Жанр: Любовные романы
Тайная гавань
...жем для тех, кто пострадал от ужасов войны.
Граф пожелал им доброй ночи и на прощание поцеловал Грэйнии обе руки.
Едва он удалился, экономка сказала:
- Прекрасный человек и добрый католик. Какое счастье для вас, мамзель, найти такого
мужа.
- Это и в самом деле счастье, мадам, - согласилась Грэйния, - и я очень благодарна
судьбе.
- Я стану молиться за вас обоих, - пообещала добрая женщина, - и верю, что
всемилостивый Господь ниспошлет вам всяческое благополучие.
Грэйния была уверена, что так и будет; она лежала на роскошной кровати и думала, как
же она счастлива. И, конечно же, мама знает о ее счастье.
"Как же это все так сложилось? Я и предположить не могла, что избавлюсь в самую
последнюю минуту от этого чудовищного Родерика Мэйгрина!" - твердила она себе.
Она снова и снова произносила молитвы, отрывочные и почти бессвязные, потому что,
даже молясь за графа, не могла не вспоминать о его поцелуях, пробудивших в ней особенные,
неведомые до сих пор ощущения.
Ранним утром комната наполнилась солнечным сиянием, и Грэйния увидела в этом
доброе предзнаменование.
Снаружи распевали птицы, и яркие краски бугенвиллии соперничали с пестрым
разноцветьем растений, обвивающих веранду, а море сверкало, словно радовалось свадьбе
Грэйнии.
У нее не было подвенечного платья, но среди вещей, купленных для Грэйнии матерью,
было платье, предназначенное для представления ко двору.
Оно было белое, как и полагалось дебютантке, но его прислали от портнихи уже после
того, как мать Грэйнии скончалась.
Грэйния хотела, было отослать его обратно - ведь теперь в нем уже не было надобности.
Но потом она подумала, что для нее унизительно вступать в переговоры по поводу оплаты за
уже не нужный ей наряд, оплаты, которую она, по существу, уже не могла себе позволить.
Она отдала деньги и увезла платье с собой на Гренаду.
Теперь Грэйния вытащила платье из чемодана и решила, что хоть оно и чересчур
изысканно, однако вполне подходит для невесты и, может быть, она в этом платье понравится
Бофору.
У нее не было вуали; она сказала об этом экономке, которая пришла в спальню помочь
невесте одеться, и та немедленно отправила Жана в дом к священнику.
- У нас есть вуаль, мы ее иногда одалживаем невестам, если они являются в церковь
только в веночке, а это отец Франсуа считает недостаточно уважительным по отношению к
дому Божьему, - объяснила экономка.
- Я буду рада, если вы сделаете и для меня такое одолжение, - ответила Грэйния.
- С удовольствием! - сказала экономка. - И я сделаю вам веночек лучше всякого
покупного.
Она послала Анри в сад, и вскоре тот вернулся с корзиной, полной белых цветов;
экономка уселась в спальне у Грэйнии и сплела веночек весьма искусно.
Вуаль была сшита из очень тонкого кружева. Она падала Грэйнии на плечи и придавала ей
воздушный вид; поверх вуали водрузили веночек, и экономка, отойдя на некоторое расстояние,
чтобы оценить дело рук своих, произнесла почти благоговейно:
- Вы очень красивая невеста, мамзель. Нет мужчины, который не пришел бы в восторг от
такой прелестной жены.
- Надеюсь, что вы правы, - сказала Грэйния. Когда она спустилась в гостиную, где ее
ждал граф, то по выражению его лица сразу поняла, какое впечатление произвела на него.
Он долго молча смотрел на нее, потом произнес очень тихо:
- Никто не может быть прекраснее. Она улыбнулась ему из-под вуали:
- Я люблю тебя!
- Позже я постараюсь выразить тебе, как сильно я тебя люблю, - ответил он, - а сейчас
я не смею до тебя дотронуться. Я хотел бы упасть перед тобой на колени и зажечь перед тобой
свечи, потому что не просто люблю, но боготворю тебя.
- Ты не должен говорить такие вещи, - запротестовала Грэйния. - Боюсь, что я
недостаточно для этого хороша.
Он только усмехнулся, поцеловал ей руку и сказал:
- Карета ждет у дома. Команда считает, что лошади недостойны везти ее. В экипаж
впрягутся все мои друзья-пираты. Вот так мы с тобой и поедем в церковь.
