы так думаете! — вспылил он. Она
посмотрела ему в глаза. — Мы что же, весь вечер будем перебирать, что
я сказала и что думаю по тому или иному поводу? — Да, вы правы.
— Усилием воли он заставил себя успокоиться. — Моей матери
исполняется семьдесят. И я хочу быть уверенным, что вечер пройдет
замечательно. Вы ведь можете это устроить? — Ну, могу, —
подумав, ответила Фрэн. — Но если ваша мать прочтет ту статейку про
меня и про вас, я думаю, она не придет в восторг от перспективы находиться
рядом со мной в радиусе десяти километров. — Она неординарная
женщина. И совершенно непредсказуемая. Моя сестра, которая, кстати, послала
ей ту злополучную газетку, рассказывает, что, когда мать прочла материал,
веселью се не было конца. Она заявила, что ее сын никогда не будет
довольствоваться
постным пирогом
, как она выразилась. — Могу
представить, — заметила Фрэн.
Сэм в задумчивости провел ладонью по бедру, обтянутому джинсовой тканью, и
Фрэн с замиранием сердца проследила глазами за этим движением. —
Значит, решили, милая Фрэн. Ваше присутствие станет для моей матери
доказательством, что постного пирога в моем меню никогда не будет.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Сэм нервничал, ожидая, когда телефонистка соединит его. К Кормаку вообще не
просто дозвониться, а сейчас уж...
Кормак ненавидел телефон всеми силами души. Он часто отключал все аппараты,
никого не предупреждая. Как и Трисс, его жена. И как Сэм, его агент.
Сэм зевнул. Забавно представить себе одного из талантливейших сценаристов
мирового кино в быту. Неплохо было бы, если б он хотя бы иногда жил как
нормальные люди. Трисс, между прочим, опять беременна. Значит, у нашего
сумасшедшего ирландца будет второй ребенок...
Раздался щелчок. — Хеллоу! — прозвучало с американской
оттяжкой. — Не придуривайся под американца, Кормак, -рассмеялся Сэм.
— Говори нормально! — Извините? — раздалось в трубке
совсем уж по-американски. — Это я, Сэм! — Какого черта сразу не
сказал, что это ты? Как дела, мужик? — обрадовался Кормак, переходя
на ирландский акцент.
Сэму нужно было обсудить с ним несколько серьезных вопросов, так сказать,
снять груз со своих плеч, но прежде он решил расспросить старого приятеля о
его семейной жизни. — Расскажи-ка мне сначала, как Трисс поживает?
— Хорошо поживает. Вся сверкает, как бриллиантик. Беременности не
заметно, только живот чуть-чуть припух, и все. Отдыхать ей надо, —
вздохнул он. — Придется приковать ее цепью к дивану. — Может, к
кровати? — предложил Сэм. — Можно и так! — рассмеялся
Кормак. — Как Коннор?
Низкий ирландский говор стал бархатным, как у мурлыкающего кота: —
Самый невозможный ребенок! Красивый, как солнечный день, но — гвоздь
в моем сердце!
Из услышанного можно сделать вывод, что дома все нормально. — Слушай,
Кормак, эта Фрэн Фишер... — Отличная девушка! — не дал тот
договорить. -Красавица, супер! Хороша — в английском стиле. Холодная,
собранная. Все разложено по полочкам... И все равно — загадка! Так и
хочется узнать, что там у нее внутри! Если б я не был так удачно женат...
— Кормак, ты выслушай! Женщина хитрит, манипулирует... — Да ну
тебя, Сэм! Все женщины хитрят! Ты что, первый день на свете живешь? —
Она сука! — не выдержал Сэм.
Молчание на другом конце провода. И когда Кормак заговорил вновь, тон его
был очень холодным: — Вы зачем, собственно, звоните, Сэм? Если есть
дело, то говорите. —
Говорите
! Не делай морду кирпичом, Кормак!
— А ты не называй ее так! — Голос стал мягче. -Я Фрэн уважаю и
гадостей о ней слушать не желаю. — Она мне тоже нравилась сначала!
— взорвался Сэм. — Очень нравилась! Пока не начала врать,
дурить мне голову и делать из меня идиота. — Как это? — Ты что,
газеты не читаешь? — Не читаю. А что случилось? Сэм вздохнул: —
Долго объяснять. Помнишь тот бал, на который ты не смог приехать, потому
что был занят на работе? — Не сердись, Сэм, я действительно не мог.
Ты ведь тоже не приехал на крещение Коннора, и точно по той же причине.
— Да я тебя не обвиняю! — Сэм в сердцах махнул рукой так
сильно, что ушиб ее о стену. — Она меня подставила! Выставила
дураком! Я ей этого не прощу!
