Жанр: Любовные романы
Влюбленная принцесса
...чувствуешь ты,
давай будем просто друзьями. Это, значит, мне надо выговорить?
Просто не хочу ранить его чувства. И все. Он мой напарник по биологии. И что
бы ни случилось, мне придется сидеть с ним рядом еще две недели. И, конечно,
лучше, если напарник по биологии любит тебя, а не ненавидит.
А как же танцы? Если я порву с Кенни сейчас, то с кем же мне идти на Зимние
Танцы? Знаю, что думать о таких вещах ужасно, но это первые в моей жизни
танцы, когда есть хоть кто-то, кто мог бы меня на них пригласить. Только что-
то не заметно, чтобы Кенни бегал за мной и умолял пойти туда с ним.
Ну, это-то ладно, чего уж там. А вот что делать с зачетом по биологии? Без
конспектов Кенни я не произнесу ни слова. Провалюсь с позором. О том, чтобы
сдавать биологию без Кенни, не может быть и речи.
Вот и все. Прощайте, Зимние Танцы. Привет, одиночество у телевизора...
Дорогой Кенни, Только не думай, что я не считаю тебя своим близким другом. Просто
дело в том, что...8 декабря, понедельник, 15.00, дополнительные занятия по алгебре с мистером Джанини
Да уж, звонок прозвенел, а я так и не успела закончить свою записку.
Это совершенно не значит, что я не буду говорить Кенни о своих чувствах.
Конечно, скажу обязательно. Сегодня же вечером, честное слово. Мне все
равно, жестоко ли то, что я собираюсь сказать ему обо всем по телефону. Не
могу больше этого вынести.
ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:
Алгебра: повторить вопросы к главам 1—3.
Английский: сочинение.
Мировая цивилизация: повторить вопросы к главам 1—4.
ТО: ничего.
Французский: повторить вопросы к главам 1—3.
Биология: повторить вопросы к главам 1—5.
Я с ним не рассталась.
Но, если честно, хотела.
Хотя и не воплотила свои желания в жизнь. Даже не потому, что невежливо
бросать парня по телефону.
А из-за того, что наговорила мне бабушка.
Сама-то я и не думаю, что это правильно. Не в смысле, что неправильно
расстаться с Кенни. Просто вчера после дополнительных занятий по алгебре мне
пришлось идти в демонстрационный зал, где Себастьяно развесил свои последние
творения и был готов выслушать слова восхищения.
Подошли худенькие девушки — помощницы Себастьяно и начали меня обмеривать со
всех сторон. Бабушка, естественно, находилась тут же, не переставая
твердить, что теперь мне следует носить одежду исключительно от кутюрье
Дженовии, чтобы проявлять патриотизм или там что-то еще... Ну, это мы еще
посмотрим. Модельер в Дженовии один. Это Себастьяно. Он практически никогда
не использует для платьев хлопчатобумажную ткань.
Однако у меня, наверное, есть дела и поважнее, чем в начале декабря заниматься весенним гардеробом.
Рассматривала я все эти платья, да так задумалась, что унеслась мыслями куда-
то совсем далеко.
— Амелия! — взорвалось вдруг у меня в мозгу.
Я аж подскочила. А, это бабушка.
— Амелия, что с тобой сегодня? Себастьяно спрашивает, что ты
предпочитаешь: круглое декольте или квадратный вырез?
— Квадратный вырез чего? — спросила я.
Бабушка сделала страшные глаза. Она часто так делает. Поэтому папа никогда
не заглядывает на мои уроки королевского этикета, хотя живет в соседних
апартаментах.
— Себастьяно, — провозгласила бабушка грозным голосом, под стать
взгляду. — Не могли бы вы оставить нас с принцессой наедине. На одну
минуту.
Себастьяно почтительно поклонился и покинул помещение, девушки бросились за
ним.
— Та-ак, — бабушка буравила меня пристальным взглядом. — Тебя
определенно что-то беспокоит, Амелия. Что?
— Ничего, — пробормотала я и покраснела как рак.
Точно знаю, что страшно покраснела, потому что: а) я почувствовала это; б) я
видела свое отражение в огромном трехстворчатом зеркале.
— Нет, не ничего, — как отрезала бабушка и достала сигарету, хотя
я сто раз просила ее не курить в моем присутствии, потому что легкие
пассивного курильщика страдают не меньше, чем легкие активного. Но бабушку
проси не проси...
