Жанр: Любовные романы
Принцесса в центре внимания
... и балдеем на
уроках, потому что миссис Хилл все время торчит в учительской! Ты в своем
уме? Ты знаешь, какие неприятности можешь на нее навлечь?
У меня в животе что-то сжалось и похолодело. Надо же, а ведь и правда!
— Ох, нет, — простонала я, — неужели?
Лилли издала мученический вопль.
— Мои родители передают твоей маме поздравления.
И швырнула трубку.
Мне чуть плохо не стало. Бедная миссис Хилл! Ой, что я наделала!
Телефон снова зазвонил. Это оказалась Шамика.
— Миа, — проговорила она замогильным голосом, — помнишь, я
приглашала тебя на Хэллоуин в пятницу?
— Да, — говорю.
— Отменяется. Папа не разрешает мне праздновать.
— Как? Почему?
— Да потому что благодаря тебе он теперь считает, что средняя школа
имени Альберта Эйнштейна набита одними придурками и алкоголиками.
— Да не говорила я этого!
В таких-то выражениях уж точно не говорила.
— Ну, а он это услышал именно так. И сейчас засел в Интернете, где ищет
школу для девочек в Нью-Хэмпшире. Меня собираются послать туда на следующий
семестр. И еще папа не разрешает мне встречаться с мальчиками, пока мне не
исполнится тридцать лет.
— Ох, Шамика! — Я чуть не плакала. — Ну прости меня!
Шамика ничего не ответила, только заплакала и положила трубку.
И снова звонок. Я не хотела отвечать, но выбора не было: маме опять было
плохо, а мистер Джанини помогал ей.
— Алле?
Это была Тина Хаким Баба.
— О, елки-палки! Черт возьми!!! — кричала она так громко, что я
чуть трубку не выронила.
— Извини меня, Тина. — Я решила, что лучше всего будет начать с
извинений, и боюсь, мне еще долго придется так поступать.
— Ты что? Извини? За что мне тебя извинять? — Тина чуть из трубки
не вылезала от возбуждения, ей несвойственного. — Ты произнесла мое имя
по телевизору!
— Э... Знаю. — Это, видимо, когда я ее тоже придурком обозвала.
— Поверить не могу! — орала Тина, видимо потеряв над собой
контроль. — Это так классно! Здорово! С ума сойти!
— Ты... не злишься на меня?
— В честь чего мне злиться? Это было круче всего, что когда-либо
случалось со мной в этой жизни! Обо мне еще никогда никто не рассказывал по
телевизору!
Меня переполнила любовь и признательность к Тине Хаким Баба.
— Хм... А твои родители смотрели передачу? — спросила я осторожно.
— Да! Они тоже просто отпали! Мама просила передать, что голубые тени —
гениальная находка гримера. Не слишком много, как раз столько, чтобы глаза
засияли ярче. Она потрясена. Да, передай еще маме, что у нас есть классный
крем от растяжек для кожи живота. Шведский. Ну, ты понимаешь, когда живот
начнет расти. Крем завтра принесу в школу, отдашь своей маме.
— А твой папа? — Я спрашивала, все еще очень волнуясь. — Он
не собирается отдавать тебя в какую-нибудь другую школу? Ну, где учатся
только девочки?
— Да ты что?! О чем ты говоришь? Он в восторге, что ты упомянула моего
телохранителя. Он сказал, что теперь те, кто, возможно, замышляет похитить
меня, еще сто раз подумают. О, нам тут звонят. Наверно, бабушка из Дубаи. У
них спутниковый телефон. Я уверена, бабушка звонит, потому что ты мое имя
назвала! Пока!
Тина повесила трубку. Ну, классно. Даже люди в каком-то Дубаи смотрели мое
несчастное интервью. А я даже не знаю, где это Дубаи находится, даже на
карте не найду. Ну, не сразу, во всяком случае.
Телефон опять звонил. Это оказалась бабушка.
— Тэкс, — говорит. Ни тебе
здрасте
, ни
алле
. — Ужасно,
просто ужасно, ты не находишь?
— А может, мне можно выступить снова и все исправить? Я не хотела
говорить, что учительница класса Талантливых и Одаренных ничего не делает во
время уроков. Я не хотела говорить, что моя школа полна идиотов и
алкоголиков. Ты знаешь, что это не так, это получилось случайно...
— Не представляю, о чем вообще думала эта женщина, — ответила мне
бабушка.
Мне было приятно, что она хоть раз в жизни приняла мою сторону. Но через
минуту оказалось, что дело совсем не во мне.
