Жанр: Любовные романы
Не забывай
... Он был гордым, и если обижался, то по-настоящему. И это волновало гораздо
больше, чем она могла ожидать, раздражаясь на его упрямство и
непреклонность, но он никогда ни на секунду не притворялся. Полюбить ему —
это она теперь знала точно — было нелегко, но, сделав это, он отдаст себя
всего без колебаний. Она вела себя как последняя дура, даже тогда, когда он
еще не начал подозревать в ней врага. Кроме того, он поневоле заставил ее
повзрослеть, незаметно для себя она приходила к правильным, с его точки
зрения, выводам, при этом вроде бы без его участия. У него не было иллюзий
относительно нее с самого начала, кроме надежды на искренность, по отношению
к себе и к нему. Дорогой, милый, ранимый Себастьян...
Тут его глаза открылись, и он мгновенно проснулся и улыбнулся, увидев, что
она наблюдает за ним.
— Что означает сие критическое исследование, сердце мое?
— О, ничего. Я только подумала, что Джеймс Бонд во сне должен выглядеть
несколько иначе. Не таким беззащитным.
Себастьян засмеялся над, сравнением.
— Понял. Я, на твой взгляд кажусь беззащитным, так? — он
запрокинул ее голову и поцеловал. Потом посмотрел на нее опять и
вздохнул. — Ты все еще думаешь, что я беззащитный?
— Как дитя.
— Ах, так, — он мягко перевернул ее на спину, откинул простыню и
поцеловал сначала шею, а затем грудь. — А теперь?
— Как младенчик, — сказала она, переводя дыхание, и больше не
могла говорить, Себастьян снова целовал ее. Она задрожала от возбуждения,
кровь застучала в висках, она была готова принять его, и он это знал.
Себастьян приподнялся на локтях и осторожно, чтобы не повредить ей неловким
движением, овладел ею. Кейт начисто забыла про свои синяки и травмы и каждой
клеточкой тела ощутила его движения внутри себя.
— Господи, я люблю тебя, Себастьян, — простонала она, гладя его
волосы и заглядывая в глаза.
— И я люблю тебя, Кейт, — сказал он хрипло, и эта же мысль была
написана на его лице.
Внезапно Кейт охватила волна ощущений, она задохнулась от изумления и
бросила свое тело ему навстречу, погружая его в себя глубже и глубже.
Последние нити контроля, удерживающие Себастьяна, оборвались. Он застонал,
его глаза закрылись, и лицо исказилось судорогой, и, погрузившись еще
глубже, он излился в нее в спазмах, сотрясающих его тело. Затем он откинулся
на подушку, тяжело дыша.
— Господи, Кейт, — в конце концов смог произнести он. — Вот
это способ будить мужчину по утрам.
Потом, в течение нескольких минут, пока она приходила в себя, он, опершись
на локоть, смотрел на нее сверху вниз с улыбкой.
— Ну? Я беззащитный, и что же?
— Беззащитный, насколько это вообще возможно, — в глазах Кейт
плясали чертики.
— Не могу с этим согласиться, — сказал он. — Иди сюда.
— Себастьян, нам еще так много предстоит выяснить в наших отношениях.
— Я знаю это, знаю, любовь моя. Но у нас еще будет время заняться этим.
Еще много вещей, которые я должен узнать у тебя, но не теперь. Ты уже и так
рассказала много.
— Вообще-то, я чувствую себя прекрасно. Я хочу тебе рассказать все
сейчас же, не сходя с места. Это очень важно.
Себастьян вздохнул со смирением.
— Ну хорошо. В таком случае, не успокоюсь до тех пор, пока не услышу
все до конца. Начинай.
— Я обнаружила, что все это в конечном итоге моя история.
— Как это понимать, любовь моя? — он посмотрел на нее с
любопытством.
— Это очень страшная вещь, и я не знаю, смогу ли объяснить, но я как бы
почувствовала себя Жизель, и не только в глазах Эрхардера — я сама ощутила,
что мы как будто слились с ней. Это было жутко, Себастьян, но время будто
перестало существовать, и я оказалась там, чтобы закончить что-то. Я
понимаю, тебя это не удивит, но он, между прочим, пытался изнасиловать и ее
тоже! Это было, когда вошел и помешал Эрнст, понимаешь? А после того, как он
застрелил Эрнста, она набросилась на него с ножом и едва не перерезала ему
глотку.
