Жанр: Любовные романы
Найди меня
..., Мэгги. Если хочешь
спасти свою карьеру, выходи замуж.
— Да ведь все поймут, что это шито белыми нитками. Меня засмеют! Не
успела появиться эта картинка, как я — здравствуйте, пожалуйста, —
пошла под ручку с женихом! Смех, да и только.
— Никто не будет смеяться, если ты выйдешь замуж за меня.
— За тебя?
Мэгги изумленно уставилась на Сола, к которому относилась как к родному
отцу.
— А почему нет? Весь Голливуд знает, что мы очень близки, об этом сто
раз писали — в рекламных целях, разумеется. И все знают, что я и раньше
женился на молоденьких — дважды, между прочим. Да, я старше тебя на сорок
лет, старый пень, песок сыплется, но в Голливуде подобные браки — нормальная
вещь. Зато мы заставим замолчать этих трепачей. Я устрою так, что все решат:
ты прилетела ко мне при первом известии о том, что я заболел, и оставила
ради меня свою так называемую
подругу
. А потом я организую серию статей,
которые перечеркнут эту дерьмовую фигню и про нее все забудут.
— Господи, как же я ненавижу этот лицемерный Голливуд! — процедила
Мэгги сквозь зубы.
— Дело не только в Голливуде, дело также в публике. Ей хочется верить,
что то, что они видят и слышат, — Священное писание. Словом, давай
договоримся, и с тебя снимутся все обвинения в тайной склонности к
лесбийской любви, а с меня — в укрывательстве этого факта.
— Ты делаешь из мухи слона, — в последний раз попыталась оказать
сопротивление Мэгги, не желая верить, что дело зашло столь далеко.
— Увы, нет. Я знаю этот город, этот бизнес, эту публику гораздо лучше
тебя. Клянусь Богом.
То, что Сол, который никогда не клялся, прибегнул к этому выражению, лучше
всяких прочих аргументов убедило Мэгги в серьезности ситуации. Она стояла
перед угрозой потерять все, за что так ожесточенно боролась.
— Но замуж! — в отчаянии воскликнула она. — Неужто это
обязательно? Может, достаточно объявить о помолвке?
Не в силах сдерживаться, она рассмеялась нервическим смехом. Подумать
только! Старик шестидесяти восьми лет берет в жены двадцатитрехлетнюю
девушку! Она смеялась, и смех уже переходил в истерику.
— Мэгги! — Голос Сола прозвучал резко, как пощечина, и заставил ее
умолкнуть. — Этот скандал с сексуальной подоплекой может сильно
повредить твоей карьере. У нас нет выбора.
Мэгги сникла.
— Это будет брак без взаимных обязательств. То, что французы называют
белый брак
. Я не собираюсь быть твоим любовником. Только официальным
мужем. Не забудь, что я могу потерять не меньше, чем ты.
Мэгги подняла на него глаза.
— Рада убедиться, что ты не совсем бескорыстен, — съязвила она. И
попробовала отговориться в последний раз: — А если я выступлю с обвинением
журнала в клевете...
— Все скажут, что дыма без огня не бывает. Ты все равно останешься
безнадежно замаранной.
Мэгги в сердцах отшвырнула от себя журнал.
— Черт бы побрал всю эту свинскую прессу!
Она проглотила подступивший к горлу комок и обернулась к Солу, всем своим
видом выражая искреннее участие.
— Ужасно мило с твоей стороны, Сол, с такой готовностью идти мне
навстречу, но знаешь, ты малость перегибаешь палку. В конце концов, у тебя
своя жизнь, у меня своя...
— И тут ничего не изменится. Тебе только нужно будет переехать в этот
дом.
Ее отвращение было почти осязаемым. Но Сол сорок лет прожил в Голливуде и
достаточно закалился.
— А твой дом останется твоим. Можешь жить там, когда я буду уезжать.
Она словно услышала, как за ней захлопнулась дверь тюремной камеры.
— Ты всегда так тщательно продумываешь все детали?
Сол понял, что она сдалась.
— Приходится. Это моя обязанность как продюсера.
Мэгги закрыла лицо руками.
— Господи, — вздохнула она, — неужели все это происходит со
мной? Рассказать кому — не поверят. Это противоречит здравому смыслу.
— Это Голливуд, — ответил Сол. — Тут здравый смысл неуместен.
