Жанр: Любовные романы
Вчерашние розы
...Хелли, с лицом, преображенным любовью. Все в ее лице говорило, что она
обожала своего брата. Хелли задержалась взглядом на лежащем на кровати Джейке.
Потрясающе красив. Тщательно причесанные волосы блестели после мытья, Хо Ян сбрил
щетину со щек. И хотя глаза Джейка были закрыты, Хелли знала, стоит ему их открыть, и
он ее увидит.
Когда отзвучали последние ноты колыбельной, Хелли захлопала в ладоши и
воскликнула:
- У тебя восхитительный голос! Я и понятия не имела, что ты так талантлива.
Девушка повернула голову. Усидев стоящую в дверях Хелли, она натянуто кивнула.
- Любимая? - Голос у Джейка все еще скрежетал, как наждачная бумага, хотя и стал за
последнюю пару дней лучше.
На губах появилась удовлетворенная улыбка, и он буквально пожирал глазами свою
леди Миссионерку. Она была самой восхитительной женщиной, которую он когда-либо
видел, несмотря на то что все еще носила безобразное платье, которое было на ней в тот
день, когда он ее спас.
Джейк эгоистично поблагодарил Господа за то, что он уничтожил все остальные
платья Хелли, и мысленно отметил, что надо заказать ей новый гардероб. Наряды,
которые будут выгодно подчеркивать ее изящную фигуру. Платья из лучших тканей, и
обязательно прекрасное белье. При мысли о ее полных грудях, прикрытых тончайшим
муслином, и длинных ногах в шелковых чулках на кружевных подвязках у Джейка
затвердели бедра.
Джейк засмеялся, почувствовав, как горячий нож вонзился ему в живот. Ему, право же,
надо что-то делать со своими мозгами в отношении всего, что касается страсти. Лаская
Хелли теплым взглядом, Джейк протянул ей руки.
- И как себя чувствует мой пациент? - пробормотала Хелли, беря его руки и усаживаясь
на краю кровати.
Молниеносным движением Джейк повалил ее на себя и заключил в объятия.
- Намного лучше, доктор.
При этом он звонко и крепко ее поцеловал.
- Джейк! - вскрикнула Хелли, вырываясь. - Что обо мне подумает твоя сестра!
Она бросила на Пенелопу извиняющийся взгляд. Девушка смотрела на Хелли
сузившимися глазами, и выражение ее ясно показывало весьма не лестное мнение.
Презрительно фыркнув, она отвернулась.
Хелли вздохнула. Визит Пенелопы в Нью-Йорк явно не улучшил ее отношения к ней.
Не обращая внимания на явное неодобрение сестры, Джейк снова привлек Хелли к
себе и громко поцеловал в ключицу.
- Джейк! - взмолилась Хелли, покраснев как свекла. - Перестань! Ты еще слишком слаб
для такого напряжения.
- Хочешь провести интимное обследование, чтобы выяснить, насколько я болен? -
спросил он с ухмылкой, выгнув бровь.
При этом предложении Пенелопа побледнела.
- Ты не можешь говорить серьезно, Джейк? - огрызнулась она, смерив Хелли своим
зеленым взглядом с ног до головы. - Очевидно, лихорадка сказалась на твоем рассудке. В
этом случае я немедленно пошлю Хо Яна за доктором Барнсом. В конце концов, доктор
Варне - настоящий врач, а не что-то вроде... возвеличенной повитухи.
От таких оскорбительных слов о ее медицинских способностях Хелли напряглась как
кошка. Она уже открыла было рот, чтобы ответить, собираясь поставить эту избалованную
девчонку на место, но Джейк твердо сказал:
- Без смелости и блестящих медицинских способностей этой так называемой
возвеличенной повитухи я задохнулся бы несколько дней назад, И только благодаря ее
блестящему лечению, которое ты, как неблагодарный ребенок, хаешь, я сейчас перед
тобой, а не на кладбище. Иначе ты не пела бы мне песенки, а стояла бы рядом с
гробовщиками и бросала землю на мой гроб.
