Жанр: Любовные романы
Розовое дерево
...и. Должно быть, когда
они еще были детьми. Милли запрокинула голову и немного покачала ею из
стороны в сторону, наслаждаясь свободой. Потом обернулась к Алану и уселась
на перила, прислонившись спиной к колонне и свесив ноги.
— Ну разве сегодня не самый прекрасный день? Какое замечательное время
для рождения новой жизни! Ранним летним утром... Я хочу, чтобы и мой ребенок
родился в такой же день — если, конечно, у меня когда-нибудь будут дети...
Он согласно кивнул:
— Хорошее время. Миллисент улыбнулась.
— До сих пор не могу поверить... Я не помню, когда чувствовала себя
так, как сегодня. Знаешь, когда доктор Мортон попросил помочь ему, я
испугалась. Очень сильно...
— Знаю. Я видел.
— Но, Алан... это было самым замечательным из всего, что мне
приходилось видеть. Я почувствовала... даже точно не знаю, что. Будто я
снова молода, а передо мной лежит вся моя жизнь. — Она говорила быстро,
голос был отрывистым и взволнованным. — Я не могу объяснить тебе, не
могу описать. Но я почувствовала такую надежду, такую любовь к жизни! Ну, ты
понимаешь, о чем я говорю?
— Думаю, да. — Он не был в этом уверен, но было так приятно видеть
блеск ее глаз, слышать срывающийся звонкий голос. — Я так рад за тебя!
— Я словно прикоснулась к чему-то огромному и вечному. К самому началу
жизни! Я никогда раньше не представляла, какое это, оказывается, чудо —
рождение ребенка! Или как может быть прекрасна жизнь. Сегодня утром для меня
все изменилось: цвета как будто стали ярче, каждая деталь видна совершенно
отчетливо. Знаешь, мне кажется, что по-новому вижу каждый листок, каждую
травинку... — Она остановилась и засмеялась. — О, Боже, я совсем
заговорила тебя!
— Мне нравится видеть тебя счастливой.
— Спасибо! А мне нравится ощущать себя счастливой. — Она
посмотрела в сторону, и Алан заметил, как ее взгляд упал на соседний
дом. — Когда задумываешься о том, какова цена жизни, становится ясно
насколько глупо попусту тратить ее. Все самое необходимое — рядом с нами.
Просто безумство не замечать этого! — Она повернулась к Алану, улыбаясь
сияющей улыбкой. — Что-то я сегодня слишком много философствую! Ты,
должно быть; считаешь меня сумасшедшей...
— Вовсе нет! Я просто думаю, что ты очень счастлива сейчас.
— Да. И ты тоже будешь — когда увидишь этого младенца. Я его держала,
заворачивала в полотенце. Сам он такой маленький, а ручки и ножки тоже
крошечные — и в постоянном движении! Ты бы его видел! — Она снова
засмеялась своим воспоминаниям.
Открылась дверь, и на крыльцо вышел врач, надевая пальто.
— О, оказывается, уже наступило утро, не так ли? — заметил
он. — Боюсь, я пропустил утреннюю службу.
— О, мой Бог! Утренняя служба! Я совсем забыла, что сегодня
воскресенье. Я тоже пропустила... — Милли выглядела несколько виноватой.
— Я бы не волновался по этому поводу, мисс Миллисент, — сказал
доктор Мортон. — По-моему, я сегодня был гораздо ближе к Господу,
принимая это дитя, чем если бы посетил церковь.
Милли слегка округлила глаза, услышав такую дерзость, но потом улыбнулась.
— Знаете, доктор, мне кажется, вы правы. Мистер Мортон улыбнулся им
обоим и хлопнул Алана по плечу.
— Приятно видеть тебя, Алан, таким веселым.
— Спасибо, доктор Мортон!
— До свидания. — Он помахал им шляпой, а Миллисент и Алан хором
ответили
до свидания
.
Доктор спустился с лестницы и остановился, оглядываясь вокруг и вдыхая
полной грудью.
— Прекрасное утро, правда?
После ухода доктора Миллисент пошла в комнату Алана, а сам он остался
нетерпеливо ждать в гостиной. Он чувствовал, что не сможет поверить, что с
Опал все в порядке, пока не увидит ее собственными глазами. Через несколько
минут из комнаты на цыпочках вышла Миллисент.
