Жанр: Любовные романы
Целомудрие и соблазн
...стит все
денежки в карты, как только сможет ими
распоряжаться. А таким способом - точнее, способом Герцога - ему удастся
сохранить наследство в целости и
сохранности.
Он не хотел этого, но пришел к выводу, что иного пути нет. Кое-как балансируя
на одной ноге и цепляясь за спинку
кресла, на котором только что сидела Кэролайн, он возмущенно проговорил:
- Кэролайн, подумай, что ты делаешь? Я... я спас Томми жизнь. Если бы не я,
твоего брата уже не было бы в живых!
На миг ему показалось, что в ее глазах промелькнуло сомнение. Херст тут же
внушил себе, что это вина, и втайне
обрадовался. Он выиграл. Все-таки он выиграл!
Но вскоре вина испарилась, и на смену ей снова пришла эта незнакомая
равнодушная маска.
- Да, ты действительно спас жизнь Томми, - рассудительно произнесла Кэролайн.
- И за это я всегда буду тебе
благодарна. Но теперь это только лишняя причина отменить свадьбу. Понимаешь, я
не имею права стать твоей женой, ведь
ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь девушку лучше той... кем я стала.
- Но меня не волнует, что ты сделала! - в отчаянии вскричал Херст. - И с кем
ты была - тоже! Я все равно готов тебя
принять! Я хочу на тебе жениться!
- Вот как? - Кэролайн надменно изогнула брови, как будто услышала нечто
любопытное.
- Я не шучу, Кэролайн,- пробормотал он.- И... и по правде сказать, ты уж не
суди меня слишком строго, но больше
тебе не на что рассчитывать. После того, в чем ты мне призналась. Как только об
этом узнают в обществе, ты станешь
отверженной, посмешищем. И ни один мужчина даже не посмотрит в твою сторону...
кроме меня. Я всегда буду тебя хотеть!
Несмотря на весь пыл, вложенный им в эту тираду, ее глаза - ее проклятые
коровьи глаза! - оставались дьявольски
спокойными.
- Но я тебя не хочу, - небрежно бросила она.
И, не тратя больше слов, леди Кэролайн Линфорд покинула его дом. И его жизнь.
В ту же секунду из соседней комнаты вылетела Жаклин.
- Придурок! - завопила она. - Безмозглый придурок!
- Жаки, - Херст отцепился от спинки кресла и дохромал до окна, почти не
опираясь на раненую ногу. Почему-то ему
стало трудно дышать и захотелось глотнуть свежего воздуха, - она нас видела. У
леди Эшфорт. Она нас видела своими
глазами.
- Я слышала! Слава Богу, не глухая! Господи, ну какой же ты дурак! Если бы ты
только убежал с ней тогда же, когда я
тебе говорила, этого бы не случилось! Но нет! Ты ее прошляпил, ты позволил
Грэнвиллу добраться до нее первым...
- Что ты имеешь в виду? - удивленно спросил Херст.
- Ах, какой же ты лопух, мой милый! - Жаклин брезгливо вздернула подбородок.
- А как по-твоему, кто лишил ее
невинности? Тот самый тип, что прострелил тебе ногу, вот кто!
Херст онемел от неожиданности и произнес одними губами:
- Грэнвилл?!
- Разве я не говорила тебе, что он в нее влюблен? - проворчала Жаклин. - И
мне было ясно как божий день - по
крайней мере когда я встретила ее у Уэрта, - что она тоже к нему неравнодушна. И
вот, изволь полюбоваться! Он ее
получил. Лондонский Сердцеед овладел твоей невестой. И все только потому, что
тебе было лень вовремя пошевелиться!
Херст смотрел в окно, как Кэролайн Линфорд вышла на улицу и села в
поджидавшую ее карету.
- Брейден Грэнвилл, - потрясенно повторил он. - Она бросила меня ради
Брейдена Грэнвилла!
- Слава Богу, наконец-то до тебя дошло, - процедила Жаклин. И дернула за
шнурок, вызывая горничную.
- Что это ты задумала? - удивленно поинтересовался Херст.
- Я не собираюсь здесь больше задерживаться, - сердито ответила Жаклин.
- То есть как? - опешил Херст.