Джейк крепче обнял Хелли за талию и, глядя на нее с нескрываемым восхищением,
заявил:
- И уж коли на то пошло, полагаю, что никто не заслуживает звания "доктор" больше,
чем Хелли Гардинер, и нет другого доктора в мире, которому я бы добровольно доверил
свою жизнь. Я обязан ей большим, чем могу оплатить, и горд, что я ее должник.
Сердце Хелли наполнилось неистовой радостью. Вполне понятное нелестное мнение
Джейка о врачах делало его похвалу еще более впечатляющей. А как он на псе смотрел!
Никто никогда не смотрел на нее с такой нежной гордостью.
При его словах Пенелопа покраснела, хотя, казалось, все еще была неуверена в
медицинских способностях Хелли. Теребя оборку своего жакета, она пробормотала:
- Пусть так, но и тогда все равно для женщины, не являющейся женой или матерью,
неприлично видеть тебя неодетым.
Джейк ухмыльнулся чопорному ответу сестры:
- Возможно, это и неприлично, но я уверен, как дважды два четыре, что раздеваться
перед прелестной женщиной гораздо приятнее, чем перед этим индюком, доктором
Барнсом. Кроме того... - продолжил он, озорно подмигнув Хелли, - созерцать голого
мужчину едва ли в новинку для доктора Гардинер. По ее собственному признанию, она
видела их сотнями.
Хелли внутренне простонала. Больной или не больной, он заслуживал пинка под зад за
то, что дразнил ее ее же собственной ложью.
- Сотнями? - Открыв рот, Пенелопа уставилась на Хелли с восхищенным ужасом. Она
снова собиралась спросить о статистике, но затем быстро закрыла рот.
- Сотнями, - подтвердил Джейк. - И, если ты не хочешь быть свидетельницей такого
обследования, я полагаю, ты пас сейчас покинешь.
Этой угрозы было достаточно, чтобы Пенелопа повернулась и направилась прочь из
комнаты, кинув, однако, на прощание взгляд неодобрения.
Когда дверь за ней захлопнулась, Хелли выскользнула из рук Джейка и открыла свою
сумку.
- Вы, мистер Парриш, греховодник, - побранила она Джейка.
Она вышла за термометром, а, когда вернулась, Джейк схватил ее руку и сунул под
простыню.
- Хочешь посмотреть, каким греховодником я могу быть? О! Как он ее искушает! Ведь
ей ничего так не хотелось, как разделить с ним его страсть и продемонстрировать, как
сильно она его любит. Ио, конечно, она не могла этого сделать. Ведь она обещала Богу,
что, если она спасет Джейка, никогда не будет заниматься этими любовными утехами ни
с кем; кроме мужа. А так как они не женаты...
Вырвав руку у Джейка, Хелли пробормотала:
- Я обещала Богу, что никогда не буду предаваться плотским утехам.
От удивления у Джейка отпала челюсть. Воспользовавшись моментом, Хелли сунула
ему в рот термометр. Затем она крепко закрыла его; блокируя тем самым все протесты.
В дверь постучали, и вошел Сет. При виде термометра во рту друга он остановился и с
притворной невинностью спросил:
- Скажите, Хелли, а что, эта штуковина так же хорошо действует и с этого конца тела?
Джейк чуть не поперхнулся, и термометр неизбежно выпал бы у него изо рта, если бы у
Хелли не было такой хорошей реакции.
- Перестаньте дразнить Джейка, Сет! Вы же знаете, что он серьезно болен и еще
слишком слаб, чтобы защищаться.
С этими словами Хелли ободряюще потрепала Джейка по щеке и сунула термометр
обратно в рот.
- А, понимаю, он работает совершенно так же.
От интереса у Сета блестели глаза.
- Да.
- Вы похлопали по щеке и просунули его в рот.
- Сет! - выкрикнула Хелли, когда Джейк попытался выплюнуть термометр.
Она прочно держала его на месте.
- Все в порядке, любимый, это другой термометр, - успокаивала она его.
- Правда, этот гораздо меньше, - поспешил на помощь Сет.
- Сет, - проревела Хелли, когда Джейк снова выплюнул термометр и сердито уставился
на нее.
- Он был нисколько не больше.
- О! И что же еще вы со мною делали, когда я был беспомощен и полностью в вашей
власти?
