Жанр: Любовные романы
Принцесса ждет
...мика
сделала заявление, еще более сенсационное, чем Тина:
— Я собираюсь пройти конкурсный отбор в команду поддержки.
Мы все, естественно, обалдели. Но не потому, что из Шамики получится
никудышная болельщица — она из нас самая атлетичная, а также самая
симпатичная и знает о моде и косметике не меньше Тины.
Короче, мы были так потрясены, что Лилли прямо так и брякнула:
— С чего бы это тебе таким заниматься?
— Потому что я устала, что Лана и ее приятельницы меня все время
шпыняют, — объяснила Шамика. — Я ничуть не хуже любой из них.
Почему бы и мне не попробовать попасть в команду, хоть я и не вхожу в их
маленькую компанию? У меня шансов попасть в команду болельщиц ничуть не
меньше, чем у любого другого.
— Это, конечно, совершенно бесспорно, — сказала Лилли. — Но я
считаю, что должна предупредить тебя: если ты пойдешь на конкурсный отбор,
ты ведь реально можешь попасть в команду болельщиц. Ты готова подвергнуть
себя унижению, когда придется болеть за Джоша Рихтера?
— Институт болельщиц уже многие годы запятнан позорным
шовинизмом, — возразила Шамика. — Но мне кажется, что сообщество
болельщиков сейчас предпринимает шаги, чтобы утвердиться как спорт и для
мужчин, и для женщин. Это отличный способ поддерживать спортивную форму. В
нем сочетаются две вещи, которые я люблю больше всего: танцы и гимнастика. И
к тому же, это неплохо будет смотреться в моей характеристике при
поступлении в колледж. Только поэтому папа разрешил мне. Ну, еще потому, что
Джордж Буш тоже когда-то был болельщиком. И еще одно условие: мне нельзя
будет ходить на вечеринки после матчей.
Вот насчет последнего можно было и не сомневаться. Мистер Тейлор, отец
Шамики, очень строг.
А вот насчет всего остального я не была столь уверена. К тому же ее речь
показалась мне заранее подготовленной, и она словно оправдывалась.
— Если ты попадешь в команду, значит ли это, что ты больше не будешь
обедать с нами и пересядешь за тот столик? — решила выяснить я.
Я показала на длинный стол напротив нашего, за которым сидели Лана, Джош и
остальные их приятели, радеющие о чести школы. При мысли о том, что мы
потеряем Шамику, всегда такую элегантную и вместе с тем здравомыслящую,
сердце у меня заныло.
— Ну, конечно же, нет, — пренебрежительно фыркнула Шамика. —
То, что я войду в команду болельщиц школы Альберта Эйнштейна, нисколько не
повлияет на мою дружбу с вами. Я все так же буду оператором в твоем
телевизионном шоу, — она кивнула Лилли, — и твоей напарницей на
биологии, — мне, — и твоим консультантом по помадам, —
Тине, — и твоей моделью для портретов, — Линг Су. — Просто у
меня будет меньше свободного времени, если я попаду в команду.
Мы сидели и размышляли об огромных изменениях, которые могут свалиться на
нас. Если Шамика попадет в команду, это, конечно, будет ударом для всех этих
идиоток. Но с другой стороны, это обязательно лишит нас общества Шамики,
ведь ей придется тратить уйму времени на отработку всех их движений и на
выездные матчи школьной команды.
Но и это еще не все. Если Шамика попадет в команду, это будет означать, что
она умеет что-то делать очень хорошо — ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ ХОРОШО, а не просто всего
понемногу. И если окажется, что Шамика в чем-то очень хороша, то я останусь
ЕДИНСТВЕННЫМ человеком за нашим столиком, у которого нет ни одного
вразумительного таланта.
Клянусь, это не единственная причина, по которой мне так отчаянно не
хотелось, чтобы Шамика попала в команду. То есть, конечно, если ей и в самом
деле этого хочется, то пусть у нее все получится.
Вот только... только мне СОВСЕМ не хочется быть единственной, у кого нет
никакого таланта!!!! НУ СОВСЕМ НЕ ХОЧЕТСЯ!!!!!!
Тишина за столом была осязаема... только электронная игрушка Майкла
продолжала пиликать. Парни — видимо, даже самые лучшие из них, вроде Майкла
— совершенно нечувствительны к таким вещам, как общее настроение. Да, надо
сказать, в этом году настроение становится все отвратительнее. И если дела
не поправятся в ближайшем будущем, то я вынуждена буду вычеркнуть этот год
из жизни как совершенно неудачный.