Кормак на другом конце провода тоже тяжело вздохнул. — Слушай,
парень. Вес эти сведения счетов до добра не доводят. Если Фрэн тебя
достала, то мой тебе совет: или забудь вес это, или... — Или что?!
— Или женись на ней. — Или увлеки ее так, чтоб она сходила по
тебе с ума, — почти шепотом добавил Сэм.
Оба замолчали. — Черт побери, Сэм, что такого она тебе сделала? -не
выдержал наконец Кормак. — Кое-что она у меня отняла, без чего я не
могу жить, — мрачным голосом ответил Сэм, вспоминая, как танцевал с
ней. — Вытащила из меня какое-то чувство, о котором я и не
подозревал, а потом раздавила каблуком. — Если ты надумал
рассчитаться, я тебе еще раз говорю: выбрось из головы. Есть более
цивилизованные способы решения конфликтов, — сказал Кормак тоном
человека, знающего цену своим словам. -Вообще, Сэм, ты говоришь какими-то
загадками. Что ты конкретно планируешь делать? — Она считает, что я
просто негодяй! Ну, я ей покажу! — Как это? — Соблазню. Проведу
с ней ночь. Буду заниматься с ней сексом. Это будет самая памятная ночь в
ее жизни! — А потом? — Потом? Ничего. Будет что вспомнить.
— Слушай, парень, почему бы тебе не забыть всю эту историю? —
Голос Кормака звучал сейчас озабоченно. — Приезжай лучше к нам,
отдохнешь. Мы будем рады тебя видеть — я и Трисс тоже. Трисс особенно
— она в последнее время часто тебя вспоминает. А Коннор так любит с
тобой возиться. — Может быть, — пробормотал Сэм, изучая
календарь — Но только после дня рождения матери.
Последующие несколько дней Фрэн провела в полном безделье, если не считать
безуспешных попыток дозвониться до Рози. Ей хотелось узнать, кто прав
— Рози или Сэм. Неужели подружки Рози способны на такое?
Однако автоответчик неизменно отвечал, что Рози нет дома, что она уехала на
некоторое время из города. Мама Рози тоже не смогла ничего прояснить.
— Мне очень жаль, дорогая Фрэнсис, — говорила она в трубку.
— Рози уехала отдыхать, но не сказала, куда. Очень глупое решение,
по-моему, если вспомнить события последних недель. — Да уж, —
угрюмо буркнула Фрэн. — Но вообще Рози была в хорошем настроении,
когда мы разговаривали по телефону. Похоже, она начинает выздоравливать.
— Наверное, да, — заметила Фрэн, разглядывая себя в зеркало.
— Она не сказала, с кем едет? — Нет, но у меня па этот счет
есть кое-какие мысли. Ты читала ту газету, где написано про нее и Сэма?
— Конечно, читала! — Мне не понравились словечки, которые Рози
употребляла, по на фотографии она выглядит привлекательно, с этим бокалом в
руках.
Фрэн поморщилась. Материнская любовь поистине бывает слепа! — Ну-у-
у... — промямлила она вслух. — Сейчас ей, наверное, письма
будут приходить мешками. Газетчики, скорее всего, посоветовали ей
отправиться куда-нибудь на время, обещая подыскать такого же красивого
мужчину, как Сэм Локхарт, который, конечно же, будет относиться к ней
правильно. Хотела бы я на него посмотреть... Так когда ты собираешься в
Англию? — Я... — Не так просто объяснить матери Рози, что она
звонит с вокзала Эвсрсфорд, а еще утром была в Дублине. И еще дольше
объяснять, почему она ждет Сэма, который должен забрать ее отсюда на
машине, привезти к себе домой, чтобы там вместе распланировать предстоящий
день рождения его матери. — Я немного спешу сейчас! —
прокричала она в трубку. — Не могли бы вы передать Рози, что мне надо
поговорить с ней? Лучше будет, если она позвонит мне. В любое время, на
мобильный телефон!
Не успела Фрэн повесить трубку, как увидела огромный, забрызганный грязью
джип, выворачивающий из-за угла. Нетрудно представить, кто за рулем. У нее
сердце сжалось, когда она увидела профиль Сэма.
Он высунулся из окна и улыбнулся ей.