Его голос звучал для Мэгги как похоронный колокол. Означавший конец ее
свободы.
— Доверься мне, Мэгги. Я же тебя никогда не подводил.
Они кивнула в знак согласия.
— Сузи, естественно, придется рассчитать.
— Это ради Бога, — безжалостно ответила она. — Ну что за
наивной дурочкой я была! Никогда бы не подумала... — Она бросила взгляд
на валявшийся в углу журнал. У нее вдруг блеснула какая-то неожиданная
мысль. — А что, если она исподтишка меня обрабатывала? Вообще-то не
похоже, но я уж и не знаю, чего можно ожидать в этом городе. По-моему, чего
угодно.
— Вряд ли. Скорее всего, она неправильно истолковала твое поведение.
Ведь у тебя никогда не было того, что здесь называют
героем романа
.
— Вот как? Чего же тут странного? Что плохого в том, что женщина хочет
жить одна? Мне это нравится, и в конце концов, это моя жизнь и я в праве
сама ею распоряжаться! И ведь мне только двадцать три...
— Для Голливуда слишком много. Элизабет Тейлор в твоем возрасте была
уже второй раз замужем. Прости, Мэгги, но раз живешь в Голливуде, надо
придерживаться его устава. Что в настоящий момент предполагает брак с
мистером Солом Мелчором.
Мэгги нервно мерила шагами комнату.
— Значит, это будет чисто деловой союз? — прищурившись, спросила
она.
— Разумеется.
— И ты думаешь, этот трюк сработает?
— Девушка двадцати трех лет может выйти замуж за старика только по двум
причинам: либо по любви, либо из-за денег. В деньгах ты не нуждаешься.
Следовательно, это любовь.
— Неужели здесь все такие наивные?
Мелчор не обиделся. Наивные — не наивные, главное, чтобы поверили.
И они поверили. В прессе и на телевидении раздули слух о том, как она
мгновенно отозвалась на известие о болезни Сола. Потом Мэгги дала свою
версию журнальной публикации в ток-шоу одного из телеканалов. Раньше она
всегда отказывалась давать интервью, ограничиваясь в беседах с репортерами
только короткими безличными ответами. Она не любила вмешательства в личную
жизнь. Подобно Грете Гарбо она хотела, чтобы ее оставили в покое. Но Сол
разъяснил ей, что в данный момент уклонение от пространных интервью —
слишком большая роскошь, и проинструктировал, как себя вести. Его совет
заключался в том, чтобы быть предельно искренней. Ей нечего скрывать. И
пусть все это увидят.
На ток-шоу Мэгги дала показательный спектакль. Когда ее спросили насчет фото
в журнале, она, всем своим видом демонстрируя глубокую обиду, ответила:
Меня, честно говоря, удивляет, неужели люди не могут найти себе более
достойное занятие, чем громоздить горы лжи? Сузи Гайлс — моя личная
гримерша, замечательный мастер своего дела, мы дружим, и она пригласила меня
к себе в Аризону, потому что знала, как нужен мне отдых после полутора лет
беспрерывной работы. Она обещала мне покой, тишину и уединение — то, в чем я
особенно нуждалась. Ее родители и братья были ко мне очень добры. Они
прекрасные люди и глубоко уязвлены этой бесцеремонной клеветой, обрушившейся
на их скромную и дружную семью. Понятно, что целили в меня, при чем же здесь
эти люди? Вот что поразило меня более всего. Неужели дело в том, что звезда
моего ранга не имеет права дружить с простой гримершей? А я-то верила, что
Америка — последний оплот демократии в мире. Что все люди, как сказано в
конституции, равны от рождения. Если кто-то попытался намекнуть мне, что я
не могу дружить с Сузи и ей подобными, он выбрал самый неудачный способ
довести эту мысль до моего сведения
.
Телезрители обратили внимание, как дрогнул на последних словах ее голос, как
заблестели слезы в глазах и как она мужественно сморгнула их. Когда интервью
закончилось и дали рекламу, студийные телефоны раскалились от негодующих
звонков в поддержку Мэгги.
На следующий день в Голливуде были предприняты меры к закрытию злосчастного
издания. Но Сол лично воспрепятствовал этому. У него в запасе была более
эффективная мера. Он не стал посвящать в нее Мэгги. Солу было известно, что
владелец журнала замешан в сексуальной связи с одним роскошным самцом
звездного ранга, и воспользовался своей информацией, в результате чего в
следующем номере журнала появилась статья с извинениями, в которой
безоговорочно снимались все обвинения, выдвинутые против Мэгги.