Жаклин была полна решимости.
- Мне тоже это не по нутру, дорогуша, но у нас просто нет другого выхода. И
лишнего времени тоже нет. Вчера вечером
я заметила, что этот старый осел, лорд Виткомб, так и ел меня глазами. Придется
припасть к его стопам. У старикашки пять
тысяч годового дохода, и прибавится еще две тысячи, когда его мамаша отдаст
концы. Она давно дышит на ладан.
- Нет, - прошелестел помертвевшими губами Херст. - Нет, Жаки...
Его охватила растерянность. Неужели все эти ужасные события случились именно
с ним, с ним самим? Маркиз не в
состоянии был объять разумом столь грандиозные потери, приключившиеся за столь
короткий срок. Это было выше его
понимания. Этого не могло быть. Попросту не могло.
- Надеюсь, у тебя тоже есть на примете пара аппетитных кусков, любовь моя! -
ухмыльнулась Жаклин. В комнату
неслышно вошла горничная, положила на столик зонтик и шляпу нарядной гостьи и
так же неслышно испарилась. Жаклин
ловко натянула на руки тугие митенки. - Я имела в виду девиц на выданье. К
примеру, выводок Читтенхаусов. Да, я знаю,
что они все тощие, как вешалки, но у старшей десять тысяч годового дохода. Тебе
придется любоваться на ее гнилые зубы
каждое утро, но дело того стоит. Ох, милый, ты ведь понимаешь, что у нас больше
нет права на ошибку! Придется избегать
друг друга до тех пор, пока не будут подписаны брачные контракты. Ты не
возражаешь? Больше никаких шалостей вроде
той, что была у леди Эшфорт. - Она заметила, что он расстроен, и добавила: -
Любимый, вот увидишь, это ненадолго! Ну
подумай, неужели ты не проживешь без своей Жаки каких-то несколько месяцев?
С этими словами она небрежно чмокнула его в губы и была такова.
Он болезненно моргнул, когда за ней захлопнулась дверь.
Конечно, он обойдется без ее ласк.
Но почему он должен терпеть подобные неудобства?
Он знал почему. Он слишком хорошо знал, кто стоит за всеми его несчастьями.
Эти два отвратительных слова - имя и
фамилия - уже навязли у него в зубах!
Брейден Грэнвилл.
Брейден Грэнвилл, этот выскочка из лондонских трущоб! Наглец, не пожелавший
знать свое место, под стать тому же
Герцогу! Но его наглость превзошла все границы, потому что Брейден Грэнвилл
вообразил, будто способен тягаться с ним,
маркизом Уинчилси, благодаря своему счету в банке и умению морочить голову
женщинам!
Брейден Грэнвилл, чьи деньги так свежи, что еще липнут к рукам! Каждый его
пенни получен не так, как это принято у
приличных людей: через наследство и умелое помещение капитала. Нет, его деньги
заработаны соленым потом, капающим с
чересчур высокого лба этого прощелыги!
В общем, так или иначе от него следует избавиться. Ах, если бы только вчера
Херст был чуть-чуть попроворнее...
Ну, зато теперь он окончательно укрепился в мысли, что нельзя останавливаться
на полпути. Брейдена Грэнвилла
необходимо уничтожить. Потому что Херст обязан защитить себя.
Однако сделать это будет непросто. Он понимал, на что идет. Вчера в этой же
самой гостиной Грэнвилл
продемонстрировал ему свою ловкость. Херст еще никогда не видел, чтобы кто-то
так шустро орудовал пистолетом.
Наверняка такое умение присуще тому, кто привык годами ходить бок о бок со
смертью.
Грэнвилл не имеет права жить. И Херст будет тем человеком, который положит
конец его жалкому существованию. И
плевать он хотел на раненую ногу. Он вполне может ходить. Хирург заверил его,
что ране это не повредит. Значит, он сию же
минуту отправится прямо в этот безобразно огромный дом на Бельгрэйв-сквер, где
живет Брейден Грэнвилл, и...