— Вот это да! Господи, я всегда удивлялся, почему он не попытался
избавиться от этого бросающегося в глаза рубца на шее!
— Он носит его, как трофей. Он и не подозревал, что Жизель и Эрнст
любили друг друга, и мои слова об этом привели его в бешенство, хотя он и
заявил, что не верит этому. Мне кажется, а впрочем, я не сомневаюсь, именно
это сходство и толкнуло его ко мне, когда он...
Дрожь пробежала по телу Себастьяна, и он прижал палец к губам.
— Пожалуйста, Кейт, не надо.
— Нет, выслушай, — она улыбнулась. — Эрхардер ничего не
сможет со мной сделать. Главное, обезопасить тебя и Жюмо. Кажется, я начинаю
понимать, что должны были чувствовать Жизель и Эрнст в те июньские дни.
— Боже, каждый раз, когда я смотрю на твое бледное лицо, Кейт...
— Ш-ш-ш, это пустяки, в самом деле, ерунда...
— Но не для меня, — сказал он очень тихо. — И ты еще думала,
что у тебя мало храбрости. Господи, Кейт, когда я говорил тебе, какая ты
сильная, я все же не предполагал такого.
— Что я такая ужасно упрямая, — засмеялась Кейт. — Бедный
Эрхардер так намучился со мной. Видел бы ты лицо Дэвида, — она внезапно
осеклась.
Себастьян погладил ее лоб.
— Любимая, прости, что все так закончилось.
— А я не жалею. Конечно, звучит это бессердечно, но в конце концов,
все, как мне кажется, к лучшему.
— Вынужден согласиться. Дэвид был донельзя опорочен и вполне мог пойти
под суд по обвинению в государственной измене. Кроме того, я избавлен от
неприятной обязанности задать ему кое-какие вопросы.
— Себастьян, скажи честно, меня это беспокоит... Что ты сделал со
Швабом на кухне?
Себастьян коротко вздохнул.
— Как ты догадалась, что это был Шваб?
— Тони, — сказала она просто.
— Да, точно, Тони, — он внимательно посмотрел на нее. — Я
убедил Шваба никогда более не брать в руки оружие.
— Хорошо, — сказала она тихо. Он, улыбаясь, обнял ее.
Жюмо уже ждали ее, и, естественно, был невероятный гвалт, тысячекратные
поцелуи, и единственное, что несколько сдерживало их экспансивность, это
щека Кейт в синяках. После того, как женщины обнялись, Кейт усадили за
большую чашку кофе и обрушили на нее лавину вопросов. Себастьян был уведен
мужчинами, они, в их числе мсье Вийе, вникали во все детали с азартом
спортивных болельщиков.
Затем пришли Юстис и Стефания и опять посыпались восклицания и поцелуи.
Семейство Жюмо — большое и счастливое — за одну минуту выросло еще. Наконец
Себастьяну удалось успокоить их, и они расселись вокруг стола, а кому не
хватило места, те встали сзади.
— Теперь, — сказал Себастьян решительно, — нам предстоит
поработать.
Но тут же зазвонил телефон и Анри исчез в кабинете, появившись вновь, он
торжественно объявил, что звонили из полиции.
— Мадам Шабо не нашли прошлой ночью, несмотря на арест племянника. Тот
всячески протестовал и заявлял, что сумасшедший блондин англичанин, который
пытался убить его, должен быть арестован.
Себастьян усмехнулся:
— Бедный мсье Барбье. Как ни печально, но его заветное желание не
исполнится.
— Нет, я серьезно. Вероятно, он был крайне опечален, узнав, кто вы
такой. Однако, мсье Себастьян, полиция хотела бы увидеть вас как можно
скорее. Есть детали, которые необходимо уточнить.
— Да? — вздохнул Себастьян. — Сейчас буду. Хорошо. Теперь
Марсель, ты и твоя семья проживаете в Монтагрье, не так ли? Я думаю, что
будет лучше, если все Жюмо до утра переедут туда, и мсье Вийе тоже. Я не
хочу, чтобы Эрхардер, проскользнув в город, обрушил на вас свою злобу.