— Ну, теперь нам и жениться не нужно! — обрадованно воскликнула
Мэгги.
— Публикация опровержения еще не означает, что они не возобновят атаку.
Нельзя допустить, чтобы тлеющие угольки разгорелись в новый костер. Надо
опередить их планы. Лучше заранее обезопасить себя, чем в очередной раз
требовать извинения.
Спустя полторы недели, когда страсти, вызванные скандалом по поводу Аризоны,
улеглись и забылись за дюжиной новых сенсаций, Мэгги Кендал стала четвертой
миссис Сол Мелчор. Скромная церемония состоялась в гостиной Сола.
Присутствовал
весь Голливуд
, то есть сливки киномира. Невеста была одета в
платье из шелка цвета слоновой кости и сияла улыбкой, за которой нельзя было
распознать ее истинных чувств.
На самом же деле она чувствовала страх, потому что сильно робела в столь
изысканном обществе, и раздражение, потому что, хотя ее брак и носил
исключительно дипломатический характер, ей совсем не улыбалось расставаться
с независимостью. Свобода стояла в ее иерархии ценностей сразу после
профессиональных амбиций, и как бы ни уверял ее Сол, что нисколько на нее не
посягает, Мэгги понимала, что прежней жизни пришел конец.
Как бы то ни было, счастливая пара позировала перед фотографами. Медовый
месяц предполагалось провести на Багамах, потом они должны были вернуться в
Голливуд, где Мэгги начнет сниматься во втором фильме компании своего
супруга. Между прочим было объявлено, что Сузи Гайлс будет по-прежнему
выполнять свои обязанности в штате миссис Мелчор.
Со скандалом было покончено и с дружбой тоже. Сузи поняла это прежде, чем
покинула свадебный банкет. Они с Мэгги почти не разговаривали, только для
демонстрации лояльности; Сузи чувствовала себя виноватой, Мэгги — обиженной
и уязвленной. Прощаясь, Сузи решила в последний раз объясниться.
— Я должна сказать, что очень жалею о случившемся. Честно, Мэгги, у
меня и в мыслях ничего такого не было...
— Разве? — ядовито переспросила Мэгги.
Сузи первой отвела глаза, не выдержав ее взгляда.
— Ты не встречалась ни с кем из мужчин, и я подумала...
— Ты ошиблась. С женщинами я тоже не встречаюсь.
— Да, я ошиблась. И очень сожалею... Я благодарна тебе за то, что ты меня оставила на работе...
— Мне просто ничего другого не оставалось, — жестко ответила
Мэгги. — Ведь только друзья, так?
Сузи кивнула. Она знала, что, если уйдет от Мэгги, найти ей другую работу
будет теперь нелегко. Она хорошо знала публику, собравшуюся в доме Сола.
Каждый из них будет счастлив подставить ей подножку. Придется поработать на
одной-двух картинах здесь, а потом, когда эта история забудется, она покинет
Мелчор продакшнз
...
Я прокололась, думала Мэгги, собираясь присоединиться к Солу, чтобы ехать в
аэропорт. Людям всегда от тебя что-то нужно. То, что я приняла за чистую
бескорыстную дружбу, оказалось грязной интригой. Отсюда вывод: надо быть
предельно осторожной в отношениях с людьми, потому что всякий раз, когда они
что-либо предлагают, хотят получить взамен нечто большее. Даже Сол. Он
бросился мне на защиту, потому что ему нужно защитить собственные
инвестиции, не говоря уж о собственной репутации создателя звезд.
Я не могу терять то, что досталось мне ценой огромных усилий. Здесь все
используют друг друга в своих целях. Я не хочу выходить замуж. Я хочу жить в
своем маленьком доме, вставать, когда захочется, обедать с подноса прямо у
телевизора, если захочется, купаться голышом. Я не хочу, чтобы какой-то
чужой человек дышал мне в затылок, все время попадался мне на глаза. Я не
хочу жить в большом доме Сола, который кишит слугами, шоферами, горничными и
поварами. Отдайте мне мою жизнь!
