Жанр: Любовные романы
Целомудрие и соблазн
... способности? Почему он не может
сосредоточиться на деле?
Конечно, он знал почему.
Но не желал об этом думать. Да и о чем тут, собственно говоря, думать?
Разумеется, так ему лучше. Ему лучше без нее. Достаточно взглянуть на то, что
она с ним сотворила: он так поглупел, что
не в состоянии сложить столбиком несколько чисел! Если бы она осталась с ним, то
мало-помалу лишила бы последних
остатков разума! Похоже, именно это происходит с теми, кто имел неосторожность
влюбиться. Их мозги либо усыхают до
полной непригодности, либо размягчаются до желеобразного состояния. Во всяком
случае, у Брейдена было такое
ощущение, что его мозги превратились в желе или мусс.
Значит, вот она какая - любовь? И ради этого самые талантливые поэты веками
изводили горы бумаги, наперебой
подбирая самые восторженные и цветистые эпитеты? И этим чувством так восхищался
Шекспир? Если это и есть любовь -
как имел основание предположить Брейден, исходя из собственного полуобморочного
состояния, когда в голове не
оставалось ни единой мысли, кроме мыслей о ней, - то увольте, лучше уж он
обойдется без такого помешательства. Ему
вовсе не улыбалось провести остаток дней, чувствуя тошнотворный ком в желудке и
жгучую пустоту там, где должно было
находиться его разбитое сердце.
В дверь его кабинета постучали.
А он рассеянно размышлял о том, как дошел до такой жизни. Чтобы Лондонский
Сердцеед сидел у себя за столом и без
конца вздыхал о единственной женщине в Англии, оказавшейся для него недоступной!
Интересно, как много женщин за эти
годы впадали в такой же ступор, тоскуя и вздыхая о нем? Он потерял им счет. Он
даже не представлял до сих пор, как это
больно. Зато теперь Брейден очень хорошо понимал, что заставляло покинутых им
женщин без конца строчить слезные
письма с мольбами вернуть им былое счастье. Он понимал, откуда брались и их
отчаяние, и их угрозы.
Потому что они любили!
В дверь постучали снова.
И он сам виноват в том, что утратил ее доверие. Как долго он знал о
присвоенном ему прозвище - Лондонский
Сердцеед- и не ударил пальцем о палец, чтобы что-то исправить! Он стал притчей
во языцех из-за своих бесконечных
любовных эскапад, умения очаровать и вскружить голову любой женщине. И он ничего
не сделал, чтобы изменить это, чтобы
все поняли наконец: он вовсе не ставил перед собой цель кого-то унизить или
обидеть. Просто ни одна из его знакомых не
обладала тем, что он искал в женщинах. Тем единственным и неповторимым, что
задело бы его за живое.
И так он жил до сих пор.
Пока не понял, что изменить уже ничего нельзя.
- Мертвяк! - В дверях показался Меченый и с досадой спросил: - Сколько можно
долбить в эту дверь? Ты почему не
говоришь, что можно войти?
- А кому это надо? - Брейден мрачно посмотрел на своего дворецкого. - Ты же
все равно ввалишься - говори, не
говори!
- Что-то темно здесь у тебя, Мертвяк, - пробурчал Меченый, щурясь на него
сквозь сумерки, царившие в кабинете. -
Может, хоть лампы зажжешь?
- Нет, - буркнул Брейден и только тогда сообразил, что Меченый прав. Свет,
проникавший сквозь стеклянные
французские двери, выходившие на террасу, спускавшуюся в сад, утратил оранжевые
оттенки заката и приобрел густую
синеву ранних сумерек. Чего же тут удивляться, что он не мог правильно сложить
колонку чисел? В такой темноте он едва
мог рассмотреть собственную руку!
Но дворецкий, как всегда, и не подумал прислушаться к его словам. И вскоре
теплый отсвет газовых рожков на стенах
кабинета разогнал мрачные тени. Меченый не поленился зажечь даже декоративную
лампу с гравировкой, изображавшей
самые известные модели пистолетов фирмы "Грэнвилл".
- Вот так-то лучше, - довольно проворчал дворецкий. А потом добавил: - Коекто
пришел повидать тебя, Мертвяк.