— Опал хочет, чтобы ты зашел, но только-шш-ш... Маленький спит.
Алан понимающе кивнул и как можно тише направил свою коляску в спальню. Опал
лежала на подушках в его кровати и улыбалась. Она выглядела очень усталой, а
на лице было выражение такого умиротворения и радости, что к горлу Алана
подступил комок и ему захотелось плакать.
— Опал... — прошептал он ее имя, подъезжая к кровати. Было очень
странно видеть ее здесь, в его постели, хотя в то же время, очень приятно.
— Алан... — голос Опал был тихим, но твердым. Одной рукой она прижимала
к груди спящего ребенка, другую протянула ему.
— Как ты? — спросил Алан и взял ее руку, несказанно обрадовавшись
этому жесту.
— Замечательно! — выдохнула она. — Совершенно замечательно.
Он тихонько засмеялся.
— Ты так меня напугала!
— Я знаю. Спасибо за то, что вы с Милли были со мной. Мне кажется, без
вашей поддержки я бы не справилась. Вы были очень добры.
— Да нет, не доброта это. А я просто не мог тебя оставить. — Алан
плотно сжал губы. Если он не будет осторожен, то с языка могут сорваться
слова, которые Опал не захочет слышать — безумные слова, о которых он будет
жалеть.
Опал улыбнулась.
— Ну что ж, в любом случае — спасибо. — Она посмотрела на спящего
малыша. — Он стоил всех мук и страданий. Посмотри на него. Правда,
красивый?
Алан нагнулся, чтобы лучше рассмотреть мальчика. Его завернули в небольшое
мягкое одеяльце, и Алан мог видеть только крошечное личико. Оно было красным
и сморщенным, глаза крепко зажмурены. Волос почти не было, за исключением
нескольких светлых кудряшек над ушами и на макушке. В общем-то, он казался
Алану скорее страшненьким, чем
красивым
. И все же было в нем что-то
притягательное. Алан не понимал, что именно, но когда смотрел на это
маленькое существо, сердце наполнялось теплом и замирало.
— Да, — произнес он, протянув руку к малышу, быстро, виновато ее
отдернул и взглянул на Опал.
— Не бойся! — она улыбнулась. — Ты можешь потрогать его. Это
не причинит вреда.
Алан с любопытством потрогал пальцем щечку мальчика. Она была такой мягкой,
что было даже трудно в это поверить.
Опал развернула ребенка, чтобы Алан смог увидеть его.
— Посмотри! Правда, он смешной? Взгляни на эти крошечные пальчики!
Алану никогда не приходилось видеть только что родившихся детей; те, которых
он видел, успели стать к тому времени пухлыми и беленькими. Но этот был весь
красный, а ручки и ножки неестественно тонкими. Он свернулся в комочек,
прижав ножки к животу, но когда Опал сняла с него одеяльце, смешно
задвигался. Глаза открылись, и рот тоже. Лицо стало постепенно сморщиваться,
и он запищал. Он стал еще некрасивее, чем был до этого, но Алан в радостном
оцепенении не сводил с него глаз.
Казалось невозможным, что кто-нибудь может быть таким малюсеньким и уже совершенно сформировавшимся.
— Какие ногти! — задохнувшись, произнес Алан, осторожно
дотрагиваясь до двигающейся ручки. Он положил палец на ладошку малыша, чтобы
рассмотреть маленькие ноготки — точно такие, как у него, но только в сотню
раз миниатюрнее. Крохотные пальчики инстинктивно обхватили его палец.
— Посмотри, посмотри! — нежно воскликнул Алан. — Он держит
меня за палец! — Он не понимал ничего, но ему хотелось плакать. Ну,
разве может кто-нибудь быть таким маленьким? Таким крошечным и
очаровательным?
Алан взглянул на Опал. Она с сияющим выражением лица смотрела на них. В этот
момент Алан был уверен, что любит Опал всем сердцем. Она была такой
красивой, а ребенок — это просто дар Бога. Видеть их, лежащих здесь, на его
постели, осознавать, что таинство рождения ребенка произошло тоже здесь —
это переполняло его счастьем. Хотелось признаться, что он любит ее, хотя он
еще не настолько потерял голову, чтобы вот так сейчас сказать ей об этом.
