Жанр: Любовные романы
Не учите меня жить
...о рядом с ослепительным нарядом
Карен оно казалось жалким.
Шарлотта, честно говоря, даже по сравнению со мной выглядела плохо. Она тоже была в
своем единственном нарядном платье - пышном красном из полупрозрачной тафты, в котором
выдавала замуж сестру. Наверно, с тех пор она немного поправилась, потому что ее грудь
буйно выпирала из облегающего лифа без бретелек.
Когда Шарлотта появилась на пороге спальни, Карен оглядела ее весьма скептически,
сказала "Ого!" и покачала головой. Вероятно, она уже жалела, что все-таки не позволила
Шарлотте надеть ковбойский костюм.
Карен лихорадочно отдавала последние распоряжения.
- Итак, когда они приедут, я займу их разговором в гостиной; ты, Люси, включишь
духовку на самую малую мощность, чтобы подогреть картошку, а ты, Шарлотта, будешь
помешивать...
Вдруг она осеклась и с выражением полного ужаса на лице взвизгнула:
- Хлеб, хлеб, хлеб! Я забыла купить хлеба! Все пропало. Да, все пропало. Им всем
придется ехать по домам несолоно хлебавши.
- Карен, успокойся. Хлеб на столе, - сказала Шарлотта.
- Ах да. Да. Слава богу. Что же это я, в самом деле?
В ее голосе уже звенели слезы. Мы с Шарлоттой обменялись страдальческими взглядами.
На минуту Карен утихла, но потом посмотрела на часы.
- Да где они все, мать их так? - воскликнула она, закуривая. Рука у нее дрожала.
- Дай им шанс, - мягко заметила я. - Сейчас всего восемь.
- Я сказала - ровно в восемь, - обиженно проговорила Карен.
- Такие вещи никто не понимает буквально, - ворковала я. - Приходить минута в
минуту вообще считается дурным тоном.
У меня язык чесался напомнить ей, что это всего-навсего обед с друзьями и почетный
гость - всего-навсего Дэниэл, но я вовремя остановилась. От Карен исходили волны агрессии.
Мы сидели в напряженном молчании.
- Никто не придет, - чуть не плача, сказала Карен, залпом выпив бокал вина. - Можно
все выбрасывать. Ну что, пошли на кухню, вывалим эту чертову жратву в мусорное ведро.
Она с размаху поставила бокал и встала.
- Пошли, чего сидите!
- Нет уж! - возмутилась Шарлотта. - С какой радости нам все выбрасывать? После
всех наших стараний? Сами съедим, а что не съедим сразу, то заморозим!
- Понятно, - злобно протянула Карен. - Сами, значит, съедим. А почему это ты так
уверена, что никто не придет? Что ты такое знаешь, чего не знаю я?
- Ничего, - раздраженно отмахнулась Шарлотта. - Ты же сама сказала...
Раздался звонок. Это пришел Дэниэл. На безупречно накрашенном лице Карен отразилось
несказанное облегчение. Боже мой, подумала я, подскочив на месте, а ведь она, кажется, и
правда к нему неровно дышит.
Дэниэл был в черном костюме и ослепительно белой рубашке, оттенявшей легкий загар
после февральского отпуска на Ямайке. Высокий, красивый, темноволосый, он много улыбался,
волосы эффектно падали ему на лоб, и он принес две бутылки охлажденного шампанского -
идеальный гость, да и только. Я не могла сдержать улыбку. Хорош невероятно, манеры лучше
некуда, придраться не к чему - рекламная картинка, да и только.
Он сказал все, что полагается говорить милому, воспитанному человеку, приходя на
домашний обед: "Ммм, как вкусно пахнет, что это?" и "Карен, ты чудесно выглядишь. И ты,
Шарлотта".
Только когда он добрался до меня, учтивость несколько изменила ему.
- Салливан, над чем это ты смеешься? - резко спросил он. - Над моим костюмом? Или
над прической? Что не так?
- Ничего, - ответила я. - Все в порядке. Зачем бы мне над тобой смеяться?
- А зачем изменять старым привычкам? - буркнул он. Затем отошел от меня и сказал
еще несколько приличествующих вежливому гостю вещей типа: "Чем помочь?", точно зная,
что получит в ответ: "Что ты", "Спасибо, ничего не нужно" или истерически-бодрое "Все под
контролем".