Все еще ума не приложу, что же за скрытый талант у меня есть. В чем я
совершенно точно уверена — это не психология. Так трудно было отговорить
Тину отказаться от своих любимых книг! А убедить Шамику не вступать в
команду болельщиков и вовсе не удалось. И в общем я даже где-то понимаю, что
заставило ее это сделать — иногда это может быть вполне забавно.
Хотя как можно добровольно соглашаться проводить время в обществе Ланы
Уайнбергер — это выше моего понимания.
22 января, четверг, урок французского
Мадемуазель Кляйн недовольна мною и Тиной, потому что мы вчера сбежали с ее
урока.
Я, конечно, сказала, что мы не сбежали, а что у нас было чрезвычайное
происшествие, в связи с чем нам срочно надо было сгонять к Хо за тампаксами.
Но я не уверена, что мадемуазель Кляйн мне поверила. Можно было ожидать, что
она проявит чуть больше женской солидарности в этом вопросе, но нет. По
крайней мере, она не написала на нас докладную. Мы отделались
предупреждением и заданием написать эссе из пятисот слов (на французском,
естественно) о Мажино Лайн.
Но я не об этом собиралась написать. Я хотела написать вот о чем:
МОЙ ПАПА РУЛИТ!!!!!
И не только своей страной. Он освободил меня от этого черно-белого бала у
герцогини!!!!
А произошло это так (если верить мистеру Дж., который выловил меня в
перемену и сообщил эту новость). Прения по закону о платных парковках
наконец окончились (через тридцать шесть часов), и мама смогла наконец
дозвониться до папы (победили сторонники установки счетчиков. Это победа не
только для меня, но и для окружающей среды. Но я не питаю мстительной
радости после всех издевательств по поводу моего злосчастного обращения к
народу, которые я претерпела от бабушки, поскольку от всей этой истории
выиграет только инфраструктура Дженовии).
Как бы то ни было, папа сказал, что мне вовсе не обязательно ходить на прием
к герцогине. И не только это. Он сказал, что никогда не слышал ни чего
нелепее, чем вражда между нашей семьей и королевской семьей Монако. Ее
выдумала моя бабушка. Видимо, они с герцогиней соперничают еще со школы, и
бабушке просто хочется показать свою внучку, о которой пишут книги и снимают
фильмы. Судя по всему, единственная внучка герцогини тоже будет на балу, но
о ее жизни никогда кино не снимали, и вообще она недотепа, которую даже
выгнали из пансиона благородных девиц за то, что она так и не научилась
кататься на лыжах или что-то в этом роде.
Так, значит, я свободна! Свободна и могу провести завтрашний вечер с моим
любимым! И зря я подготавливала Майкла! Все будет просто чудесно, несмотря
на то что на мне нет моего счастливого белья. Я нутром чувствую.
Я так счастлива, что мне даже хочется писать стихи. Но Тине показывать их не
стану, потому что некрасиво радоваться собственному счастью, когда счастье
друга разрушено (Тина выяснила, кто такая Жасмин: это девушка, которая
учится вместе с Дэйвом в Тринити. Ее папа — тоже нефтяной шейх. У нее
голубые подтяжки, и ее ник в Интернете ЛюблюЖустин2345).
ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:
Алгебра: примеры в конце главы 11.
Английский: описать впечатления от
Наживки
Джона Донна.
Биология: не знаю, Шамика делает ее за меня.
Здоровье и безопасность: глава 2
Ты и природные катастрофы
.
ТО: вычислить свой скрытый талант.
Французский: chapitre onze, ecrivez une narrative, 300 слов через двойной
интервал, плюс 500 слов об улитках.
История мировых цив.: 500 слов, описать истоки армянского конфликта.
Стихотворение для Майкла Нужно быть поистине большим человеком, чтобы суметь признать, что ты не
прав, — мне как-то об этом говорила бабушка.
И если это так, то я должна быть еще больше своих пяти футов девяти дюймов.
Потому что я была неправа. Я была неправа насчет бабушки. Все это время, что
я думала, что она не человек, и, возможно, даже послана сюда с другой
планеты, чтобы собрать сведения о здешней жизни и докладывать своим
начальникам. Но, оказывается, бабушка на самом деле человек, такой же, как
я.