- Спасали тебе жизнь, неблагодарный! - рявкнула в ответ Хелли, пытаясь снова
поставить ему градусник.
Джейк упорно отказывался открывать рот.
- Не подержать ли мне его, пока вы не вставите тот, другой?
- Если он не будет слушаться, вполне возможно, придется к этому прибегнуть.
- Ну уж нет, - промурлыкал Джейк, схватив Хелли за руку и притянув ее к себе. - Вы не
доберетесь до моей задницы или какой-либо другой части тела, пока не расскажешь, что
за обещание ты дала Богу.
Хелли густо покраснела и глянула на Сета, который тактично углубился в принесенные
бумаги.
- Позже. Наедине.
- Сейчас. Можешь прошептать детали мне на ухо.
Их рты были в каких-то сантиметрах друг от друга. И Джейк собрал все самообладание,
чтобы они не встретились.
- Ведь шептать не запрещено?
Придвинув рот вплотную к его уху, Хелли кое-как рассказала ему о своем обещании,
От него приятно пахло мылом для бритья, и она едва удерживала нить своей мысли.
Когда Хелли закончила свои объяснения, Джейк откинулся и хрипло рассмеялся.
- Сет, - проскрежетал он.
- Зови сюда судью Дорнера и преподобного Де Янга. Притащи, если потребуется. Они
нужны мне через час.
Сет уставился на Джейка, словно тот был не в своем уме.
- Иди! Я собираюсь жениться на леди Миссионерке.
- Джейк, - прошептала Хелли, когда Сет закрыл за собой дверь. - Ты ведь знаешь, что
не обязан это делать.
- Знаю. Но если ты меня хочешь, то я очень хочу на тебе жениться.
Джейк легонько лизал ушную раковину Хелли, радуясь ее трепетной реакции.
- Разве тебе, мисс Хелли Гардинер, не известно, что ты для меня все? Что я не хочу
оставаться без тебя ни секунды? Ты согласна выйти за меня замуж, любимая?
Хелли наморщила лоб, словно обдумывая его предложение.
- Только, если ты скажешь мне, что означает "V". - И она указала на монограмму на
наволочке.
- Валентин, - проговорил он с болезненным выражением. - Моя мама была
сентиментальной.
- Но разве ты родился не в ноябре?
- Девять месяцев спустя шестнадцатого, - ответил он с многозначительной улыбкой.
- Я не понимаю... О!
Она густо покраснела, когда до нее дошел смысл.
- Абсолютно точно. Мои родители знали, как отпраздновать день святого Валентина.
Не хотите ли справить его подобным образом, доктор Гардинер? В этом году и всех
последующих?
Хелли обняла его, притянула к себе и положила голову ему на грудь.
- Я до боли хочу тебя! Да!
- И все же не так сильно, как я тебя, - Джейк вздохнул и уткнулся в ее плечо. Они
словно были созданы друг для друга. - Надеюсь, Сет поторопится. Я просто не хочу, чтобы
ты нарушила свою клятву.
В первый день 1866 года доктор Гардинер в своем плохоньком платьице стала миссис
Джейк Парриш.
Глава 23
Хелли стояла в холодном вестибюле и снимала лайковые перчатки цвета шоколада.
Она провела вечер, проверяя строительство новых резиденции Миссии и больницы, и
составила в уме список оборудования и запасов, которые потребуются после завершения
строительства.
Верный своей щедрой натуре, Джейк предложил заново отстроить резиденцию, а
также примыкающую к ней больницу на сорок коек. Он настоял, чтобы оба здания
строились из лучших материалов и лучшими строителями. У Хелли от одной мысли о том,
во что это обойдется, по спине поползли мурашки. Бережливая по природе, она часто
пыталась подсказывать, как сэкономить деньги, но Джейк только пожимал плечами и
заказывал сверхпрочные материалы, утверждая, что дополнительные расходы ничто по
сравнению с безопасностью Хелли.