- Что ты будешь пить, Дэниэл? - промурлыкала Карен, оттесняя Дэниэла в гостиную.
Мы с Шарлоттой робко попытались пойти следом, но Карен оглянулась, прошипела: "На
кухню!", телом закрыла нам вход, и я наступила Шарлотте на пятку.
Опять позвонили в дверь - на сей раз Саймон. Как всегда, сногсшибательно одетый, в
смокинге, с широким красным атласным поясом, который, сказать по правде, выглядел весьма
нелепо. И тоже с бутылкой шампанского, Боже мой, подумала я, Гас будет здесь белой вороной
- то есть больше, чем обычно. Шампанского он не принесет. И вообще, скорее всего, придет с
пустыми руками.
Не то чтобы меня это сильно смущало, но я беспокоилась, что это может смутить его.
Не сбегать ли в круглосуточный магазин за бутылкой шампанского, чтобы незаметно
сунуть ее Гасу, когда он придет? Но надо следить, чтобы не подгорела картошка, так что
замысел мой был обречен.
Как и Дэниэл несколькими минутами раньше, Саймон сказал: "Ммм, как вкусно пахнет".
Гас не стал бы миндальничать, а выпалил бы сразу: "Где моя картошка, умираю от
голода!"
- Как дела? - спросила Карен, заглядывая в кухню. Очевидно, она оставила Дэниэла и
Саймона наедине в гостиной, чтобы они могли без помех побеседовать о своем, о мужском.
- Отлично, - отрапортовала я.
- Следи за соусом, Люси, - нервно распорядилась она. - Если в нем будут комки, я
тебя убью.
Я ничего не сказала, но мне захотелось запустить в нее кастрюлькой с соусом через всю
кухню.
- А где твой сумасшедший ирландец?
- Едет.
- Пусть поторапливается.
- Не волнуйся.
- Во сколько ты велела ему быть?
- В восемь.
- А сейчас четверть девятого.
- Карен, он сейчас придет.
- Это в его же интересах.
Карен подхватила под мышку какую-то бутылку и метнулась обратно в гостиную.
Я продолжала помешивать соус, чувствуя, как под ложечкой зарождается тихий трепет
беспокойства.
Гас придет.
Но я со вторника не говорила с ним и не видела его с воскресенья, и сейчас этот отрезок
времени вдруг показался мне ужасно долгим. Неужели он уже успел забыть меня?
Не прошло и десяти минут, как снова прилетела Карен.
- Люси, - завопила она, - уже полдевятого!
- И что?
- Где, наконец, твой Гас?
- Не знаю, Карен.
- Ясно, - проскрежетала она. - Не кажется ли тебе, что самое время это выяснить?
- Может, позвонить ему? - предложила Шарлотта. - Просто чтобы убедиться, что он
не забыл. Может, перепутал день.
- Или год, - злобно съязвила Карен.
- Уверена, он уже едет, - сказала я, - но на всякий случай звякну.
Говорила я намного увереннее, чем ощущала себя. Я вовсе не была уверена, что Гас едет к
нам. Он мог забыть, его могли задержать, он мог попасть под автобус. Но я не собиралась
подавать виду, как беспокоюсь. Этого никто не должен знать.
Я растерялась. Мне было стыдно Кавалеры Карен и Шарлотты оба приехали вовремя, с
бутылками шампанского. А мой опаздывал уже на полчаса, и ясно было, что не привезет и
бутылки пива, да что пива - воды из-под крана, когда наконец появится.
Если появится, произнес тоненький голосок у меня в голове.
Меня охватила паника. Что, если он не приедет? Что, если больше не придет, не позвонит,
вообще я о нем никогда не услышу? Что мне тогда делать?
Я пыталась успокоиться. Конечно, он придет. Должно быть, сейчас уже подходит к
нашему дому. Я ему очень нравлюсь, я определенно ему небезразлична, конечно же, он меня не
бросит.