Юстис, я хотел бы, чтобы ты остался со Стефанией. Не спускай глаз с наших
мужчин, ты знаешь, что нужно делать, если что-то выяснится о документах.
Кейт, ты пойдешь со мной. А теперь, с вашего разрешения, мсье Анрн, я хотел
бы позвонить в Лондон и поставить их обо всем в известность.
Себастьян встал, и шум возобновился. Когда он вернулся, воцарилась тишина
ожидания, но Себастьян лишь кивнул Юстису и вышел с ним на несколько минут.
Потом, извинившись, вместе с Кейт поехал в Периго.
Остаток утра и весь полдень отняли полицейские бюрократические процедуры. С
проклятыми чиновниками удалось в конце концов разобраться, н вот на проводе
вновь был Лондон, давая Себастьяну и Юстису разъяснения и указания
относительно Шваба и Брехта, а также уточняя другие детали. Кейт также была
вовлечена во все эти дела, и если бы не ее знание языков, все могло
затянуться еще больше. В конце концов, Брехт и Шваб в наручниках были
увезены с усиленным нарядом полиции в Бордо, откуда их должны были
переправить в Британию. Себастьян отдал необходимые распоряжения об отправке
тела Дэвида самолетом в Штаты и, позвонив семье Расселов, проинформировал их
о факте автомобильной катастрофы, не упоминая имени Кейт. Барбье, как было
решено, обвинялся только в похищении Кейт и сокрытии этого от полиции, и был
освобожден с подпиской о невыезде, заверение полиции в достаточности этой
меры немало позабавило Кейт. Что касается мадам Шабо, то все сошлись в том
мнении, что сия особа вряд ли появится в этих местах.
Все кончилось. Сев в машину, Себастьян повернулся к Кейт и спросил:
— Тебе не кажется, что профессия спецагента отдает ароматом романтики и
интриги? Три часа скуки и бумажной возни. Какой пустой день, проклятье.
Кейт засмеялась:
— Минуты не можешь прожить без того, чтобы не вернуться еще раз к своей
излюбленной теме. Впрочем, должна тебе признаться, что в этой стороне твоей
натуры есть нечто привлекательное.
— Да? И зачем я только вышел из этого благословенного здания, мне
следовало бы оставаться там на всю ночь, чтобы не разочаровывать тебя.
— Дорогой, я полюбила тебя, когда ты был моряком-дебоширом, и буду
любить тебя, когда ты станешь стариком, но я думаю, что пережитых волнений
нам хватит на всю оставшуюся жизнь. И я никогда больше не захочу вновь
видеться с французскими полицейскими, пока живу.
— Да избавит нас Бог от жандармерии, и да спасет Господь их
бюрократические души, — сказал Себастьян со всем жаром сердца.
— Аминь! — сказала Кейт. — Прошлой ночью они были просто
восхитительны. Им даже не пришло в голову поинтересоваться твоими
полномочиями или просто обсудить происшествие в деталях.
— Нет, они вообще-то горели желанием потребовать от меня то, что
причитается по закону, сами предварительно не исполнив своих обязанностей.
Ты меня понимаешь?
— Более чем. Да поможет нам Бог разоблачить Эрхардера. Все будет
гораздо более сложным и утомительным, чем я предполагала.
— Он проклянет тот день, когда посмел прикоснуться к тебе пальцем.
— Надеюсь, — улыбнулась она. — И если это сделает тебя более
счастливым, то сейчас ты вовсе не выглядишь беспомощным.
— Честь восстановлена, — засмеялся он.
К обеду они добрались до Сен-Мутона.
— Ты устала, любовь моя, — Себастьян взял Кейт за руку и
внимательно оглядел ее лицо.
— Вовсе нет. Перестань беспокоиться обо мне, и ради Бога, давай найдем
Стефанию и Юстиса и что-нибудь перекусим. Я проголодалась.
— Дорогая, ты никогда не перестанешь удивлять меня. Я счастлив, что к
тебе вернулся твой нормальный неистовый аппетит, но вообще-то полагал, что
ты изменилась за последние несколько дней.
— Ничуть! Я молилась, чтобы жандармы сделали свой обычный двухчасовой
перерыв на обед, но увы! Думаю, что общение с агентом МИ-6 еще и потому было
столь волнующим и незабываемым, что он способен пренебречь своими привычками
ради капризов дамы.