— Она отказалась показать дворец! Одну-единственную фотографию! Он так
красив осенью! Пальмы великолепны! Это провал. Полный провал. Ты хоть
понимаешь, какие рекламные возможности упущены? Совершенно, полностью,
безвозвратно упущены!
— Бабушка, ты должна что-нибудь предпринять, — вставила я свое
слово, — я не знаю, смогу ли я показаться завтра в школе.
— Количество туристов, посещающих Дженовию, падает, — бабушка
твердила свое, — несмотря на то что мы разместили в Интернете баннеры с
рекламой наших круизных поездок. Но кому теперь нужны однодневные
путешествия? Этим американцам в шортах и с видеокамерами? Ах, если бы
удалось показать наши казино. Если бы эта женщина додумалась вставить хоть
один вид наших пляжей! У нас самый белый песок на всем побережье! Ты
понимаешь, Амелия? Монако-то свой песок импортирует!
— Мне, наверное, придется теперь переходить в другую школу. Как ты
считаешь, хоть одна школа на Манхэттене примет ученицу с единицей по
алгебре?
— Погоди... — забормотала бабушка, — ага, ага, вот-вот. Они
снова в эфире, вот, показывают миленькие виды дженовийских пляжей, а, вот и
дворец. И бухта. Оливковые плантации. Отлично. Великолепно. Замечательно.
Эта женщина не совсем безнадежна. Думаю, мне придется разрешить твоему отцу
продолжать встречаться с ней.
Она повесила трубку. Даже родная бабушка бросает трубку, разговаривая со
мной. Ну, что за жизнь?
Я пошла к маме в ванную. Она сидела на полу с несчастным видом. Мистер
Джанини сидел на краю ванной, тоже с несчастным видом. Впрочем, можно ли его
винить? Всего пару месяцев назад он был обыкновенным учителем алгебры. А
теперь — будущий отец будущего брата или сестры дженовийской принцессы.
— Я хочу перейти в другую школу, — сказала я им. — Мистер
Джанини, вы бы не могли помочь мне с этим? Вы же учитель, знаете, наверное,
как это сделать побыстрее.
— Не говори глупостей, ничего неприличного ты не сказала, наоборот
даже. — Мама опять за свое...
— Очень даже сказала, ты же не видела передачу, тебе тут было плохо.
— Верно, не видела, — говорит мама, — зато все слышала. Какую
же глупость ты сморозила, вот скажи, а? Люди, которые занимаются спортом,
пользуются огромным уважением в нашем обществе, порой даже восхищением. К
некоторым из них относятся как к богам, в то время как многие люди с
высокими интеллектуальными способностями терпят насмешки. Честно говоря, я
считаю, что ученые, работающие над средствами лечения раковых опухолей,
должны получать такие же деньги, как профессиональные спортсмены.
Профессиональные спортсмены не спасают нам жизнь, так? Они только развлекают
нас. А вот учителя? От них нынче требуется настоящий артистизм, чтобы
справиться с вами, да еще и вдолбить в ваши головы хоть какие-нибудь знания.
Фрэнку за то, как он учит вас перемножать многочлены, должны платить столько
же, сколько Тому Крузу.
Я испугалась, что мама сейчас упадет в обморок. Она опять страшно
побледнела. Я сказала:
— Мама, иди-ка ты лучше спать.
Вместо ответа мама со страдальческим видом снова потянулась к раковине. Я
только рукой махнула и ушла к себе в комнату.
Включила компьютер, вышла в Интернет. Может быть, найду какую-нибудь школу
для девочек. Если повезет, попаду в один класс с Шамикой. По крайней мере,
хоть одна подруга у меня еще останется, если Шамика вообще согласится
разговаривать со мной после того, что я сделала, в чем я сильно сомневаюсь.
Ни одна живая душа во всей средней школе имени Альберта Эйнштейна теперь не
захочет иметь со мной дело. Кроме разве что Тины Хаким Баба.
Вдруг я увидела, что мне пришло сообщение. Кто-то хотел поговорить со мной!
Кто же? Джос Ирокс? Он или не он?
Нет. В сто раз лучше! Это был Майкл. По крайней мере, Майкл еще не
отказывается общаться со мной.
Я распечатала нашу переписку и вклеила сюда.
КрэкКинг: Привет. Только что видел тебя по телевизору. Здорово.
ТлстЛуи: Да ты что? Глупее нельзя было выступить! Ну и дура! А что я
ляпнула про миссис Хилл? Теперь они возьмут и уволят ее.