Фрэн пошла к машине, а Сэм в это время соскочил с подножки, и Фрэн
заметила, как по меньшей мере три девушки выпадают в осадок, глядя на него,
хотя на Сэме всего лишь линялые джинсы и потертая куртка. Вот она,
сексуальная привлекательность! Ветер шевелит длинные волосы, глаза темно-
синие, как сапфиры. Фрэн вспомнила тепло его рук на талии во время танца,
этот влекущий жар, и как он ненавязчиво предложил уединиться. И сейчас,
глядя на него, она попробовала представить, как это было бы — лежать
в объятиях такого мужчины, как Сэм Локхарт. — Здравствуйте, Сэм,
— тихо сказала Фрэн. — Привет.
Ни к чему не обязывающий, бесстрастный голос. Ему не хотелось, чтобы она
смотрела на него с таким изучающим выражением. Вспомнился разговор с
Кормаком. В конце концов, она здесь... — Хорошо долетели?
Фрэн покачала головой: — Трясло немного. — Поговорили, с кем
собирались? Она кивнула.
Странно, подумал Сэм, какая-то она не такая — тихая и уступчивая. Он
мотнул головой в сторону станционного кафе: — Хотите выпить кофе? Не
гарантирую качество, но это вас согреет.
Фрэи удивил его мягкий, доброжелательный тон. После того серьезного
разговора у нее дома она ожидала общения в форме отрывистых команд. —
Нет, лучше поедем. — Хорошо, — кивнул Сэм, внимательно
разглядывая се. Потом взял у нес из рук сумку и кинул на заднее сиденье.
От него не ускользнуло, как Фрэн одета. Очевидно, тот вечер на балу, когда
она поразила всех вызывающе-ярким платьем, не был для нее характерен.
Сейчас на ней были простые брюки песочного цвета, свободный, в тон им
свитер с высоким воротником и повседневный коричневый пиджак.
Сэм подумал, что кто-то посоветовал ей одежду таких нейтральных тонов
— видимо, чтобы не очень выделяться. Зря она так. На балу, в красном
платье, Фрэн разила наповал... А может быть, она сама придумала для себя
такой стиль? Решила быть незаметной? — Окно оставим открытым, ладно?
Ветерок не помешает? — спросил Сэм. — Что-то вы сегодня очень
заботливый. — Я должен быть заботливым. — Это почему же?
— Вы же собираетесь работать, не так ли? Я обязан поддерживать в вас
хорошее настроение, потому что не хочу, чтобы вы с трудом сдерживали
раздражение, когда все запоют
С днем рождения
в честь моей матери.
Не нравился ей этот тон, но Фрэн, не показав виду, уселась в машину.
— Какое раздражение, о чем вы говорите? Это все-таки моя профессия.
Сэм ловко забрался на водительское сиденье и захлопнул дверцу. — Ну а
посадить меня в такую галошу на моем балу — это тоже профессия?
Фрэн не ответила, только чуть отодвинулась от него и стала смотреть в окно,
чтобы не видеть его ног в облегающих джинсах.
Ах вот оно что, он ей тоже небезразличен! — подумал Сэм. — Вам
часто приходится оставаться в доме устроителей подобных вечеров? —
Задав этот вопрос, Сэм испытал почти физическую боль ревности, представив,
как Фрэн остается на ночь у кого-то из его знакомых. — Бывает, если
вечер затягивается. Если далеко ехать.
Сэм нахмурился: — Вы находите приличным ночевать в доме мужчины,
которого почти не знаете? Это ведь немного интимно.
Фрэн решила, что он намеренно хочет се смутить. — Не более
интимно
,
чем когда вы едете с товарищами по работе в другой город, на какую-нибудь
конференцию, и останавливаетесь в отеле, и завтракаете за одним столом в
ресторане. Как вы считаете? Это работа.
Однако про себя Фрэн подумала, что с Сэмом Локхартом слово
работа
не
подходит. С ним для нес есть риск. Риск, что может произойти что-то
интимное
.
Выезжая на трассу, Сэм искоса взглянул на Фрэн. — Ну как? Рады, что
снова в Англии? Фрэн чуть заметно улыбнулась: — Оставляю это вашему
воображению! — Вы предпочли бы отправиться в другое место? —
Пляж в Тобаго подошел бы, я думаю. Но... — Бедные не выбирают, так?
— Вот именно. — По-прежнему избегая смотреть на ноги Сэма, Фрэн
внимательно изучала пейзаж за окном — плоский, пустой, взгляду не за
что зацепиться. — Ну, вы-то ведь не бедный, не так ли? Что же вы
выбрали для жилья такое голое, скучное место? — подцепила его Фрэн.
Сэм резко переключил скорость. — Мне нравится сельская местность. И
мне нужна изоляция. Быть одному. Много пространства, тишина... Большинство
людей считают, что работа литературного агента — это частые шикарные
поездки по всему миру, встре
...Закладка в соц.сетях