Потому я и стучал.
- Я же сказал тебе, - со вздохом ответил Брейден. - Меня нет дома. А если это
Жаклин...
- Да не она это, - довольно непочтительно перебил хозяина Меченый. - Это леди
Кэролайн...
У Брейдена возникло ощущение, как будто земля у него под ногами, с некоторых
пор превратившаяся в весьма
ненадежную опору и грозившая развалиться на куски в любой момент, в один миг
снова обрела прежнюю устойчивость. Он
поспешно вскочил - даже слишком поспешно. От толчка с грохотом опрокинулась
чернильница, полная чернил.
- Веди ее сюда! - выпалил Брейден, неловко пытаясь собрать со стола темную
лужу. - Нет, оставь все как есть, я сам
вытру! Сейчас же веди ее ко мне! Да не стой ты как истукан...
Меченый, демонстрируя легкое недоумение, отправился за неожиданной гостьей.
Брейден машинально вытащил носовой
платок из дорогого батиста и стал вытирать чернила, повторяя про себя:
"Наверняка она явилась сюда лишь для того, чтобы
разузнать о брате. К тебе это не имеет ни малейшего отношения. И у нее есть для
этого все основания. Ты вел себя как
последний идиот, ты проявил преступную беспечность и не соизволил догадаться,
что Слейтер и есть тот загадочный тип,
которого она так отважно защищала все это время..."
И вот она уже в его кабинете, и стоит перед ним, нервно покусывая нижнюю
губку. Брейдену она показалась еще краше,
чем прежде. От нежности у него сладко заныло в груди.
- Здравствуй, Брейден, - произнесла она своим низким, чуть хрипловатым
голосом, который он успел полюбить.
Внезапно Брейден обнаружил, что у него нет слов, и пришел в полное смятение.
Не часто в его жизни случалось так, что
ему нечего было ответить.
Перепугавшись до смерти, что его вынужденное молчание Кэролайн может счесть
за грубость, он выскочил из-за стола и
подал ей одно из глубоких кожаных кресел, что украшали его кабинет.
- Присаживайся, - проговорил он и очень удивился: таким чужим и сдавленным
показался ему собственный голос.
Если Кэролайн и заметила это обстоятельство, то не подала и виду. Она села в
кресло, не снимая шляпку и перчатки. На
тонком запястье болтался вышитый ридикюль. Газовые лампы освещали ее лицо. И он
увидел, что в глубине чудесных карих
очей прячутся неуверенность и смятение.
Брейден спросил себя, как часто ему приходилось развлекать вечерами женщин, в
тысячу раз более искушенных и
капризных, нежели Кэролайн, и с легкостью приводить их в восторг своим
остроумием и апломбом? Так почему же именно
сегодня, когда это было для него так важно, он ведет себя как влюбленный
школьник и не знает, с чего начать разговор?
Выпить! Да, можно предложить ей выпить!
Ему уже казалось полным бредом то, что каких-то двенадцать часов назад он
держал эту женщину в своих объятиях и был
на седьмом небе от блаженства.
- Не желаешь глоток шерри? - предложил он.
- Шерри? - повторила она каким-то странным тоном. - Шерри?.. Нет, я не хочу
шерри. Ах, Брейден, ну почему,
почему ты ничего мне не сказал?
Он смотрел на нее, не зная, что и подумать. Наверное, ему стоило сесть в
кресло напротив. Но оно стояло слишком
близко, и Брейден боялся, что не устоит перед соблазном прикоснуться к ней...
- Что я не сказал? - рассеянно спросил он, не очень вдаваясь в смысл ее слов.
Ему снова изменила способность думать,
и сейчас он с упоением разглядывал ее шейку и вспоминал, какова она на вкус и на
ощупь: нежная как шелк.
- Про Томми.
Это мигом его отрезвило. Он ошалело моргнул.
- Томми?
- Да, Томми,- кивнула Кэролайн.- Он мне все рассказал. Ах, Брейден, если бы
ты сразу признался, что это из-за него
ты стрелял в Херста! И как тебе хватило совести молчать и оставить меня в
убеждении, что это произошло из-за Жаклин?