Вместо этого он потянулся и взял ее руку. Долгое время просидел так Алан:
малыш крепко держал его за палец, а рука Опал доверчиво покоилась в его
ладони. Он подумал, что ничто в его жизни никогда не сравнится с этим.
Глава XVIII
Миллисент проснулась оттого, что о стену ее дома кто-то бросал камешки.
Озадаченно нахмурясь, она встала с кровати и подошла к окну. На улице еще
было темно, и только далеко на востоке засветились первые розово-золотистые
лучи. Милли услышала внизу
тс-с-с...
и выглянула наружу. Во дворе, сразу
под ее окном, стояли Джонатан и Бетси. Бетси размахивала руками, словно
делая какие-то таинственные знаки. Миллисент недоуменно смотрела на эту
парочку. Еще даже не начинало рассветать. Для чего они встали? Еще более
странно — что они делают здесь?
Но она не смогла не улыбнуться им; кажется, при виде Лоуренсов улыбка всегда
возникала сама собой. Она открыла створки и выглянула из окна.
— Что вы здесь делаете? — тихо спросила она. — Еще даже не
начинало светать.
Джонатан помахал ей рукой:
— Спускайтесь... — Его голос был каким-то разбойничьим. — У нас
для вас есть сюрприз.
— В такое время? — голос Миллисент был скептическим, но она
прикрыла окно и пошла накинуть одежду.
Став подальше от окна, чтобы не было видно с улицы, она быстро оделась. Она
не стала укладывать косу, оставив ее свободно лежать на спине, и на
цыпочках, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить малыша, стала
спускаться по лестнице.
— И что вы тут делаете? — спросила она громким шепотом, выйдя на
крыльцо и обнаружив Джонатана и Бетси у входа.
— Мы хотели вам что-то показать, — сказал улыбающийся Джонатан и
взял ее за руку, увлекая за собой. Ей не нужно было помогать сходить по
ступенькам, но она ничего не имела против того, чтобы он держал ее за руку.
— Что?
Он отрицательно покачал головой.
— Здесь вы этого не увидите! Вам нужно пойти с нами. Мы с Бетси
обнаружили это еще месяц назад, но сегодня Бетси предложила, чтобы мы
поделились с вами. Я подумал, вы по достоинству оцените наше открытие...
— Звучит очень подозрительно, — скептически заметила Милли, но
заинтригованная и удивленная, сразу пошла за ними. На самом деле она бы
пошла за ними хоть на край света, но не видела необходимости в том, чтобы
Джонатан знал об этих мыслях.
Джонатан продолжал крепко сжимать ее руку. Бетси тоже взяла ее за руку, и
они втроем направились через задний двор на боковую улицу. Они шли по этой
улочке, пока она не превратилась в узенький переулок, а потом почти совсем
исчезла. Эта дорога вела к пруду, и Мил-лисент, когда была маленькой, тысячу
раз ходила по ней. Но в начинающем брезжить рассвете, в туманной легкой
дымке дорога смотрелась по-иному, немного таинственно. В воздухе
чувствовался аромат свехескошен-ного сена, и уже начинали щебетать птицы.
Милли стало интересно, зачем они идут к пруду, но она решила не спрашивать.
Было очень приятно идти вот так, держась за руки с Джонатаном. Дойдя до
пруда, они обогнули его с западной стороны. На земле лежали две удочки.
— Вы собираетесь ловить рыбу! — воскликнула она. — Но зачем
вы привели меня?
Бетси хихикала и прыгала вокруг в полном восторге.
— Потому что мы хотели, чтобы вы рыбачили с нами! — кричала она,
объясняя то, что и так ясно.
— Понятно... — от слов девочки в душе Миллисент потеплело. — Но,
боюсь, из меня плохой рыбак.
— А вы что, никогда не ловили рыбу на рассвете?
— Нет, — честно призналась Миллисент. — Вообще-то, я никогда
не ловила рыбу, если не считать, что пару раз подержала удочку для Алана.
Бетси уставилась на нее.
— Никогда? Честно?
— Честно. — Миллисент дожала плечами. — У меня никогда не
было удочки. Я никогда... даже не думала об этом. — Она не стала
добавлять, что рыбалка — это занятие мальчиков и мужчин. Она знала, что у
Джонатана было вполне сложившееся мнение по поводу женских и мужских
развлечений. И сейчас, когда Милли задумалась об этом, хотя раньше подобное
никогда не приходило ей в голову, она сама удивилась, почему рыбалка должна
быть исключительно мужским занятием.