— Так что стряслось? Проблемы дома? Твоя мать уже скандалит с
математиком? Я и не думала, что этот брак продержится долго. Твоя мать —
ветреная и легкомысленная особа.
При этих словах я чуть не сорвалась. Бабушка всегда оскорбляет маму, хотя та
вырастила меня в одиночку, и я, как мне кажется, выросла нормальным
человеком.
— К твоему сведению, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал
как можно более язвительно, — мама с мистером Джанини очень счастливы.
И я вовсе не о них задумалась.
— Ну, а о чем тогда? — спросила бабушка со вздохом.
— Ни о чем! Просто я подумала, что сегодня вечером мне надо будет
порвать со своим бойфрендом! Вот и все! И тебя это не касается!
И моя бабушка снова меня удивила.
Вместо того чтобы обидеться на мою грубость, как сделала бы любая уважающая
себя бабушка, моя только отхлебнула виски, раздавила в пепельнице окурок и
взглянула на меня с неожиданным интересом.
— Вот как? — произнесла она совершенно другим голосом (такой тембр
ее голос обычно приобретает, когда бабушка получает конфиденциальную
информацию о состоянии курсов акций на бирже). — Что еще за бойфренд?
Господи, за что Ты наказал меня такой бабушкой? Честно. Бабушка Лилли и
Майкла помнит имена всех их друзей, все время готовит им пироги и обеды,
всегда беспокоится, сыты ли они, причем их родители раз в неделю забивают
продуктами холодильник и на этом успокаиваются.
Ну, иногда по вечерам заказывают на дом ужины из китайского ресторана.
А я? У моей бабушки есть лысый пудель и кольца с бриллиантами в девять карат
каждый, а самое ее любимое развлечение в жизни — без конца мучить меня.
Ну почему так, почему? Я ей ничего плохого не сделала. Ну, разве что
оказалась ее единственной внучкой.
И в лицо я ей тоже не говорю ничего такого, что может ее расстроить.
Забочусь. Ни разу не сказала, что она вносит свой вклад в разрушение
окружающей среды, потому что предпочитает натуральные меха и курит
французские сигареты без фильтра.
— Бабушка, — процедила я сквозь зубы, стараясь сохранять
спокойствие, — у меня есть только один бойфренд. Его зовут Кенни.
А про себя подумала, что рассказывала о нем уже тысячу раз.
— А я думала, что этот Кенни — твой напарник по лабораторным работам на
уроке биологии, — произнесла бабушка и отправилась смешивать себе
коктейль.
— Он и есть, — подтвердила я, даже немного удивившись.
Как? Моя бабушка помнит, кто мой напарник по лабораторным работам? Ничего
себе...
— Он еще и мой бойфренд. Но вчера вечером у него съехала крыша и он
признался мне в любви.
Бабушка потрепала Роммеля. Все это время он сидел у нее на коленях и, как
всегда, в ужасе таращил глазенки.
— Так что же тебя не устраивает в молодом человеке, который утверждает,
что любит тебя?
— Ну, понимаешь, — говорю, — я-то его не люблю, вот в чем
дело. Так что с моей стороны будет нечестно... ну, быть с ним.
Бабушкины брови поползли к основанию прически:
— Не вижу причины.
Как я позволила ей увлечь себя в этот разговор?
— Как, бабушка?! Люди ведь так не поступают. В наши дни, по крайней
мере.
— Думаешь? Знаешь, мои наблюдения показали как раз обратное. Кроме тех
редких случаев, конечно, когда любовь взаимна. Нет ничего страшного в том,
что сейчас рядом с тобой поклонник, к которому ты равнодушна. Ведь при
появлении подходящего тебе человека с ним в любой момент можно расстаться.
Или тебе нужно расчистить путь для подходящего человека? — Бабушка
пронзила меня взглядом. — Есть ли в твоей жизни некто подобный, а,
Амелия? Кто-нибудь, хм... Особенный для тебя?
— Нет, — машинально соврала я.
— Врешь, — спокойно констатировала бабушка.
— Нет, не вру, — соврала я снова.
— Точно врешь. Полагаю, тебе следует знать, что для будущего монарха
привычка говорить неправду — одна из наиболее неподходящих. И еще. Во
избежание какой-нибудь неловкой ситуации, несовместимой с твоим статусом, я
тебя предупреждаю: когда ты лжешь, твой нос краснеет как свекла.
