Жанр: Любовные романы
Девочка, ты чья
...рашивать о тебе, о том, не спим ли мы в одной постели.
Мне пришлось трижды повторить ей, что
мы остановились в разных номерах. И все же она заявила, что мы вообще должны
были остановиться на ночь... в разных
гостиницах!
Тернер рассмеялся.
- Не вижу ничего смешного! - вспылила Джей. - Когда Нона повесила трубку,
я разозлилась. Ведь мне уже
тридцать три!
- Значит, ты решила переспать со мной, потому что твоя мать велела тебе не
делать этого? Ты всегда поступаешь ей
наперекор, да?
- Ну, это только часть причин, побудивших меня передумать. Мне
действительно хотелось провести с тобой эту
ночь...
Тернер наклонился к Джей, поцеловал ее, потом еще раз и еще... Она обвила
руками его шею, и разделявшая их
простыня упала на пол.
Эдон притворялся, что занят чтением судебных материалов, на самом же деле
его мысли были заняты Джуди Свенстар.
Известие о ее гибели взволновало его и вместе с тем принесло почти
радостное облегчение. Встревожился Эдон
потому, что стоило немалых трудов спрятать концы в воду. Обрадовался же потому,
что Джуди больше не угрожала
спокойствию его хрупкой семьи и его полной власти в округе.
Больше всего Эдона заботило то, чтобы ничто не нарушило спокойствия
Барбары. Она не раз слышала, что ее отец
занимался продажей детей, нелегальными абортами и другой противозаконной
деятельностью. Сам Хансингер категорически
все отрицал, полагая, что это не женского ума дело, особенно если эта женщина -
Барбара, нежно любимая дочь, которую
растили, как оранжерейный цветок.
Однако упорные слухи не стихали и теперь, когда Хансингер давно отошел от
дел. Барбара была очень чувствительна.
Погиб се брат и единственный ребенок, отец превратился в инвалида и вел жизнь
затворника, не показываясь людям на глаза.
Неужели все это - страшное наказание за неприглядные дела?
Как и отец, Барбара тоже перестала бывать на людях. Ее пугали пристальные
взгляды, сплетни, откровенная жалость.
Ей и раньше было не по себе в этом большом мире, а теперь она просто не находила
в себе сил жить в нем. Она ограничила
себя привычным маленьким миром, стенами родного дома. Словно пытаясь
подсознательно приблизиться к душам погибших
близких, Барбара почти перестала есть.
В тот вечер она сидела на диване и вязала крючком очередной шерстяной плед
для отца. И это было дурным знаком. За
последние четыре года Барбара связала отцу очень много таких пледов. Эдон
смотрел на жену и пытался вспомнить, сколько
же она их связала - десять, двадцать, сорок?
У ее ног свернулась клубком любимая белая собачка. В руках Барбары
посверкивал серебряный крючок.
В комнату вошел Феликс. Эдон вопросительно посмотрел на него, а Барбара
даже не подняла головы.
- Ваш отец проснулся, хозяйка, - почтительно проговорил Феликс. - Он
поужинал и велел спросить, не хотите ли
вы подняться к нему и вместе с ним посмотреть фильм "Колесо фортуны".
- Конечно, хочу, - слабо улыбнулась Барбара.
- Но сначала, - торопливо добавил Феликс, - он хочет поговорить с Эдоном.
- Хорошо, - кивнул тот, откладывая в сторону папку с бумагами. - Я
ненадолго, дорогая, - сказал он Барбаре.
Она снова склонилась над вязаньем.
Поднявшись на второй этаж, Эдон прошел по длинному коридору в южное крыло
дома, где жил его тесть. Постучав, он
вошел в комнату.
В темноте светился экран телевизора, звук был сильно приглушен. На экране
мелькали странные фигуры. Старик
иногда любил смотреть клипы рок-музыкантов и певцов. Ему нравилась не музыка, а
чрезвычайно сексапильные дамочки с
пухлыми губками и полуобнаженной грудью. Особенным расположением пользовалась у
него Мадонна. Вот и теперь он
смотрел что-то непотребное. Если бы в комнату вошла Барбара, старик сразу
переключил бы канал. Перед Эдоном и
Феликсом он не считал нужным притворяться.