— Похоже, именно так и было, — сделав гримасу, сказал
Себастьян. — Придется уступить твоим инстинктам. Давай отыщем Юстиса и
Стефанию и перекусим, пока мы оба не выдохлись окончательно.
По счастью, Юстис и Стефания ждали, как и было договорено, у
Отель де Виль
и не имели возражений против совместной трапезы. Они пошли в ресторан на
главной площади и заказали королевский обед, вобравший в себя всю вкусовую
гамму — от улиток и петуха в вине до глазированного яблочного пирога.
— Хорошо, — сказал Себастьян, когда был съеден последний лакомый
кусочек. — Пора браться за дело. К сожалению, на сегодняшний день никто
из нас, если не ошибаюсь, не может похвастаться успехами. Как я уже сообщил
Юстису, Лондон не расположен отзывать нас домой до тех пор, пока мы не
продвинемся хотя бы немного в отношении документов, У меня за два дня не
появилось никаких новых идей, но мне начинает казаться, что часы Кейт
способны принести больше пользы, чем казалось первоначально.
— Ты полагаешь, что ключ скрыт в фотографии? — медленно спросила
Кейт, отставив в сторону свою чашку с кофе. — Себастьян, мои часы у
тебя?
— Никогда не надо недооценивать спецагента, — сказал Себастьян с
улыбкой и извлек часы из кармана. — У меня не было возможности сказать
Кейт, что на Ласточкиной линии работала мадам Мориак из Шарру. Жизель была у
нее после того, как передала Элен мсье Вийе, — Себастьян изложня в
нескольких словах суть дела. — Итак, как вы видите, Жизель, по всей
видимости, звала, что именно собирается переправить в Лондон Эрнст.
Все в
руках времени
, — сказала она. Я раскинул мозгами и попытался понять,
что же она, черт возьми, имела в виду, если она вообще что-то подразумевала.
Мне кажется, она имела в виду часы.
Ты помнишь, Кейт, что я говорил тебе о причине, по которой часы не работают
— отсутствие зубчатого колесика.
— Разве? — спросила Кейт в замешательстве. Себастьян ухмыльнулся:
— Говорил-говорил, на пикнике в Витворте. Мне казалось, что ты не обращаешь внимания на время.
— Да-да, скорее всего не обращала. Себастьян откинул голову и
захохотал.
— Это замечательно, итак, как бы то ни было, колесико могло быть
удалено только умышленно, а значит, должна быть причина для этого.
— Не понимаю, — сказала Кейт. — К чему ты клонишь?
— Кажется, я начинаю понимать, — сказал Себастьян медленно. —
Часы были остановлены намеренно, для того, чтобы что-то сделать с их
стрелками. Итак, положение стрелок может быть связано с местом нахождения
документов, вот почему для Жизель было так важно передать часы с ребенком.
Полковник Харрингтон ждал, что Фидлер привезет документы, но тот так и не
приехал. Он связал это с его смертью, но информация была передана не в
фотографии, а в самих часах, фотография просто подтверждала, что Жизель была
матерью Элен. Вы следите за ходом моей мысли?
Юстис наклонился вперед, положив локти на стол.
— Но почему тогда часы не попали к полковнику, если это предполагали
Эрнст и Жизель?
— Потому, что ребенок попал прямо к Гаю Джессопу, — сказала
Кейт. — Малышка не проходила через руки полковника Харрингтона, ее
послали непосредственно в Хенли по ряду соображений, и Гай сумел убедить
полковника, что девочка умерла. Жена его спрятала часы у Элизабет, боясь,
что если Гай узнает про них, отберет, чтобы ничто не связывало Элен с
прошлым. Отдел специальных операций так и не узнал про существование
часов. — Вероятно, так все и было, — сказал Себастьян. —
Полковник Харрингтон ничего не знал о них. Но это не помогает нам понять,
какой смысл заключен в положении стрелок, если таковой вообще есть. Я
попробовал предположить, что стрелки имеют отношение к широте и долготе.
Если мы на них посмотрим, то время 2.50. Может быть, это 50° широты и 2°
долготы, или наоборот? Или имеется в виду какая-то комбинация этих цифр? Все
это — жалкие потуги, но они, возможно, наведут нас на правильную мысль.
Юстис нахмурился.