Звонить Гасу я не хотела, я никогда не звонила ему. Он дал мне свой номер телефона,
когда я попросила, но у меня осталось ощущение, что мои частые звонки его не обрадуют. Он
говорил, что ненавидит телефоны, что они - необходимое зло. Да у меня и не было надобности
ему звонить, потому что он всегда звонил сам, и, если задуматься, то были почти всегда краткие
звонки из телефона-автомата с уличным шумом в качестве фона. Или он сразу приходил ко мне
домой, или встречал меня с работы.
И уж, конечно, мы не висели на телефоне по нескольку часов, шепча и хихикая в трубку,
как Шарлотта и Саймон.
Я нашла в записной книжке номер Гаса, набрала его. Из трубки плыли длинные гудки, и
никто не подходил.
- Не отвечают, - с облегчением сказала я. - Наверно, уже едет.
Но тут на том конце провода кто-то снял трубку.
- Алло, - сказал мужской голос.
- Мм... алло, можно Гаса?
- Кого?
- Гаса. Гаса Лавана.
- А, этого. Нет, его нет.
Я прикрыла микрофон ладонью и улыбнулась Карен.
- Он едет.
- Когда вышел? - спросила она.
- Давно он ушел? - послушно повторила я.
- Дайте подумать... Да уже недели две как.
- Что-о-о?!
Видимо, ужас слишком явственно отразился на моем лице, потому что Карен тут же
взорвалась:
- Не верю! Спорю на что угодно: этот паршивец вышел пять минут назад. Что ж, тем
хуже для него, потому что ждать мы больше не будем...
Голос удалялся: не переставая говорить, Карен двинулась на кухню - несомненно,
подгонять Шарлотту, чтобы заканчивала сервировать закуски.
- Две недели? - спокойно переспросила я. Как ни велик был мой ужас, я понимала, что
эмоции лучше держать при себе. Слишком унизительно обнародовать их перед соседками и их
приятелями.
- Да, пожалуй, недели две, - раздумчиво ответил голос в трубке. - Может, дней десять,
но не меньше.
- А, ну спасибо.
- А кто это? Менди?
- Нет, - ответила я, чувствуя, что вот-вот расплачусь. - Это не Менди.
Черт, что еще за Менди такая?
- Передать ему что-нибудь, если вдруг увижу?
- Нет, спасибо. До свидания.
Я повесила трубку. Творилось что-то не то, и я это знала. Такое поведение ненормально.
Почему Гас даже не обмолвился, что сменил квартиру? Почему не дал мне новый номер
телефона? И, наконец, где он сейчас?
В коридор вышел Дэниэл.
- Господи, Люси, что с тобой?
- Ничего, - с вымученной улыбкой ответила я.
Из кухни вернулась Карен.
- Люси, прости меня, мы подождем его еще немного.
Не надо. Нет, нет, нет. Я не хотела больше ждать ни минуты. У меня появилось ужасное
чувство, что он вообще не придет. Я не хотела, чтобы мы все сидели и смотрели на дверь,
потому что тогда станет совершенно очевидно, что он не придет. Пусть уж вечер идет своим
чередом без него. А потом, если он все-таки приедет, лишний раз порадуюсь.
- Да нет, Карен, пойдем лучше за стол.
- Ерунда какая. Подождем еще полчаса, это нетрудно.
Вот всегда так. Когда это мне совсем не нужно, Карен со мной мила до чрезвычайности, а
в принципе такое с ней случается редко.
- Иди к нам, сядь, выпей вина, - предложил Дэниэл. - Ты белая, как привидение, и вид
у тебя измученный.
Мы перебазировались в гостиную, я взяла из чьих-то рук бокал вина и постаралась вести
себя как обычно.
Все остальные действительно были веселы и спокойны: они болтали, дурачились,
потягивали вино, а я сидела каменная от напряжения, бледная, не говорила ни слова, в
молитвенном ожидании звонка в дверь или по телефону.
"Пожалуйста, Гас, не поступай так со мной, - молча умоляла я. - Господи, прошу тебя,
пусть он придет".
Полчаса пролетели как полминуты, и вот уже пробило девять.