— Тогда вы непременно должны попробовать, и прямо сейчас! —
настойчиво произнес Джонатан и вложил ей в руку одну из удочек.
— Бетси, давай-ка покажем, как это делается!
А потом, пока солнце не поднялось над горизонтом, Миллисент сидела на
корточках, с удочкой в руках и неподвижно смотрела в одну точку на глади
маленького пруда.
— Вы здесь когда-нибудь что-нибудь поймали? — спросила она.
Бетси сморщила нос, обдумывая ответ.
— Так, давайте вспомним... однажды я поймала старую перчатку...
Миллисент рассмеялась.
— Нет, я имею в виду из рыбы.
— Не-а... — Бетси потрясла головой. — Но здесь есть рыба! Я
видела! Мы с папой иногда ходим сюда плавать, бывает, что вдруг
почувствуешь, как к тебе прикасается рыбка. — Воспоминания отразились
на ее лице выражением радости и удовольствия.
Миллисент улыбнулась:
— Я помню. Я тоже плавала здесь, когда была маленькой.
— Правда? — Джонатан с вызовом смотрел на нее. — Удивительно,
как это вам разрешили родители?
— А-а, они не разрешали, — ответила Милли.
— Вот как, мисс Хэйз! — поддразнил он ее. — Вы хотите
сказать, что обманывали родителей?
Милли бросила многозначительный взгляд на Бетси. Ей это казалось
неподходящей темой для обсуждения в присутствии ребенка.
— Нет, почему же, я... я не обманывала их...
— Понятно, просто не считали нужным говорить им об этом. — Глаза
его искрились от смеха. Он обернулся в сторону дочери.
— Бетси, тебе этого лучше не слышать. Мисс Хэйз боится, что это собъет
тебя с правильного пути. Бетси озадаченно взглянула на отца:
— Что ты имеешь в виду?
— Что ты последуешь ее дурному примеру и будешь скрывать от меня все,
что ты делаешь.
— Зачем мне от тебя скрывать?
— Я должна бы догадаться, — резко сказала Милли. — Ребенок не
стесняется говорить вам абсолютно ничего!
— А разве это так плохо? — он теперь выглядел серьезным.
Миллисент вздохнула.
— Все дело в том, что она уверена: вас абсолютно ничего не расстроит! У
вас нет строгих требований к поведению!
— Нет строгих требований? — Он поднял брови. — Ну почему же,
я учу Бетси быть честной, прямой, порядочной...
— Я не говорю сейчас о глобальных понятиях. Речь идет о ежедневных
поступках. И здесь у вас достаточно неординарный взгляд на воспитание.
Бетси с интересом наблюдала за ними и теперь спросила:
— Вы опять воюете?
— Да, — сказала Миллисент.
— Нет, — в то же самое время ответил Джонатан. Они удивленно
взглянули друг на друга и расхохотались. Бетси состроила гримаску и махнула
рукой, будто говоря, что никогда не поймет этих взрослых, и вновь вернулась
к рыбалке.
Джонатан, успокоившись, вытянулся на земле рядом с Миллисент, опершись на
локоть.
— Я бы хотел увидеть вас маленькой девочкой, — сказал он мягким
голосом. — Ваши косички, наверное, всегда были аккуратно заплетенными,
а фартучки — накрахмаленными и белоснежными.
— С утра — да. — Она хотела бросить на него неодобрительный
взгляд, но он у нее получился слишком легкомысленным. — И еще у меня
были всегда зашнурованные ботинки, чистые носочки и платья достаточной
длины.
— 0-ох! — он смешно сморщился. — Вы опять за свое. — Он
помолчал, потом грустно произнес:
— Вы многое делаете для Бетси. Я благодарен вам. — Он посмотрел ей
в глаза, и Милли всем своим существом почувствовала магнетизм этого взгляда.
Она отвела в сторону глаза.
— Не за что.
— Нет! Вовсе не
не за что
. Вы ничего не обещали, но вы... ну, вы ей как мать. Ей нужна мать.