Нет. Нет, лучше он проскользнет туда точно так же, как научился
проскальзывать в дом к Жаки. Он проскользнет к
Брейдену Грэнвиллу, сделает свое дело и выскользнет обратно незамеченным. Он
сможет это сделать. Херст знал, что
сможет. Вчера Грэнвилл застал его врасплох, когда ввалился к нему в дом и открыл
стрельбу. Ну что ж, теперь настал его
черед устроить Грэнвиллу неприятный сюрприз.
Да, да, именно так он и поступит! И пусть Грэнвилл не надеется, что маркиза
удовлетворит пуля в ноге! Херст тут же
решил, что не откажет себе в удовольствии полюбоваться на то, как ненавистный
соперник испустит дух.
Даже Герцог будет гордиться таким кровожадным помощником!
Глава 36
Брейден Грэнвилл сидел у себя в библиотеке с бокалом виски в руке. Он даже не
пригубил янтарную влагу, а задумчиво
любовался тем, как играет в ней свет от канделябров. Это так напоминало ему
загадочное сияние выразительных глаз одной
его знакомой...
Голос графа Бартлетта вывел его из задумчивости.
- Значит, вы по-прежнему считаете, что мне не стоит появляться дома? -
прокричал Томми. Ему приходилось
напрягать голосовые связки, поскольку глухота еще не прошла. Но врач проверил
его состояние и сказал, что контузия была
совсем легкой и вскоре все придет в норму.
- Да, - кивнул Брейден. - В нашем деле возникли некоторые... неувязки.
Мальчишка бесцеремонно плюхнулся в кресло напротив и смерил Грэнвилла
подозрительным взглядом.
- Неувязки? Какие еще неувязки?
- Ну... - неопределенно протянул Брейден Грэнвилл, пытаясь представить себе,
как он сможет жить с этим дальше.
Ведь несмотря на свой равнодушный вид, в душе он обливался слезами.
Да, это звучало смешно и театрально. Но было правдой. Такой правдой, которой
не поделишься даже со стариной
Пронырой - и уж тем более с этим заносчивым сопляком.
- Полиции удалось напасть на след и задержать Сеймура Хоукинса, известного
также под кличкой Герцог. - Увидев,
как от этой новости у Томми отвисла челюсть, Брейден сдержанно кивнул. - Да, я
счел самым мудрым выходом посадить
его за решетку. Вам нечего опасаться, вас не призовут свидетельствовать против
него в суде. Преступлений, совершенных им
несколько лет назад в Лондоне, более чем достаточно, чтобы остаться в тюрьме до
конца жизни. Конечно, в том случае... -
он сделал паузу и веско добавил: - если его не повесят.
- Я и понятия не имел! - снова прокричал граф. - В газетах не было ни слова о
его аресте!
- Не было. Согласно сведениям из моих источников, отчеты появятся завтра. Так
что вам предстоит провести здесь по
меньшей мере еще одну ночь. И не пытайтесь связаться с родными. Мне жаль, но...
господин, с которым мне пришлось вчера
иметь дело, проявил прискорбную непредсказуемость в своих поступках и отказался
выполнить мой приказ. Вашей жизни
по-прежнему угрожает опасность - во всяком случае, до тех пор, пока он думает,
что Герцог разгуливает на свободе.
Мальчишка сверлил его глазами, до боли похожими на глаза его сестры. Но об
этом Брейден предпочел не думать.
- Вы ведь имеете в виду Херста, не правда ли? - спросил Томми. - Нет, не
качайте головой. Я сам знаю, что это он. Я
понял это в ту секунду, когда он чуть не отстрелил мне ухо. На самом деле он
хотел меня убить. - При этом голос Томми
даже не дрогнул.
Однако Брейден не сказал ни да ни нет - просто повел плечами.
- Не надо, - взмахнул рукой граф, - не надо опекать меня, как младенца! Да, я
вел себя как дурак. Но теперь я все
понял. Ему стало неловко в тот, первый раз... когда Герцог пытался застрелить
меня в декабре. Потому что в какой-то
степени он тоже был виноват. Ведь это он привел меня в тот дом. Он знал, что там
играют нечестно. Он знал это с самого
начала. И поэтому испытывал определенную вину.
- Пожалуй, что и так, - буркнул Брейден себе под нос. Но он сказал это так
тихо, что граф его не расслышал.