Время - непонятная штуковина. Когда хочется, чтобы оно мчалось во весь опор, как мне
на работе, оно еле ползет. Но при этом сутки могут пролететь как один час. Сейчас, когда я так
жаждала, чтобы время остановилось, оно неслось вперед с бешеной скоростью. Мне нужно
было, чтобы оно застыло на отметке 8.30 часа на два, не меньше, и Гас не так сильно опоздал
бы; чтобы оно шло медленно-медленно, удерживая меня в том промежутке, где он еще мог
приехать. Каждая проходящая секунда, каждая секунда, прибавляющая время, была моим
врагом. С каждым тиканьем часов Гаса уносило от меня все дальше и дальше.
Как только в беседе возникала заминка, - а их было немало, потому что все мы
чувствовали себя несколько неловко из-за непривычных в нашем доме церемоний, а выпито
пока было недостаточно, - кто-нибудь обязательно говорил: "Что там у Гаса стряслось?", или:
"Откуда ему ехать? Из Кэмдена? Наверно, авария в метро", или: "Конечно, он не понял, что ты
приглашаешь его на восемь буквально".
Никто особенно не нервничал. А я нервничала.
Мне было страшно.
И не только потому, что он опаздывал, хотя и это само по себе было неловко после
переполоха, который Карен устроила из-за этого обеда; опоздание пугало, потому что он,
оказывается, съехал с квартиры, не известив меня. Теперь оно казалось мне дурным знаком.
Неважно, как именно я смотрела на это, но чувствовала, что это НЕХОРОШО.
Меня стало понемногу одолевать отчаяние.
Что, если он не придет?
Что, если я никогда больше его не увижу?
Кто такая Менди?
Я делала попытки принять участие в легком, необременительном общении в гостиной,
пыталась слушать, что говорят другие, растягивать непослушные, онемевшие губы в улыбке.
Но была настолько возбуждена, что с трудом могла усидеть на месте больше минуты.
А потом маятник качнулся в противоположную сторону: я успокоилась. В конце концов,
Гас опаздывает всего на час, ну, на час с четвертью, - проклятье, неужели прошел уже час с
четвертью? Скорее всего, он вот-вот появится, немного пьяный, с каким-нибудь веселым,
неправдоподобным объяснением. Я всегда реагирую слишком остро, сурово твердила я себе. Я
не сомневалась, что он придет, и слегка посмеивалась над своей вечной склонностью
предполагать худшее.
Гас мой друг, мы так сблизились за последние два-три месяца, я знаю, что он любит меня
и не сделает мне больно.
40
К десяти вазы с чипсами опустели, а мы все порядочно напились.
- Больше я это дерьмо не слушаю, - объявила Шарлотта, выключая музыку. - Джаз,
шмаз - на фиг.
- Какой у тебя плебейский вкус, - поморщилась Карен.
- Ну и что? - громогласно спросила Шарлотта, вся красная и разгоряченная. - Все
равно это дерьмо - ни мелодии, ни смысла. Сколько раз я пыталась подпевать, и ничего не
выходит, не попадаю. Где там мои "Симпли Ред"?
Карен позволила Шарлотте поменять кассету, а это значило, что и она сама уже
пресытилась последними музыкальными изысками Джона Колтрана.
- Ну ладно, - объявила Карен, меняя тему. - С Гасом или без Гаса, а нам пора
начинать обед. Я хочу, чтобы вы вкусили эти божественные блюда до того, как окончательно
напьетесь и вам будет уже все равно, что есть. Кушать подано. Шарлотта, Люси, -
подтолкнула она нас к дверям.
То был условный знак, по которому мы превращались в девочек на побегушках.
Я не могла съесть ни крошки, ибо до сих пор из последних сил надеялась, что Гас
объявится. Просто войдет в дверь с каким-нибудь фантастическим, невероятным объяснением
своего опоздания. "Гас, я не буду на тебя сердиться, - пылко обещала я. - Честное слово, не
буду, только приезжай, я ни слова не скажу".
Через некоторое время никто уже не говорил ничего вроде: "Интересно, что же там у
Гаса?" или "Что же стряслось с Гасом?", выглядывать из окна, не подъезжает ли к дому такси.
Наоборот, все прилагали максимум усилий, чтобы вообще не упоминать о Гасе. Стало
ясно, что Гас не просто опаздывает, а вообще не придет.
Они уже знали, что меня бросили, и неловко, неумело делали вид, что это не так, а если и
так, то никто ничего не заметил.