Милли напряглась. Она не желала говорить ничего подобного, но эти слова как-
то сами собой слетели с губ:
— Вам нужно жениться еще раз, чтобы у девочки была мама.
Джонатан пожал плечами.
— Я не могу. — На минуту в его глазах мелькнула грусть, что так не
вязалось со всем его обликом. — Никто никогда не сможет заменить ее
мать. Я... я думаю, не нужно так делать. Жениться только для того, чтобы у
Бетси появилась мать. И потом, я с тех пор никогда не влюблялся...
— Ваша жена, должно быть, была замечательная женщина. — Голос
Миллисент был твердым, все внутри напряглось. Она все еще держала в руках
удочку, не замечая ее.
— Да. — Джонатан неподвижно смотрел на воду. Поднималось огромное
золотое солнце и отражалось в дрожащей глади пруда. Но Джонатан не замечал
красоты пейзажа; его взгляд был направлен куда-то в прошлое; он был увлечен
картиной, открывшейся только ему одному. — Она была милой и доброй — не
женщина, а маленькая кукла. Я знал ее много лет, с тех пор, когда она еще
была девочкой. Ее отец был тем самым владельцем газеты, о котором я вам
рассказывал, тем самым, который взял меня под свою опеку. Я не смел и
мечтать, что понравлюсь ей. Когда она согласилась выйти за меня, казалось, я
— самый счастливый человек на свете.
Милли почувствовала, что ей тяжело и больно. Она никогда не думала, что от
простых слов можно испытывать настоящее физическое страдание, но, однако,
так оно и было. Лицо Джонатана светилось любовью к жене — так казалось
Милли. Было очевидным, что он боготворил ее, что он никогда не переставал ее
любить.
— Она была намного лучше меня. Изящная, добрая, все и всех прощающая.
Настоящая леди в полном смысле этого слова.
Миллисент представила себе хрупкую красавицу, несомненно, блондинку. Совсем
не похожую на нее. Она никогда не спорила, не взрывалась гневом, не
командовала — словом, у нее не было ни одного из тех грехов, в которых можно
было обвинить Миллисент. Он назвал ее леди, хотя Джонатан, наверняка,
никогда не считал ее чопорной или чересчур прямолинейной. Нет сомнения, что
он никогда не повышал на нее голос и не советовал не совать нос в чужие
дела. Миллисент знала, что ей никогда не сравниться с его женой.
Теперь она поняла, почему Джонатан заинтересовался ею, почему просил
разрешения ухаживать. Ему нужен друг, взрослый человек, с кем он может
поболтать и посмеяться, но ему не нужна любовь. Он любил только свою жену.
Миллисент видела, что не представляла никакой опасности даже для умершей, но
по-прежнему любимой Элизабет, и это причиняло ей боль.
— В чем дело? — спросил Джонатан. Миллисент повернулась к нему и
удивленно взглянула.
— Что? Что вы имеете в виду?
— Вы выглядите — я не знаю... грустной, что ли. Она не собиралась
объяснять ему, что ревнует к мертвой. Милли пожала плечами:
— Вы говорили о грустном.
Он, казалось, был не совсем удовлетворен ответом, но оставил все как есть и,
кивнув, произнес:
— Да. Но это уже в прошлом. Боль притупилась. Вначале я думал, что
легче никогда не станет, что эта нестерпимая боль останется навечно. Но
понял, что со временем все проходит.
— Не все.
— О чем вы?
— Ну, вы же так и не женились. У вас нет... подруги.
— Нет? — он улыбнулся. — Ну почему же, я думал, что такая
подруга у меня есть. Это вы. Моя
настоящая подруга
.
Милли отвела взгляд, не в силах встретиться со взглядом Джонатана. Она
испугалась, что он заметит, как блеснула надежда в ее глазах.
— Это действительно так?
— Конечно.
Милли чувствовала, что он, не отрываясь, испытыва-юще смотрит на нее, но волнение все не проходило.
— Кого же еще я могу пригласить на рыбалку в такой час? — шутливым
тоном продолжал он.
Миллисент изо всех сил пыталась сдержать подступивши смешок.
— Так вот зачем нужна
настоящая подруга
? — Она, наконец,
взглянула на него и встретилась с его неожиданно серьезным взглядом.