— Слишком много комбинаций. Если брать пятиминутные отрезки, то их
может быть аж 55. А мог он иметь в виду время 2.50 или без десяти три? Не
можем же мы раскопать половину Дордони в поисках хоть какой-нибудь зацепки?
Себастьян вновь взял часы и стал их рассматривать.
—
Прервалась дней связующая нить, Как мне обрывки их соединить?
— О, ради Бога, не надо, — сказала Стефания с отвращением. —
Когда я слышу Шекспира, у меня начинается истерика. Почему бы тебе не
процитировать что-нибудь более подходящее? Брук:
Будь Господу отныне
благодарен, что с этим часом сочетал он нас
или Дилан Томас:
Стрелки часов
остановились в половине двенадцатого на пятьдесят лет
. Вполне ясно и
актуально... Себастьян, почему ты уставился на меня, словно у меня выросло
две головы?
— Руперт Брук, — медленно сказал Себастьян. — Полковник
Харрингтон знает его поэзию, как свои пять пальцев. Боже мой!
— В чем дело, Себастьян? — Кейт прикусила губу, видя волнение на
его лице.
Эрнст должен был знать об этом: они вместе учились в Кембридже, и он, должно
быть, послал ему часы с ребенком в расчете, что полковник обнаружит связь.
— Какая связь? — раздраженно спросила Стефания.
— С Бруком, как ты сама сказала, Стефания. Ведь ты так хорошо знаешь
Брука!
— Не делайте из меня идиотку! Что в конце концов это значит?
— Какой дьявольски тонкий расчет! — продолжал Себастьян, не
обращая внимания на ее восклицание. — Почему, черт побери, я не
догадался раньше?
Кейт насмешливо переглянулась с Юстисом, который, казалось, уже привык к
подобного рода заходам своего начальника — он оперся подбородком на кулак и
приготовился пережидать бурю.
— Какое отношение Брук имеет к документам? — настаивала Стефания,
не так хорошо знавшая повадки Себастьяна.
— Самое прямое! Цитирую:
На церковных часах без десяти три? И есть ли
у нас мед
? Это из
Старого дома священника
. Вот почему он удалил
шестеренку!
— Себастьян! — объявила Стефания. — Ты становишься
невыносимым. Уж не думаешь ли ты, что документы спрятаны в церковных часах?
— Не говори ерунды, — сказал Себастьян. — Кейт, ты говорила,
что это происходило в церкви?
— Да.
— И конечно же посетила могилы Жюмо? Там была могила Элен?
— Да.
— Которая пуста.
— Себастьян, ну, разумеется, гроб должен быть пустым. И Эрхардер
рассказывал, как присутствовал на похоронах младенца!
— Да? Разумеется, он был там по приглашению Эрнста. Это был лучший
способ отвлечь его внимание и переправить Элен в безопасное место. Ясно, что
документы были спрятаны в гробик ребенка. Какая дьявольская хитрость.
Документы были спрятаны прямо под носом у Эрхардера.
Кейт провела рукой по волосам.
— Кажется, ты прав, Себастьян.
— Должен быть прав. И Эрнст из Бордо, где он находился в день мнимых
похорон, должен был вернуться к Жизель, чтобы убедиться, что все идет по
плану. Теперь понятно, почему она была в Сен-Мутоне, когда ее семью забрали.
Эрнсту стоило бы послать в приложение цитату из Брука, чтобы быть до конца
уверенным, но он понадеялся на хорошую память и догадливость полковника
Харрингтона.
— Я так понимаю, нам предстоит сделать еще кое-что, — сухо спросил
Юстис.
— Боюсь, что да, Брут. Нам предстоит небольшая эксгумация сегодня
ночью. Может быть, у кого-то есть отвод по соображениям щепетильности?
— Нет, конечно, нет, — сказала Кейт. — Только одно замечание:
необходимо согласовать это с Анри. В конце концов...
— Ты совершенно права. Мне нравится ход твоих мыслей, Кейт. Ничего не
стоит получить разрешение на это у властей, но справедливее спросить
согласия у Жюмо.
— Не надо рассказывать, что ты поступил бы как-то иначе, — сказала
Кейт и улыбнулась. — Если это произойдет, посади меня на кол. Действуй,
а потом уж думай о расплате. Мне это кажется хорошим планом. Ты согласен,
Юстис?