- Но внезапно все изменилось, и я превратился в ходячую угрозу, верно? Из-за
того, что я знал. Я мог кому-нибудь
рассказать об этом. И не только о том, что меня пытались надуть, но и о том, что
Герцог хотел меня прикончить. И вот тогда
он решил, что лучше от меня избавиться.
- Если это вас утешит, - заговорил Брейден, - то я бы сказал, что у меня
сложилось впечатление, что лорду Уинчилси
это поручение было не по душе. Я имею в виду поручение устранить вас. Но его
вынудили это сделать под угрозой смерти.
- И все же, - упрямо гнул свое Томми, - у него оставался более достойный
выход. Он мог просто сбежать.
- Ах да. - Брейден горько улыбнулся, вспомнив свой визит к Слейтеру и как он
предлагал маркизу скрыться из города.
- Но ведь вы понимаете, что в таком случае он бы лишился возможности жениться на
вашей сестре!
Граф стал пунцовым от макушки до пят - наверное, не побагровели только те
места, где под кожей засели крупинки
пороха. Но врач опять-таки утешил его, пообещав, что молодая кожа со временем
сама вытеснит эти неприятные предметы.
- Можно подумать, я бы ему это позволил! - процедил Томми, упрямо
набычившись. - Чтобы моя сестра стала женой
какого-то мошенника? Это не волновало меня, пока я не знал, кто за всем этим
стоит. Но теперь...
- Да, конечно. - Улыбки на лице Брейдена как не бывало. - Вам еще предстоит
самому объясняться с вашей сестрой.
- Я просто обязан ей рассказать! - выпалил мальчишка. Но на этот раз ему
удалось говорить почти тихо, и Брейден
подумал, что на самом деле Томми хотел бы сказать это для себя. - Если бы только
можно было умолчать об игре...
- У вас еще достаточно времени, чтобы обдумать свой рассказ. - Брейден
Грэнвилл решительно отставил в сторону
нетронутый бокал с виски. - Пока мы не удостоверимся, что угроза вашей жизни
миновала, вам все равно нельзя общаться с
родными.
- Но она имеет право знать правду! - Граф снова повысил голос. - Ведь ей
предстоит стать женой этого человека. Как
вы не понимаете? Это же я виноват во всем! Если бы не я, они бы не
познакомились! А он водил меня за нос. Он всех нас
водил за нос. Пускал пыль в глаза своим титулом, и светскими манерами, и
влиятельными связями. Мы считали его
благородным человеком.
- А разве это не так? - с иронией осведомился Брейден. - Уинчилси - вполне
почетный титул, один из самых
древних в геральдическом справочнике! - И он припомнил недавние изыскания отца,
не расстававшегося с пресловутой
книгой. - Слейтеры считаются чистокровными аристократами на протяжении вот
уже...
- Но несмотря на свою голубую кровь и внешний лоск, - запальчиво перебил
Томми, - нутро у них такое же гнилое и
черное, как у мерзавца Хоукинса!
- Может быть, вы и правы, - согласился Брейден, - но я все же настаиваю на
том, чтобы вы отказались от попыток
связаться с родными. Никаких писем ни сестре, ни матери. Позже, если у вас
возникнет желание...
Но он заставил себя замолчать и сделал вид, что занят деловыми бумагами,
наваленными кучей на рабочем столе. Что он
делает? Что он делает?! Он же поклялся себе, что не пойдет на это! Он решил, что
не будет пытаться с помощью этого
мальчишки восстановить отношения с Кэролайн. Если она наотрез отказалась верить
ему, что он ранил Слейтера вовсе не изза
его интрижки с Жаклин, - значит, Кэролайн ничем не отличается от всех
остальных женщин. Она столь же
подозрительна, двулична и коварна. А такая ему не нужна.
И все же его сердце обливалось кровью.
- Что - позже, сэр?
- Ничего. - Брейден даже не потрудился поднять глаза от бумаг. - Так,
проскользнула какая-то мысль у меня.
Накопилось слишком много дел. Как вам известно, я покинул город еще вчера, а
вернулся довольно поздно...
- Вы его пристрелили! Верно? - так и подскочил Томми, внезапно осененный
догадкой.
От неожиданности Брейден поперхнулся и закашлялся.