Как я это выяснила? Как я определила, что вдовствующая принцесса Дженовии не
продала душу Принцу Тьмы, как я частенько подозревала?
Я узнала это сегодня, когда вошла в ее номер-люкс в
Плазе
, готовясь дать
ей бой по поводу бала у герцогини Треванни. Я собиралась сказать:
Бабушка,
папа сказал, что мне не обязательно идти на этот бал. И знаешь что? Я не
пойду
.
Вот что я собиралась сказать ей.
Но когда я вошла и увидела ее, эти слова замерли у меня на устах. Потому что
видок у бабушки был такой, словно ее переехал грузовик! Серьезно. Бабушка
сидела в темноте — она набросила на торшеры свои темно-красные платки,
потому что, как она сказала, от света у нее болели глаза — и даже была не
полностью одета. На ней был бархатный халат и тапочки, а колени были закрыты
кашемировым пледом — и все; волосы были накручены на бигуди, и не будь у нее
татуажа, клянусь, тени и подводка были бы размазаны. Она даже не потягивала
свой любимый коктейль,
Сайдкар
. Она просто сидела, держа на коленях
дрожащего Роммеля, словно смерть пронеслась рядом. Над бабушкой, не над
Роммелем.
— Бабушка, — вырвалось у меня при виде ее. — Что с тобой? Ты
заболела?
Но бабушка только промолвила, совершенно не своим голосом, который обычно
бывает довольно резким, так что я даже не поверила, что это сказала она:
— Нет, со мной все в порядке. По крайней мере, скоро будет. Как только я справлюсь с унижением.
— Унижением? Каким унижением? — Я присела на колени рядом с ее
креслом. — Бабушка, ты точно не заболела? Ты даже не куришь!
— Со мной все будет хорошо, — ответила она слабым голосом. —
Пройдет много времени, прежде чем я смогу снова появляться на людях. Но я
Ренальдо. Я сильная. Я оправлюсь.
Вообще-то, строго говоря, бабушка является Ренальдо только формально,
благодаря замужеству, но я решила не спорить с ней по этому поводу, потому
что подумала, что произошло что-то действительно серьезное.
— Бабушка, — сказала я испуганно, — может, мне доктора
вызвать?
— Ни один из докторов мне не поможет, — заверила меня
бабушка. — Я страдаю всего лишь от унизительного сознания, что моя
внучка меня не любит.
Понятия не имею, о чем это она. Конечно, иногда я очень даже недовольна
своей бабушкой. Иногда мне даже кажется, что я ее ненавижу. Но не могу
сказать, что я не люблю ее. Наверное. Во всяком случае, я никогда этого не
говорила. Ей в глаза.
— Бабушка, о чем это ты? Конечно же, я люблю тебя...
— Тогда почему ты не хочешь поехать со мной на черно-белый бал
герцогини Треванни? — зарыдала бабушка.
Часто моргая, я смогла только выдавить:
— Ч-ч-его?
— Твой отец сказал, что ты не поедешь на бал, — сказала
бабушка. — Он сказал, что тебе не хочется!
— Бабушка, — ответила я, — ты знаешь, я действительно не хочу
ехать. Понимаешь, у нас с Майклом...
— Этот мальчик! — вскричала бабушка. — Опять этот мальчик!
— Бабушка, прекрати его так называть, — одернула ее я. — Ты
прекрасно знаешь, как его зовут.
— И я думаю, этот Майкл... — бабушка всхлипнула, — для тебя
важнее, чем я. Его чувства ты ставишь выше моих.
Ответ на это — совершенно четкое и категоричное
да
. Но мне не хотелось
быть грубой.
Я сказала:
— Бабушка, завтра у нас с Майклом первое свидание. И для меня это очень
важно.
— И я полагаю, тебе совершенно безразлично, что твое присутствие на балу очень важно для меня!
В этот момент у бабушки был очень жалобный вид, и мне даже показалось, что в
глазах у нее блеснули слезы. Но, может, это всего лишь причудливая игра
света и тени.