Хелли чувствовала, что всякий раз, как она думает о своем замечательном муже, ее
сердце просто распирает радость. Она счастливейшая женщина в мире, так как ей удалось
выйти за Джейка Парриша. В отличие от большинства знакомых ей мужчин, которых
хватил бы апоплексический удар при одной мысли, что их жены практикуют медицину,
Джейк гордился ее достижениями и никогда не забывал представлять ее всем, как "моя
жена, доктор Парриш". И, хотя Хелли часто отлучалась на неотложные вызовы, иногда за
счет их общих семейных вечеров, она ни разу не слышала от Джейка жалобы.
Чувствуя себя поистине благословенной, Хелли положила перчатки на столик и стала
снимать шляпку, предварительно посмотревшись в зеркало.
Нынешняя шляпка отличалась от ее прежней, как бабочка от моли. Сделанная из
бархата цвета меди и богато украшенная лентами цвета какао и золота, она была
прелестной. Хелли погладила мягкую ткань и только потом положила ее на перчатки. Это
был образец изысканного вкуса Джейка, как и все в ее обширном новом гардеробе.
Когда она впервые увидела потрясающий выбор платьев и различных дамских
аксессуаров, которые заказал для нее Джейк, Хелли чуть не лишилась чувств.
Положительно грешно то, как он ее балует. Говоря о греховности...
В равной мере она лишилась дара речи от шока и удовольствия, когда развернула
потрясающий набор тончайшего нижнего белья. Ее тот же час охватило желание, так как
при этом Джейк прошептал ей на ухо предложение испытать ее новые приобретения и
подвергнуть его интимному обследованию.
Впоследствии, как только Хелли ощущала шелковистые ткани, ласкающие ее кожу, она
вспоминала ласки Джейка в тот вечер.
Хелли была так счастлива в своей новой жизни, что весело переименовала дом
Парришей в Эдем, чем побудила Джейка предложить новое применение для яблок. К
несчастью, как и Еву в том библейском саду, Хелли тоже преследовал змеи, который
делал все, чтобы вытолкнуть ее оттуда на грешную землю.
Имя у него было Пенелопа.
Тяжело вздохнув, Хелли отвернулась от зеркала. После многочисленных нагоняев и
серьезных лекций от Джейка Пенелопа больше открыто не высказывалась против своей
невестки. По существу, если ее не спрашивали о Хелли, она о ней вообще не говорила. А в
тех случаях, когда она была вынуждена отвечать, довольствовалась односложными
ответами. Что же до ее отношений с братом, то они стали прохладными почти до
отчужденности.
Именно эта последняя перемена тревожила Хелли больше всего. Хотя Джейк никогда
не обсуждал создавшееся положение, она ясно видела, что отчужденность сестры
доставляет ему боль.
При мысли о злобном поведении Пенелопы Хелли ощетинилась. Будь она проклята,
если позволит этой избалованной девчонке причинять боль ее несравненному Джейку. Он
заслуживает любви и уважения своей сестры, и она добьется, чтобы он их получил.
Приняв такое решение, Хелли стала обдумывать конкретные действия, чтобы вернуть
мир в дом Парришей. Сейчас же. Пока не будет слишком поздно и отношениям брата и
сестры не будет нанесен непоправимый ущерб. Хелли сосредоточилась перед неприятной
встречей и прошла из вестибюля в музыкальный зал.
Больше всего на свете Пенелопа любила музыку и большую часть утра проводила за
фортепьяно, упражняясь в пенни. Но сегодня комната был пуста.
- Хо! - крикнула Хелли, выследив китайчонка в дальнем углу холла.
Малыш с быстротой снежного кома появился рядом с ней. Отвесив Хелли
почтительный поклон, он поинтересовался:
- Хо нужен мисси Парриш? Хелли кивнула:
- Ты не видел Пенелопу?
Упоминания этого имени было достаточно, чтобы Хо принял выражение давно
выстраданного мученичества. Он что-то пробормотал по-китайски и закатил глаза к небу.
- Мисси Пенелопа у себя в комнате. Она сказать, что больной. - При этом китайчонок
презрительно хмыкнул. - Хо сказать только, что у нее дурной голова. У нее уже неделю
дурной голова. Всегда дурной голова.