- Нет, нет! Ну, не совсем пристрелил. Так, слегка поцарапал. - При виде
широкой улыбки на простодушной
физиономии юного графа Брейден сурово добавил: - Это вовсе не так смешно.
Стрелять в людей - недостойное занятие.
Оружие порождает жестокость... А жестокости не место в нашем цивилизованном
обществе!
- Вы шпарите прямо как моя сестра, - засмеялся граф.
- Да, - кивнул Брейден. - А теперь, милорд, почему бы вам не проведать
Проныру? У меня работы по горло.
Томми послушно встал и удалился, но в глазах его горела мрачная решимость.
Не так далеко, всего в нескольких кварталах от этого дома, обычно спокойная и
собранная молодая женщина, с такой
выдержкой разорвавшая накануне свою помолвку, рухнула ничком на траву прямо под
сеткой для бадминтона и дала волю
слезам.
Это было смешно, и Кэролайн это понимала. Это было смешно: плакать и плакать
без конца и не иметь сил остановиться.
И уж совсем смешно было то, что она не могла вволю выплакаться в собственном
доме.
Но там и без того было пролито немало слез, и по совершенно иной причине.
Томаса так и не смогли найти, и попрежнему
от него не было ни слуху ни духу. Леди Бартлетт была на грани безумия.
И ее плачевное состояние грозило
разразиться новым сердечным приступом, когда до нее дойдет новость о том, что
Кэролайн расторгла помолвку. Можно
было сказать почти наверняка, что леди Бартлетт свалится от апоплексического
удара. Или нет. Скорее ее поразит нервный
срыв или даже мозговая лихорадка. Словом, какой-нибудь жуткий недуг, который
положит печальный конец ее
незаслуженным страданиям.
Но сейчас, оповещенная только о том, что пропал ее сын, леди Бартлетт
призвала на помощь своего семейного врача,
аптекаря, а заодно и хирурга. Эта деловая троица наполнила дом такой суетой,
поминутно посылая домашних за
всевозможными средствами для снятия сердцебиения и предотвращения мигреней и
обмороков, что в конце концов для
Кэролайн попросту не осталось там места. Не имея возможности преклонить усталую
голову даже у себя в спальне и не
ожидая скорого появления Эмили, она потихоньку выбралась в сад, где никому не
было до нее дела.
После чего не стала терять время попусту и горько разрыдалась.
Повстречай ее в таком состоянии домашний врач - он тут же объявил бы, что у
нее нервный срыв. Аптекарь обязательно
прописал бы ей нюхательные соли. Вот только насчет рекомендаций хирурга у
Кэролайн возникли определенные сомнения.
Ей еще не приходилось слышать, чтобы врачам удалось починить разбитое сердце, но
этот доблестный эскулап наверняка
сумеет придумать какую-нибудь оригинальную методу.
И все равно никто из них не смог бы ей помочь. Во всех своих бедах Кэролайн
винила только себя. Она получила того,
кого хотела. Она была с Брейденом Грэнвиллом. На протяжении двадцати четырех
волшебных часов - ну, может быть, чуть
меньше - она оставалась наедине с ним и чувствовала себя любимой, заново
рожденной и живой - впервые за двадцать
один год своей жизни.
А потом ей стала известна вся правда. Вся горькая правда. Что эти чувства не
были настоящими. Что все было игрой и
притворством. И что она оказалась всего лишь очередной несчастной жертвой
Лондонского Сердцееда.
Она вела себя как дура. И знала это. Наивная дура, искренне полюбившая
Брейдена Грэнвилла.
Но его игра выглядела так убедительно! Она действительно поверила в его
любовь. И в миллионный раз спрашивала себя,
как у человека, признававшегося ей в любви с такой трогательной нежностью,
хватило совести играть чувствами по меньшей
мере двух женщин? Ведь должен же он был испытывать хоть что-то к Жаклин, если
разозлился настолько, что выстрелил в ее
любовника?
Это в точности подтверждало любимую поговорку Эмми: мужчины хуже крыс.