Я схватилась за нос обеими руками.
— Нет! Ничего он не краснеет!
— Верь мне, — сказала бабушка, от души наслаждаясь произведенным
эффектом. — Не веришь, взгляни в зеркало.
Я повернулась к зеркалам высотой до потолка, убрала руки от лица и
всмотрелась в свое отражение. Нос не горел. Опять она смеется надо мной?
— А теперь я снова спрашиваю тебя, Амелия, — медленно проговорила
бабушка из глубин мягкого кресла. — Ты влюблена в кого-нибудь другого?
— Нет! — воскликнула я, как всегда, машинально.
И тут же мой нос загорелся как фонарь!
О, Господи! Все эти годы я упоенно врала, а теперь выясняется, что при
каждом вранье мой нос становится как свекла! И выдает меня с головой!
Окружающие только смотрят на мой нос и уже точно знают, вру я или нет.
Как могло случиться, что до сегодняшнего дня никто не озаботился сообщить
мне об этой, хм, особенности организма.
И бабушка! Бабушка, единственная из всех, сказала мне об этом. Не мама, с
которой я прожила все четырнадцать лет своей жизни. Не моя лучшая подруга, у
которой IQ выше, чем у самого Эйнштейна.
Нет. Разъяснила бабушка.
— Отлично! — горестно воскликнула я и повернулась к бабушке
лицом. — Да, хорошо, да. Да, я влюблена в кое-кого другого. Довольна?
Бабушка приподняла рисованную бровь.
— Не надо кричать, Амелия, — спокойно заметила она. И по ее виду
легко можно было заключить, что она ловит небывалый кайф от
происходящего. — Ну и кто этот кое-кто другой? Кто бы это мог быть?
— Ну уж нет, — ответила я, выставив ладони перед собой. —
Этой информации ты от меня не получишь.
Бабушка изящным движением стряхнула пепел с очередной сигареты в специально
для нее поставленную хрустальную пепельницу.
— Очень хорошо. Значит, как я понимаю, сей юный джентльмен не питает к
тебе ответных чувств?
Все. Врать больше нет никакого смысла. Мой нос сразу показал бы, что к чему.
Захотелось убежать и заплакать.
— Не питает. Ему нравится другая девочка. Она очень умная и знает, как
клонировать фруктовых мошек.
Бабушка даже откинулась в кресле.
— Полезный талант. Ну да это не важно. Полагаю, Амелия, ты пока не
знакома с выражением
лучше плохой, чем никакого
.
Она многозначительно помолчала.
— Амелия, неужели не понятно. Не отталкивай этого Кенни, пока не
обеспечишь себя чем-нибудь получше.
Я в полном ужасе смотрела на нее. Бабушка, конечно, заворачивала иногда
такое... но чтоб TAКОЕ!!!
— Обеспечу себя чем-нибудь получше? — Я не могла поверить, что она
говорит серьезно. — Ты говоришь, что мне не надо расставаться с Кенни,
пока я не встречу кого-нибудь другого?
— Разумеется, — ответила бабушка и щелкнула зажигалкой.
— БАБУШКА!
Клянусь, иногда я сомневаюсь, человек ли она, как все мы, или просто
засланный инопланетянин, шпионящий за нами и замышляющий козни, призванные
разрушить устои нашего общества.
— Бабушка, так же нельзя! Нельзя же привязать к себе парня, зная, что
сама его не любишь так, как любит он!
Бабушка выдохнула огромный клуб сизого дыма.
— Почему?
— Потому что это неэтично! Безнравственно! Аморально, по-моему. —
Я покачала головой. — Нет. Я порываю с Кенни. Прямо сейчас. Сегодня
вечером, и все.
Бабушка почесала Роммеля под подбородком, и он задрожал еще сильнее.
Естественно, лысый пудель, а его — холодными кольцами, да еще и острыми
камнями!
— Это твое право, твой выбор. Но позволь мне сказать, что если ты
сейчас порвешь с этим молодым человеком, то зачет по биологии можно хоронить
заранее.
Я испытала шок. По большей части оттого, что именно об этом я и сама думала
днем. Удивительно, но иногда бабушка просто читает мои мысли.
— Бабушка!
— Да? — протянула она и раздавила в хрустальной пепельнице еще
один окурок. — Что, я не права? Ты-то сама едва на тройку биологию
вытягиваешь? Так что если бы этот милый молодой человек не позволял тебе
списывать у него все ответы...
