Жанр: Любовные романы
Не забывай
...т последовала ее примеру.
— И я ничего не понимаю, Стефи, но, клянусь, я вошла сегодня в офис и
увидела Саймона Дристолла, собственной персоной. Только имя его было
Себастьян Данн, и он выглядел так, как будто родился лордом. Чисто выбрит...
— Чисто выбрит? — Стефания смотрела с еще большим недоверием.
— Более того, волосы подстрижены, зачесаны назад, а одет он в костюм
прекрасного покроя, — Кейт следила за реакцией Стефи.
— Не могу представить себе твоего Саймона в костюме. О, Кейт, это
слишком здорово, чтобы быть правдой!
— Но это именно так! Я чуть не умерла от шока. А он был таким
спокойным, боюсь, что мне не удалось сохранить такое же спокойствие.
— Это не удивительно.
— Ну, конечно, я разозлилась, и это вполне объяснимо. Он подшутил надо
мной, Стефи, а я рассказывала ему о себе, приняв за совершенно другого. То
есть, он целовал меня, пользуясь чужим именем!
— Не могу понять, при чем здесь имя. Насколько я
помню, ты описывала этот поцелуй как нечто восхитительное, — улыбнулась
Стефания.
— Правда?
— Да, и я не могу понять, почему ты не приняла приглашение пообедать.
Ведь я вижу, он тебе очень нравится!
— Вовсе нет! — страстно возразила Кейт.
— Конечно, нравится, и в этом нет ничего плохого.
— Нет, есть. Во-первых, я только начинаю приходить в себя от истории с
Дэвидом. И что мне меньше всего сейчас нужно, так это другой мужчина!
Особенно, если он очень привлекает меня. Да, я признаю, но это совершенно
ничего не значит! Смешно даже обсуждать подобное!
— Почему смешно?
— Было бы сумасшествием с моей стороны обедать с мужчиной, о котором
известно, что он лжец и бабник. Я не готова сейчас ни к каким новым
отношениям, и, кроме того, через несколько месяцев я уезжаю. Поэтому не
собираюсь играть с огнем, как бы это ни было заманчиво.
— Почему ты считаешь, что он бабник?
— Ну, со мной он вел себя, как бабник. Не правда ли?
— Конечно, — сказала Стефания, — какая же я глупая!
Джеймс Ламберт был владельцем маленького, но знаменитого винного подвальчика
в Оксфорде, построенного на уровне старой экипажной дороги тринадцатого
века, которая когда-то опоясывала весь город. Был он человеком выдающейся
внешности, средних лет, с прекрасным чувством юмора и страстной любовью к
делу своей жизни. Его считали выдающимся знатоком портвейнов, и
посоветоваться с ним, перед тем как заложить бутылку портвейна на хранение,
было весьма полезно. Во время учебы Кейт в Тринити-колледже именно он сумел
привить ей любовь к тонким винам и их истории. Она провела много часов в его
подвалах, дегустируя многочисленные вина, до тех пор, пока не научилась по
вкусу определять их происхождение. Постепенно Ламберт обучил ее тонкостям
купли-продажи вин, и, получив степень по литературе, Кейт оставила мысли о
преподавательской деятельности и была готова войти в лондонскую винную
торговлю.
— Скажу тебе, Кейт, что американцы гораздо проворнее, чем ты думаешь.
Становится все труднее заполучить хороший портвейн в свои подвалы, —
все вывозится в Америку. Если срочно не предпринять серьезных мер, через
несколько лет у нас ничего не останется, и традиция сойдет на нет. Тут-то мы
и окажемся со всеми нашими портвейновыми домами — кем? — британскими
партнерами, а где будет наш портвейн? В Америке, — торжественно
произнес Ламберт.
— Ты против, Джеймс?
— Нет, не пойми меня превратно. Очень приятно видеть, что наши кузины и
кузены в конце концов учатся у нас терпеливо добиваться успехов, не то что
французы, которые никогда не узнают толк в портвейнах, даже если для этого
им ничего не придется делать. Даже итальянцы разбираются в портвейне, но
только не французы, считающие себя такими знатоками вин, — Джеймс
оседлал своего любимого конька, заговорив об индустрии вин, всегда
контролируемой британцами.