А потом, как раз в ту минуту, когда ей показалось, что ее сердце и правда
разорвалось от горя, и она уже подумывала
всерьез, не позвать ли на помощь хирурга или хотя бы служанку с нюхательной
солью, из маленького летнего домика в
дальнем углу сада ее окликнул знакомый голос.
- Черт побери! С чего это ты так убиваешься? Неужели мамуля все-таки
отправила на живодерню всех твоих несчастных
кляч?
Кэролайн, почти ослепшая от слез, подняла голову и прищурилась, всматриваясь
в летний домик. То, что она увидела,
было так неожиданно, что рыдания затихли сами по себе.
- Томми? - прошептала она.
Она смотрела, как из тени в глубине домика отделился темный силуэт, и вот уже
ее брат крадучись пересекает лужайку и
опускается рядом с ней на траву, таинственно прижимая палец к губам.
- Только тихо! - прошипел он. - Никто не должен знать, что я здесь был!
При других обстоятельствах Кэролайн задушила бы брата в объятиях. Однако
сейчас она лишь окинула его тревожным
взглядом, удостоверилась, что с ним все в порядке, и с облегчением перевела дух.
- Где ты был? - спросила она. - Мамуля вся извелась от переживаний.
- Ты бы хоть для виду обрадовалась, что видишь меня живым и здоровым, Каро! -
заметил Томми с сердитой
гримасой. - А то прямо похороны какие-то!
- Ну, для полного счастья и ликования тебе лучше сразу явиться в дом и
объявить, что с тобой все в порядке, - сухо
посоветовала Кэролайн. - Иначе не видать тебе больше карманных денег как своих
ушей. Помяни мое слово.
- Я не могу сказать ей, что со мной все в порядке, - заявил Томми, по-турецки
поджав под себя ноги. - И запомни: ты
тоже не должна говорить никому, что меня видела. Мне необходимо оставаться в
укрытии еще какое-то время. Но я не мог
не повидать тебя, Каро.
Несмотря на вечерние сумерки, Кэролайн показалось, что на мальчишеском лице
ее брата читается вполне взрослая
озабоченность. Поскольку ей вообще никогда не доводилось видеть его серьезным,
она мигом забыла о своем горе и
подалась вперед, выжидающе всматриваясь в родную физиономию.
- Томми, - вполголоса спросила она, - ты опять угодил в передрягу, да?
- Да еще в какую! - вздохнул Томми. - И все по собственной глупости. Вот
почему я и явился сюда, чтобы поговорить
с тобой, хотя обещал этого не делать. Понимаешь, Каро... - Он протянул руки и
сделал то, на что сподобился не больше
двух или трех раз за всю жизнь: накрыл ее ладони своими. - Это связано с
Херстом.
- С Херстом? - Кэролайн не удержалась и всхлипнула. Ее слезы еще не успели
высохнуть. Точнее, при упоминании
этого рокового имени они снова подступили к глазам и грозили снова пролиться в
три ручья. - О Господи, Томми! - Ей
сделалось тошно при мысли о том, что до брата дошли какие-то слухи о связи
Херста и леди Жаклин. - Пожалуйста, не
надо. Я и так все знаю.
- Знаешь? - От удивления Томми даже разжал руки.
- Ну да, конечно. И сегодня я положила этому конец. По сути, мне следовало
сделать это уже давно, в ту самую минуту,
когда я узнала. Эмми мне так и сказала...
- Эмми тоже знает? - У графа отвисла челюсть.
- Конечно. - Кэролайн окинула его недоуменным взглядом. - Ты же знаешь: у
меня нет от нее тайн. Только мамуля
все равно не позволила бы мне это сделать. Ну, я имею в виду - порвать с ним раз
и навсегда.
- Мамуля?! - Ее брат побледнел от ужаса. - Так ты и мамуле все рассказала?!
- Ну конечно, я рассказала мамуле, - растерянно подтвердила Кэролайн. - А она
заявила, что приглашения уже
разосланы, и что я погублю свою репутацию, если отменю свадьбу, и что я могла бы
отвоевать его назад с помощью своих
женских уловок, и что... ах, Томми, какая же я была идиотка! Ведь я ей поверила!
И выбрала самый плохой способ... Ты даже
не представляешь, какую глупость я сотворила...
- Каро, - мягко, но решительно перебил ее Томми, - о чем это ты говоришь?