— Думаю, да, — без улыбки ответил он. — Встретить восход
солнца на берегу пруда можно не с каждым, а только с тем, кто тебе дорог.
Ее сердце учащенно забилось. Все нужные слова куда-то исчезли. Милли
хотелось спросить, действительно ли она дорога ему, но звуки словно застряли
в горле. Нервы были напряжены до предела.
Джонатан наклонился к ней. Милли сидела неподвижно, а сердце ее стало
колотиться еще быстрее.
Очень нежно он прикоснулся губами к ее рту. Поцелуй был легким, словно
дуновение крыльев бабочки, но от него затоепетало все ее тело. У Миллисент
появилось абсолютно не подобающее леди желание броситься в объятия этого
мужчины. Ее ногти до боли впились в собственные ладони.
— Спасибо за то, что пошла с нами сегодня, — мягко прошептал он.
Миллисент несмело улыбнулась.
— Спасибо, что пригласили.
Они сидели рядом, в сказачной тишине, не глядя друг на друга, но чувствуя,
что соединены какими-то нежными хрупкими нитями. Они сидели и смотрели на
Бетси с удочкой в руках и на занимающийся день. Наконец, выйдя из
оцепенения, Джонатан пошевелился.
— Становится совсем светло.
Они поднялись, отряхиваясь, и позвали Бетси. Прошло еще немного времени,
прежде чем удалось уговорить ее закончить рыбалку, но, наконец, они втроем,
держась за руки, направились к дому. Миллисент знала, что если кто-нибудь
увидит ее с Лоуренсами, небрежно одетую, да еще в такой ранний час, это
будет ужасно. Но она старалась не думать об этом, чтобы не портить себе
настроение. Ей было слишком хорошо.
Той же дорогой они вернулись обратно и подошли к крыльцу Миллисент. Она
обернулась к Джонатану, оттягивая минуту расставания.
— Не хотите выпить по чашке кофе?
Джонатан лениво улыбнулся.
— Пожалуй, меня можно уговорить.
— Да! — возбужденно воскликнула Бетси, прислонив удочки к
стене. — Может быть, мы увидим ребеночка! А то он все время спит, когда
я прихожу...
— Это верно. Сейчас как раз можно застать этого малыша
бодрствующим, — согласилась Миллисент. Она взглянула на Джонатана. Он
смотрел на нее и, казалось, спокойно реагировал на разговоры о
новорожденных, кормлениях или кофе.
— С удовольствием, — сказал он.
Миллисент почувствовала внутри какое-то волнующее ощущение. Она была не в
силах понять, как простой звук его голоса мог творить с ней такое.
Они вошли в гостиную. Ида накрывала стол для завтрака, а Алан с ребенком на
коленях сидел в своем кресле.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — наклонившись над малышом,
спрашивал Алан абсолютную бессмыслицу. Мальчик смотрел на Алана, двигая
ручками и ножками и корча смешные рожицы с очень серьезным видом. Алан
склонился еще ниже и потерся носом о носик малютки. — Хмм-м? Ты хочешь
что-то сказать?
— О чем вы, мистер Алан? — удивленно спросила Ида. — Он еще ничего не может сказать!
— Знаю. Но он выглядит так, будто вот-вот заговорит. — Алан
заметил Миллисент и Джонатана и улыбнулся. Обычно он вел себя настороженно
по отношению к Джонатану, но, сегодня, занимаясь с ребенком, был настроен
дружелюбно и весело.
— Милли, подойди, взгляни на него. Правда, он кажется серьезным, как
судья? Такое впечатление, что он вот-вот произнесет приговор.
Миллисент улыбнулась. Алан, возясь с сыном Опал, сам становился похожим на
ребенка.
— Да, точно, — согласилась она.
Джонатан и Бетси побыли с ними еще какое-то время, поохав и поахав над
младенцем, как и полагается в таких случаях. Когда они ушли, Миллисент
поднялась к себе наверх, причесалась и надела свежеотглаженное платье.
Неожиданно для себя она решила навестить Сьюзан. Уже очень давно у них не
было возможности поболтать. С тех пор, как Сьюзан перешла на постельный
режим, Милли видела ее всего раз или два, да и то всегда в присутствии каких-
нибудь родственниц. Сьюзан выглядела такой бледной и усталой, что Милли
боялась лишний
...Закладка в соц.сетях