Роланд Хансингер полулежал в своем кресле-качалке в самом дальнем и темном
углу комнаты. Эдон видел его ноги в
дорогих кожаных тапочках и пеструю шелковую пижаму.
- Здравствуй, папа. - Эдон всегда звал Хансингера "папой", потому что тот
вскоре после свадьбы велел зятю
называть себя именно так. Эдону не нравилось называть тестя отцом: от этого он
почему-то чувствовал себя униженным -
он знал, что Хансингеру доставляло удовольствие унижать его.
Старик сделал неопределенный жест рукой, но Эдон сразу понял его. Взяв
стоявший у стола стул, он сел на
почтительном расстоянии от тестя.
Эдон не говорил старику об исчезновении Холлиза и не собирался этого
делать. Точно так же он не собирался
показывать ему рисунок мертвой женщины, сделанный Холлизом. Эдону и без того все
было понятно.
- Папа, - начал он, - я уже говорил тебе о проблеме с адвокатом и бабой из
Бостона, которые быстро снюхались и
задают слишком много вопросов насчет усыновления детей. Мы пытались убедить их в
крайней нежелательности подобных
действий, но из этого ничего не вышло. Они не прекратили свои поиски.
Роланд Хансингер заметно напрягся. Эдон увидел, как его большие мертвеннобледные
руки вцепились в
подлокотники кресла.
Эдон вздохнул.
- Потом на сцене появилась Джуди Свенстар. Она продала тем двоим список
пяти биологических матерей. Взгляни на
него.
Хансингер протянул руку. Эдон вручил старику список и добавил:
- Мне нужно знать, насколько достоверны эти сведения и насколько эти
женщины опасны для нас.
Пошарив в нагрудном кармане шелковой пижамы, Хансингер достал карманный
фонарик-карандаш, очень дорогую
вещь, заказанную Барбарой по каталогу. Платиновый фонарик, украшенный
бриллиантами, давал узкий и ослепительнояркий
луч.
Роланд включил фонарик, и Эдон вздрогнул. Потом старик сделал то, чего с
таким страхом и отвращением ожидал от
него Эдон: направил узкий слепящий луч прямо в глаза зятю.
Не выдержав, Эдон прикрыл глаза ладонью. Боже, как он ненавидел эти игры
старика!
- Это настоящие имена? - спросил Эдон, стараясь скрыть раздражение.
Старик долго молчал, потом заговорил голосом робота, всегда приводившим
Эдона в мистический ужас, хотя он
отлично знал причину странного тембра.
- Настоящие, - проскрипел старик.
Четыре года назад ему сделали операцию на гортани, и теперь старик мог
говорить только с помощью электронного
приспособления, установленного с внешней стороны шеи. Его речь напоминала звуки
научно-фантастического фильма.
В катастрофе была необратимо повреждена гортань Хансингера и оторвана
часть нижней челюсти. Результат
пластической операции нельзя было назвать эстетичным. Поэтому Хансингер всегда
держался в тени, чтобы не было видно
его изуродованного лица.
В свое время он был очень красив. Ему завидовали мужчины, а женщины
вешались на шею. И вот теперь старику
пришлось вести жизнь затворника.
Однако его тело оставалось по-прежнему сильным и мускулистым. В комнате
стояли разные тренажеры, и Хансингер
упражнялся на них. Иногда бессонными ночами он включал любимые видеокассеты,
вставал на беговую дорожку и на малой
скорости до рассвета шагал в никуда.
Его ум был не таким гибким и быстрым, как прежде, но все же совершенно
нормальным. Через своего зятя Эдона
старик Хансингер до сих пор держал округ под контролем и знал практически обо
всем, что в нем творилось.
Старик и Эдон отлично сознавали, что есть тайны, о которых не должен
пронюхать никто, и тщательно соблюдали все
меры предосторожности. Но были тайны, не известные никому, кроме самого старика
Хансингера. Он не доверял их даже
Эдону.
- Насколько эти люди в списке опасны для нас? - в третий раз спросил Эдон.
Старик направил фонарик на лист бумаги и долго изучал его.