Грэйния вскрикнула в изумлении, а когда вышла из дома, то увидела, что все молодые
члены команды корабля приготовились двигать вперед легкий открытый экипаж, украшенный
теми же белыми цветами, из которых был сплетен веночек Грэйнии. На сиденье кареты лежал
белый букет.
Наконец они двинулись к церкви - волшебный, сказочный свадебный кортеж!
Граф крепко держал руку Грэйнии в своей, пока они спускались по узкой дороге, ведущей
к ближайшей деревне.
Деревня состояла всего из нескольких маленьких домов - настоящих "пряничных
домиков" с балкончиками из узорной железной решетки.
Дома выстроились по берегу моря, а за ними поднималась красивая панорама крутых
холмов.
Маленькая старинная церковь полна была народу; священник ждал невесту и жениха в
дверях и ввел их в церковь, где уже собрались друзья графа и все те, кто не участвовал в
доставке к церкви экипажа жениха и невесты.
Грэйнии церемония венчания показалась чрезвычайно трогательной; вместе с запахом
ладана к небесам словно бы возносились ее молитвы, и сам Бог благословлял их брак и их
любовь.
С глубоким волнением смотрела она на обручальное кольцо, надетое на палец, но еще
сильнее волновалась, когда Бофор, стоя рядом с ней на коленях, произносил с проникновенной
искренностью священные обеты брака.
Прошлым вечером она задала ему вопрос:
- Ведь я выхожу за тебя замуж как твоя кузина, будет ли этот брак законным?
- Я так и думал, что ты спросишь об этом, - сказал Бофор. - Как ты знаешь, к нам
будут обращаться только по именам, данным при крещении. Я сообщил священнику, что тебя
окрестили именем Тереза Грэйния.
- Я считала, что я Габриэль.
- А я решил, что Габриэль Грэйния труднопроизносимо.
Они рассмеялись.
- Тереза - очень милое имя, оно мне нравится, - заявила Грэйния.
Во время службы она узнала, что у ее мужа несколько имен, когда он заговорил:
- Я, Бофор Франсуа Луи...
Венчание кончилось, их повезли в том же экипаже домой, и по дороге Грэйния думала
лишь о человеке, который сидел рядом и шептал ей на ухо слова любви.
В дом явились все, кто присутствовал на церемонии, и еще несколько друзей из
обитателей острова. Все пили за здоровье новобрачных и отдали должное еде, на
приготовление которой, как подумала Грэйния, Анри потратил большую часть ночи.
Настроение у всех было самое солнечное, много смеялись и шутили.
Мало-помалу и с большой неохотой гости начали расходиться.
Первыми ушли друзья из числа островитян, потом священник и его домоправительница, а
к тому времени, как наступила сиеста, отправились на корабль и члены команды.
Грэйния осталась наедине со своим мужем; она повернулась и подняла к нему лицо.
- Я считаю, - заговорил он, - что нам лучше и удобнее провести сиесту, избавившись
от наших парадных одеяний. Я ужасно боюсь испортить твое великолепное платье.
- Оно предназначалось для Букингемского дворца, - ответила Грэйния, - но гораздо,
гораздо больше подошло для того, чтобы венчаться в нем с тобой.
- Согласен, - с улыбкой произнес граф. - К чему нам короли и королевы, когда нас
двое, и мы принадлежим друг другу?
Он на руках отнес ее вверх по лестнице, и когда они оказались в спальне, Грэйния
увидела, что кто-то - скорее всего Жан - опустил маркизы, и в комнате стало сумрачно и
прохладно.
Благоухали цветы - Жан, видимо, срезал их в саду, пока они возвращались из церкви, и
поставил в большие вазы на туалетном столике и по обеим сторонам кровати.
- Моя жена! - очень нежно проговорил Бофор. Он снял с головы у Грэйнии веночек,
поднял вуаль и долго смотрел на любимую.
- Ты и в самом деле существуешь! - обняв ее, произнес он, словно обращаясь к самому
себе. - Когда нас венчали, я почти боялся, что ты богиня, лишь на краткое время спустившаяся
с горной вершины, или нимфа водопада.
- Я существую, - сказала Грэйния, - но, как и тебе, мне все кажется, что это сон.
- Если это так, - ответил Бофор, - давай продлим сновидение.