— Бордо принадлежал британцам три столетия. Как ты думаешь, кто развил,
винную индустрию? Французы? Глупости. До сегодняшнего дня мы диктуем рынок
во всем мире. Теперь ты сама в этом убедилась.
— Да, Джеймс, — сказала Кейт, широко улыбаясь, зная, что они могут
обсуждать это часами. — Ты знаешь, я хотела бы услышать твое мнение о
ценах, которые были у Кристи на прошлой неделе. Это к вопросу о британцах,
диктующих рынок.
— Да, конечно. Но у нас есть миссис Тэтчер, которую надо поблагодарить
за беспорядки с валютным контролем и за введение нас в Общий рынок.
— Слушай, Джеймс, посмотри-ка на этот портвейн девятнадцатого века,
который был на торгах, — она протянула каталог.
— Да, я слышал об этом... — Ламберт настроился на долгую беседу.
К шести часам Кейт решила вернуться к Элизабет. Она планировала приезжать в
Оксфорд так часто, как только сможет, чтобы беседовать с Джеймсом, а
останавливаться при этом у Элизабет. Медленно бредя по Брод-стрит, мимо
круглых фронтонов театра, с римским дизайном и вырезанными головами,
венчающими стену, она пересекла улицу и остановилась поглазеть на витрину ее
самого любимого книжного магазина. Ее глаза расширились, когда отражение
знакомого лица появилось в витрине. Она глубоко вздохнула, успокаивая себя,
а затем повернулась.
— О, неужели это Себастьян Данн? Не верю своим глазам! Или сегодня
Саймон Дрисголл? — с сарказмом спросила она.
— Кейт Соамс! Не может быть? — усмехнулся Себастьян. — Какое
совпадение!
— Ни на минуту этому не поверю. Вы что, преследуете меня?
— О, небеса, нет, конечно! Неужели я не могу просто идти по улице
Оксфорда и не быть заподозренным в слежке. Кто это вам внушил? — Его
лицо было сама невинность. Сегодня он выглядел гораздо привычнее, на нем
были брюки цвета хаки и пуловер, поверх которого была надета замшевая
куртка.
— Ну, если гуляете по улицам, гуляйте где-нибудь в другом месте! —
сердито проворчала Кейт.
— О, нет. Вам не удастся так легко от меня избавиться. Мне нужно кое-
что сказать вам. И я скажу, хотите вы этого или нет, — настойчиво
произнес Себастьян.
— Итак, мой отказ не принят? — Кейт приняла вызов.
— Это вы о том сообщении, которое оставили моему секретарю?
Поблагодарите мистера Данна за цветы и передайте, что жир не единственная
вещь, касающаяся его, которая пахнет не совсем приятно
. Кейт, бедная Марта
была совершенно сбита с толку.
— Неужели вы никак не можете понять, что я не хочу иметь с вами ничего общего, не считая часов?
— Именно из-за часов я здесь. Есть новости.
— О, — Кейт смутилась.
— Послушайте, спрячьте на секунду ваши колючки и выпейте со мной бокал
вина. — Он не стал дожидаться ответа и, взяв ее за руку, отвел в бар
Белая лошадь
. Он нашел свободный столик, усадил ее и заказал два бокала
белого вина.
— Как вы узнали, где меня найти? — спросила Кейт, так как молчание
несколько затянулось. Кейт смутилась под его пристальным взглядом.
— Догадался.
— Стефания?
— Умная девочка, сразу поняла. Она очень мне помогла. Неужели вас не
интересует, что мне удалось узнать?
— Интересует, — нехотя сказала Кейт. Себастьян полез в карман и
вынул желтоватую, поблекшую фотографию с заломленными уголками.
— Я послал ваши часы в часовой департамент, и они нашли снимок между
футлярами. Вы знаете, кто это?
Кейт чувствовала волнение, глядя на фотографию. Это был снимок молодой
темноволосой женщины, сидящей на изгороди в цветастом платье. Она смеялась.
На обороте было написано:
Сен-Мутон, 1943
. Могла это быть ее бабушка? Дата
была подходящей и название города французское. Она посмотрела на Себастьяна
и соврала:
— Представления не имею. Что вы еще обнаружили?
— Надпись на крышке механизма:
Госселин, Париж
, как я и думал. Но это
не так много дает, кроме того, что вещь, очевидно, находилась во Франции до
1943 года, а затем оказалась в Англии во время войны. Мне надо проследить,
нет ли каких-либо записей о часах на европейских аукционах того времени. Как
я уже сказал, это займет какое-то время.