— Безразлично, что с самого детства Елена Треванни важничала и понукала
мною только потому, что родилась в более аристократической семье? Что пока я
не вышла замуж за твоего дедушку, у нее всегда были более красивые вещи,
сумочки и туфли, чем те, что могли купить мне мои родители? Что она до сих
пор считает себя удачливее меня, потому что вышла замуж за человека, у
которого ни собственности, ни обязанностей, а только огромное богатство, в
то время как мне приходилось стирать руки в мозоли, превращая Дженовию в
туристический рай, каким она является сейчас? И что я хотела хоть раз
утереть ей нос, показав, какая у меня красивая и образованная внучка.
Я буквально онемела. Я и понятия не имела, насколько для нее важен этот
дурацкий бал. Я-то думала, что все это затеяно только для того, чтобы
разлучить нас с Майклом и заставить меня полюбить Рене, чтобы в один
прекрасный день наши семьи породнились и произвели на свет расу
суперкоролей. Мне и в голову не приходило, что здесь могут быть какие-то
скрытые смягчающие обстоятельства...
Например, те, что герцогиня Треванни, по сути, была Ланой Уайнбергер для
моей бабушки.
А по всему выходит именно так. Елена Треванни мучила и терзала бабушку столь
же безжалостно, как терзает и мучает меня Лана Уайнбергер все эти годы.
— А теперь, — продолжала бабушка с грустью, — мне придется
сказать ей, что моя внучка не любит меня и не хочет отложить свидание с
новым другом всего на один-единственный день ради меня.
С замиранием сердца я поняла, что должна сделать. Ведь я понимала, что
чувствует бабушка. Если бы у меня была возможность — любая — утереть нос
Лане (ну, кроме как отбить у нее парня, что я уже однажды сделала, но это
больше унизило меня, чем Лану), то я бы это сделала. Все что угодно.
Потому что если уж кто-то ведет себя так подло и жестоко и вообще противно,
как Лана — не только по отношению ко мне, а ко всем девочкам из школы
Альберта Эйнштейна, кому не посчастливилось быть такой красивой и активно
радеющей за школу — то она полностью заслуживает, чтобы ей утерли нос.
Невероятно, что у такого самоуверенного человека, как моя бабушка, могла
быть своя Лана Уайнбергер. Мне всегда казалось, что бабушка относится к тому
типу людей, кто никогда не теряется, и если какая-то Лана разложит свои
волосы на парте перед ней, то она подкрадется к ней, как тигр, и расцарапает
морду.
Но может быть, есть кто-то, кого боится даже бабушка. И может, это как раз
герцогиня Треванни.
И хотя это неправда, что я люблю бабушку больше Майкла — я никого не люблю
больше, чем Майкла, за исключением Толстого Луи, конечно, — но в этот
момент мне было жаль бабушку даже больше, чем себя. Себя в том случае, если
Майкл все-таки бросит меня из-за того, что я отменю наше свидание. Знаю, это
кажется невероятным, но это так.
И хотя я сама не очень-то верила в то, что говорю, слова сами вырвались у
меня:
— Ладно, бабушка, я появлюсь на твоем балу.
Бабушка чудесным образом преобразилась. Она словно загорелась.
— Правда, Амелия? — спросила она, схватив меня за руку. — Ты
сделаешь это для меня?
Я знала, что теряю Майкла навсегда. Но, как сказала моя мама, если он не
поймет меня, то, может, он вообще мне не подходит.
Я такая слабачка. Но бабушка казалась такой счастливой в тот момент. Она
отбросила кашемировый плед — вместе с Роммелем — и позвонила горничной,
чтобы та принесла ей
Сайдкар
и сигареты, а потом мы занялись нашим уроком
— я училась спрашивать телефон ближайшей таксофирмы на пяти языках.
Но меня волновал только один вопрос:
Что?
Вовсе не то, зачем мне понадобится вызывать такси на языке хинди.
Нет, меня волновало, ЧТО???? — что я скажу Майклу? Нет, серьезно. Если
уж он не бросит меня за такое, то, должно быть, с ним самим что-то не так. А
поскольку я знаю, что с ним все в порядке, то он меня точно бросит.
НЕТ В ЭТОМ МИРЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ. НУ НИ КАПЛИ!
Поскольку Лилли завтра утром встречается с продюсерами того фильма обо мне,
я решила, что утром и сообщу новость Майклу. Тогда он успеет порвать со мной
до самоподготовки, и я успею перестать плакать к тому времени, как столкнусь
с Ланой на алгебре. Сомневаюсь, что смогу вынести еще и ее издевательства,
после того как мне разобьют сердце.