КрэкКинг: Ну, по крайней мере, ты сказала правду.
ТлстЛуи: А теперь все они на меня злятся. Лилли вообще в бешенстве!
КрэкКинг: Да ей просто завидно, что тебя за эти пятнадцать минут видело
больше людей, чем ее за всю историю существования ее шоу.
ТлстЛуи: Да нет, не поэтому. Она думает, что я предала все наше поколение,
разгласив тот факт, что в нашей школе существует несколько отдельно взятых
группировок.
КрэкКинг: Ну да, и еще то, что вы не принадлежите ни к одной из них.
ТлстЛуи: Я не принадлежу.
КрэкКинг: Нет, принадлежишь. Лилли полагает, что ты принадлежишь к
эксклюзивной элитной группировке Лилли Московитц. Ты отказываешься признать
это, что ее и раздражает.
ТлстЛуи: ДА? Она сама так сказала?
КрэкКинг: Она не произносила этого вслух, но она же моя сестра. Я знаю,
что она думает.
ТлстЛуи: Может быть. Я не знаю, Майкл.
КрэкКинг: Эй, ты в порядке? Ходишь последние дни какая-то прибабахнутая.
Хотя теперь понятно почему. Здорово это — с твоей мамой и мистером Джанини.
Тебе весело, наверное.
ТлстЛуи: Да уж. Обхохочешься. Хотя, как тебе сказать... Как-то это все
сомнительно. Странно. Но по крайней мере, мама наконец выйдет замуж, как все
нормальные люди.
КрэкКинг: А значит, тебе больше не нужна моя помощь с алгеброй. У тебя
теперь персональный репетитор, домашний.
Ну вот, а об этом я не подумала. Ужас какой! Не хочу персонального
репетитора. Я хочу, чтобы мне по алгебре помогал Майкл! Во время ТО. Мистер
Дж. неплохой человек, но он по всем статьям — не Майкл.
Я быстро ответила.
ТлстЛуи: Ну, не знаю. То есть он, наверное, теперь будет страшно занят,
ему же надо переезжать, а потом будет младенец и все такое.
КрэкКинг: Ах да. Младенец. Прямо не верится. Не удивительно, что ты ходишь
такая странная.
ТлстЛуи: Да уж...
КрэкКинг: Лана-то сегодня выкинула номер, помнишь? Дурочка, правда? Смешно
думать, что мы с тобой встречаемся.
Я, правда, не вижу здесь ничего смешного. А что мне надо было ответить? Ха,
Майкл, а давай попробуем?
Если бы.
Вместо этого написала.
ТлстЛуи: Да, у нее не все дома, это точно. Думаю, что ей даже в голову не
придет мысль, что девочка с мальчиком способны просто дружить, безо всякой
романтики.
Впрочем, должна признать, что чувство, которое я испытываю к Майклу, на
дружбу не похоже. Особенно в те моменты, когда я в гостях у Лилли, а он
выходит из своей комнаты без футболки.
КрэкКинг: Н-да. Слушай, а что ты делаешь в пятницу вечером?
Он что, на свидание меня приглашает? Это что, Майкл Московитц наконец приглашает меня НА СВИДАНИЕ???
Нет. Это невозможно. Этого не может быть. Это не может произойти в тот день,
когда я опозорилась по национальному телевидению.
На всякий пожарный случай, чтобы не сделать чего-нибудь непоправимого, я
сочинила какой-то нейтральный ответ. Вдруг он вздумал попросить меня
выгулять Павлова, потому что Московитцы собрались поехать всей семьей за
город или еще куда-нибудь.
ТлстЛуи: Да не знаю. А что?
КрэкКинг: Да просто будет Хэллоуин, помнишь об этом? Может, всей компанией
закатимся в
Виллидж Синема
на Шоу Ужасов?
Ага. Значит, не свидание.
Но мы там будем сидеть в темном помещении рядом друг с другом! Это уже кое-
что! И на этом Шоу Ужасов будет совершенно естественно, если я испугаюсь и
схвачусь за Майкла.
ТлстЛуи: Давай, здорово!
И тут я вспомнила. В пятницу-то будет Хэллоуин. А вечером состоится
королевская свадьба моей мамы. Это если бабушка поступит по-своему...
ТлстЛуи: Я еще подумаю, ладно? У меня этим вечером будет одно семейное
дело, от которого, наверное, не отвертеться.
КрэкКинг: Конечно. Дашь мне знать. До завтра.
ТлстЛуи: Ага. Жду не дождусь.