— Замечательно, Себастьян! — вино растопило ее сдержанность, она
забыла о решении сохранять дистанцию.
— По крайней мере, улыбаетесь. А то я начал думать, что никогда не
увижу вашей улыбки.
— Извините, я ужасно вела себя, а вы стараетесь мне помочь. Но это
вовсе не значит, что вы прощены. Все равно в этой истории есть что-то очень
неприятное, — она рассмеялась, ожидая, что же он скажет.
—
Вот в этом цель моя и состоит
, — процитировал он, приподняв
бровь. — Ну, это легко исправить. Давайте заключим сделку — я достал
фотографию поэтому, по крайней мере, вы должны пообедать со мной!
Идет? — Последнее сопротивление Кейт было сломлено.
— Хорошо. Но только один раз.
— Как скажете, — весело сказал Себастьян.
6
Кейт везла Элизабет в маленьком красном автомобиле в Хенли и объясняла, что
и она решила пойти на обед.
— Отлично, дорогая. Я приготовила только суп и омлет. Ты наткнулась на
старого друга в Оксфорде?
— В каком-то смысле, да. Я должна торопиться Себастьян зайдет за мной в
восемь, а сейчас уже больше семи.
Кейт поднялась наверх, чтобы принять ванну с негодованием думая, что ей
нечего надеть, и удивляясь, зачем она согласилась на этот обед. Она не
заметила, что Элизабет с интересом смотрит ей вслед.
Горячая ванна приятно расслабляла, и Кейт вспомнила, что ничего не рассказала Элизабет о фотографии.
Ладно, — подумала Кейт, — это всего лишь обед, и только. Вся беда
в том, что Себастьян очень привлекает ее. Когда он рядом, она совершенно
теряет контроль над собой. Кейт очень медленно влюблялась в Дэвида, и
строились их отношения в основном на одинаковых взглядах на вещи. Но здесь
все было совершенно иначе. Себастьян чем-то притягивал ее. Если бы не было
ее осторожности, это могло бы привести к беде
.
Через двадцать минут Кейт вышла из ванны быстро вытерлась грубым белым
полотенцем, cвернула другое полотенце вокруг головы и направилась в спальню.
Длинная белая шерстяная юбка и мягкий хлопковый жакет, сплетенный из смеси
пурпурного, голубого и розового, были брошены на кровать, а через двадцать
минут она высушила волосы, слегка тронула лицо макияжем и оделась. Схватив
пальто и сумку, Кейт поцеловала Элизабет и вышла за дверь с таким видом,
словно ничто в мире ее не волновало.
— Вы выглядите красавицей, Кейт, — сказал Себастьян, открывая
дверцу. Он переоделся в твидовый пиджак и повязал галстук из серо-белого
шелка.
— Спасибо. Вы тоже довольно хорошо выглядите, не говоря уже о вашей
машине. Наверное, быстро привыкли ко всему этому. Надо же, какая прелесть!
— Вы обо мне или о машине?
— О машине, конечно! — она улыбнулась и откинулась на сиденье,
неожиданно обрадовавшись, что согласилась пойти с ним.
— Мы поедем в одно маленькое местечко, приблизительно в пятнадцати
минутах отсюда, где я остановился, — сказал Себастьян, заводя
мотор. — Вряд ли вы его знаете оно принадлежит моему хорошему другу. Он
как и Джо предпочитает сам выбрать меню.
— Звучит неплохо, — Кейт взглянула на Себастьяна. Его глаза
спокойно следили за дорогой, и она не могла понять, почему думала о нем как
об опасном человеке.
— Себастьян?
— Да? — он посмотрел на нее.
Она передумала.
— Ничего.
— Кейт, что ты хотела сказать?
— Просто я рада, что ты уговорил меня пообедать. Я знаю, какой
упрямицей могу иногда быть.
Он улыбнулся.
— Да, это правда, но в этом ты вся. Мне не хотелось, чтобы было по-
другому.