Ненавижу себя.
Посмотрела фильм про себя. Мама записала его для меня, пока я была в
Дженовии. Она думала, что мистер Дж. записал поверх него футбольный матч, но
оказалось, что нет.
Парень, который играл Майкла, оказался красавчиком. В фильме мы с ним в
конце концов оказались вместе.
Плохо, что в реальной жизни он меня завтра отошьет... хотя Тина считает, что
этого не случится.
Конечно, с ее стороны очень мило так поддерживать меня, но дело-то в том,
что он наверняка это сделает. Это просто вопрос гордости. Ведь если девушка,
с которой встречаешься уже целых тридцать четыре дня, отменяет первое
свидание, то не остается другого выбора, кроме как порвать с ней. Я все
понимаю. Я и сама бы на его месте порвала с собой. Теперь мне абсолютно
ясно, что королевские отпрыски не могут быть как все нормальные подростки.
Для людей вроде меня и принца Уильяма на первом месте всегда будет стоять
долг. Кто же сможет понять такое, не говоря уже о том, чтобы мириться с
этим?
Тина говорит, что Майкл сможет. Тина уверена, что он не расстанется со мной,
потому что он меня любит. А я сказала, что расстанется, потому что он любит
меня только как друга.
— Да нет, ясно же, что Майкл любит тебя больше, чем друга, —
талдычит мне Тина по телефону. — Вы же целовались!
— Да, — ответила я. — Но с Кенни мы тоже целовались, а я его любила только как друга.
— Тут совершенно другой случай, — настаивает Тина.
— Почему это?
— Потому что вы с Майклом созданы друг для друга! — в отчаянии
завопила Тина. — Так говорит гороскоп! Вы с Кенни не подходите друг
другу, потому что он Рак.
Тинины астрологические прогнозы совершенно не доказывали, что Майкл
испытывает ко мне более сильные чувства, чем, скажем, к Джудит Гершнер. Да,
он посвятил мне стихотворение со словом на букву Л. Но это было целый месяц
назад, и весь этот месяц я провела в другой стране, вдалеке от Майкла. И со
времени моего возвращения он о своих чувствах ни разу не заявлял. И очень
похоже, завтра капнет та самая капля, которая переполнит чашу терпения. С
какой стати Майклу тратить время на девчонку, которая не может и слова
поперек сказать своей бабушке? Уверена, если бы бабушка Майкла сказала что-
нибудь вроде:
Майкл, в пятницу вечером ты вместе со мной идешь в клуб
играть в бинго, потому что Ольга Краковски, моя соперница с детских лет,
будет там, и я хочу перед ней покрасоваться
, Майкл твердо ответил бы:
Извини, бабуль, не выйдет
.
А я — слабохарактерное, беспозвоночное существо, макаронина вареная.
И мне самой за это страдать.
Интересно, сейчас еще не поздно перейти в другую школу? Я, конечно же, не
смогу ходить в одну школу с Майклом после того, как мы расстанемся. Видеть
его в вестибюле школы перед занятиями, на обеде, на ТО, знать, что когда-то
он был моим, а теперь потерян для меня навсегда, просто невыносимо.
Но вот есть ли на Манхеттене еще одна школа, в которую примут такую
бесхарактерную и бездарную девчонку, как я? Ох, сомневаюсь...
Майклу посвящается Ну, вот и все. Я сказала ему.
Он меня не бросил. Пока что. Вообще, он был даже очень мил со мной.
— Да ладно тебе, Миа, — сказал он. — Я все понимаю. Ты же
принцесса. Долг прежде всего.
Может, он не хотел давать мне от ворот поворот прямо в школе, на глазах у
всех?
Я сказала, что постараюсь смотаться с бала пораньше. Он сказал, что если у
меня получится, то я должна заехать. Он имел в виду дом Московитцев. А я
знаю, что это значит.
Это значит, что там он скажет мне о разрыве.
ГОСПОДИ, ДА ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ???? Я же знаю Майкла не один год. Он не
будет порывать со мной отношения только потому, что я должна выполнить
семейный долг именно в день нашего первого свидания. ОН НЕ ТАКОЙ. И ИМЕННО
ЗА ЭТО Я ЕГО ЛЮБЛЮ.