Наблюдая за ней, Сол, несмотря на свою благообразную внешность не потерявший
юношеского романтизма, понимал, что у нее на душе. Понимал, что ее беспокоит
и что надо ее успокоить: он не претендует на интимные отношения, у него
никакого секса на уме. Он знал, что никаких глубоких чувств у нее не
вызывает, что она в лучшем случае благодарна ему за поддержку, в которой так
отчаянно нуждалась. Она наверняка сильно удивилась бы, если бы он сказал,
что любит ее, как только мужчина может любить женщину. И уже давно. Он был
уверен, что достаточно стар и опытен, чтобы попасться на крючок
обладательнице хорошенькой мордашки, как это случалось раньше и завершалось
неудачными браками, но Мэгги Кендал оказалась не просто очередной прелестной
птичкой. Она была девушкой с мозгами, притом очень талантливой, а Сол
преклонялся перед талантом. Не имело значения, что она упряма, своевольна и
непослушна; талантливые люди всегда обладают какими-то недостатками, а ее
недостатки к тому же свидетельствовали о силе духа. И еще: она почему-то не
завязывала никаких романов. И это тоже кстати, думал он, потому что сам был
импотентом, о чем знали только он и его врач. Для него наградой, о которой
он даже не мечтал, было бы заполучить эту женщину в жены, знать, как
завидуют ему другие мужчины. И для достижения этой цели достаточно было
убедить ее, что ей нечего его опасаться.
Он похлопал ее по сложенным на коленях рукам и сказал:
— Послушай меня, Мэгги. В конце тридцатых годов я работал на студии
РКО
на фильме
Только на словах
. Главную роль играл Кэри Грант, а его
партнершей была моя самая любимая актриса, пока я не познакомился с
тобой, — Кэрол Ломбард. Ты мне напоминаешь ее во многих отношениях. Она
была так же независима, работала всегда на всю катушку, у нее все шло в дело
— лицо, тело, голос, все было ее послушным инструментом. Так вот,
Только на
словах
— это был фильм в жанре, который тогда назывался
брачная драма
.
Говорят, что теперь их не ставят, но мне кажется, мы с тобой ставим римейк
этой ленты, только, как подобает эпохе, это будет фарс.
Чувство юмора, присущее Солу, которое Мэгги всегда очень ценила, лучше всего
помогло разрядить обстановку. Она рассмеялась. Смех снял напряжение и
неожиданно сменился потоком слез. Сол протянул ей платок.
— Ох, Сол, — всхлипнула она, вытирая глаза, — правду говорят,
смейся, пока не заплачешь. Никогда не теряй своего юмора, обещаешь?
— Оно будет сопутствовать нам везде, — пообещал он. — Не
забывай название фильма, Мэгги:
Только на словах
. Я не стану требовать от
тебя ничего, кроме одного: чтобы ты была моей самой крупной и яркой звездой.
Мы будем жить каждый своей жизнью. Пока не выйдем за порог. Я не буду
надоедать тебе, но ты должна будешь сидеть на месте хозяйки, когда у нас
будут гости, и встречать их у дверей. Я буду гордиться тобой, как орденом.
Только не делай из меня дурака, ладно?
Мэгги кивнула, слезы благодарности еще обильнее полились у нее из глаз.
— Обещаю.
— Тогда мы замечательно поладим. Я захватил с собой несколько сценариев
— все присланы тебе, на тебя спрос. Я выбрал самые интересные. Почитай, пока
будешь нежиться на солнышке, и выбери что понравится.
— Я всегда готова работать, — сказала Мэгги, и лицо ее, словно в
подтверждение этих слов, озарилось. — Когда я бездельничаю, у меня
портится настроение. Я живу по-настоящему, только когда окунаюсь в роль.
— В таком случае я присмотрю за тем, чтобы у тебя всегда было, чем
заняться, — сказал Сол, снова незаметно глотая обиду.
Он сдержал свое слово, что в этом городе, где слово служит разменной
монетой, встречается редко. За последовавшие после брака четыре года Мэгги
снялась в четырех лучших фильмах студии
Мелчор продакшнз
, каждый из
которых имел оглушительный успех и у публики, и у критиков, а Сол
внимательно следил за тем, чтобы она была обеспечена всем, чем нужно, чтобы
успешно справляться со своими ролями. Он всегда был готов помочь советом,
участием, но никогда не посягал на ее свободное время, не вторгался в ее
пространство, хотя внешние приличия, столь важные для Голливуда, они
соблюдали неукоснительно. Каждый жил в своей половине просторного дома Сола,
они соединялись дверью, которая никогда не запиралась, но Сол никогда не
входил к Мэгги без ее приглашения.