Я понимала, что ребята просто стараются быть добрыми, но доброта их была унизительна.
Вечер тянулся бесконечно. Мы наготовили столько всякой еды и в таких количествах, что,
казалось, никогда ее не съедим. Я отдала бы что угодно за то, чтобы пойти и лечь, но мешала
гордость.
Много, много позже, когда все уже были действительно пьяны (в отличие от предыдущей
стадии - сильного опьянения), разговор опять зашел о Гасе.
- Пошли его к черту, - заплетающимся языком сказала Карен. Ее высокая прическа
заметно покосилась. - Как он смеет так с тобой обращаться? Я бы его убила.
- Давай дадим ему еще один шанс, - натянуто улыбнулась я. - С ним могло случиться
что угодно.
- Да ладно тебе, Люси, - фыркнула Карен. - Как можно быть такой идиоткой? Ясно
же, что он тебя бросил.
Разумеется, было ясно, что он меня бросил, но я надеялась сохранить остатки
собственного достоинства, делая вид, что это не так.
Дэниэл и Саймон явно чувствовали себя неловко, поэтому Саймон с воодушевлением
спросил Дэниэла:
- Ну, как там твоя работа?
- Мог бы позвонить, - сказала Шарлотта.
- А вдруг забыл? - жалко пролепетала я.
- Лучше бы не забывал, - с трудом выговорила Карен.
- Эй, а ты проверила, работает ли телефон? - вскрикнула Шарлотта. - Наверняка нет,
может, непорядок на линии или еще что-нибудь, потому он и не звонит.
- Сомневаюсь, - проронила Карен.
- Может, трубку плохо повесили? - предположил Дэниэл. - Если она не лежит на
рычаге, к нам никто не дозвонится.
Поскольку это сказал Дэниэл, все сразу поверили, разом вскочили (я первая) и всей
компанией бросились в прихожую к телефону, вопреки здравому смыслу надеясь, что Дэниэл
прав. Разумеется, зря. С телефоном ничего не случилось, и трубка лежала как надо.
Как стыдно...
- Может, с ним что-нибудь случилось, - робко произнесла я. - В аварию попал,
например. Его могла сбить машина, он мог погибнуть, - продолжала я, воодушевляясь. Уж
лучше пусть Гас лежит окровавленный и искалеченный, под тяжкими колесами рока, чем
примет решение, что я больше ему не нужна.
Карен вела с Саймоном страстный, но несколько несвязный спор о шотландском
национализме, когда в дверь квартиры постучали.
- Спокойно, - крикнул Дэниэл, - кажется, кто-то пришел.
Мы онемели: паче желания услышать стук, нас лишило дара речи изумление.
Затаив дыхание, прислушались. Да, Дэниэл был прав.
Кто-то действительно стучал в дверь.
Господи, спасибо тебе, лихорадочно подумала я, и от облегчения мне стало дурно.
Спасибо тебе, господи, спасибе, спасибо! Вели мне заниматься благотворительностью,
быть доброй к беднякам, жертвовать на нужды церкви, дай мне плохую кожу, обреки на что
хочешь, но спасибо тебе, господи, что вернул мне Гаса!
- Люси, я открою. - Шарлотта, пошатываясь, встала на ноги. - Ты ведь не хочешь,
чтобы он подумал, что ты волновалась. Веди себя естественно.
- Спасибо, - пробормотала я, в панике бросаясь к зеркалу. - Я нормально выгляжу?
Прическа в порядке? Господи, ну и рожа - как помидор! Быстрее, быстрее, дайте кто-нибудь
помаду!
Я дрожащими пальцами пригладила волосы, плюхнулась на диван, стараясь выглядеть
беззаботной, и стала ждать, когда в комнату войдет Гас. Я была так счастлива, что не могла
сидеть смирно и с нетерпением ждала сложных, запутанных оправданий, на которые он такой
мастер. Разумеется, он выдумает что-нибудь смешное.
Но прошла минута, две, а Гас не появлялся. Из прихожей доносились голоса.
- Что он там копается? - прошипела я, беспокойно ерзая на краешке дивана.