Но почему же я никак не могу отделаться от мысли, что он не расстался со
мной прямо сейчас только потому, что не хочет этого делать в моем лимузине,
на глазах у водителя и моего телохранителя? Думаю, Майкл считает, что Ларс
может врезать парню, который попытается отшить меня у него на глазах.
НАДО ЭТО ПРЕКРАЩАТЬ. МАЙКЛ И ДЭЙВ ФАРУХ ЭЛЬ-АБАР — ЭТО РАЗНЫЕ ЛЮДИ. Он НЕ
собирается рвать наши отношения из-за этого.
Ну почему я чувствую себя Джейн Эйр перед алтарем, которая только что узнала
правду о Берте? У Майкла жены, конечно же, нет, это-то я точно знаю. Но
очень может быть, что наши с ним отношения могут оборваться именно в этот
момент. Как между Джейн и мистером Рочестером. Не думаю, что найдется способ
реабилитировать себя после такого. Нет, конечно, если когда я подойду к дому
Московитцев, он будет объят всепожирающим пламенем, то у меня появится
возможность доказать Майклу свою любовь (например, если я вынесу из огня его
мать, ну, или, на худой конец, Павлова, его пса).
Другого способа спасти наши отношения просто не вижу. Конечно, я вручу ему
подарок на день рожденья, зря что ли я столько трудов положила на то, чтобы
его стащить.
Только это уже ничего не поправит.
Ну, что со мной ПРОИСХОДИТ???? Если то, что я чувствую последнее время, и
называется любовью, то я больше никогда и ни за что не соглашусь
влюбиться!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Только что объявили имя нового члена школьной команды болельщиков. Шамика
Тейлор.
Здорово. Просто здорово. Теперь я официально единственный человек, не
наделенный ни одним вразумительным талантом.
Теперь я полное ничтожество.
Проходя мимо нашего класса, Майкл не остановился. Первый раз за всю неделю
он не зашел на перемене ко мне, а ведь у него английский через три двери от
нашего класса.
Я изо всех сил старалась не принимать это на свой счет, но противный голосок
внутри злорадно нашептывал:
Да-да, это то самое! Все кончено! Он тебя
отшил!
Уверена, Кейт Босуорт не позволила бы каким-то там голосам распоряжаться
своими мыслями. ПОЧЕМУ вместо Миа Термополис я не родилась Кейт Босуорт?
В довершение ко всему (как будто меня сейчас волновали подобные пустяки)
Лана повернулась ко мне и прошипела:
— Не думай, что раз твоя подружка отхватила место в группе поддержки,
то между нами что-то изменится, Миа. Она не меньший придурок, чем ты. Ее
взяли только потому, что должен быть в семье хоть один урод.
И она отвернулась, но недостаточно шустро. Несколько прядей ее волос
разметались по моей парте.
Я захлопнула увесистый учебник по алгебре и как можно крепче сжала его.
Волосы Ланы, такие шелковистые и пушистые, были зажаты между страницами 210
и 211.
Лана взвизгнула от боли. Мистер Дж., писавший что-то на доске, повернулся,
понял, откуда исходит крик, и вздохнул.
— Миа, — устало сказал он. — Лана. В чем дело?
Лана ткнула пальцем в мою сторону:
— Она прищемила мне волосы учебником!
— Ой, а я и не заметила, — я невинно пожала плечами. — А чего
ее волосы везде лезут? Пусть держит их при себе.
Вид у мистера Джанини был скучающий.
— Лана, — сказал он. — Если ты не можешь уследить за своими
волосами, заплетай их в косу. А ты, Миа, не хлопай книгой. Она должна лежать
на парте, открытой на странице двести одиннадцать. Прочитай нам, пожалуйста,
вторую главу. Вслух.
Я прочитала вторую главу, но не без некоторого злорадства. Хоть раз мне
удалось отомстить Лане так, что меня не отправили в кабинет директора.
Отыгралась я недурно. Сладкая, сладкая месть!
Я не понимаю, зачем мне все это знать? Наверняка во дворце Дженовии полным-
полно служащих, которые просто умирают от желания перемножать дроби за меня.
Многочлены.
Определение: член — это переменная, умноженная на коэффициент.
Одночлен: многочлен с одним членом.
Двучлен: многочлен с двумя членами.
Трехчлен: многочлен с тремя членами.
Степень многочлена определяется самой большой степенью члена.
Радуясь боли своей вражины, я на время отвлеклась от того, что мое
...Закладка в соц.сетях