Ресторан находился в перестроенном здании времен королевы Анны. В большом
удобном баре, служившем некогда гостиной, они выпили по бокалу сухого шерри
в то время, как готовился столик. Затем перешли в столовую. Там была
элегантная обстановка, ослепительно белые скатерти, такие же ослепительно
белые салфетки, сверкающее серебро и мерцающие бокалы. Свечи горели на
каждом столике, а в огромном камине, расположенном в центре, горел огонь,
мягко и тепло. Они сидели у окна, из которого открывался вид на прелестный
пейзаж, раскрашенный золотом солнца.
Обед протекал неспешно, а Кейт совершенно забыла, что еще недавно у нее были
проблемы с Себастьяном Данном. Он потчевал ее забавными историями об
антикварной торговле, а она неожиданно обнаружила, что Себастьян
интересуется ее детством. С ним было легко и спокойно. Он был отличным
слушателем с тонким чувством юмора. Ему удалось сочетать в себе небрежный
шарм Саймона с холеной уникальностью нового Себастьяна. Себастьяна, с
которым было так хорошо, словно знала его всю жизнь, несмотря на то, что они
были едва знакомы. Ресторан опустел, и они допивали кофе, когда молодой
человек с огненно-рыжими волосами подошел к ним.
— Ах, Джефф, еще одно царственное блюдо! Познакомься, пожалуйста, с
Кейт Соамс, моим старым другом. Кейт, разреши представить тебе знаменитого
Джеффри Марча.
Он склонился к ее руке:
— Это большая честь для меня.
— Для меня тоже, поверьте. Еда была просто великолепной, а вина — выше
всяких похвал.
— Да, Себастьян говорил мне, что вы разбираетесь в этом. Я принес кое-
что действительно необычное.
Он щелкнул пальцами, и официант поставил три коньячные рюмки и бутылку. Кейт
прочитала этикетку.
— О, Джеффри! Вот это угощение, —
Деламэн
! Я никогда его не
пробовала, но очень много слышала о нем. Откуда он у вас? Ведь это
необыкновенная редкость!
— Не могу вам этого сказать, — улыбнулся он, разливая
коньяк, — поскольку методы были совершенно незаконными.
— Обычная история, Джефф, — усмехнулея Себастьян, потягивая
коньяк. — Он превосходен. А ты как считаешь, Кейт? Оправдывает он
ожидания?
— Просто чудо как хорош, слишком хорош, чтобы быть правдой. Мягкий,
густой, приятный — все как и должно быть. Тысячу раз спасибо, Джеффри!
— На здоровье, приятно, что знаток оценил мой скромный труд. Этот
коньяк из винограда сбора двадцатых годов, и не купажирован. Чистый
бриллиант!
— Чище, чем твое сердце, без сомнения, — усмехнулся Себастьян.
— Обвиняешь меня в ошибках, на которые и сам мастер?
— В самом деле, невозможно найти более черного сердца чем то, что
бьется в моей груди, разве не так, Кейт?
— Не стану спорить, — улыбнулась Кейт.
— Ну, разве она не прелесть, Джеффри?
— Как раз то, что тебе нужно — женщина, которая устоит перед твоими
немного сомнительными чарами. Увы, я не могу остаться с вами, долг
призывает. Но угощайтесь с осторожностью, Себастьян. Доверяю вам, Кейт,
присмотреть за драгоценной бутылкой.
— Я безответственна, и, кроме того, совершенно не имею власти над
Себастьяном. Думаю, вам стоит забрать коньяк. Кроме того, если я вылью еще,
то свалюсь со стула. Было очень приятно познакомиться, Джеффри, и большое
спасибо еще раз.
— Мне тоже было очень приятно. Где ты нашел это сокровище, Себастьян?
— Мы познакомились на Ямайке, — спокойно сказал Себастьян, и Кейт
задохнулась от возмущения.
— О, ну, если надумаете бросить этого бездельника, дайте знать, мы
отлично поладим. Себастьян, заходи наверх, когда захочешь. Увидимся за
завтраком, — он повернулся и исчез так же быстро как появился.
— Себастьян, как ты мог спокойно говорить о Ямайке, словно мы
познакомились на великосветском приеме с коктейлями?
— Ну, я бы не стал описывать его как великосветский, а ты?
— Дело не в этом. Вы прекрасно знаете. Думаю, вам стоит объясниться,
мистер Дристолл.
— Конечно. После такой еды и вина неплохо прогуляться. Пойдем к реке?
