Жанр: Любовные романы
Заложница
Признанный мастер сентиментального "женского" романа Барбара Картленд в
"Заложнице" повествует о судьбе девушки, отданной замуж за нелюбимого
человека, которому ее отец проигрался в карты. Тем не менее умная и
находчивая Люсинда доводит дело до счастливой развязки.
Заложница — Я — ни за что, ни за что не выйду за него замуж!
Голос Эстер звенел от волнения, и огромные голубые глаза налились слезами.
Ее светлые локоны отливали золотом в лучах утреннего солнца, заглядывавшего
в окна столовой, а крупные слезинки на длинных темных ресницах сверкали
радугой. Она была так хороша в этот миг, что отец, на секунду оторвавшись от
письма, смотрел на нее, будто видел ее впервые.
— Папа, я не выйду за него замуж! — снова воскликнула
Эстер. — Ты же знаешь, что я помолвлена с Колином и мы ждем лишь, когда
ему исполнится двадцать один год и его мерзкий опекун позволит объявить о
нашей помолвке. И вдруг теперь этот отвратительный тип осмеливается
предложить...
У нее перехватило дыхание, она залилась слезами и начала судорожно искать
платок.
— Люсинда, подай своей сестре платок, — резко сказала леди
Белвиль, — а ты, Эстер, прекрати эту истерику!
Она обратила к мужу свое тонкое аристократическое лицо:
— Дорогой, что, собственно, произошло?
— А разве вы не слышали? — с ноткой вполне объяснимого раздражения
в голосе спросил сэр Эдвард.
— Расскажите все с самого начала, мой милый, — произнесла леди
Белвиль и, увидев, что у Люсинды тоже нет платка, нетерпеливо сказала ей: —
На, возьми мой.
Она протянула дочери крохотный батистовый квадратик, отделанный кружевом.
Люсинда подошла к сестре и принялась вытирать ее мокрые щеки. Эстер взяла у
сестры платок и, пытаясь сдержать слезы, пробормотала дрожащими губами:
— Папа, ведь ты же не заставишь меня выйти за него замуж, правда?
Сэр Эдвард откашлялся и снова взглянул на письмо.
— Папа, дорогой, ну пожалуйста, — молила Эстер, — ты же знаешь, что я люблю другого!
Сэру Эдварду, который иногда мог подавить сопротивление одним своим
авторитетом, обычно не удавалось устоять перед жалобными просьбами Эстер.
— Папочка, ну пожалуйста...
Сэр Эдвард принялся нервно расхаживать по комнате.
— Это очень серьезный вопрос, — наконец произнес он напыщенно.
— Перестаньте суетиться, Эдвард, — перебила его леди
Белвиль. — Сядьте и объясните, наконец, в чем дело!
— Именно это я и пытаюсь сделать!
— Ничего подобного! — возразила его жена. — Я совершенно не понимаю, о чем идет речь!
— Очень хорошо, — сдержанно произнес сэр Эдвард.
Он уселся в кресло и, избегая умоляющего взгляда старшей дочери, обратился к
жене:
— Моя дорогая Маргарет, я не хочу, чтобы вы думали, будто я был с вами
не вполне откровенен. Я собирался рассказать вам, что произошло со мной в
Лондоне на прошлой неделе, но, честно говоря, я был так расстроен и
обеспокоен случившимся, что просто не мог найти слов.
— Эдвард, вы опять играли! — застонала леди Белвиль, нервно сжав
руки.
— С тех пор, как я вернулся домой, я все время искал случая, чтобы
сказать вам об этом, — произнес сэр Эдвард.
Леди Белвиль вздохнула.
— Я считала, что виной всему ваша печень, — ответила она, —
вы всегда себя неважно чувствуете после этих поездок. Но, насколько я
понимаю, случилось что-то более серьезное.
— Гораздо более серьезное, — ответил сэр Эдвард.
— Сколько?
Последнее слово леди Белвиль произнесла почти беззвучно, однако обе ее
дочери замерли в страшном предчувствии, зная, насколько важен этот вопрос.
На минуту воцарилась напряженная тишина, и наконец сэр Эдвард вымолвил еле
слышно:
— Тридцать пять тысяч фунтов.