Хотя Хелли была слишком скрытна, чтобы высказывать свои мысли, про себя она
согласилась, что последнее время Пенелопа страдала "дурной голова" больше, чем
обычно. Она так часто ворчала, что лицо ее превратилось в маску постоянного
неудовольствия.
Хелли поблагодарила Хо и направилась к золовке, планируя по дороге свои действия.
Если Пенелопа действительно больна, неплохо бы и осмотреть ее. Если нет и она просто
дуется, как подозревает Хо Ян, то им предстоит давно просроченный разговор. С такой
повесткой дня Хелли постучалась в дверь золовкиной спальни.
- Что? - услышала она приглушенный ответ.
- Хо сказал, что вы больны, - прокричала Хелли сквозь закрытую дверь. - Может быть,
я могу помочь?
Последовала долгая пауза, прежде чем Пенелопа наконец ответила:
- Со мной все отлично. Уходите и оставьте меня в покое. Хелли улыбнулась. Ага! Итак,
Хо оказался прав. Пенелопа изволит в очередной раз дуться. Ну раз так...
- Нет. Я не уйду. Нам надо поговорить.
Хелли показалось, что она уловила звук фырканья, но, учитывая толщину двери, она
была не уверена. Однако следующие слова Пенелопы были слышны вполне отчетливо:
- Мне нечего вам сказать ни сейчас, ни когда-либо!
- Но зато у меня есть, и, хотите вы того или нет, вы меня выслушаете. У вас пять
секунд, прежде чем я войду. Одна... - Хелли громко отсчитала все пять и распахнула
дверь. Отделанная в бледно-голубых и лососево-розовых тонах спальня была
воплощением девических грез. В центре комнаты под роскошным балдахином стояла
кровать в стиле рококо, и на ней, завернувшись в парчовое покрывало, возлежала
Пенелопа.
Хелли остановилась в нескольких футах от постели. Ее удивил изможденный вид
золовки. Наполовину скрытое пропитанными потом иссиня-черными волосами лицо было
белым как мел и искажено болью. Зеленые глаза окружали серовато-пурпурные тени, а
обычно розовые, чуть припухлые, сложенные бантиком губки вытянулись в узкую
бесцветную линию.
"Если это Пенелопа считает "отлично", - подумала Хелли, - то просто страшно, что
она имеет в виду под "больна". Тут что-то не так. - Хелли вздохнула и направилась к
кровати. - Нужно, чтобы пациентка доверяла тебе".
При приближении Хелли дрожащая на кровати фигурка забралась еще глубже под
покрывало. Уставившись на свою непрошеную гостью злым взглядом, Пенелопа
прошипела:
- Что вам угодно?
Хелли постаралась взять примирительный тон;
- Вы явно больны, и я хочу вам помочь, если вы мне позволите.
Издав классическое парришевское фырканье, Пенелопа повернулась на бок спиной к
претендентке-спасительнице. Она страдала от сильного приступа колик, а копающая
золото ее брата новоиспеченная жена настаивает на том, что будет ее сиделкой.
Пенелопа слабо простонала и скорчилась от внезапно пронзившей живот боли. Почему
эта доктор Гардинер не может заниматься своими собственными делами и оставить ее
страдать в покое? Вряд ли эта пакостная женщина действительно заботится о ней... или
Джейке.
Свернувшись в клубочек, Пенелопа прижала ноги к животу. Может быть, если она не
будет обращать на нее внимания, она оставит свои претензии на добрую самаритянку и
уйдет.
Но Хелли вовсе не собиралась уходить. От нее не ускользнул сдавленный стон
девушки, как и то, что она скорчилась от боли. Озабоченная, Хелли села на край кровати
и осмотрела скрючившуюся под покрывалом Пенелопу. После небольшого колебания
Хелли мягко положила руку на плечо золовки.
- Если вы больны...
- Я же сказала, что со мной все отлично, - огрызнулась Пенелопа, откатываясь от ее
прикосновения. - Единственное, что я хочу, это чтобы вы оставили меня в покое.
Хелли едва не улыбнулась на реакцию девушки. Как часто она слышала такие слова от
Джейка. Упрямство - явно фамильная черта Парришей.