- Ты говорила с графом? - Он был слишком удивлен, чтобы притворяться и
отнекиваться.
- Да. - Внезапно Кэролайн подняла руки и рывком, как будто не в силах была
больше терпеть, распустила узел на
лентах своей шляпки. А потом сняла ее и небрежно бросила прямо на пол. - Он все
мне рассказал. Конечно, я не говорила
ему про... про нас с тобой. И поэтому не задала ему вопрос, совершенно лишивший
меня покоя. Брейден, почему ты не
рассказал об этом мне?
Массивные плечи едва заметно шевельнулись.
- Твой брат взял с меня клятву, что я буду молчать.
- Он взял с тебя... - Кэролайн вскинула на него изумленный взор. - И это
все?! Томми взял с тебя клятву молчать?
Он открыл было рот, но снова обнаружил, что ему нечего сказать. Да что с ним
такое?
Он знал. Он знал, что с ним происходит. Ему так хотелось схватить ее в охапку
и крепко, до боли, поцеловать в губы, что
по рукам пробегала нервная дрожь.
Но он не мог себе позволить ничего подобного. Тогда пропадет вся его
решимость расстаться с ней. Он знал, что для
этого достаточно самого легкого прикосновения.
А в том, что им лучше расстаться, он больше не сомневался.
Они живут в разных мирах, и у них нет и не может быть ничего общего. Чтобы
доказать ей это, он заговорил,
предварительно отвернувшись к стеклянной двери и делая вид, что любуется садом:
- Кэролайн, я знаю, что в тех кругах, где ты привыкла вращаться, никто не
считает зазорным сначала дать кому-то слово,
а потом нарушить его ради собственного удобства или выгоды. - Он медленно
вернулся к своему столу. - Но у нас принято
держать свое слово до конца. - Брейден развернулся и снова проследовал от стола
к стеклянной двери. - Даже с риском
для собственной жизни.
Она встала и заступила ему путь, не позволяя вернуться к столу.
- И даже с риском меня потерять? - Вкрадчивый голос ласкал ему слух, как
бархат, а упрямый подбородок
приподнялся, но только потому, что ей хотелось видеть его глаза.
Она была совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, и он запросто мог
коснуться легких шелковистых завитков,
выбившихся из прически.
- Да,- выдавил он из себя. И добавил, хотя каждое слово давалось ему с
мучительным трудом: - Теперь ты
понимаешь? Вот почему оно, может, и к лучшему, что мы с тобой...
В ее глазах вспыхнула горечь и боль.
- Что "мы с тобой"? - Ее голос дрогнул от волнения. - Что ты пытаешься мне
втолковать? Что ты лучше меня,
поскольку умеешь держать слово? И я тебя недостойна? Это ты имел в виду?
Брейден, я понимаю, что не должна была вот
так убегать, но...
- Кэролайн, - перебил он, в полной уверенности, что действует исключительно в
ее интересах и что это пойдет ей на
пользу. И плевать на то, что каждое произнесенное им слово напоминает гвоздь,
вколоченный в крышку его гроба. - Ты
знаешь, что это не так. Просто дело в том... просто мне здесь не место. Здесь, в
вашем Мейфэре! Разве ты не понимаешь?
Все, что нас окружает: и этот дом, и мои шикарные шмотки... это не мое, не для
меня! Я не тот, за кого ты меня принимаешь.
Я не джентльмен. И даже не бизнесмен. Я просто оборванец из трущоб, Кэролайн!
Мне непонятно, чем отличается рыбный
нож от ножа для масла. Мне нет места в этом мире - в твоем мире - и никогда не
будет! То, что ты вообразила, когда
узнала, что я стрелял в Херста, было далеко от истины, но не настолько, чтобы не
быть правдой в каком-то смысле. Теперь
тебе ясно?
Он увидел, как распахнулись ее глаза, и подумал, что наконец-то она все
поняла. Брейден знал, что ей никогда не удастся
оценить всю силу его любви. А ведь он любил ее больше жизни, он любил ее так,
что готов был скорее расстаться, чем
обречь на жизнь с выскочкой, неспособным вписаться в ее уютный привычный мир.