— Эдвард!
У леди Белвиль перехватило дыхание. Прижав руку к сердцу, она спросила
сдавленным голосом:
— Можете ли вы... можем ли мы... собрать такую сумму?
— Только если лишимся всего, — убито произнес сэр Эдвард. —
Поэтому я и не решался сказать вам.
— О Эдвард, как вы могли! А как же девочки? Нужно готовиться к свадьбе
Эстер, Люсинду уже пора вывозить в свет...
— Я знаю, знаю, — пробормотал сэр Эдвард, — я был глуп, я был
не в себе, но этот Меридан задел меня за живое. Когда он принялся
поддразнивать меня, обращаться со мной как с жалким провинциалом, я
совершенно потерял голову и решил доказать, что я ему ровня!
— Меридан! — воскликнула леди Белвиль. — Ты имеешь в виду того самого графа Меридана?
Сэр Эдвард кивнул.
— А ваше письмо... это от него?
— Увы, дорогая, от него.
— Тогда... тогда я не понимаю... — сказала леди Белвиль, переводя
недоумевающий взгляд с мужа на дочерей.
— Позвольте, я продолжу, — предложил сэр Эдвард.
— Да, конечно, — ответила леди Белвиль.
— Продолжай же, папа. И во что же вы играли? — заинтересовалась
Люсинда.
Мать неодобрительно взглянула на нее, давая понять, что этот вопрос был
совершенно неуместен. Решившись на чистосердечное признание, сэр Эдвард
ответил:
— Фаро.
— О, папа, это, наверное, такая захватывающая игра — пусть даже ты и
проиграл!
— Успокойся, Люсинда, и дай отцу продолжить, — оборвала ее леди
Белвиль.
Люсинда снова села на стул, и в наступившей тишине было слышно, как сквозь
слезы вздохнула Эстер, и вздох этот, казалось, шел из самой глубины ее души.
— Мы играли в клубе у Брукса, — поспешно сказал сэр Эдвард,
заметив, что Эстер находится на грани отчаяния. — Когда я осознал, что
игра окончена и я проиграл, у меня не было сил что-либо предпринять,
настолько я был убит. До тех пор я даже не думал о последствиях. И лишь
когда Меридан поднялся из-за стола, меня охватил ужас от мысли, что я не
могу заплатить долг чести.
Не вытерпев, Люсинда вмешалась:
— Папа, ты, конечно, ему этого не сказал?
— Нет, естественно, — ответил сэр Эдвард. — Надеюсь, что я
держался как джентльмен. И когда он сказал:
Послушайте, Белвиль, не хотите
ли заглянуть в Олмак?
Мне было неудобно отказать ему.
— О, папа, я тебя так хорошо понимаю! — задумчиво сказала
Люсинда. — Джо мне рассказывал, что, когда во время кулачного боя его
стукнули по голове, он был как в тумане и...
— Люсинда! — перебила ее леди Белвиль, — я уже устала
говорить тебе, чтобы ты не обсуждала подобные вопросы с конюхами. В
следующий раз...
Леди Белвиль вдруг замолчала и повернулась к мужу с растерянным видом.
— ...в следующий раз у нас уже может не быть конюхов, да, Эдвард?
Сэр Эдвард провел рукой по лбу, на котором, несмотря на утреннюю прохладу,
выступили крупные капли пота.
— Позвольте мне продолжить, Маргарет, — сказал он. — Мы с
Мериданом отправились от Брукса в Олмак. Это близко, и мы пошли пешком.
Когда мы уже подходили к зданию, подъехал принц Уэльский. Увидев Меридана,
он недовольно протянул:
Я ждал вас в Кларенс-хаусе
.
Простите меня,
сир, — ответил Меридан, — но я был лишен этой чести, потому что
меня задержали довольно важные дела
. Я услышал, как кто-то из окружения
принца хихикнул:
Обдирали еще одного простака, милорд?
Вы можете
представить, каково мне было это слушать!
— О, бедный папа, — воскликнула Люсинда. — Услышать это, да
еще после такого проигрыша! Это был удар ниже пояса.