- Как врач, я дала клятву помогать нуждающимся. Оставить вас одну в таком состоянии
- значит нарушить эту клятву. А поскольку я никогда не нарушаю своего слова, то
останусь с вами, пока вы не позволите помочь вам.
В ответ Пенелопа только фыркнула еще раз.
На этот раз Хелли улыбнулась. Девушка была Парриш до мозга костей. Придется долго
повозиться, прежде чем удастся ее уломать. С этой мыслью Хелли устроилась поудобнее.
Так они оставались с четверть часа: Пенелопа, попеременно то жалела себя, то
мысленно посылала на голову Хелли самые разнообразные беды; Хелли же обдумывала,
как ей лучше пробить оборонительную стену Пенелопы.
Первой тишину нарушила Пенелопа. Перевернувшись на живот и подперев голову
руками, она смотрела на невестку сквозь вуаль черных волос.
- Зачем вы это делаете? - обвинительным тоном спросила она.
Хелли спокойно встретила враждебный взгляд Пенелопы.
- Я уже сказала вам. Я доктор, а дело доктора - лечить больных.
- А также обращать внимание на тех, кто не хочет вашей помощи?
Хелли пожала плечами.
- По-разному.
- И отчего это зависит?
- От того, кто пациент. Если отказывающийся совсем чужой мне человек, я обязана
уважать его волю и молиться о лучшем исходе. Однако, когда пациентка оказывается
сестрой любимого мной человека, мой долг оказать ей помощь... независимо от того,
насколько упряма и не склонна она к этому.
В зеленых глазах Пенелопы появился недобрый огонек:
- А когда вы решите, что больше не любите Джейка, будете ли вы считать своим
долгом лечить меня? - Она беспокойно вертела прядь черных волос вокруг пальца. - Или
вы притворитесь, что я не существую, как это сделала Сирена?
Хелли уставилась на Пенелопу. Внезапно она поняла, в чем дело. Как она могла быть
так слепа? Как она не догадалась, что, подобно Джейку, Пенелопа тоже получила шрамы
от предательства Сирены. Как не поняла, что такое поведение девушки всего лишь
попытка скрыть боль и страх?
Глядя на свою золовку, одетую в одну ночную рубашку, с распущенными волосами,
Хелли припомнила то, что упорно старалась забыть: Пенелопа еще почти ребенок. Ей
всего лишь восемнадцать... она едва вышла из школы. И при всей своей молодости она
уже повидала столько трагедий, сколько иным не доводится за целую жизнь.
Неудивительно, что она так несчастна и недоверчива.
Внезапно Хелли охватил приступ нежности и жалости. Она решила успокоить девушку.
Наклонив голову набок и улыбаясь, она сказала:
- Я никогда не перестану любить Джейка. Он для меня дороже жизни.
Пенелопа перевела взгляд с Хелли на завиток волос, намотанный вокруг указательного
пальца.
- Сирена тоже утверждала, что любит его. Но по-настоящему она его не любила. Иначе
она никогда не обращалась бы с ним так ужасно.
Хелли покачала головой.
- Я знаю, это трудно понять...
Но прежде чем она успела закончить свое объяснение, Пенелопа перебила ее:
- Это из-за нее он пошел на войну! - Лицо девушки исказилось от внезапной злобы. -
Это из-за нее он был ранен! Она довела его своей ненавистью.
Слезы брызнули у нее из глаз, и голос постепенно сошел на шепот:
- Как она смеялась, когда получила телеграмму Сета, сообщающую об его увечьях. Она
говорила, что надеется на его смерть. Я тогда ненавидела ее.
Теперь уже Пенелопа ревела навзрыд. Хелли всем сердцем сочувствовала девушке. Она
по своему искалеченному детству знала, что значит жить в доме, раздираемом
супружескими баталиями. Знала, как примеры этой борьбы сказываются на восприятии
ребенка и формируют его мироощущение. Более того, она знала, как эти примеры,
хорошие или дурные, могут повлиять на всю жизнь.
Голами наблюдая, как отец ранит мать своими злобными оскорблениями и изменами,
Хелли выросла не доверяющей мужчинам. Очевидно, влияние Сирены в равной степени
заставило Пенелопу не доверять остальным женщинам.