Не сразу до него дошло, что Кэролайн смотрит вовсе не на него. Что она
испуганно смотрит на что-то у него за спиной.
На что-то, испугавшее ее так, что она в ужасе зажала себе рот ладонью.
Брейден оглянулся.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как маркиз Уинчилси толкает стеклянную дверь
в сад и хромает к нему, держа навскидку
большой пистолет. Черный кружок дула плясал примерно на том уровне, где должны
были находиться их сердца.
Глава 38
Первая мысль Брейдена, конечно, была о Кэролайн. Ее следовало убрать из этой
комнаты в безопасное место, причем
немедленно.
Но как? Маркиз мало походил на человека, способного внять уговорам. Всегда
относившийся с чрезвычайной
придирчивостью к своему внешнему виду - вплоть до того, что его частенько
дразнили "денди", - в данный момент
Слейтер не был похож на себя. Некогда накрахмаленный и отглаженный галстук
развязался и свисал с шеи грязной серой
тряпкой. Брейден предположил, что это могло случиться в тот момент, когда маркиз
лез через высокую каменную ограду его
сада. Тогда же Слейтер испачкал и свои брюки. Золотистые кудри торчали дыбом, а
ангельские голубые глаза смотрели в
разные стороны, что придавало его физиономии совершенно дикий вид.
Тем не менее он разглядывал захваченную им врасплох парочку с явным
интересом.
- Так, так, так, - процедил маркиз. - Очень интересно! Леди Кэролайн едва
успела порвать помолвку со мной, как тут
же оказалась в личных апартаментах Брейдена Грэнвилла! И как, скажите на
милость, прикажете это понимать?
Кэролайн попыталась ответить. Брейден видел, что она старается придать своему
голосу уверенность, но все равно он
предательски дрожал и срывался:
- Это никак не следует понимать, Херст. Я всего лишь пришла рассказать
мистеру Грэнвиллу правду о вас с Жаклин. Помоему,
он имеет право это знать.
- Да он и так все знает, - самодовольно заявил Слейтер. - Иначе с чего бы ему
было отменять помолвку еще
позавчера?
Кэролайн сглотнула и оглянулась на Брейдена в поисках поддержки. Он
постарался подбодрить ее теплой улыбкой.
- Видишь? - весело заявил он. - А ты не верила, что между мной и Жаклин все
конечно!
- Точно, - встрял Слейтер, - между Грэнвиллом и Жаки все кончено. И дело идет
к тому, что между нами тоже все
кончено, Кэролайн. И это возвращает меня к началу разговора. Что ты здесь
делаешь, Кэролайн?
Брейден положил конец этой бессмысленной беседе, решительно встав между ними
и загородив собой Кэролайн.
- Вопрос заключается не в этом, - пробасил он с холодной угрозой. - Вопрос
заключается в том, что делаешь ты в
моем доме, Слейтер?
И вдруг маркиз, к его удивлению, запрокинул кудрявую голову и расхохотался
беззаботным смехом.
- Слейтер! - выкрикивал он. - Вы слышали? Слейтер! А не слишком ли это
фамильярно, Грэнвилл? Где твоя
почтительность? Разве тебя не учили, как низшие должны обращаться к высшим?
Совсем не так! Но с другой стороны -
чего еще ждать от такого оборванца, как ты? От тебя ведь все еще несет сточной
канавой! Похоже, чернь в этом городе
совсем распоясалась и забыла свое место!
Брейден, мечтавший лишь о том, как бы пробраться к столу, где в верхнем ящике
всегда лежал миниатюрный заряженный
"деррингер", выпрямился и небрежно бросил Кэролайн:
- Похоже, у его светлости есть ко мне какие-то претензии. Может, ты пока
подождешь в гостиной?
Но даже если бы Кэролайн и согласилась уйти - чего, судя по ее упрямому
подбородку, ожидать не приходилось, -
Слейтера никак не устраивал такой вариант.
- Черта с два! Кэролайн, сядь вот сюда! - рявкнул он.
Но Кэролайн вовсе не собиралась куда-то садиться - и уж тем более в кресло,
указанное взбесившимся подлецом,
тыкавшим ей в нос последней моделью пистолета Грэнвилла.