Глава 7
Грэйния пробудилась и почувствовала, что сердце у нее поет, словно птицы за окном. Она
с любовью взглянула на мужа, спящего рядом с ней.
С каждым днем и каждой ночью, проведенными вместе, она любила его все сильнее.
Сегодня день был особенный, потому что они отплывали на Гренаду.
Они были женаты уже больше трех недель, и вчера Бофор сказал ей:
- Дорогая моя, прежде чем я продам свой корабль, нам стоит совершить на нем
последнее плавание.
Грэйния смотрела на мужа с недоумением, и он объяснил:
- Первым долгом я собираюсь продать именно корабль. Это принесет достаточно денег и
мне, и всей команде, чтобы оглядеться и подумать о планах на будущее. А в дальнейшем, если
понадобится, придется расстаться и с другими вещами.
По тому, как он сказал об этих "других вещах", Грэйния почувствовала, насколько тяжела
ему мысль о расставании с картинами и другими ценностями, которые, как она узнала, его
предки собирали веками.
- Им повезло, что они успели все это увезти из Франции до революции, - говорил
граф. - В противном случае все, чем мы владели, было бы либо конфисковано, либо сожжено
крестьянами.
Грэйния понимала, как ему хотелось бы сохранить свое достояние и передать в
наследство старшему сыну, но вряд ли это окажется возможным.
Грэйния слегка отодвинулась от Бофора и сказала:
- Может, тебе лучше было бы по-прежнему скитаться по морям и оставаться пиратом...
Граф расхохотался. Грустного выражения глаз как не бывало.
- Дорогая моя, неужели ты всерьез думаешь, что я захотел бы снова стать пиратом и
расстаться с тобой? Я так счастлив, я каждый день благодарю Бога за то, что мы вместе и ты
моя жена. Тем не менее, нам надо на что-то жить.
- Да, я это понимаю, но...
Чтобы удержать ее от покаянных рассуждений, Бофор поцеловал жену, и у нее тотчас все
вылетело из головы, кроме радости от его поцелуя.
Теперь, узнав, что корабль предназначен для продажи, она молила судьбу, чтобы денег,
полученных за него, хватило бы на долгое, очень долгое время, тогда графу нескоро придется
расставаться со своими сокровищами.
И, разумеется, Бофор прав: она должна узнать, что с отцом, прежде чем они с мужем
практически утратят всякую возможность куда-либо уехать с Сен-Мартена.
Значит, хоть и на короткое время, но придется покинуть здешний дом графа, где она
нашла свое счастье. Грэйния прижалась к мужу.
Бофор проснулся и, не открывая глаз, обнял жену. Она спросила:
- Мы ведь не станем слишком рисковать, правда? Если окажется, что причаливать к
Гренаде небезопасно, повернем назад?
Теперь уже граф пробудился окончательно и посмотрел на Грэйнию.
- Моя обожаемая, моя чудесная маленькая женушка, ведь ты же не думаешь, что я
повезу тебя туда, где тебе будет угрожать опасность? Обещаю тебе: если белый флаг,
вывешенный Эйбом, не возвестит нам полную безопасность, мы немедленно уплывем оттуда.
- Это все, что я хотела узнать, - сказала Грэйния. - Если бы с тобой что-то случилось,
я бы... умерла.
- Ни к чему говорить о смерти, - ответил Бофор. - Ты будешь жить, и мы увидим
наших детей и наших внуков, бегающих по плантациям на Мартинике, задолго до того, как
расстанемся друг с другом на бренной земле.
Слова его звучали пророчески; Грэйния обняла мужа за шею и приблизила свои губы к
его губам.
- Как мне выразить всю силу моей любви к тебе?
- Вот так!
Он стал целовать ее, сердце его билось рядом с ее сердцем, и Грэйния чувствовала, как в
нем разгорается пламя, от которого и в ней самой вспыхнет тот же огонь.
...И музыка ангелов зазвучала над ними, и свет небесный накрыл их своим покрывалом, и
они стали одно.
Море переливалось синевой и зеленью, солнце сияло в небе, ветер надувал паруса, и
судно словно не плыло, а скользило по гладкой поверхности воды.
Люди на корабле насвистывали и напевали за работой, и Грэйнии казалось, что все они,
как и граф, рады покончить с полной риска и опасностей жизнью пиратов и вернуться к тому,
что Бофор называл респектабельностью.