- Ну? - потерял терпение Эдон.
- Опасны? - переспросил старик голосом киборга. - Вероятно, да...
- Кто именно?
- Все! - Старик засмеялся электрическим трескучим смехом.
- Адвокат и та баба не вернулись в город, - стараясь сохранять
самообладание, продолжил Эдон. - Возможно, они
уже отправились на поиски кого-нибудь из этого списка. Что нам делать?
- Мне надо подумать, - проскрипел Хансингер, погружаясь в размышления.
Потом добавил: - Джуди Свенстар
никогда не была ценным для нас человеком, а теперь и вовсе стала помехой.
- О ней я уже позаботился.
- Лабони? - проницательно предположил старик.
- Да, обещал все сделать по высшему разряду.
- Мне нравится этот парень. - На лице старика мелькнуло подобие улыбки. -
За ним нужен глаз да глаз! Слишком
уж ловок и хитер... да и порочен к тому же. Иногда это качество полезно, но чаще
опасно. Понимаешь меня? Ладно,
поговорим об этом позже. Скажи, как чувствует себя моя дочь?
- Лучше, - солгал Эдон.
- Барбара любит меня, - удовлетворенно проскрипел старик.
- Да, любит, - без особой радости согласился зять.
- Она слишком исхудала за последнее время.
- Теперь она уже ест с большим аппетитом, - снова солгал Эдон.
- Ты должен как следует заботиться о моей маленькой девочке, - властно
сказал старик.
- Само собой разумеется.
- Сделай ей еще одного ребенка, она слишком долго горюет о том, который
погиб.
- Хорошо, - буркнул Эдон. Не мог же он сказать, что у Барбары уже никогда
не будет детей, потому что врачам
пришлось удалить ей после автокатастрофы матку. И Барбара не могла сказать об
этом отцу.
- Я хочу, чтобы моя девочка снова была счастлива.
- Я тоже хочу для жены счастья.
- Пришли ее ко мне, мы посмотрим фильм.
- Ладно.
Спустившись, Эдон сказал Барбаре, что отец ждет ее, и та, бросив вязанье,
направилась на второй этаж.
Эдон подошел к бару и налил себе порцию виски. Тройную.
- Вот мы и приехали. - Тернер затормозил у тротуара. У Джей учащенно
забилось сердце. Не дожидаясь, пока это
сделает галантный Тернер, она сама открыла дверцу и вышла из машины.
Когда она взглянула на дом, спазмы сжали ей горло.
Рита Уолш жила на обсаженной с двух сторон дубами улице, которая вела к
университету. Перед домом пышно цвела
магнолия, у крыльца росли розовые азалии.
Дом был старым, но ухоженным. Двухэтажный, он, однако, казался небольшим и
почему-то напоминал Джей
кукольный домик ее детства - аккуратный, компактный и к тому же прехорошенький.
Теплый воздух был напоен экзотическими ароматами цветущих южных растений.
В Бостоне еще лежал снег, а здесь
природа праздновала возвращение к жизни.
Подойдя к Джей, Тернер вопросительно взглянул на нее. Она опустила глаза.
Они вместе поднялись на крыльцо, и ее
сердце забилось еще сильнее.
Утром, в мотеле, они почти не разговаривали. Тернер, оставшийся у Джей до
утра, проснулся очень рано, поцеловал ее
в лоб и куда-то ушел. Потом вернулся и принес ей горячий кофе с пончиками.
Такая забота тронула Джей, но она так и не смогла ни выпить кофе, ни
съесть пончики. Слишком велико было
напряжение перед встречей с Ритой Уолш. Тернер, видимо, понимал состояние
девушки и не старался ее разговорить.
Теперь они стояли на крыльце перед дверью в неизвестность. Переглянувшись
с Тернером, Джей позвонила в дверь.
Рита Уолш могла бы быть прелестной женщиной, если бы только захотела.
Именно такое впечатление произвела она на
Тернера.
У этой женшины, лет пятидесяти с небольшим, высокой, стройной, загорелой,
с высокими скулами, были
удивительные фиалковые глаза. Ее внешний вид, однако, отличался той намеренной
неряшливостью, которую иногда
культивируют женщины-интеллектуалки. Длинные волосы Риты были причесаны кое-как,
на лице не было и следа косметики.