Щепетильная в вопросах долга, Мэгги приглашала его к себе довольно часто, и
по возможности на глазах прислуги. В благодарность за то, что он позволил ей
сохранить независимость, она ревностно следила за поддержанием его репутации
супруга. Они прослыли
самой счастливой парой Голливуда
, и многие мужчины
сделали для себя вывод, что молодая жена вносит в жизнь новый импульс.
Сол был внимателен к Мэгги до самого конца. Осенью 1973 года на
предварительном сборе съемочной группы он внезапно потерял сознание. Придя в
себя, он запретил посылать за женой, Мэгги в тот момент находилась на
съемках картины, которая потом принесла ей второго
Оскара
.
Бедная Баттерфляй
была западной версией известной истории о юной японке и
американском офицере, в которой сценарист все перевернул с ног на голову.
Мэгги играла роль Инкертона, а ее партнер — актер, которого Сол выводил в
звезды, никто из именитых не согласился изображать героя, самозабвенно
подчинившего себя любви к женщине, покинутого любовника, совершающего
самоубийство. Это было слишком даже для начавшейся эпохи женской
либерализации и уже вызвало атаки со стороны мужчин, не приветствовавших
новые веяния. Протест принял форму пикетов у ворот студии. Мэгги стала
получать гневные письма.
Итак, придя в себя, Сол не велел ее беспокоить. Только попросил побыстрее доставить его в больницу.
...Его привезли в
Синайские кедры
, где обнаружилось, что произошла
закупорка трех сердечных артерий. Требовалась немедленная операция. Он успел
подписать разрешение на операцию; Мэгги в это время возвращалась домой со
студии. Тут последовал второй тяжелый приступ. Когда Мэгги, узнав о
случившемся, стремительно вошла в палату интенсивной терапии, Сол был уже
мертв.
13
Сидя в
Ягуаре
, Барт пристально смотрел на угловой дом. Дом стоял в глубине
большого ухоженного сада со множеством розовых кустов. Дом тоже был
чистенький и ухоженный, сложенный из розового кирпича. Чисто вымытые окна
были занавешены шторами из дорогой ткани, собранными в густые складки и
подвязанными шнуром с кистями. Сверху виднелись резные карнизы. За домом
белела оранжерея.
Сент-Джеймс-клоуз представлял собой тупичок, по обе стороны которого стояло
всего двенадцать домов. Проехав его до конца, Барт развернулся и подъехал к
дому, где, как сообщила ему девушка из Бухгалтерской коллегии, жил Мартин
Бейли. Видать, преуспевает этот Бейли, подумал Барт, глядя на дом. Наверно,
не только сверхосторожный, но и деловой. Не зря он обосновался в Хедингли —
респектабельном, удаленном от центра Лидса районе, заселенном
представителями среднего класса. Офис компании Бейли находился в центре, в
новехоньком небоскребе, и занимал там целый этаж.
Не это ли называют рукой судьбы, размышлял Барт. Изъездив столько дорог, я
нахожу дочь Мэгги в десяти милях от того места, где родилась она сама. Какой
жизненный зигзаг толкнул Мартина Бейли к тому, чтобы выбрать себе на
жительство именно Лидс? Используй кто-нибудь такой поворот в пьесе или
сценарии, их непременно завернули бы по причине неправдоподобия. А жизнь
горазда на выдумки, которые никакому искусству не по силам. Смех, да и
только.
Вот только засмеется ли Мэгги, когда я скажу ей, что выследил пару, которая
купила ее дочь, что они живы-здоровы и обитают в ее родных местах, возможно,
даже жили здесь, когда она приезжала навестить учительницу. Может быть, даже
встречались ей на улицах города...
Отчего же он не чувствует удовлетворения? Так все хорошо складывается, а на
душе кошки скребут. Да, все дело, конечно, в Мэгги. Она может в один миг
разрушить благополучие этого дома. Каково будет вам, мистер и миссис Бейли,
когда, открыв дверь, вы увидите на пороге Мэгги Кендал, неотступную, как
сама судьба, улыбающуюся своей неотразимой улыбкой, готовую сообщить, что
она — мать вашей дочери. Господи! Он закрыл глаза. От одной этой мысли его
пробрала дрожь.
Нет, нельзя ей позволить добраться сюда. Будь он проклят, если допустит это.