Леди Белвиль сердито посмотрела на младшую дочь. Но Люсинда, опершись
локтями на стол и подперев голову ладонями, восторженно глядела на отца.
— Продолжайте, Эдвард, — сухо произнесла леди Белвиль.
— Ну вот, мы все пошли в Олмак, — сказал он.
— Олмак? Это что, клуб? — поинтересовалась Люсинда.
— Нет, это собрание, — поправил ее сэр Эдвард, — и одно из
наиболее престижных. Во главе его стоит Дамский учредительный комитет,
который решает, кто достоин, а кто не достоин быть допущенным в святая
святых.
— Люсинда, не приставай к отцу со своими неуместными вопросами, —
сказала леди Белвиль. — Умоляю, продолжайте, Эдвард, только без лишних
подробностей.
— К сожалению, они вовсе не излишни, — ответил сэр Эдвард с
несчастным видом. — Ну так вот. Естественно, принц и его приближенные
прошли вперед, а мы с Мериданом последовали за ними. В вестибюле к Меридану
подошел распорядитель и сказал:
Если ваша светлость соблаговолит подождать
немного, графиня Джерси желала бы поговорить с вами
. Меридан удивленно
приподнял брови, однако ему пришлось подождать, пока распорядитель
разыскивал графиню.
— О чем вы с ним говорили? — спросила Люсинда.
— Да вроде ни о чем. По правде говоря, я даже не помню. Ожидание явно
испортило Меридану настроение. Он небрежно облокотился на мраморный столик
и, вынув из кармана усыпанную бриллиантами табакерку, принялся мерно
постукивать по ней. Если бы я не был так озабочен своими проблемами, я бы
подумал, что он чем-то встревожен.
— Встревожен? — как эхо повторила леди Белвиль. — Но почему,
Эдвард?
— Все вскоре стало ясно, — ответил он. — Через несколько
минут появилась леди Джерси, вся сверкая бриллиантами и с эгретом в волосах,
который, наверное, стоит целое состояние. Она чертовски красива,
неудивительно, что принц...
— Эдвард! — резко оборвала его леди Белвиль, взглядом показав ему
на другой конец стола. — Пожалуйста, не при девочках!
— Простите, дорогая, — пробормотал он.
Сэр Эдвард глубоко вздохнул и продолжил. Его волнение еще не улеглось, и
рассказ получился настолько живой, что его жена и дочери, боясь пропустить
какую-либо мелочь, смотрели на него как зачарованные.
Он стал рассказывать, как леди Джерси, глядя на Меридана своими огромными
темными глазами, обратилась к нему, и звук ее голоса эхом разнесся по всему
вестибюлю:
— Я удивляюсь, лорд Меридан, как у вас хватило наглости прийти сюда!
Лорд Меридан приподнял брови, на его лице появилась усмешка, подобная той,
какой он поддразнивал меня в клубе.
— Я чем-то обидел вашу светлость? — поинтересовался он.
— Это слишком мягко сказано, лорд Меридан, — ответила леди
Джерси. — Ваше поведение было возмутительным, и, если бы не личное
вмешательство его высочества, Комитет Олмака немедленно исключил бы вас из
своих членов и вы бы уже никогда не переступили порог этого клуба.
— Но послушайте, — ответил лорд Меридан, — мое преступление
не настолько велико, чтобы заслуживать столь суровое наказание. Я держал
пари, а вашей светлости прекрасно известно, что от пари отказаться
невозможно.
— Если пари нарушает все приличия, — холодно заметила леди
Джерси, — оно не может быть предметом развлечения.
— Делайте со мной, что хотите, — воскликнул Меридан, — но вы
уж слишком сгущаете краски. Я поспорил на тысячу гиней, что приведу в
собрание особу, которая безо всяких рекомендаций будет с одобрением принята
вашей светлостью...
— При чем тут рекомендации?! — резко оборвала его леди
Джерси. — Вы представили эту актрисочку как принцессу Лихтенштейнскую,
которая гостит у нас в стране. Вы зашли еще дальше, убеждая всех нас, что
она остановилась в вашем доме в качестве гостьи.
Лицо Меридана расплылось в улыбке.