КрэкКинг: Не беспокойся. Ты сказала правду. Из-за того, что ты сказала
правду, неприятностей у тебя быть не должно.
Ха! Это он так думает. А я считаю иначе. Поэтому и вру все время.
ПЯТЬ ПРИЧИН, ПО КОТОРЫМ ХОРОШО БЫТЬ ВЛЮБЛЕННОЙ В БРАТА ЛУЧШЕЙ ПОДРУГИ:
1. Можно видеть его дома, в его естественной обстановке, а не только в
школе, что позволяет узнать разницу между его
школьной
личностью и
реальной.
2. Можно иногда увидеть его без футболки.
3. Можно все время болтаться у него перед глазами и часто видеться с
ним, и это будет выглядеть вполне естественно.
4. Можно видеть, как он обращается с матерью (сестрой, домработницей).
Так можно предугадать, как он будет общаться со своей девушкой.
5. Это, в конце концов, удобно: сидишь в гостях у подружки, болтаешь с
ней и знаешь, что твой любимый РЯДОМ.
ПЯТЬ ПРИЧИН, ПО КОТОРЫМ ПЛОХО БЫТЬ ВЛЮБЛЕННОЙ В БРАТА ЛУЧШЕЙ ПОДРУГИ:
6. Нельзя рассказывать ей о своей любви.
7. Нельзя признаться в любви ему, потому что он может рассказать ей.
8. Нельзя рассказать никому, потому что они могут рассказать ему или,
что хуже, ей.
9. Он никогда не признается тебе в своих истинных чувствах, потому что
ты для него всего лишь подружка младшей сестры.
10. И ты знаешь, что никогда в жизни он не посмотрит на тебя иначе как
на подружку младшей сестры, и ты обречена делать вид, что он тебе
совершенно безразличен, в то время как каждая частичка тебя сходит по
нему с ума и кажется, что долго ты этой пытки не выдержишь и помрешь,
хоть учительница биологии и утверждает, что умереть от несчастной любви
невозможно.
28 октября, вторник, приемная директрисы Гупты
О боже! Прихожу сегодня в школу, а мне говорят, что меня ждет директор!
Я сначала подумала, что Гупте просто понадобилось удостовериться, что я не
притащила с собой в школу кодеиновый сироп от кашля. Но потом поняла, что
дело, скорее всего, в моем вчерашнем кошмарном интервью. Даже, наверное,
конкретно в той его части, где я весело рассказывала, как все в нашей школе
ужасно, все сходят с ума, балдеют и бездельничают на уроках, курят, и никто
не учится.
Но, как бы там ни было, все те, кого никогда раньше не приглашали на
вечеринки, теперь на моей стороне. Такое ощущение, будто я выступила на каком-
нибудь митинге протеста, и это показали во всех новостях. Не успела я
сегодня ступить на порог школы, как сразу все: рэперы, ботаники, артисты,
спортсмены — повернулись ко мне и заорали вразнобой:
— Эй! Говоришь все, как есть, сестренка?
До этого меня никто не называл
сестренкой
. Здорово, мне понравилось. Как
родные. Но виду не показала. Покраснела, наверное, как свекла.
А вот болельщицы относятся ко мне как всегда. Когда я шла по коридору, они
стояли группой и мерили меня взглядами — с головы до ботинок. А потом
сгрудились и принялись шептаться и хихикать. Противно, ну да что с них
возьмешь.
Из всех моих друзей только Лилли и Шамика, само собой, так бурно
отреагировали. Лилли все еще расстраивается из-за того, что я наговорила про
группировки в нашей школе. Впрочем, не до такой степени она расстраивается,
чтобы отказаться от поездки в школу на моем лимузине сегодня утром.
Интересно, что эта ее неприязнь только сблизила нас с ее братом. Сегодня
утром прямо в лимузине Майкл сам предложил пройтись по моей домашке по
алгебре, проверить уравнения.
Я была тронута его предложением. Меня охватило такое теплое чувство, когда
он сказал, что все правильно... И не потому я обрадовалась, что сошлись
ответы, а из-за того, что, отдавая мне листок с заданием, Майкл коснулся
рукой моих пальцев. Может, Джос Ирокс — все-таки он? А?
Ой, директриса Гупта готова меня принять.
Похоже, что директриса Гупта сомневается в моем психическом здоровье.
— Миа, тебе действительно так не нравится учиться в школе имени
Альберта Эйнштейна?
Я не хотела ее расстраивать и ответила, что очень даже нравится. На самом
деле мне совершенно все равно, в какой школе учиться.