Он был прав, предупреждая ее, что эти поиски повлекут за собой жестокий
результат. Тот факт, что события, предшествовавшие рождению ее дочери, чуть
не сломали ей жизнь, не значит, что она может беспрепятственно губить чужие
жизни. Она отказалась от прав на ребенка двадцать семь лет назад, когда
выручила за него двести фунтов наличными. И нечего теперь апеллировать к
Бейли и бить на жалость, объяснять, что их драгоценное чадо — продукт
изнасилования, что травма, полученная матерью, повлияла на ее психику,
умертвив в ней все родительские чувства. Почти три десятка лет они не давали
о себе знать — заторможенное эмоциональное развитие. Мэгги Кендал —
хрестоматийный случай. То, что случилось с ней в юности, стало препятствием
для формирования взрослых отношений. Она нашла только один способ справиться
со своим прошлым — стереть его из памяти, и если вместе с ним пришлось
стереть все чувства и эмоции, значит, так тому и быть. А ей так даже лучше.
Конечно, сама Мэгги ничего подобного не скажет. Хотя бы потому, что сама не
отдает себе в этом отчет. Но я-то понимаю, в чем все дело. И я пришел к
выводу, который сделал после долгих размышлений, путешествуя по всей стране.
А вывод заключается в том, что Мэгги Кендал не перестает казнить себя с тех
самых пор, как отдала свою дочь. В ранней юности — в самые важные для
формирования личности годы — она впитала внушительную дозу религиозного
фанатизма, которая наложила отпечаток на всю ее жизнь. В глубине души, куда
нет доступа никому, она чувствует себя виновной. Грешной. Ведь и родители с
детства звали ее
дитем греха
.
Мэгги уверовала, будто все случившееся потому и произошло, что она грешница.
Известно, назови человека сто раз свиньей, и он захрюкает. Примеров тому
достаточно, вспомнить хотя бы об Адольфе Гитлере или Мао Цзэдуне.
Барт понимал, что его, да и самой Мэгги профессия — убеждать людей в том, в
чем они хотят. Они добивались этого с помощью перфорированной пленки,
которая сохраняет на себе тот или иной образ. Барт пришел к выводу, что
много лет назад в памяти Мэгги запечатлелся образ Мэри Маргарет Хорсфилд и,
судя по тому, что она добавила позавчера к той информации, которой я уже
располагал, этот образ дал трещину. Поэтому никак нельзя выпускать сейчас
Мэгги на этих людей. Она здорово растерялась, и в этом состоянии может
натворить Бог знает каких бед. Что станется с ее дочерью, когда бедняжка
обнаружит, что вся ее жизнь зиждилась на лжи, что родители совершили
преступление, купив ее за деньги? Как она справится с мыслью, что ее
настоящая мать — да нет, какое там настоящая, ведь Мэгги только произвела
девочку на свет, а растила и воспитывала ее совсем другая женщина — в общем,
та самая женщина продала ее за деньги! Пусть сама Мэгги не знала, что такое
любовь и ласка, это не дает ей права вносить смуту в упорядоченную чужую
жизнь.
Барт знал, как этому помешать. Надо всего-навсего объявить, что найти Бейли
не удалось. И никому не удастся. Этот Мартин Бейли слишком ловко спрятал
свои следы. А потом надо будет потихоньку направить ее карьеру в новое
русло. И для этого убедить Мэгги в том, что она упиралась в тупик.
Господи, подумал он, горько усмехнувшись, что такое подвиги Геракла по
сравнению с моей задачей! Правда, это можно назвать подвигом любви. Я
слишком долго ждал тебя, Мэгги. С твоим поручением покончено. Теперь я буду
действовать в своих интересах.
Барт уже едва не нажал на стартер, как заметил большой синий
Вольво
-пикап,
подъехавший к воротам углового дома. Из машины вышел мужчина. Мартин Бейли,
догадался Барт. Высокий, лысеющий, в очках с золотой оправой. Он обошел
машину и распахнул переднюю дверцу. Из машины вышла седая женщина. Без
всякого сомнения Луиза Бейли, урожденная Селвин. С заднего сиденья вышел
молодой человек и помог выбраться молодой женщине на сносях. Женщина была
высокая и рыжеволосая. Дочь Мэгги.
Ну вот, подумал Барт, вот ты
...Закладка в соц.сетях