Свободное длинное платье и сандалии из кожаных ремешков напомнили Тернеру хиппи
шестидесятых годов. Она, конечно,
хорошо понимала, что времена сильно изменились, но не желала приспосабливаться к
ним.
В ее доме царил беспорядок, но, несмотря на это, в нем было уютно.
Бросалось в глаза обилие книг.
Подав гостям травяной чай в кружках, Рита уселась на изрядно потертую
кушетку. Огромный пушистый серый кот тут
же вспрыгнул к ней на колени и улегся, довольно мурлыча и щуря желтые глаза.
- Через час у меня первая лекция, - сказала она, внимательно разглядывая
Джей. - Потом мне придется готовиться
к конференции в Орландо.
- Какой предмет вы преподаете? - вежливо поинтересовалась Джей.
- Литературу.
- Миссис Уолш... или вас следует называть профессор Уолш? - вступил в
разговор Тернер, видя, что Джей не знает,
как начать беседу.
- Можете называть меня просто миссис Уолш, - сказала Рита, и Тернер понял,
что она наверняка профессор.
Рассказав о том, что им нужна информация относительно усыновленных через
клинику доктора Хансингера детей, он
добавил:
- У нас есть веская причина полагать, что ваша кузина Диана в январе
шестьдесят седьмого года родила там ребенка.
Нам необходимо связаться с ней.
- Это вопрос жизни и смерти, - вставила Джей и тут же пожалела о своей
импульсивности.
Рита Уолш уставилась на Тернера пристальным взглядом фиалковых глаз.
- Расскажите мне подробно, почему вы заинтересованы в разговоре с Дианой.
Тернер коротко и доходчиво объяснил всю сложность положения, особо
отметив, что Диана Инглунд могла знать
биологическую мать Джей.
- Разве это поможет вашему брату? - обратилась Рита к затаившей дыхание
Джей. - Или вашему клиенту? -
спросила она Тернера.
Вопрос был вполне логичным.
- Видите ли, миссис Уолш, нам приходится хвататься за любую ниточку в
надежде, что она приведет нас к желанной
цели, - пояснил Тернер.
- Звучит не слишком убедительно.
Джей побледнела.
- Миссис Уолш, мы обратились к вам за помощью, поскольку оказались в
отчаянном положении. Сегодня утром я
пыталась дозвониться жене брата в Бельгию, но у меня ничего не получилось.
Сейчас я даже не знаю, как он...
Поставив свою кружку на заваленный книгами журнальный столик, Рита
сбросила кота с колен, поднялась, подошла к
окну и рассеянно посмотрела на цветущую магнолию.
- Это страшная болезнь, - тихо сказала она. - От нее умер брат моего
мужа...
- Тогда вы должны нас понять, - мягко проговорил Тернер, поняв, что Рита
согласится ответить на их вопросы.
Она повернулась к ним.
- В детстве и юности мы с кузиной были очень дружны. У нас и сейчас
хорошие отношения. Но после того, что
случилось с ней в Оклахоме, она сильно изменилась и не любит вспоминать об этом.
- Мы не хотим причинить боль вашей кузине, - торопливо заметил Тернер.
Рита горько усмехнулась.
- Все эти годы она жила в постоянном страхе, что в один прекрасный день в
ее доме раздастся телефонный звонок
или стук в дверь и взрослый незнакомый мужчина скажет, что он ее сын...
Рита нервно провела рукой по непослушным волосам.
- Она никогда не говорила первому мужу о том ребенке, потому что пережила
сильнейшую душевную травму. Но вот
второму мужу рассказала все. Диана рассказала об этом даже детям, но за пределы
семьи это не вышло.
- Разумеется, мы не намерены нарушать приличия, - заверил ее Тернер.
- Приличия... - хмыкнула Рита. - Кажется, именно соблюдением приличий
называлась та страшная игра, когда мать
насильно разлучали с ее ребенком. Если незамужняя женщина оказывалась
беременной, это считалось чуть ли не вселенской
катастрофой. Какое лицемерие! И какую страшную цену платили за это несчастные
женщины!