А потом директриса Гупта сказала удивительную вещь:
— Я задаю тебе этот вопрос, потому что вчера в интервью ты заявила, что
в школе непопулярна.
Я не знала, к чему она клонит, так что просто сказала, пожав плечами:
— Ну, ведь так оно и есть.
— Это неправда. Каждый ученик знает, кто ты такая.
Чего это она? Вину, что ли, чувствует передо мной? Я этого не хотела, мне
даже стало ее жалко, и поэтому я сказала:
— Да, но это только потому, что я принцесса. До того, как это стало
известно, я была человеком-невидимкой.
На что директриса заявила:
— Это неправда, Миа.
Про себя, но не вслух, конечно, я ей крикнула:
Да что ты понимаешь? Как ты можешь знать? Ты же по коридорам не ходишь, в
классах не сидишь! Ты понятия не имеешь, что у нас происходит на самом
деле
.
Расстроила она меня. Живет в своем сказочном директорском мире, ничего не
знает, настоящей жизни не видит...
— Может, если бы ты начала посещать какие-нибудь кружки, то
почувствовала бы себя лучше.
Я аж глаза от изумления выпучила.
— Миссис Гупта, у меня же полный завал с алгеброй. Все свое свободное
время я трачу на дополнительные занятия, чтобы к концу семестра
выкарабкаться хотя бы на тройку.
— Ну, допустим, этого я не учла...
— Кроме того, после дополнительных занятий у меня еще уроки
королевского этикета с бабушкой. Это нужно, чтобы в декабре, когда состоится
мое официальное представление народу Дженовии, я не выглядела полной
идиоткой, как вчера по телевизору.
— Я думаю, что слово
идиотка
резковато.
— У меня действительно нет ни минуты свободного времени, —
продолжала я, расстраиваясь из-за нее все больше, — я не могу ходить ни
в какие кружки.
— Комитет по созданию классного альбома собирается всего раз в неделю.
Или, например, тебя могли бы принять в команду бегунов. Они все равно
начинают тренироваться только с весны, может быть, к тому времени у тебя уже
не будет уроков этикета.
Я молча уставилась на нее, так она меня поразила. Я? Бегать? Да я хожу-то с
трудом, спотыкаясь о свои собственные гигантские ступни. Страшно
представить, что будет, если я попробую побежать.
Комитет по созданию классного альбома? Я что, прямо так активно участвую в
жизни класса, чтобы сочинять эти идиотские альбомы с воспоминаниями о школе?
Ага, и перечитывать их потом из года в год. И детям показывать. В семейном
кругу.
— Ну что ж, — сказала директриса. Она, наверное, заметила по
выражению моей физиономии, что я не горю желанием воплощать ее проекты в
жизнь, — я просто предложила. Я и правда думаю, что ты чувствовала бы
себя гораздо комфортнее в нашей школе, если бы посещала какую-нибудь секцию.
Я знаю о твоей дружбе с Лилли Московитц и иногда думаю, не может ли она...
ну, оказывать на тебя негативное влияние. Эти ее телевизионные шоу довольно-
таки агрессивны.
Я в шоке. Директриса Гупта, оказывается, еще дальше от реальной жизни, чем я
предполагала.
— Нет, что вы! — воскликнула я. — Шоу Лилли вполне
позитивное. Вы разве не видели выпуск, посвященный борьбе с расизмом в
Корее? Или передачу про то, как магазины детской одежды ущемляют права
полных девочек? Они не продают одежду 48-го размера, а это размер средней
юной американки.
Директриса кивнула и улыбнулась:
— Я вижу, ты очень увлечена этим. Должна признаться, мне приятно.
Отрадно думать, что есть что-то, чем ты так увлекаешься, Миа, несмотря на
твою антипатию к спортсменам и болельщицам.
Ну вот, началось. Обязательно надо было ей...
Я сказала:
— Я вовсе не так уж не люблю их. Просто я хотела сказать, что иногда...
ну, в общем, иногда кажется, будто они управляют всей школой, директор
Гупта.
— Вот здесь ты точно ошибаешься, могу тебя заверить, — возразила
она.
Бедная, бедная директриса!
Я все чувствовала, что должна что-то сделать, должна вывести ее из
заблуждений, из этого несуществующего мира, в котором она живет.
— Гм, директор Гупта. Насчет миссис Хилл...
— А что с ней?
— Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что она все время
сидит в учительской во время ТО. Я перепутала. Оговорилась, знаете, перед
этими камерами, прожекторами. Я сама не понимала, что говорю. Я совсем не то
хотела сказать про миссис Хилл, это я со страху ляпнула.
Она улыбнулась мне такой милой, приветливой улыбкой:
— Не волнуйся, Миа. Я об этом уже позаботилась.
Позаботилась?! Что бы это значило?
Я даже боюсь думать о том, что это может означать.
Ну, по крайней мере, миссис Хилл не уволили.
Вместо этого, я думаю, ей сделали выговор или что-то подобное. И теперь
миссис Хилл не покидает своего места за столом здесь, в классе.
А это означает, что мы все обязаны сидеть на своих местах и заниматься
своими делами. И еще мы теперь не можем запереть Бориса в кладовке. Так что
приходится слушать, как он играет на своей скрипке.
Играет Бартока.
И теперь еще нельзя разговаривать друг с другом, (так как предполагается,
что каждый выполняет свое персональное задание.
Но как же они все на меня злятся!
А Лилли злится больше всех.
Оказывается, она уже давно пишет книгу про общественные группировки, которые
образовались в стенах школы имени Альберта Эйнштейна. Правда! Она не хотела
мне рассказывать, но Борис проболтался сегодня за ланчем. Лилли швырнула в
него картошкой, а потом еще и полила его свитер кетчупом.
Я не могу поверить, что Лилли рассказывает Борису что-то, о чем не
рассказывает мне. Вроде как я ее лучшая подруга. А Борис — всего лишь ее
парень. Почему, интересно, такие вещи он узнает раньше меня? И вообще, ему
рассказывает, а мне — нет!
— А можно я почитаю? — взмолилась я.
— Ни за что. — Лилли разозлилась на Бориса не на шутку.
Она даже не смотрела в его сторону. Он уже почти простил ее за кетчуп, хотя,
наверное, ему придется отнести свитер в химчистку.
— Ну можно я прочитаю всего одну страничку? — упрашивала я.
— Нет.
— Хоть одно предложение?
— Нет.
Майкл тоже ничего не знал про книгу. Перед тем как пришла миссис Хилл, он
сказал мне, что предлагал сестре разместить текст в своем интернет-журнале.
Но Лилли ответила противным голосом, что она пытается связаться с настоящим
издателем.
— А про меня там есть? — приставала я к ней, — в твоей книге?
Про меня ты написала?
Лилли ответила, что если ее не перестанут доставать, то она спрыгнет с нашей
школьной водонапорной башни. Ну, это она нарочно придуривается. С тех пор
как старшеклассники несколько лет назад повадились лазать на нее по наружной
лестнице, нижние ступеньки отпилили.
Я не могу поверить! Чтобы Лилли работала над книгой и ничего не сказала мне!
Ну, то есть я всегда знала, что она собирается написать что-то про
последствия холодной войны. Но я была уверена, что она не начнет писать, не
окончив школу.
Я считаю, что Лилли вряд ли способна объективно описать события.
Однако лично мне обидно, что такие вещи она рассказывает своему парню, а я
об этом — ни сном ни духом. Да, конечно, они сто раз целовались, они — пара,
но тем не менее я — ее лучшая подруга! И почему это Борис знает про Лилли
то, чего не знаю даже я? Это очень нехорошо с ее стороны. Я ей обо всем
рассказываю.
Пожалуй, кроме чувств, которые испытываю к ее брату.
А, и еще про своего тайного поклонника.
И про маму с мистером Джанини.
Но зато про все остальное я точно рассказываю.
НЕ ЗАБЫТЬ:
1. Не думать про ММ.
2. Английский! Самое яркое воспоминание!
3. Корм для кота.
4. Зубная паста.
5. ТУАЛЕТНАЯ БУМАГА!
У меня появилась куча новых друзей, и я пользуюсь огромной популярностью
повсюду, где бы ни появилась. Вот буквально только что Кенни спросил, какие
у меня планы на Хэллоуин. Я ответила, что, может быть, мне придется пойти на
один семейный праздник. Тогда Кенни сказал, что он с друзьями из
компьютерного клуба собирается идти на Шоу Ужасов, и если я смогу
освободиться, то было бы классно, если бы я пошла с ними.
Я спросила, входит ли в число этих друзей Майкл Московитц, ведь он тоже
ходит в клуб. Кенни ответил утвердительно.
Я подумала было спросить Кенни, упоминал ли Майкл когда-нибудь о каких-либо
особенных чувствах ко мне, но потом передума
...Закладка в соц.сетях