- Херст, - заговорила она, - я понимаю, ты расстроен, что я расторгла
помолвку. Но вряд ли таким образом ты
добьешься чего-то...
Она умолкла, заглушенная жестоким хохотом Слейтера.
- Что, правда глаза колет? Ты ведь из-за него разорвала помолвку, дорогая?
Из-за того, что втюрилась в этого... - он
брезгливо покосился на Брейдена, - подонка? Нет, погоди, "подонок" - это еще
слишком мягко сказано! - И он устремил
на Брейдена Грэнвилла надменный взгляд, полный такого вселенского холода, что
впору было готовить на нем мороженое.
- Как мы назовем человека, укравшего чужую невесту?
Брейден решил, что разглагольствования Слейтера прерывать не стоит. Пока он
треплет языком, Кэролайн может
представиться шанс проскользнуть к двери.
- Понятия не имею, - сдержанно ответил он. - А как мы назовем человека,
пытавшегося убить брата своей невесты?
- Это ложь! - выпалил Слейтер. Ему даже удалось придать своему голосу тон
оскорбленной добродетели. - Это
грязная ложь, состряпанная исключительно с целью опорочить мое честное имя! Но
чего же еще можно ждать от человека с
такой низкой душонкой, как у Брейдена Грэнвилла? Только ложь, ложь, и ничего,
кроме лжи! Этим типам ни в коем случае
нельзя доверять, Кэролайн!
- Херст, - возразила Кэролайн, - Томми сам сказал мне...
- И что же он тебе пролепетал? - Брейден со страхом обнаружил, что Херст
держит пистолет небрежно и неловко,
выдавая свое неумение обращаться с огнестрельным оружием. И каждый раз, когда
дуло поворачивалось в его сторону,
Брейден подавлял желание распластаться на полу. - Кэролайн, ты прекрасно знаешь,
что я никогда не желал Томми зла! Я
люблю Томми! Или ты забыла, кто сидел у его постели все те месяцы, что он болел?
Читал ему, когда он терял сознание, и
мы даже не знали, очнется ли он вновь? А кто подобрал его на улице, кто не дал
ему замерзнуть и истечь кровью?
Брейден увидел, как в глубине карих глаз, которые он успел полюбить всем
сердцем, вспыхнул мрачный зловещий огонь.
- О да, это ты его спас, - с горечью промолвила Кэролайн. - Но никому и в
голову не пришло бы в него стрелять, если
бы ты не завлек его в это ужасное место...
- Я не знал! - вскричал Слейтер. - Я же говорил тебе, Кэролайн, я могу
поклясться чем угодно, что не знал...
- Врешь! - В милом мягком голосе Кэролайн неожиданно прорезались
металлические ноты. - Ты врешь мне точно так
же, как врал все время Томми, и моей маме, и всем вокруг! Ты ничтожество и лгун,
нацепивший маску благородного
аристократа, и мне остается только пожалеть о том времени, которое я потратила
на тебя, думая, что я тебя люблю!
В эту секунду Кэролайн запросто могла бы выскочить за дверь, если бы
захотела. Ее отповедь повергла Слейтера в
оцепенение. Но Брейден с горечью убедился, что Кэролайн и не помышляет о
бегстве.
И тем не менее она отвлекла на себя внимание маркиза - то есть сделала то,
чего так ждал Брейден. Не тратя времени на
раздумья, он ринулся в атаку, выставив перед собой руки в надежде перехватить у
врага пистолет.
Двое мужчин с грохотом покатились по полу. Брейден словно издалека услышал
испуганный крик Кэролайн. Все его
внимание, все силы сосредоточились на том, чтобы вывернуть из пальцев Слейтера
оружие.
Но для человека, без конца похвалявшегося своей родословной, Слейтер прибег к
способу драки, менее всего достойному
того, что его благородные предки называли честным поединком. Он кусался и даже
царапался, как кошка, он дергал
коленкой, стараясь угодить Брейдену в пах, он задрал локоть в надежде попасть
ему по кадыку, - словом, всячески старался
избавиться от его железной хватки.