— Бабушка! — Я снова чуть не плакала.
Теперь потому, что она оказалась права.
Бабушка закатила глаза и взглянула на потолок.
— Давай-ка посмотрим, — сказала она. — 4 по алгебре, но 3 по
биологии... Нехорошо.
— Бабушка! — в который раз воскликнула я.
Просто не верилось в то, что я слышала. Она знала о моих оценках! И она была
права. Ах, как она была права!
— Нет, не стану откладывать разрыв с Кенни до конца зачетов. Это будет
неправильно.
— Дело твое, — произнесла бабушка и глубоко вздохнула, — но я
думаю, что тебе будет неловко сидеть рядом с ним — сколько там осталось до
конца полугодия? А, целые две недели! Особенно принимая во внимание тот
факт, что после разрыва он вдруг возьмет да и перестанет с тобой
разговаривать.
Снова правда. И об этом я уже думала. Если Кенни разозлится настолько, что
никогда больше не захочет разговаривать со мной, то веселья мало.
— Так, а что там с танцами? — бабушка опустила в коктейль кубик
льда. — Рождественские Танцы?
— Не Рождественские, а Зимние...
Бабушка махнула рукой. Драгоценный браслет сверкнул сотней огней.
— Да какая разница. Если ты бросишь этого молодого человека, то с кем тогда пойдешь танцевать?
— Я вообще ни с кем туда не пойду, — твердо ответила я. Горло
перехватило, но я продолжала: — Останусь дома.
— С чего это? Торчать дома, пока остальные веселятся? Амелия, это
весьма неразумно. Ну-ка, расскажи мне о другом молодом человеке.
— О каком другом молодом человеке?
— О том, в любви к которому ты с такой страстью признаешься. Он разве
не пойдет на эти танцы со своей леди, разводящей навозных мух?
— Фруктовых. Не знаю. Может быть.
Мысль, что Майкл может пригласить на Зимние Танцы Джудит Гершнер, мне в
голову не приходила. Но как только бабушка высказала это предположение, меня
охватило такое же чувство, как тогда, когда я увидела их вместе в первый
раз. Меня словно окатили ледяной водой, ну, примерно так же, как когда мы с
Лилли переходили Бликер-стрит, а на нас наехал китаец — развозчик заказов на
дом. Он так больно ударил меня рулем велосипеда в солнечное сплетение, что я
перестала дышать и какое-то мгновение ощущала только панический ужас... Вот
примерно так.
Но теперь у меня вдруг разболелся язык. Было уже намного лучше, но теперь он
опять разболелся.
— Мне кажется, — сказала бабушка, — единственный способ
привлечь внимание этого молодого человека — появиться на танцах под руку с
другим молодым человеком. И на тебе должен непременно быть потрясающий наряд
— оригинальное творение дженовийского дизайнера модной одежды Себастьяно
Гримальди.
Я уставилась на бабушку с еще большим ужасом. Потому что она снова оказалась
права. Как же она была права. Кроме...
— Бабушка, — сказала я, — какой еще такой молодой человек,
который мне нравится? Ему-то нравится девушка, которая умеет клонировать
насекомых. Понятно? Я сильно сомневаюсь, что какое-то платье произведет на
него впечатление.
Разумеется, я не рассказала бабушке, что сама прошлой ночью мечтала именно
об этом. Бабушка взглянула на меня так, будто прочитала мои мысли.
— Милая, — сказала она, — мне кажется, в это время года
несколько жестоко бросать молодого человека.
— Почему?
Что за странная сентиментальность поразила бабушку? Раньше ее так не
волновали чужие проблемы и чувства.
— Из-за Рождества, что ли?
— Да нет, — ответила бабушка и посмотрела на меня так, будто
усомнилась в моих умственных способностях. — Из-за этих ваших зачетов.
Если хочешь проявить милосердие, то подожди, по крайней мере, окончания
зачетной недели, а там разбивай себе на здоровье сердце этого бедолаги.
Я набрала побольше воздуха, чтобы поспорить о том, что мне уже все равно —
какой там сезон, жестоко или не жестоко бросать, а брошу в любом случае, но,
вспомнив о зачетах, остановилась. Так и осталась стоять с открытым ртом. К
тому же трижды отраженная в огромных зеркалах.