- Расслабься. - Дэниэл стал гладить меня по коленке, но резко остановился, когда
Карен пронзительно посмотрела на его руку, потом на него самого, потом опять на руку со
странным выражением, которое как-то не держалось на лице. Я сообразила, что она хочет
вопросительно приподнять брови, но не может ввиду сильного опьянения.
Прошло еще несколько минут; Гас не появлялся. Я поняла, что произошло что-то плохое;
может, он не входит, потому что ранен. Прождав еще несколько минут, я совсем потеряла
терпение и, плюнув на свою мнимую беззаботность, выбежала посмотреть, в чем дело.
Гаса в прихожей не было.
У двери стоял Нил, наш сосед снизу.
Он был не в духе, жаловался на громкую музыку и был одет в очень короткий халат.
Я была настолько убеждена, что сейчас увижу Гаса, что мне потребовалось сильно
напрячь воображение для осознания того, что на самом деле это не он. Пьяно пошатываясь, я
протиснулась мимо Нила, удивляясь, почему не вижу у него за спиной Гаса.
А когда до меня дошло, что Гас все-таки не приехал, я не могла в это поверить.
Разочарование мое было столь острым, что земля буквально поплыла у меня под ногами.
А может, я просто выпила слишком много вина?
- ...громкость убавлять необязательно, - говорил Нил, - но сжальтесь надо мной,
поставьте другую кассету. Если в вас есть хоть капля сострадания и любви к ближнему,
смените музыку.
- Но мне нравится "Симпли Ред", - возразила Шарлотта.
- Знаю! - воскликнул Нил. - Иначе зачем бы тебе крутить их восемь недель без
перерыва? Прошу тебя, Шарлотта!
- Ну ладно, - надулась она.
- Будь добра, поставь вместо них вот это, - попросил он, протягивая ей кассету.
- Да пошел ты! - вскипела Шарлотта. - Наглость какая! Это наша квартира, и музыку
мы слушаем, какую хотим...
- Да, но ведь мне тоже приходится слушать, - простонал Нил.
Я вернулась в гостиную.
- Где Гас? - спросил Дэниэл.
- Не знаю, - буркнула я.
Потом я совсем напилась и глубокой ночью, что-то около полтретьего, решила, что найду
Гаса. Может, узнаю его новый телефон у того человека, с кем говорила по старому.
Я выскользнула в прихожую к телефону. Если бы Карен с Шарлоттой узнали, что я делаю,
то попытались бы остановить, но, к счастью, тоже были в доску пьяны. Они уже перестали
играть в ассоциации на раздевание, потому что Шарлотта настояла, чтобы поставили
испанскую музыку, продемонстрировала движения, которые выучила на уроках фламинго, как
она упорно это называла, и заставила всех пуститься в пляс.
Я понимала, что все мои действия продиктованы отчаянием, но сильное опьянение
лишило меня силы воли. Я понятия не имела, что сказать, если доберусь до Гаса; как объясню,
что добыла его новый номер телефона и выследила его, без риска показаться назойливой. Мне
было все равно.
Разумеется, у меня есть полное право найти его, поговорить с ним, пьяно рассуждала я. Я
заслуживала объяснения.
Но решила, что сердиться на него не буду. Просто мирно и спокойно спрошу, почему он
не пришел.
Крохотная частичка меня, мыслящая трезво, твердила, что я не должна звонить, что веду
себя как безумная, что усугубляю свое унижение, пытаясь выследить его, но я не слушала. Я
уже не принадлежала себе и остановиться не могла.
Но по старому телефону никто не подошел. Я села на пол и слушала длинные гудки до тех
пор, пока механический голос не сообщил мне, что мой абонент не отвечает, - спасибо
огромное, а то я бы сама не поняла, - и тогда злобно швырнула трубку. На приглушенные
звуки из гостиной я не обращала ни малейшего внимания.
- Не отвечают? - спросил кто-то. Я подпрыгнула.
Проклятие! То был Дэниэл, который шел на кухню, - видимо, посмотреть, не осталось ли
вина.
- Нет, - буркнула я, сердясь, что меня застукали.
- Кому звонила? - спросил он.
- А ты как думаешь?
- Бедная Люси.
Я чувствовала себя ужасно. Все было не так, как раньше, когда Дэниэл смеялся надо
мной, потешался над моими невзгодами. С тех пор положение дел изменилось, и я уже не
воспринимала Дэниэла как друга. И свои чувства должна была от него скрывать.