- То есть как - о чем я говорю? - удивилась Кэролайн. - Я говорю о Херсте! -
И она взглянула на Томми. - А ты о
чем говоришь?
- Я тоже говорю о Херсте.
- Ну да, - кивнула она. - Я так и думала. Ну так вот: спасибо тебе за заботу,
но я и так все знаю. Понимаешь, я сама
случайно на них наткнулась!
- На кого это ты наткнулась?
- Да на Херста - на кого же еще? - Кэролайн начала терять терпение. - И на
леди Жаклин Селдон! Я видела, как они
занимались любовью на диване в одной из гостиных на балу у леди Эшфорт!
Ее брат потрясенно замер, не сводя с нее широко распахнутых глаз. А потом
открыл рот и выдал такое выражение, от
которого у Кэролайн запылали уши. А ведь ей приходилось слышать от него
выражения и покрепче!
- Томми! - с укоризной произнесла она.
- Да ладно тебе! - небрежно отмахнулся граф. - Уж не хочешь ли ты сказать,
что Слейтер и Жаки Селдон...
встречались у тебя за спиной? - Только он употребил гораздо более грубое слово,
нежели "встречались".
- Если ты не в состоянии держать себя в руках и обязательно должен
сквернословить, - сухо заметила Кэролайн, - то
мой ответ - да. - Но любопытство оказалось сильнее правил хорошего тона, и она
тут же спросила: - Разве это не то, о
чем ты...
- Черт побери, нет! - взорвался Томми. - Я хотел объяснить тебе, почему
Слейтер получил пулю в ногу! Ты ведь из-за
него так убиваешься, верно?
- Ну... в каком-то смысле, пожалуй, и из-за него, - пожала плечами Кэролайн.
- Но, Томми, он потому и получил
пулю! - Она громко сглотнула и выпалила, словно ныряла с головой в омут: - Его
ранил Брейден Грэнвилл!
- Точно. Чтобы предупредить, - подтвердил Томми. - Чтобы он оставил меня в
покое!
Кэролайн нетерпеливо тряхнула головой.
- Нет, Томми! С какой стати Брейден Грэнвилл должен требовать от Херста,
чтобы он оставил тебя в покое? Ну как ты
не понимаешь? Он выстрелил в него потому, что узнал о Херсте и леди Жаклин!
- Ничего он не знал! - окончательно разозлился Томми. - И я тоже ничего не
знал, хотя должен был знать в первую
очередь! Ведь я и заварил всю эту кашу! Грэнвилл стрелял в Херста из-за меня!
Херст хотел меня убить, потому что до того
типа, что ранил меня прошлой зимой, дошли известия, что я выжил! А значит, я
могу не только его опознать, но и положить
конец его грязным делишкам! Вот он и приказал твоему жениху довести дело до
конца!
Кэролайн сидела на траве под неяркими первыми звездами и всматривалась в лицо
своего брата. Она всматривалась в
него так, словно видела впервые. И только теперь обратила внимание на круги у
него под глазами и на странный серый налет
то ли от пыли, то ли от грима, покрывавший почти половину лица. Он все еще был
одет в тот костюм, в котором вышел из
дома в день своего исчезновения, и хотя кто-то явно пытался привести его в
порядок с помощью щетки и утюга, полу
сюртука украшала длинная прореха, а колени на брюках были темнее из-за налипшей
на них грязи.
Но не плачевное состояние его платья заставило Кэролайн встрепенуться и
крепко сжать его руки. Она сделала это
потому, что никогда в жизни не видела у него такого серьезного лица.
- Расскажи мне все, - потребовала она.
- Ты будешь злиться! - пробурчал Томми.
- Не буду! - пообещала Кэролайн. - Я точно, знаю, что не буду!
И тогда он выложил ей все без утайки.
Брейден Грэнвилл сидел за своим рабочим столом и складывал колонку чисел.
Закончил и сердито уставился на
полученную сумму. Неверно. Он явно где-то ошибся.
Что такое с ним происходит? Он прекрасно складывал гораздо большие числа, и
не на бумаге, а в уме. Так же, как
умножал и делил. Куда же делись его
...Закладка в соц.сетях