— Но она действительно остановилась у меня, — сказал он мягко.
Леди Джерси топнула ножкой.
— Вы неисправимы! — воскликнула она. — Но на этот раз вы
переполнили чашу нашего терпения. Как я вам уже сообщила, первым нашим
решением было навсегда исключить вас.
— Вы не можете быть так жестоки! — запротестовал Меридан. —
Подумайте, какая тут будет скука без меня, и о ком вы будете злословить все
триста шестьдесят пять дней в году!
На секунду воцарилась тишина, и Меридан совсем уже другим голосом произнес:
— Вы же знаете, что будете скучать без меня.
На мгновение показалось, что леди Джерси смягчилась. Затем, тщетно пытаясь
заставить свой голос звучать твердо, она сказала:
— Мы приняли решение. Олмак закрыт для вас, милорд, до тех пор, пока вы
не представите даму, которую мы сможем принять, — вашу жену.
— Мою жену? Бог мой! Но у меня ее нет! — воскликнул Меридан.
— Именно так, — сказала леди Джерси. — И до тех пор, пока она
у вас не появится, все попытки вашей светлости проникнуть в Олмак будут
напрасны.
— Проклятие! Вы это серьезно? — попытался было уговаривать
Меридан.
— Уверяю вас, что я еще никогда не была столь серьезна, — ответила
леди Джерси. — Это решение Комитета. В данном случае мы были
единодушны.
— Это нелепо, — промолвил Меридан. — Вам известно, что я
всегда сопровождаю принца, а ему нравится заезжать сюда два-три раза в
неделю.
— Принц согласился с нами, что вам надо преподать урок, — заявила
леди Джерси.
Лицо Меридана потемнело.
— Это ваших рук дело, — сказал он.
Леди Джерси покачала головой.
— Отнюдь. Будь моя воля, я бы исключила вас навсегда.
— Но Боже милостивый! Где мне взять жену? — спросил
Меридан. — У меня нет знакомых девушек. Вам хорошо известно, что я их
не выношу.
— Тогда вам придется начать знакомиться с ними, — холодно заметила
леди Джерси.
Сэр Эдвард сделал драматическую паузу. Он достал платок и высморкался.
Женщины за столом даже не шевельнулись. Затаив дыхание, они ждали
продолжения.
— Леди Джерси собралась было уходить, — продолжал сэр
Эдвард, — но вдруг увидела меня. Я стоял, разинув рот, и, наверное, вид
у меня был довольно глупый.
— А, сэр Эдвард! — воскликнула она. — Рада вас видеть!
Надеюсь, вы проводите меня в бальный зал.
Но внезапно, будто у нее возникла какая-то идея, повернулась к Меридану.
— У сэра Эдварда есть очаровательная дочь, милорд, — сказала леди
Джерси. — Когда она начала выезжать в прошлом году, то произвела очень
хорошее впечатление. Может быть, сэр Эдвард представит вас. Почему бы и нет?
Я думаю, это будет подходящая для вас партия.
Кончиками пальцев она коснулась моей руки, и мне ничего не оставалось, как
направиться в бальный зал, оставив Меридана одного.
— А что же сделал он? — поинтересовалась Люсинда.
— Даже не представляю, — ответил сэр Эдвард. — Но когда через
минуту я проходил по вестибюлю, его там уже не было.
— И вы больше его не видели? — спросила леди Белвиль.
— Нет. И не имею желания, — ответил сэр Эдвард.
— Но... но... долг?
— У меня было больше недели на поиски денег, — сказал сэр
Эдвард. — Когда после игры Меридан подсчитал мой проигрыш, он спросил:
Традиционная неделя устроит вас, Белвиль?
Я ответил:
Надеюсь, милорд
. Он
пристально посмотрел на меня, будто бы понимая мое положение, и сказал:
Ну
ладно, тогда две недели
.
— Так мало! — воскликнула Люсинда. — Он мог бы дать тебе
больше времени.
— Это все равно ничего не решило бы, — ответил ей сэр
Эдвард. — Известно, что он всегда твердо придерживается условностей и
не склонен проявлять сострадание.
— Это тот самый граф Меридан, о котором ходит столько сплетен? —
спросила леди Белвиль.