- О времена, о нравы! - по-латыни произнес Тернер, стараясь польстить
профессору Рите Уолш.
- Вот именно. - Она скептически покосилась на него. - Когда я была
девочкой и жила в Форт-Смите, местный
священник говорил нам, что секс вне брака - ужасный грех. Совершившая его
девушка становилась в глазах общества
шлюхой, а после смерти без покаяния отправлялась прямиком в ад. Секс вне брака
был страшным грехом, а тем более
внебрачная беременность. Вряд ли современная молодежь может представить себе
весь ужас позора и проклятий, которые
обрушивались на голову несчастной будущей матери. Но если удавалось сохранить в
тайне факт рождения внебрачного
ребенка, репутация девушки не страдала. Главное - соблюсти приличия! И ничего,
что потом всю жизнь ей придется
бесконечно лгать и мучиться угрызениями совести.
- Это было вопиющей несправедливостью по отношению не только к матерям, но
и к их детям, - вставил Тернер.
- Да, к детям... Я даже не знала, что их потом продавали. Боже, подумать
только! Продавали!
- Именно так, мэм, - пробормотал Тернер. Джей отставила свою кружку с
чаем.
- Так продали и нас с братом.
Рита снова взглянула на нее.
- Хорошо, - сказала она после томительной паузы, - я расскажу вам все, что
знаю о кузине, и о том, где ее найти.
Глава 14
Рита сняла с каминной доски фотографию в позолоченной рамке и показала ее
Джей.
- Это наша последняя встреча всей семьей. Ферма в Арканзасе, там жили наши
предки.
Джей разглядывала лица женщин, почти не обращая внимания на мужчин. Она
никак не могла угадать, кто из них
Диана.
- Вот она. - Рита указала на женщину весьма заурядной наружности, - А вот
ее муж, Рик, - она показала на
мужчину плотного сложения, - а это их дочь Карен. Вторая дочь, Делл, не смогла
приехать на семейную встречу, потому что
учится в Чикаго. - Рита дала фотографию Джей. - Диана никогда не видела своего
сына. Когда он родился, его сразу
унесли, и она слышала только его крик. Ей даже не дали подержать его на руках...
Теперь ему было бы примерно столько же
лет, сколько и вам. Он, наверное, очень красивый. Во всяком случае, его отец был
ослепительно красив. И Диана тоже была
очень симпатичной девушкой. Ей тогда было всего пятнадцать, и она была без ума
от него... Теперь я понимаю, что он не
любил Диану, просто хотел секса с ней, а она была готова на все ради него. Потом
она забеременела. Разумеется, он не
собирался жениться на ней, да этого не позволили бы и его родители. Они заявили,
что Диана забеременела нарочно, чтобы
заманить их сыночка в ловушку. Они утверждали, что Диана недостойна его, и еще
много оскорбительного наговорили о
ней... Однажды она призналась мне, что каждый день вспоминает о сыне. Наверное,
он даже не знает о ее существовании.
Может, это и к лучшему. Ведь так проще для всех, правда?
- Разве проще? - возразил Тернер. - Неужели вы тоже считаете, что так
проще?
- Я не люблю ложь, - жестко отрезала Рита, - но моей кузине пришлось лгать
почти всю жизнь. Если сын Дианы
найдет ее, она с радостью примет его, но он, похоже, даже не ищет мать. Во
всяком случае, с таким усердием, как ищете
своих родных вы. - Рита печально улыбнулась. - Моя кузина добрая женщина. Вчера
я позвонила ей и рассказала о вас.
Она просила меня сначала выяснить, что вы за люди, и если ваши намерения
искренни, Диана согласна помочь вам.
- Она согласна встретиться с нами? - Джей не верила такой удаче.
- Да. Когда кузина попала к Хансингеру, там уже была одна девушка.
Возможно, ваша мать.
Джей ощутила острую боль и странное чувство невесомости.
- Спасибо, - выдохнула она.
Порывшись в карманах просторного платья, Рита достала квадратик белой
бумаги.