— Представить не могу, что тебе трудно подождать со своими признаниями
до конца зачетов. Зачем усугублять стресс бедному мальчику? Но ты,
разумеется, поступай, как сама считаешь нужным. Я полагаю, что этот, как
его, Кенни, из тех людей, кто легко переносит отказ. Он, наверное, и с
разбитым сердцем неплохо справится с зачетами.
О, Господи! До чего же мне стало плохо от этих ее слов! Мучительно как
никогда.
Но, должна признать, некоторое облегчение я все-таки испытала. Потому что,
по крайней мере, ситуация хоть немного прояснилась. Конечно, я не могу
сейчас ссориться с Кенни. Плевать на оценку по биологии и на танцы. Причина
вот в чем: нельзя бросать кого-нибудь накануне зачетной недели. Хуже не
бывает.
Впрочем нет, Лана со своими кошмарными подружками все-таки хуже. Противно
терпеть ее насмешки. Какое ей до меня дело! Вечно в раздевалке пристанет как
оса:
зачем ты носишь лифчик, он ведь тебе без надобности
,
а ты со своим
бойфрендом хоть целуешься?
Ненавижу.
Вот и все. Я ХОЧУ порвать с Кенни, но НЕ МОГУ!
Я ХОЧУ сказать Майклу о своих чувствах, но НЕ МОГУ!
Я даже не могу перестать грызть ногти.
Я — биологическая аномалия. Лилли сказала, что мне необходимо обрести
внутреннюю гармонию между сознательным и бессознательным. Как всегда, ей
виднее — у нее родители психоаналитики.
СДЕЛАТЬ ДО ОТЪЕЗДА В ДЖЕНОВИЮ:
1. Купить запас кошачьей еды и наполнитель для туалета Луи.
2. Прекратить обгрызать ногти.
3. Достичь самоактуализации.
4. Обрести внутреннюю гармонию между сознательным и бессознательным.
5. Порвать с Кенни — но не перед зачетами (и не перед Зимними Танцами).
Что произошло сейчас в коридоре? Кенни Шоутер произнес то, что
произнес? Мне не послышалось? Да. Ох, Шамика, что мне делать? Меня так трясет, что я пишу с трудом.
Как это — что тебе делать? Просто парень сходит от тебя с ума, пользуйся этим. Нельзя позволять людям говорить такие вещи. Тем более так громко. Его,
наверное, все слышали. Думаешь, его все слышали?
Ну и что, что его все слышали. Надо было тебе видеть лицо Лилли в
тот момент. Я думала, ей дурно станет. Что? Тебе кажется, ВСЕ слышали? Ну, те, кто выходил в тот момент из
химической лаборатории? Думаешь, они слышали?
С чего бы им не слышать? Они же не глухие. Они смеялись? Ну, кто выходил из химлаборатории? Со смеху попадали?
Большинство, да, смеялись. О, Господи! Зачем я родилась на свет?
Майкл, правда, не смеялся. Майкл? МАЙКЛ НЕ СМЕЯЛСЯ? ЧЕСТНО? Врешь!
Мне нет смысла врать. Да тебе-то какое дело, кто именно смеялся, а
кто — нет? Нельзя смеяться над несчастьем других. Вот и все.
Ну, знаешь, ничего себе несчастье. Парень любит тебя! Знаешь,
многие девчонки только и мечтают, чтобы их бойфренд на весь коридор кричал о
своей любви. Да, но я тут при чем?
Используйте переходные глаголы, чтобы придумать короткие выразительные
предложения.
Непереходный: скоро он пожалеет о том, что произнес те слова.
Переходный: Недолго ему осталось ждать того момента, когда он очень пожалеет
о своих словах.
У меня получилось все наоборот.
В классе Талантливых и Одаренных сегодня было скучно. Почти так же, как на
биологии, особенно потому, что я сейчас сижу рядом с Кенни, который, к
счастью, немного поостыл с утра.
Кстати, я считаю, что некоторым совсем незачем появляться в чужом классе. У
Джудит Гершнер должен был быть другой урок, и я не понимаю, почему она целых
пятьдесят минут торчала в классе ТО. Ведь ей нельзя покидать свой этаж.
Думаю, у нее даже пропуска нет.