- Бедная моя, маленькая, - повторил он жалобно.
- Заткнись ты, - обиженно сказала я, не вставая с пола и глядя на него снизу вверх.
Мы перешли какую-то невидимую грань, и наши добродушные перепалки стали
настоящими, злобными склоками.
- Что случилось, Люси? - Дэниэл сел на корточки рядом со мной.
- Только вот этого не надо, - отрезала я. - Сам знаешь, что случилось.
- Нет, - возразил он, - я спрашиваю, что случилось с нами?
- Никакого "мы" нет, - сказала я, отчасти желая сделать ему больно, отчасти - чтобы
оттянуть открытое столкновение с разговором без намеков, который казался мне неизбежным.
- Нет, есть.
Он мягко положил руку мне на шею и начал поглаживать за ухом легкими круговыми
движениями большого пальца.
- Есть, - повторил он. От его прикосновений у меня по коже растекались, тая где-то в
груди, волны странного озноба. Потом мне вдруг стало трудно дышать, а далее я, к моему
великому изумлению, почувствовала, что у меня твердеют соски.
- Ты что это делаешь? - шепнула я, вглядываясь в его красивое, знакомое лицо, но не
отстранилась. Я была пьяна, меня отвергли, а кто-то проявил ко мне участие и тепло.
- Не знаю, - сдавленно ответил он. Я ощущала на своей щеке его дыхание, о боже,
какой ужас, его лицо медленно приближалось! Сейчас он меня поцелует! Дэниэл! Дэниэл
собирается меня поцеловать, несмотря на то, что его девушка находится в полутора метрах от
нас, а я настолько пьяна, или огорчена, или что там еще, что, кажется, позволю ему это сделать!
- Что там у Дэна? - спросил голос Карен, и она сама выскочила в коридор.
Избавительница моя!
- Какого черта вы оба тут расселись? - процедила она.
- Так, ничего, - поднимаясь на ноги, сказал Дэниэл.
- Ничего, - выдохнула я.
- Кажется, тебя попросили принести тазик с водой для Шарлотты, - побелев от
бешенства, сказала Карен.
- А что с ней случилось? - поинтересовалась я, радуясь, что вышла из неловкого
положения, хоть как-то, но вышла. Дэниэл рванул в кухню.
- Она оступилась, показывая, как танцуют фламинго, - холодно ответила Карен. -
Подвернула ногу и растянула щиколотку. Но, как видно, Дэниэлу приятнее сидеть на полу в
прихожей и болтать с тобой, чем помочь бедной Шарлотте.
Я вернулась в гостиную. Шарлотта во фривольной позе лежала на диване, хихикала и
ойкала. Саймон массировал ей ступню и заглядывал под юбку.
Вина почти не осталось, разве только по глотку в каждой бутылке, но я педантично
обошла кругом стол, допивая все на своем пути, покуда не потеряла всякую надежду найти еще
хоть каплю, а выпить еще хотелось отчаянно.
Затем началась громкая ссора, потому что Шарлотта утверждала, что нога у нее сломана и
надо срочно ехать в больницу, а Саймон говорил, что перелома нет, а есть только растяжение
связок. Тогда Карен приказала Шарлотте перестать скулить, но Саймон оскорбился и велел
Карен заткнуться и не говорить гадостей его девушке, и если Шарлотта желает ехать в
больницу, то они немедленно поедут в больницу, и дело с концом. Карен спросила Саймона,
кто приготовил ему обед, а Саймон ответил, что уж он-то наслышан про художества Карен и
про то, как она эксплуатировала бедную Шарлотту, и если кто и заслуживает благодарности за
вкусный обед, то это Шарлотта... и так далее, и тому подобное.
Я прихлебывала красное вино из полупустой бутылки, которую обнаружила за диваном, и
наслаждалась зрелищем.
Потом Карен наорала на Шарлотту за то, что та наврала Саймону, будто все приготовила
одна, а на самом деле палец о палец не ударила. Ну, разве только почистила две-три морковки,
и все...
На секунду забыв о том, что случилось, или чуть не случилось, в коридоре, я улыбнула
...Закладка в соц.сетях