Хелли нерешительно попробовала погладить напряженную спину девушки, и, хотя
Пенелопа от этого стала еще более зажатой, все же не отпрянула от нее. Это была
небольшая, но все же уступка.
Продолжая гладить девушку, Хелли мысленно дала обет: любовью и пониманием
Джейк доказал ей, что мужчинам можно доверять. Она должна применить тот же самый
подход к Пенелопе и показать ей, что можно доверять другим женщинам. Хелли заявила:
- Я не Сирена и скорее умру, чем принесу вред Джейку. Пенелопа пренебрежительно
хмыкнула сквозь рыдания и оторвала зареванное лицо от рук, чтобы кинуть на Хелли
презрительный взгляд.
- А почему я должна вам верить?
- Я прошу вас верить не моим словам, а судить по моим делам. Я прощу вас доверять
своим глазам и ушам.
И опять в ответ Пенелопа только хлюпнула носом. Не отрывая взгляда от лица
Пенелопы, Хелли достала чистый носовой платок и предложила его девушке. - Ваш брат
выглядит несчастным?
Пенелопа задумчиво уставилась на отороченный кружевами платок. По правде говоря,
она никогда не видела Джейка таким успокоенным и счастливым, каким он был после
женитьбы на Хелли. Даже во время медового месяца с Сиреной. Она неохотно помотала
головой и взяла предложенный платок. - Слышали ли вы, чтобы я поднимала на него
голос или говорила что-нибудь неприятное?
Пенелопа высморкалась. Эта женщина права. Даже когда они серьезно расходятся во
мнениях, Хелли никогда не оскорбляет Джейка и не ранит его встречными обвинениями.
Не остужает она его и оскорбительным молчанием, как это всегда делала Сирена. Нет,
она рассудительно излагала свою точку зрения и затем выслушивала его. Независимо от
того, кто побеждал в споре, эта пара всегда оказывалась в объятиях друг друга, воркуя как
голубки.
Пенелопа снова помотала головой.
- И этого никогда не случится, - пообещала Хелли. - Пожалуйста, верьте мне, когда я
говорю, что люблю и уважаю Джейка. Нет ничего, что я желала бы больше, чем провести
остаток своей жизни, доказывая ему, как он мне дорог. Я знаю, вы оба пострадали от
Сирены, но Джейк излечился и, если вы мне позволите, я буду рада стать вашим другом и
помочь вам сделать то же самое.
Хелли, затаив дыхание, ждала ответа. - Сирена обещала стать моим другом, -
прохныкала Пенелопа и глотнула воздух, почувствовав особо сильную колику внизу
живота. - Сначала я любила ее. Она была такой красивой и полна жизни. В ней было все,
чем я не обладала. Когда Сирена узнала о моей любви к музыке, она брала меня в театр, и
я была в курсе всех последних музыкальных новостей. А когда я сказала ей, что хочу
когда-нибудь петь на сцене, она отнеслась к этому с пониманием.
Хелли улыбнулась и взяла руку девушки.
- Очень важно иметь кого-нибудь, с кем можно поделиться своими мечтами. Моя мама
всегда верила в мое желание стать врачом, несмотря на то, что остальные члены семьи и
друзья были шокированы этим. Без ее любви и поддержки я никогда не осмелилась бы
поступить в медицинскую школу.
- Сирена обычно говорила, что я все могу... пока она не перестала любить Джейка.
Тогда она возненавидела и меня. Я пыталась снова понравиться ей, но она всем своим
видом показывала, что меня больше не существует на земле. - У Пенелопы слегка дрожал
голос. - Это моя вина, что все пошло не так. Если бы мне удалось сделать ее счастливой,
ей никогда бы не понадобился опиум. Я думаю... - Пенелопа осеклась и не смогла
продолжать.
Хелли ободряюще пожала ей руку.
- То, что случилось с Сиреной, не ваша вина. Сирена имела несчастье привыкнуть к
опию. Я не могу объяснить, почему такое происходит или почему люди так себя ведут, но
знаю, что это не чья-то вина.
Уверенно встретив недоверчивый взгляд золовки, Хелли добавила:
-
...Закладка в соц.сетях