Половина луны плавала в туманном небе, а широкая лента Темзы блестела в
отраженном свете. Они шли вниз по тропинке, не касаясь друг друга. Кейт
переполняло восхитительное чувство блаженства и чего-то еще, название чему
она не могла подобрать, но все вместе вызывало ощущение легкой нереальности
происходящего.
—
Железный пламень полночи — двенадцать, Любовники в постель, то время
фей
, — с чувством процитировала она.
—
И вот луна, как радуга ночная, Торжественность отметит этой
ночи
, — ответил Себастьян, — порядок не тот, но это лучшее, что
сейчас можно сказать.
Себастьян вел ее к узкому мосту, висевшему над рекой.
— Давайте на минуту остановимся здесь, Кейт, самое время рассказать,
почему я был на Ямайке.
— Я тоже так думаю.
Себастьян вздохнул и облокотился на каменный парапет, всматриваясь в рябь
воды.
— Видите ли, существовал некий предмет, подлежащий продаже, очень
строго конфиденциально. Однако человек, продающий предмет, когда-то
подозревался в том, что выдавал подделку за оригинал. История никогда не
выходила наружу и ничего не было доказано, но данных было достаточно, чтобы
встревожиться. Продавцом выступал я и, естественно, чувствовал себя
ответственным перед потенциальным покупателем. Так случилось, что продавец
отдыхал на Ямайке, и вещь была у него с собой, предположительно, для большей
сохранности, но возможно, чтобы ни у кого не было возможности изучить ее
тщательно. Я уверен, вы понимаете, что разразился бы грандиозный скандал,
если бы подозрение стадо достоянием прессы. Я поехал, чтобы изучить вещицу.
Отбросив ложную скромность, Кейт, скажу, что мое имя довольно известно в
определенных кругах. Если бы продавцу хотя бы намекнули, что я был
поблизости, уверен, что оба — и вещь и продавец, тотчас исчезли. Поэтому я и
стал Саймоном Дристоллпм, бедным рыбаком.
— Но зачем же тогда нам сдали лодку в тот день? Ведь это было опасно
для вас.
— На самом деле Юстис взял вас на борт, Потому что за лодкой наблюдали.
Вы появились в нужный момент в качестве отличного алиби.
— О, — нахмурилась Кейт, — не уверена, что мне нравится быть
алиби.
— По иронии судьбы, оказалось все наоборот. Наблюдали не за лодкой, а
за вами, Кейт.
— Что вы имеете в виду?
— Очевидно, Дэвид приглядывал за вами. — Себастьян повернул
голову, чтобы увидеть, как она воспримет эту новость.
— Как? — Кейт зашлась от гнева и с облегчением вспомнила, что
Дэвида больше нет в ее жизни. — Продолжайте!
— Продолжать особенно нечего. Я нашел то, что искал, это была здорово
сработанная подделка, что невозможно было обнаружить, не рассмотрев вблизи.
Я предупредил покупателя, и среди дилеров тоже осторожно было брошено слово
об этом. Единственное, чего не удалось узнать, имеет ли тот джентльмен
оригинал. Он легко мог бы тайно продать его частному коллекционеру. Вот так.
Конечно, приходится просить вас никому не рассказывать об этом.
— Да, естественно. Но, Себастьян, как вам удалось так хорошо узнать
местность и людей, если вы никогда не жили там?
— Это было хорошее прикрытие. Моя семья владела домом в Порт-Антонио
перед политическими волнениями семидесятых годов. Мы ездили отдыхать на
остров каждый год.
— Как удобно. Вы даже помнили, где живет эта ужасная рыба. Думаю, она
скрывалась там годами.
Себастьян засмеялся, запрокинув голову:
— Да, она поджидала вас.
Кейт резко отвернулась, разрываемая противоречивыми чувствами. Она помолчала
минуту, чувствуя, что он ждет сзади. Наконец заговорила:
— Я принимаю вашу историю, но не понимаю, зачем надо было втягивать
меня.
— Разве я втягивал вас? — спросил он спокойно.
— Вы ввели меня в заблуждение, использовали в качестве алиби, и уж,
конечно, не надо было так целовать меня.
Себастьян улыбался в темноте.
— Конечно, вы правы, я не должен был.
— Тогда зачем? Зачем? — она развернулась,
чтоб увидеть его лицо,
не понимая, почему это так ее волнует.