- Здесь полное имя и фамилия Дианы, ее адрес и номер телефона. Сейчас она
живет в Новом Орлеане. Вам стоит
поговорить с ней с глазу на глаз.
Джей кивнула.
- Когда вы отправитесь в Новый Орлеан? - спросила Рита.
Джей пожала плечами, а Тернер ответил:
- Сейчас же, немедленно.
Тернер незаметно наблюдал за Джей. Ей удалось удивительно быстро
оправиться от жестокого удара.
Прощаясь с Ритой Уолш, она уже улыбалась и ее рукопожатие было весьма
крепким.
Сев в машину, Джей сказала:
- Думаю, мы быстрее доберемся до Нового Орлеана на машине. Заказывать
авиабилеты и дожидаться нужного рейса
очень долго.
- Согласен. - Тернер включил зажигание.
- Но прежде нужно позвонить Диане и узнать, в какое время ей удобно
поговорить с нами.
- Верно, - кивнул Тернер, выводя машину с обочины.
- И еще мне нужно сделать несколько звонков - в первую очередь моему
адвокату, чтобы выяснить, какую
информацию нашел брокер о других женщинах в списке.
Тернеру было обидно, что она пользуется услугами своего собственного
информационного брокера, однако он не
подавал виду.
- Потом я хочу дозвониться Мелинде в Бельгию. Потом позвонить Ноне и
рассказать ей о том, как обстоят дела. Но я
не стану говорить ей о том, что мы, возможно, найдем мою биологическую мать. Это
слишком взволнует ее.
Неужели Джей настолько овладела собой, что теперь думает только о чувствах
Ноны? Тернер не верил своим ушам.
- Потом следовало бы позвонить миссис Долл, попросить сохранить за мной
розовую комнату и спросить, не звонил
ли мне кто-нибудь. И еще мы должны купить кое-что в дорогу. Мне, например,
понадобится белье и что-нибудь на смену
этому костюму.
- Мне тоже нужно позвонить мистеру Д.
- Как хорошо, что эта женщина согласилась встретиться с нами, - вздохнула
Джей. - Ведь она понимает, что мы
заставим ее вспомнить далеко не самые приятные моменты прошлого. Меня тревожит
только одно...
Джей нахмурилась и замолчала.
- Догадываюсь. - Тернер подумал, что не только одно тревожит сейчас
девушку, но она боится признаться в этом
даже себе. - Похоже, Диана даже не подозревала, что Хансингер занимался продажей
детей. Она полагала, что оставляет
ребенка для последующего легального усыновления другой семьей. Наше сообщение не
обрадует ее... Впрочем, я почти
уверен, что об этом Диану известит Рита Уолш. К тому же кто знает, может, Диане
будет полезно взглянуть на тебя.
- Полезно? - удивилась Джей. - Это почему же?
- Потому что ты из тех, кого продал Хансингер. - Тернер с удовольствием
оглядел Джей. - Ты только посмотри на
себя в зеркало! Для тебя дело обернулось очень даже неплохо. Отлично выглядишь!
- Неужели ты опустился до банальной лести? - слабо улыбнулась Джей.
- Я никогда не прибегаю к лести, - возразил Тернер. - Я всегда говорю
правду. Это закон всех адвокатов.
Она снова улыбнулась. На этот раз широко и весело. И сердце Тернера
дрогнуло, когда он подумал, что эту женщину
можно любить, и любить по-настоящему.
Несмотря на внешнюю браваду, Джей смущала необходимость звонить Диане
Инглунд, поэтому она искренне
обрадовалась предложению Тернера, вызвавшегося сделать это.
Остановив машину на тихой улочке возле университета, Тернер вышел, чтобы
сделать необходимые телефонные
звонки, а Джей осталась. Дозвонившись своему адвокату, она узнала, что
информационный брокер пока ничего ему не
присылал. Адвокат спросил, нельзя ли отправить ей факс в том случае, если брокер
все же пришлет что-нибудь во второй
половине дня. Джей сразу вспомнила о портативном компьютере Тернера, походившем
по своим функциональным
возможностям на космическую станцию, однако тут же отказалась от мысли, чтобы
адресованная ей информация проходила
через руки ее спутника. Пообещав адвокату найти выход из положения, Джей
позвонила Ноне на работу и сообщила, что они
нашли одну биологическую мать в Новом Орлеане и теперь надеются, что эта ниточка
приведет их к цели.