Каждый вечер за обедом они обсуждали свои планы.
- Жаль, что на Сен-Мартене такое небольшое население и совсем не бывает
преступлений, - говорил Лео, - иначе они нуждались бы в моих услугах.
- Не бывает преступлений? - удивилась Грэйния.
Лео покачал головой:
- Если кто-то совершит кражу, куда он сплавит свою добычу? И все они настолько
добропорядочны, что никто никого не хочет убивать.
- Значит, твои способности останутся втуне, - заметил граф. - Но не беспокойся -
когда мы вернемся домой, тебя там будут ждать сотни дел, я в этом уверен.
О времени возвращения на Мартинику все говорили с большим оптимизмом, а клерки из
конторы Лео, как узнала Грэйния, по вечерам штудировали законы, чтобы не отстать в
подготовке к экзаменам на звание юриста, сколько бы ни пришлось его дожидаться.
Грэйния по-настоящему привязалась к друзьям Бофора, а остальные члены команды не
только восхищались ею, но и обращались к ней со своими заботами, охотно делились планами
на будущее.
- Я убеждена, что любая женщина позавидовала бы мне, узнав, какими замечательными
мужчинами я окружена, - сказала как-то Грэйния мужу.
- Ты принадлежишь мне одному, маленькая, и если я увижу, что ты на кого-то
заглядываешься, тебе придется убедиться, как я ревнив. Она тесно прильнула к нему и
ответила:
- Ты отлично знаешь, что я ни на кого не заглядываюсь, кроме тебя. Я люблю тебя так
сильно, что даже боюсь наскучить тебе своей привязанностью, и тогда ты займешься поисками
женщины менее откровенной, женщины непредсказуемой и загадочной.
- Я хочу твоей любви, - сказал он. - Ты не любишь меня даже наполовину так сильно,
как я этого жажду.
И он поцеловал ее страстно и требовательно, вложив в поцелуй всю силу своего желания.
По пути на Гренаду они не встретили ни одного корабля, поэтому доплыли скорее, чем в
прошлый раз, когда направлялись на Сен-Мартен.
Под вечер накануне прибытия на Гренаду Анри пришел в каюту после сиесты помочь
Грэйнии смыть краску с волос.
Он вынужден был красить ей волосы заново каждый раз, как она мыла голову, но теперь
краску надо было просто смыть, чтобы на Гренаде Грэйния выглядела как англичанка.
Она высушила волосы на солнце и оставила их распущенными по плечам.
Днем граф находился на палубе у штурвала, а когда уже на закате вернулся в каюту,
увидел, что Грэйния стоит у окна. Он немного поглядел на нее, потом сказал с улыбкой:
- Я вижу, у меня здесь английская гостья. Рад познакомиться с вами, мистрисс Ванс!
Грэйния рассмеялась и подбежала к нему.
- Но это же замечательно! - воскликнула она. - Ты говоришь по-английски гораздо
лучше, чем я по-французски.
- Это было бы невозможно, - возразил Бофор, - но я рад, что твои уроки принесли
пользу.
- Говоришь ты, как настоящий англичанин, только выглядишь гораздо изысканнее, чем
любой из них.
- Ты мне льстишь, - сказал Бофор. - Но, дорогая моя, как бы ты ни выглядела, помни,
что ты моя жена, моя прелестная, очаровательная французская женушка.
Он поцеловал ее. Потом перебросил распущенные волосы ей на лицо и снова поцеловал
Грэйнию сквозь сияющую золотом завесу.
- Ты снова моя золотая девочка, - сказал он. - Уж и не знаю, какой я люблю тебя
больше, темной и загадочной, как вечерний сумрак, или Сияющей и золотистой, как весеннее
утро.
Граф рассчитывал, что они подойдут к Гренаде уже после восхода солнца, но не слишком
рано на тот случай, чтобы у Эйба хватило времени переменить при необходимости флаг. Но
они задержались из-за штиля и потому оказались у острова примерно в одиннадцать часов.
Грэйния находилась на кормовой палубе вместе с мужем; они ждали сигнала от дозорного
на мачте.
Тот поднес к глазу подзорную трубу, и никто на палубе не произнес ни слова, пока не
раздался крик дозорного:
- Белый флаг! Вижу его совершенно ясно! Граф повернул штурвал, ветер надул паруса, и
судно рванулось вперед.