— Ну конечно, вы наверняка слышали о нем, — ответил сэр
Эдвард. — Он близкий друг принца Уэльского, а кроме того...
Он замолчал, пытаясь подобрать слова.
— Я имела в виду, это про него говорили, что у него был роман с...
Леди Белвиль понизила голос, чтобы девочки не услышали имени. Сэр Эдвард
кивнул.
— О Боже, — воскликнула она. — Это чудовищно! Я не потерплю
его в моем доме! Я потрясена всем этим до глубины души!
— Да, это был большой скандал, — устало сказал сэр Эдвард. —
Но Меридан принят в высших кругах, а кроме того, он один из богатейших людей
Англии.
— Если он так богат, зачем ему твои деньги? — спросила Люсинда.
Улыбнувшись, она сама ответила на свой вопрос:
— Какая же я глупая, карточный долг — это долг чести, и его надо
заплатить прежде, чем отдать долг бедным лавочникам, которые ждут годами.
— Он ужасен... Я ни за что не выйду за него! — Эстер готова была
расплакаться.
Они все посмотрели на нее, с трудом понимая, о чем она говорит. Сэр Эдвард
схватил письмо, лежавшее перед ним.
— Я все пытался рассказать вам, дорогая, — сказал он жене, —
собирался с силами сообщить о проигрыше, как вдруг пришло это письмо.
— Ах да, конечно... письмо, — сказала леди Белвиль. — Когда
оно пришло?
— Его привез верховой, — опять не стерпела Люсинда. — Он
скакал из Лондона менее четырех часов! Я сказала ему, что это почти рекорд.
— Люсинда, сколько раз повторять тебе, чтобы ты не разговаривала с
чужими слугами! — возмутилась леди Белвиль.
— Когда я увидела, что этот человек подходит к парадному подъезду,
Дурхема уже не было, он ушел на конюшню, и, кроме меня, некому было открыть
входную дверь. Как он был одет! В темно-вишневую ливрею с золотыми
пуговицами и белые бриджи! А видели бы вы его сапоги! Наверное, он чистит их
шампанским, как теперь делают все щеголи!
— Люсинда, да замолчишь ли ты, наконец! — возмутилась леди
Белвиль.
Она положила руку мужу на плечо.
— Эдвард, дорогой, читайте же! Мы должны знать самое худшее.
Эстер опять всхлипнула, но отец, не обращая на нее внимания, принялся вслух
читать письмо.
МЕРИДАН-ХАУС
, Беркли-сквер, Лондон. Четверг, апреля 3,1803.
Сэр Эдвард закончил, и на мгновение все застыли с выражением крайнего
недоумения и изумления на лицах. Затем Эстер, слабо застонав, соскользнула
на пол.
— Бог мой! — воскликнул сэр Эдвард, вскакивая на ноги.
— Ничего страшного, — сказала леди Белвиль, — она всего лишь
упала в обморок. Люсинда, принеси воды.
— Она уже приходит в себя, мама, — ответила Люсинда, склонившись
над сестрой.
Она помогла Эстер снова сесть в кресло и стала нежно гладить ее маленькую
белую ручку.
— Все будет хорошо, родная, — ласково приговаривала она, —
папа не заставит тебя выйти замуж за этого человека. Это было бы таким
несчастьем для тебя!
— Я выйду замуж только за Колина, — прошептала Эстер дрожащими
губами, и глаза ее вновь наполнились слезами.
— Ну конечно, дорогая, — ответила Люсинда.
— Но черт подери, вы понимаете, что это означает? — вскричал сэр
Эдвард. — Это означает, что мы вынуждены будем продать дом, имение,
все, чем мы владеем, включая даже лошадей. Нам придется жить в одном из
маленьких коттеджей у реки, если мы будем в состоянии позволить себе хотя бы
это. Послушай, Эстер, ты сможешь иметь все, что только пожелаешь, — дом
в Лондоне, старинный родовой замок в Суссексе. Ты будешь принята в высшем
свете, сам принц будет ухаживать за тобой...