- Сегодня утром я пыталась дозвониться в Брюссель, но у меня ничего не
получилось, - озабоченно сказала Нона,
словно не осознав важности слов Джей. - Этот адвокат тоже едет с тобой в Новый
Орлеан? - В голосе Ноны явственно
прозвучало неодобрение.
- Да. Он гораздо лучше, чем я, умеет разговаривать с людьми и добиваться
от них необходимых сведений.
- У всех адвокатов хорошо подвешен язык, - вздохнула Нона, - Надеюсь, ты
правильно ведешь себя с этим
мужчиной?
- Конечно!
- Не позволяй ему забраться в твою постель, - предостерегла ее Нона. - Из
секса вне брака ничего хорошего не
выходит!
- Из такого секса вышли мы с Патриком! - вырвалось у Джей.
- Кстати, он богат? - вдруг спросила Нона.
- Похоже, особых финансовых затруднений не испытывает.
- Ну, тогда, если будешь правильно вести себя с ним, может, что-нибудь и
выйдет, - предположила Нона.
- Мне нужно идти. - Джей решила прервать затянувшийся разговор. -
Передавай привет брату Мейнарду.
Следующим на очереди был звонок в Брюссель. Мелинда радостно сообщила о
существенном улучшении состояния
Патрика. Он даже хотел поговорить с Джей, хотя врачи строго запретили ему
тратить силы на разговоры. Затем наступила
долгая пауза, и наконец в трубке раздался голос Патрика:
- Привет, Джей!
У нее радостно забилось сердце, горло сдавили слезы. Она испугалась,
услышав его невероятно слабый голос. И
обрадовалась, потому что это голос живого Патрика.
- Привет, Пат!
- Мама сказала, ты ведешь генеалогические изыскания? - спросил он.
- Да, сейчас еду в Новый Орлеан. Там живет женщина, которая, возможно,
наведет меня на след твоей биологической
матери.
- Как ужасно звучит это сочетание - "биологическая мать"...
- Я знаю.
- Кажется, во мне течет какая-то доля китайской крови, что ли... - с
трудом усмехнулся Патрик. - Ручаюсь, когда
мама узнала об этом, она втайне страшно разозлилась - заплатила кругленькую
сумму, а ей продали ребенка с примесью
азиатской крови! - пошутил он.
- Вообще-то ты всегда был неравнодушен к китайской яичной лапше, -
пошутила Джей.
Патрик засмеялся и... начал кашлять. В трубке раздался голос Мелинды:
- Извини, Джей, у Патрика приступ кашля, он не может говорить. Пожалуй,
лучше закончить на сегодня.
Распрощавшись с Мелиндой, Джей отключилась и набрала номер миссис Долл,
желая предупредить ее о том, что не
вернется в Кодор по крайней мере еще сутки.
В австралийской шляпе и черных трусах Лабони сидел на краю постели и
чистил оружие. На постели спала его собака,
доберман-пинчер, сука по кличке Свити.
Лабони думал о том, как это Холлизу удалось так быстро и бесследно
исчезнуть. Не выждав положенного
двухдневного срока, офис шерифа объявил Холлиза в розыск, мотивируя это тем, что
такой недоумок может стать легкой
добычей любого преступника.
Так бывало уже не раз, когда хулиганствующие юнцы забавы ради отвозили
Холлиза в какую-нибудь глушь, откуда ему
потом приходилось долго возвращаться домой на своих двоих. Его неоднократно
подвергали жестоким избиениям и
сексуальным надругательствам.
Хотя Лабони очень хотелось, чтобы так случилось и в этот раз, он отлично
понимал, что причина исчезновения
Холлиза кроется совсем в другом. И все же ему доставило бы огромное удовольствие
увидеть мертвого Холлиза где-нибудь в
заброшенном амбаре с засунутой в задницу пивной бутылкой.
Холлиз определенно сбежал. Он взял с собой все вещи, и в последний раз его
видели быстро идущим в сторону
...Закладка в соц.сетях