Но и Брейден не собирался сдаваться. Ведь ставкой была не только его жизнь.
Будь они вдвоем, он на секунду забыл бы о
пистолете, чтобы как следует размахнуться и оглушить Слейтера ударом в челюсть.
Но Брейден чувствовал, что Кэролайн
по-прежнему находится где-то в комнате. И если он ослабит хватку, если позволит
Слейтеру нажать на курок, никто не
сможет предсказать, куда полетит пуля. То ли она застрянет в стене, никому не
причинив вреда, то ли... поразит Кэролайн
прямо в сердце.
Но у больных людей, охваченных безумием, бывает так, что их физические силы
возрастают во много раз. Слейтер, судя
по всему, пребывал именно в таком состоянии, и сладить с ним было очень
непросто. Мышцы Брейдена дрожали от
напряжения...
А потом, несмотря на все его усилия, несмотря на то, что ему удалось
подсунуть под курок палец и Слейтер размозжил
его до самой кости, пытаясь нажать на курок сверху, - грохнул выстрел, оглушив
его на краткую долю секунды.
Комната наполнилась едким дымом. А Слейтер почему-то вдруг отпустил его руку.
И Брейден, ужаснувшись, вообразил,
что маркиз умудрился попасть в Кэролайн, тем паче что ее не было слышно.
Но постепенно до него дошло, что Слейтер прекратил борьбу не потому, что
утолил свою жажду крови. Нет, он выпустил
пистолет оттого, что кто-то прострелил ему правую руку. Чуть повыше его локтя
зияла маленькая дырочка, и из нее
выбивался алый фонтанчик крови, растекавшейся безобразным пятном на восточном
ковре, купленном Брейденом за
огромные деньги.
А Слейтер, заплакав и запричитав от боли в ране, упал в обморок, как только
увидел свою кровь.
Еще через секунду Брейден почувствовал, как на него навалилось что-то не
очень тяжелое, и вот уже сердечко Кэролайн
часто забилось совсем рядом с его собственным.
- Брейден! - кричала она, обнимая его так, что эти объятия грозили его
задушить, - Брейден, ты не ранен? У тебя
кровь!
Он наскоро осмотрел себя и убедился, что у него действительно идет кровь, но
не из-за огнестрельной раны. Кровь
сочилась из пальца, угодившего под острый край курка. Вдобавок кровоточила
нижняя губа. По-видимому, Слейтер
прокусил ее во время драки. Но думать о таком пустяке Брейден не собирался.
Он поднял здоровую руку и погладил Кэролайн по голове.
- Тсс! - прошептал он. - Я цел. И не ранен!
Ее рыдания мигом прекратились, и тогда он спросил:
- Но где ты раздобыла оружие?
- Вон там. - Она махнула рукой на рабочий стол, куда в ужасе отшвырнула
дымящийся "деррингер". - В столе, в
верхнем ящике. Я везде искала - я же знала, что где-нибудь под рукой у тебя
наверняка лежит пистолет...
Брейден снова погладил Кэролайн по голове, думая о том, что едва не потерял
ее навсегда - и не в первый, а уже в
третий раз, если быть точным.
- Это был мастерский выстрел, - похвалил он ее. - Особенно для того, кто
всегда говорит, что ненавидит оружие.
Кэролайн отняла от его груди залитое слезами лицо.
- Да, я его ненавижу, - всхлипнула она, - но это еще не значит, что я не умею
пускать его в ход!
И пока Брейден переваривал эту необычную информацию, она добавила:
- И меня совершенно не волнует!
Он растерянно заморгал, не имея ни малейшего представления о том, что у нее
сейчас на уме, и дивясь тому пылу, с
каким она это сказала.
- То, о чем ты говорил до этого, - продолжила она. - О том, что ты самозванец
и не видишь разницы между ножом
для рыбы и для масла. Меня это не волнует. Мне все равно, каким ножом ты мажешь
масло. Я люблю тебя и всегда буду
любить!
А потом - он не мог бы сказать, как это получилось, - она поцеловала его так,
как сделала это тогда, в карете, желая
убедиться, что правильно усвоила первый урок.
И в этот раз, точно так же, как и в тот, ответ был таким же. Да, она отлично
все усвоила.