Нужно было настоящее искусство, чтобы войти в Тайную гавань, но граф справился с
задачей блистательно. Грэйния ощутила толчок в сердце при виде пристани, сосен и
сверкающих на солнце листьев бугенвиллии - все это было так знакомо с самого детства.
Они бросили якорь, на пристань протянулись сходни, и граф подал Грэйнии руку.
Они вдвоем пошли вперед, а все члены команды остались на корабле, чтобы отплыть как
можно быстрее в случае необходимости.
- Если папа здесь, я хочу познакомить его со всеми, - заявила Грэйния.
- Давай сначала посмотрим, как твой папа отнесется ко мне, - возразил Бофор. -
Возможно, он категорически не одобрит твой брак с французом.
- Никто не может не одобрить тебя! - ответила Грэйния, и Бофор поцеловал ее в кончик
носа.
Он нес, перекинув через руку, мундир Патрика О'Керри, а в кармане у него лежали
документы погибшего офицера.
- Папа захочет оставить их у себя, - сказала Грэйния, - а потом, когда война кончится,
их, конечно, нужно будет передать матери Патрика, если она жива.
- Я так и предполагал, - ответил ей Бофор.
- Ты все-таки удивительно добрый! Трудно представить, чтобы кто-то еще подумал о
таких вещах в самый разгар военных действий.
- Я молю небо, чтобы война не коснулась нас в будущем, - еле слышно проговорил
граф.
Грэйния, чутко воспринимавшая настроения мужа, понимала, что он сейчас обеспокоен
тем, как примет его тесть.
Но она верила, что если отец расстался с Родериком Мэйгрином, то будет рад ее браку с
любящим и любимым человеком.
И если отца нет в "Тайной гавани", надо придумать, как вызвать его сюда одного.
Предсказать развитие событий после их приезда, разумеется, невозможно, однако первым
долгом надо увидеться с Эйбом и выяснить положение вещей.
Они с Бофором миновали сосновую рощу, и прежде чем вступить в сад, Грэйния
взглянула на мужа. Лицо у него было очень серьезное и, как ей подумалось, по-особенному
красивое.
Стояла сильная жара, и граф надел лишь тонкую полотняную рубашку, но галстук завязал
тем сложным и замысловатым узлом, который чрезвычайно нравился Грэйнии, а белые
полотняные брюки были у него такие же, как у всех членов команды, только сидели на нем
лучше.
"Он такой изящный, - думала Грэйния, - но вместе с тем очень мужественный".
Они прошли по заросшим цветочным куртинам, которыми когда-то так гордилась мать
Грэйнии.
Они уже были в центре сада, откуда видели весь дом, когда на веранде появился какой-то
человек.
При одном только взгляде на него у Грэйнии замерло сердце, потому что человек носил
английский мундир и находился, как она определила, в чине полковника.
Они с Бофором остановились и не двигались с места, пока полковник не подошел к ним.
Позади полковника виднелся Эйб, и, судя по его оцепенелой физиономии, визит
английского офицера был неожиданным.
Между тем полковник протянул Грэйнии руку и произнес с любезной улыбкой:
- Я полагаю, что передо мной леди Грэйния О'Керри. Честь имею представиться -
подполковник Кэмпбелл. Я прибыл с Барбадоса вместе с солдатами.
На мгновение Грэйния подумала, что ей не удастся выговорить ни слова, но все же
справилась с собой и произнесла каким-то не своим голосом:
- Здравствуйте, подполковник! Я уверена, что вам очень обрадовались в
Сент-Джорджесе.
- Это так, - отвечал подполковник, - и я надеюсь, что теперь мы быстро покончим с
беспорядками.
Он взглянул на графа, и Грэйния поняла, что он ждет, когда их представят друг другу.
Лихорадочно обдумывая, что же ей сказать, она вдруг обратила внимание на мундир
морского офицера, который держал на руке Бофор.
И словно по вдохновению свыше Грэйния поняла, как ей следует поступить.
- Подполковник, позвольте вам представить моего двоюродного брата, за которым я
замужем. Капитан-лейтенант Патрик О'Керри!
Граф и подполковник обменялись рукопожатием.