Увидев лицо Эстер, сэр Эдвард неожиданно остановился. Он никогда не делал
секрета из того, что Эстер была его любимицей, и теперь выражение
смертельной муки в ее глазах переполнило чашу его страданий. Он чувствовал
себя так, будто ударил это нежное и беззащитное создание.
Выругавшись про себя, он скомкал письмо и швырнул его на пол.
— Будь проклят этот Меридан! — воскликнул он. — Пусть
убирается в преисподнюю!
— Я выйду за него замуж, папа.
В первое мгновение сэр Эдвард даже не понял, кто это сказал. И он, и его
жена изумленно уставились на Люсинду.
— Что ты сказала? — спросил сэр Эдвард.
— Я сказала, что выйду за него замуж, — ответила Люсинда. Она
стояла рядом с Эстер и смотрела на них твердо и решительно, упрямо выставив
вперед подбородок.
— Но это невозможно! — воскликнула леди Белвиль.
— Почему, мама? — спокойно спросила Люсинда. — Месяц назад
мне исполнилось семнадцать лет. Вы сказали, что в этом году меня пора начать
вывозить в свет и собирались обсудить это с папой. Просто последнее время вы
были так обеспокоены денежными проблемами, что, вероятно, забыли.
— Семнадцать? Господи, я даже представить не мог, что тебе уже
семнадцать лет! — изумился сэр Эдвард.
— У него было так много расходов, — извиняющимся голосом начала
леди Белвиль. — Да к тому же...
Она неожиданно остановилась, и Люсинда договорила за нее то, что мать не решалась произнести вслух.
— ...и к тому же я, в отличие от Эстер, далеко не красавица, поэтому не
имело значения, буду ли я представлена ко двору в этом году или нет.
Она произнесла это без тени обиды или ревности.
— И конечно же, нам нужны все имеющиеся деньги, чтобы подготовить
приданое для Эстер, когда она будет выходить замуж за Колина, — с
улыбкой добавила Люсинда.
— Я выйду замуж за Колина, правда, Люсинда? Ты всегда обещала мне, что
все будет в порядке. Ты же видела на картах, помнишь? — взволнованно
твердила Эстер, схватив сестру за руку.
— Ну конечно, конечно. Все будет в порядке, — снова принялась
уговаривать ее Люсинда.
— Сколько раз говорить тебе, чтобы не гадала на картах, — сердито
сказала леди Белвиль. — Весь этот вздор, которому ты научилась у цыган!
Я не позволю морочить Эстер голову этими глупыми предрассудками.
— Так ведь Люсинда действительно обладает даром предвидения... —
запротестовала было Эстер, но Люсинда предостерегающе сжала ее руку.
Сэр Эдвард встал, поднял с пола смятое письмо, расправил его и задумчиво
произнес:
— Лорд Меридан пишет:
... руки Вашей дочери...
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Люсинда. — Он не
говорит, какой именно дочери, он пишет просто
Вашей дочери
.
— Но леди Джерси... — начал было сэр Эдвард.
— Леди Джерси не могла знать, что Эстер уже помолвлена и что
единственная дочь, чья рука еще свободна, — это я, — сказала
Люсинда.
— Но это же обман! — запротестовала леди Белвиль.
— Ни в коей мере, — ответила Люсинда. — Он просит у папы руки
его дочери, и одна из дочерей готова выйти за него замуж. На что же ему
жаловаться, особенно если учесть, что у него не нашлось даже времени
приехать сюда и сделать предложение лично.
— Я согласен, что это довольно оскорбительно, — сказал сэр
Эдвард. — Он считает само собой разумеющимся, что мы ему не откажем.
— Полагаю, что он в курсе наших денежных затруднений, — практично
заметила Люсинда.
— Как бы там ни было, это невыносимо, — сказала леди
Белвиль. — Он откровенно рассматривает женитьбу как торговую сделку.
Если хотите знать мое мнение, этот человек не джентльмен!
— Хоть он мне и не нравится, боюсь, что не смогу согласиться с
вами, — со вздохом произнес сэр Эдвард. — Его происхождение и
воспитание безупречны. И несмотря на то, что с его именем связано много
скандальных историй, он впервые по-настоящему навлек на себя н
...Закладка в соц.сетях