— Очень просто, потому, что очень этого хотел, Кейт. Вы можете понять?
Я не собирался делать вам больно и не думал, что вы войдете в мой офис
несколько месяцев спустя. Вы были таким далеким и прекрасным существом,
встретившимся мне в ту ужасную поездку. Я не знал, что у вас серьезный роман
и был обрадован, узнав об этом, только потому, что обнаружил, что мое
инкогнито не раскрыто. А потом не смог противиться желанию поцеловать вас на
прощание. Клянусь, я не играл с вами, Кейт. Но не мог же я извиниться и
представиться как Себастьян Данн из конторы Кристи перед тем, как поцеловать
вас?
— Да, наверное, — медленно сказала она.
— Я рад, что вы понимаете меня. В любом случае, поверьте, это было
неважно. Так вы простите меня за то, что пришлось обмануть вас?
— Да, — она нежно посмотрела на него, глаза ее потемнели.
— Тогда иди сюда, Кейт.
— Зачем? — глупо спросила она, затаив дыхание.
— Я хочу поцеловать тебя.
Она шагнула прямо в его объятья.
Немного погодя Себастьян вел ее к скамейке по другую сторону моста. Скамейка
находилась у подножия огромного лимонного дерева, ветви которого клонились
над рекой, вырезая глубокие тени в лунном свете. Он обнял ее за талию и
прижал к себе.
— А теперь расскажи все о Дэвиде.
И она рассказала, а когда умолкла, он несколько минут молчал и не двигался.
Затем он улыбнулся:
— Мне кажется, отношения существовали между твоим отцом и Дэвидом, а ты
была как раз между ними. Уверен, они прекрасно обойдутся и без тебя, —
сказал он сухо.
Кейт печально засмеялась.
— Думаю, ты прав. Я все старалась понять, как и почему влюбилась в
Дэвида. Я не уверена, знаю ли, что такое любовь.
— Конечно, знаешь. Ты только пыталась убедить себя, что любишь Дэвида.
Думаю, он чем-то похож на твоего отца, а тебе ведь всегда не хватало
отцовской любви и внимания. Вот ты и искала этого в похожем мужчине. К
сожалению, редко удается найти что-то не там, где надо.
— Я не уверена, знаю ли, что мне нужно.
— Любовь реальна только тогда, когда дается свободно, Кейт, без
ожиданий или условий. Если истинно любишь, радуешься тому, что предмет твоей
любви счастлив, даже если временами это разделяет вас. Так бывает всегда,
независимо от того, ребенок ли это, родители, друг или возлюбленный.
Хотя, — добавил он легко, — по-моему, последнее намного
интереснее.
— Наверно, ты прав, — сказала Кейт с улыбкой. — Не могу себе
представить, чтобы кто-то любил меня так всепрощающе, слишком я невозможна.
— Любимая, мы все далеки от совершенства, поверь, мы должны быть
благодарны за это всевышнему. Люди, думающие, что они идеальны,
действительно невыносимы. А ты самое невозможное создание на свете и, как я,
кажется, уже говорил, совершенно бесподобное. — Он чмокнул ее в нос,
его глаза смеялись.
— Ты сам не менее невозможен, Себастьян, не говоря уже о
неправдоподобности, — ответила она ему.
— О, как я скучал по моей строптивице, и, кажется, она уже созрела для
укрощения.
—
Мерзкий, несносный, невыносимый!
— она процитировала слова из
пьесы, изо всех сил стараясь выглядеть возмущенной.
— Целуй же, Кейт, меня, — продекламировал он, улыбаясь, и Кейт,
смеясь, поцеловала его. — Он вздрогнул и, взяв ее за подбородок,
посмотрел озадаченно.
— Что случилось? Почему ты так смотришь? — Кейт не могла угадать
его настроения, но почувствовала внезапный поворот его мыслей.
— Я думаю о том, что ты сказала несколько минут назад.
— О чем конкретно?
— О любви.
— Боюсь, я не сильна в этом. Скажи, Себастьян, история о женщине, которую ты любил, это правда?
— Да, я никогда умышленно не лгал тебе. Ее имя леди Анна Ходжес-Трент.
Сейчас она графиня Дортак. Она была очень кр
...Закладка в соц.сетях