Я, конечно, закладывать ее не буду, но и поощрять такое нарушение правил
тоже нельзя. Если Лилли будет настаивать на этой своей забастовке (а она,
кажется, усиленно работает в этом направлении), то в ноту протеста
необходимо внести и тот факт, что учителя выбирают себе любимчиков и смотрят
на их вольности сквозь пальцы. Действительно, если девчонка умеет
клонировать мушек, это еще не означает, что ей позволено шататься по школе
где и когда ей заблагорассудится.
Однако когда я вошла в свой класс, Джудит находилась именно там. И нет ни
тени сомнения: ее интересовал Майкл. Вместо обычных черных плотных колготок
на ней были тонкие капроновые телесного цвета. Естественно, это что-то
означает. Такая девушка, как Джудит, никогда не наденет тонкие колготки, не
имея на то достаточных оснований.
И даже если предположить, что они с Майклом работают над какой-то
компьютерной игрой к Зимнему Карнавалу, то Джудит все равно не имеет
никакого права вести себя так, как сегодня. Из-за нее он даже не помогал мне
с домашней работой по алгебре, как это делал всегда. Сегодня он принадлежал
Джудит.
К тому же Джудит не имеет никакого права вторгаться в мои личные разговоры,
потому что мы едва знакомы.
Но когда она услышала, как Лилли извиняется передо мной за то, что не верила
моим рассказам о странном звонке Кенни, она заявила, что ей, Джудит, видите
ли, жаль парня! Какое ее дело? Мало ли что побудило сегодня Кенни кричать
при всех о своей любви? Это ее совершенно не касается!
— Бедный мальчик, — сказала она. — Я слышала, что он говорил
тебе сегодня в коридоре. Кажется:
Мне не важно, Миа, чувствуешь ли ты ко
мне то же, что я к тебе, но знай, что я всегда буду тебя любить
. Примерно
так?
Я не ответила. Просто представила, как отреагирует Джудит, если я внезапно
ткну ей карандашом прямо в лоб.
— Как трогательно, — продолжала она. — Сама подумай, парень с
ума по тебе сходит.
В том-то и проблема. Все думают, что Кенни такой... крутой. И никто не
видит, что на самом деле никакой он не крутой. Как мне все это надоело!
Похоже, еще ничто и никогда меня так сильно не раздражало, как сегодняшнее
происшествие и все эти комментарии.
Подумать только, сколько ерунды произошло с тех пор, как началась вся эта
история с принцессой.
И я, похоже, единственный человек в школе, кто считает, что Кенни поступил
неправильно.
— Он очень эмоциональный человек. — Даже Лилли приняла его
сторону. — В отличие от некоторых.
И это меня особенно разозлило, потому что с тех пор, как я стала записывать
происходящие события и свои мысли в этот дневник, много раз убеждалась, что
с эмоциями у меня полный порядок, их даже больше, чем хотелось бы. И,
кстати, обычно я точно знаю, что чувствую. Ну, или почти точно.
Проблема в том, что я никому не могу рассказать о своих чувствах.
Не знаю, кто удивился больше: Лилли, Джудит или я, когда Майкл вдруг
вступился за меня перед сестрой.
— То, что Миа не ходит по коридору третьего этажа и не кричит о своих
чувствах, — сердито сказал Майкл, — вовсе не значит, что у нее их
нет.
Как ему это удается? Как ему удается расставлять слова в таком порядке, что
сразу все становится ясно? Ведь именно это я и чувствую, но сформулировать
не могу... Нескладно получается. А он может, и за это я его и люблю. Как его
не любить?
— Да! — радостно согласилась я.
— Тогда бы ответила ему что-нибудь. — Лилли всегда раздражает,
когда Майкл приходит мне на помощь, особенно в тот момент, когда она ругает
меня за недостаток эмоциональности. — Ответила бы! А вместо этого ты
повернулась и ушла, а он остался стоять там, как дурак.
— И что я должна была ему ответить? — требовательно спросила я.
— Ну... — Лилли даже замялась. — Например, что ты его тоже
любишь.
НУ, ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ моя лучшая подруга не понимает: есть слова, которые
нельзя произносить вслух перед всем классом Талантливых и Одаренных?
ОСОБЕННО В ПРИСУТСТВИИ ЕЕ БРАТА!
Проблема в том, что Лилли невозможно ничем смутить. Она никогда в жизни не
испытывала неловкости. Она даже не знает значения слова
смутиться
.
— Слушай, — начала я,
...Закладка в соц.сетях