— Согласен. Давайте съездим в Монтагрье и поговорим с Жюмо. Слава Богу,
сегодня новолуние. Меня мало вдохновляет возможность того, что вся деревня
сбежится на эксгумацию.
— И как я только впуталась во все это? — сказала Стефания. —
Милый, уютный отпуск, полный солнца, еды, расслабления, картина блаженства и
безмятежности...
— Заткнись, Стефи, — сказали Кейт и Себастьян в один голос.
— И вот группа лунатиков отправляется на дело, — закончила
Стефания.
— Да, очень разумное решение, — спокойно сказал Анри. —
Разумеется, вы должны раскопать могилу. В конце концов, там никого быть не
может, так ведь?
— Надеюсь, что нет, черт побери, — сказал Себастьян,
нахмурясь. — Мы не знаем, не положила ли Жизель тело другого мертвого
младенца, на случай повышенной любознательности Эрхардера. Пока все
сходилось к тому, что гроб должен быть пуст. Спасибо Стефании и Бруку, мы
могли потратить несколько дней, перебирая версии. Итак, мы идем. Спасибо,
мсье Анри.
— Не за что. Но там очень хотел бы присутствовать Луи Вийе.
— Боюсь, это невозможно, хотя мне совершенно понятны его желания. У
меня слишком много оснований не вмешивать вас во все это. Надеюсь, вы меня
понимаете? Мы дадим вам знать, как только что-нибудь узнаем.
— Да, конечно, мсье. Все, что касается Жизель, очень важно для меня.
— Не будем забывать о том, что произошло с Кейт. Это очень беспокоит
меня.
— Да, я понимаю, мсье Себастьян. Вы мне позволите задать один
нескромный вопрос?
— О чем? — спросил Себастьян с легким смешком.
— Нам всем хотелось бы знать. Вы и мадемуазель Кейт?..
— Да, верно, — сказал Себастьян. — Да, да и да, если это вы
хотели услышать. И это аннулирует три
никогда
, которые я, кажется,
припоминаю, — сказал он, переводя на Кейт насмешливый взгляд. —
Теперь Кейт в безопасности, это самое верное, что я вам могу сказать.
Надя улыбнулась и сказала Кейт:
— Ты сделала удачный выбор. Он совсем как партизан-маки в день его
появления у нас: высокий блондин с голубыми глазами, все время играющий со
смертью, — ну прямо для романа.
Кейт покраснела и бросила беспокойный взгляд на Себастьяна.
— Так вы женитесь? — Анри широко улыбнулся и покачал головой.
— Мы поженимся очень скоро, если на то будет воля Божья, — сказал
Себастьян, с трудом оставаясь хладнокровным. — И это одна из причин, по
которой нам нужно как можно скорее развязаться с этим делом. Вы кажется
поняли это, мсье?
— Конечно. Семья будет рада получить от вас хорошие известия. Мы все
тут решили, что это Божий промысел. Роковая страсть, вы понимаете, что я
имею в виду, заставляет мужчину преодолевать все мыслимые и немыслимые
трудности.
Себастьян совсем пал духом.
— В самом деле, мсье, — только и смог сказать он. — Ну, мы
теперь можем идти?
Мы слышали: часы пробили полночь
, как говорится у нас,
англичан. Еще раз спасибо.
Он поднялся.
Анри расцеловал Кейт в обе щеки.
— Храни тебя Бог этой ночью, — сказал он со слезами на
глазах. — Ты очень славная женщина.
Кейт улыбнулась:
— Спасибо, Анри. Это, вероятно, Жизель говорит во мне.
Они вышли.
Себастьян оставил машину в маленькой роще ниже по дороге, идущей от
церковного двора, желая удостовериться, что там нет ничего непредвиденного.
Он взял у Марселя взаймы лопаты и сейчас вместе с Юстисом достал их из
багажника. В воздухе веяло прохладой, и Кейт поежилась, выходя из машины.
— Кейт, — сказал Себастьян, подходя к ней. — Я думаю, что
тебе и Стефании лучше остаться здесь и подождать нас.
— Себастьян, возьмите нас. Это не только твое, но и мое дело. По
крайней мере, мы могли посветить вам, пока вы копаете. Кстати, как бы дело
ни повернулось, есть в нем что-т
...Закладка в соц.сетях