Стоило ее губкам осторожно пройтись по его губам, и Брейден почувствовал, как
внутри у него что-то лопнуло. И это
было не его сердце, вовсе нет. Это был тот тошнотворный узел, что засел где-то в
кишках в ту минуту, когда Брейден решил,
что потерял Кэролайн навсегда. Зато теперь он был уверен, что из каких бы миров
они ни пришли, им суждено быть вместе.
И он никому и ни за что не позволит снова их разлучить.
Они все еще упивались поцелуем, когда дверь в кабинет слетела с петель и туда
гурьбой ворвались граф Бартлетт,
Меченый и даже хромой Проныра.
- Кажется, мы слышали... - Томми онемел при виде двух картин, каждая из
которых была по-своему поразительной.
Бесчувственный, истекающий кровью маркиз Уинчилси... и его родная сестра в
нежных объятиях Брейдена Грэнвилла. -
Ну... - глубокомысленно изрек наконец граф Бартлетт, - теперь-то мамулю уж точно
хватит удар!
Они играли в бадминтон в саду позади особняка Брейдена Грэнвилла.
Впрочем, это был не совсем обычный бадминтон, знакомый каждому современному
человеку. Кэролайн изобрела новые
правила. Для этой игры требовались те же ракетки, сетка и волан, но главное
отличие от привычного бадминтона состояло в
том, что вместо потери очка проигравший был обязан расстаться с очередной
деталью туалета.
Правда, вскоре Кэролайн с досадой обнаружила, что некоторые игроки мухлюют и
стараются проигрывать слишком уж
часто.
- Он же летел прямо на тебя! - рассердилась она, когда Брейден откровенно
пропустил ее подачу. Он даже не
потрудился поднять ракетку, чтобы отбить волан.
Брейден, уже проигравший рубашку и ботинки, стал расстегивать брюки.
- Мне очень стыдно! - весело признался он.
- Только не воображай, - предупредила его Кэролайн, - что если ты останешься
совсем голый, то мне станет не до
игры!
Он окинул ее внимательным взглядом сквозь сетку. Ее натянули между двумя
столбами неподалеку от памятных качелей,
на которых они провели столько незабываемых часов. Кэролайн уже проиграла платье
и туфли. Ее фигурка в пятнах
солнечного света, одетая лишь в корсет и панталоны, была прямо заглядение.
Но еще больше Брейдена радовал тот факт, что она уже давно, очень давно была
его женой.
- Но мне казалось, - заметил он, скидывая брюки, - что игра в любом случае
кончается, если кому-то больше нечего
проигрывать.
- Но только не в том случае, - убежденно возразила Кэролайн, - когда кто-то
проигрывает нарочно! Ну правда,
Брейден, не ленись! Иначе станет совсем не интересно!
Она шагнула было назад, чтобы сделать подачу, но Брейден, завороженно глядя
на то, как при каждом ее движении в
чашечках корсета задорно подпрыгивают розовые соски, протянул руки под сеткой,
схватил ее за пояс и наполовину
волоком, наполовину на весу перенес на свою сторону импровизированного корта.
Здесь он не спеша уложил свою жертву на
травку, пристроился у нее между ног и стал выяснять, насколько надежен узел
тесемки, удерживавшей на месте панталоны.
- Совсем наоборот, - довольно промурлыкал он, распуская шелковый узелок, -
мне никогда не было так интересно,
как сейчас!
Кэролайн, которую его неспортивное поведение сердило гораздо меньше, чем она
хотела показать, со стоическим видом
возвела взгляд к кронам деревьев, где сквозь просветы между листьями сияло
чистое синее небо.
- Если бы я знала, - сообщила она, - что ты совершенно лишен духа
соревнования, то не настаивала бы на игре!
- То есть как? - возмутился Брейден, осторожно исследуя то, что раньше
скрывали панталоны. - Ты позволила бы
свадебному подарку Эмили пылиться без дела?
- Набор для игры в бадминтон был действительно самым полезным подарком из
всех, что мы получили, - засмеялась
Кэролайн. - Ты же видел серебряную супницу от принца Уэльского?
Закладка в соц.сетях