- Счастлив познакомиться с вами, капитан. Представьте себе, что как раз сегодня
губернатор говорил о вас и интересовался, каким образом с вами связаться.
- По какому поводу? - спросил граф. Грэйния отметила про себя, насколько он владеет
собой; у нее самой сердце колотилось, как бешеное. Подполковник снова обратился к ней:
- Леди Грэйния, боюсь, что у меня для вас плохие новости, - негромко проговорил он.
- Плохие... новости? - с трудом повторила она его слова.
- Я здесь затем, чтобы известить вас, что ваш отец, граф Килкери, убит бунтовщиками.
Грэйния задохнулась и протянула руку к Бофору. Он сжал ее пальцы, и ей стало легче.
- Как это... произошло?
- Примерно десять дней назад рабы мистера Родерика Мэйгрина решили присоединиться
к восставшим, - начал рассказывать Кэмпбелл. - Он, однако, узнал об этом и попытался их
удержать.
Грэйния была уверена, что он убивал их, как убивал раньше других, но ничего не сказала,
и Кэмпбелл продолжал:
- Рабы разоружили его и застрелили вашего отца, который умер мгновенно. Но мистера
Мэйгрина подвергли пыткам, прежде чем прикончить.
Грэйния молчала. Она лишь чувствовала облегчение оттого, что отец не мучился перед
смертью.
И тогда заговорил граф:
- Вы, конечно, понимаете, подполковник, насколько потрясена моя жена. Могу я
предложить вам войти вместе с нами в дом, где она могла хотя бы присесть?
- Да-да, безусловно, - согласился Кэмпбелл. Граф обнял Грэйнию, и когда они шли
через сад, а потом поднимались по лестнице, она заметила, что Бофор сильно прихрамывает.
Она рассеянно подумала, зачем это он.
Они расположились в гостиной, и Эйб без всяких просьб с их стороны принес ромовый
пунш. Кэмпбелл заговорил первым:
- Полагаю, капитан, что вы стремитесь вернуться к вашей службе на море?
- Боюсь, что на некоторое время это исключено, - ответил граф. - Как вам,
несомненно, известно, я служил на "Героическом". Этот корабль затонул. Я был ранен в числе
других.
- Я заметил, что вы хромаете, - сказал подполковник, - но даже вне зависимости от
вашего ранения мы, в связи с изменившимися обстоятельствами вашей жизни, надеялись
уговорить вас остаться здесь.
Граф выглядел явно удивленным, и подполковник объяснил:
- Вам, разумеется, ясно, что вы теперь граф Килкери. После гибели двух джентльменов,
тела которых, кстати, обнаружены, губернатор обеспокоен тем, чтобы их плантации были
приведены в порядок, а рабы приступили к работе. Грэйния подняла голову и сказала:
- Думаю, что рабов осталось очень мало.
- Это так, с большинства плантаций рабы бежали и присоединились к восставшим, а
кое-кто из них попросту скрывается. Но мы скоро займем Бельведер, и как только Федор
попадет к нам в руки, восстание закончится.
- Тогда бежавшие рабы вернутся, они в этом заинтересованы, - заметил граф.
- Совершенно точно! - согласился подполковник. - Поэтому, милорд, я предпочел бы,
чтобы вы остались здесь и управляли имением вашей жены. Это очень важно для острова. Быть
может, вы не отказались бы также присмотреть за землями мистера Мэйгрина, пока мы не
найдем того, кто примет их на себя.
Наступила пауза, во время которой, как решила Грэйния, граф обдумывал предложение.
Потом он сказал:
- Я постараюсь сделать все от меня зависящее, и я убежден, что наши собственные рабы
останутся довольны и забудут о мятежных настроениях, если они у них были.
- Именно это я и надеялся услышать, милорд, и уверен, что губернатор одобрит ваше
решение, - ответил Кэмпбелл и, помолчав, добавил: - Вам, леди Грэйния, я думаю,
прискорбно будет услышать, что прежний губернатор, которого вы хорошо знали, убит
повстанцами. Нынешний губернатор - лицо на острове новое. Само собой разумеется, он
позже будет счастлив познакомиться с вами. Нет нужды особо распространяться, что в
настоящее время он слишком занят для чисто светских встреч.
- Да, это понятно, - согласилась Грэйния. - Мы тоже будем очень заняты. Боюсь, что в
последние два или три года мой отец несколько запустил дела на плантациях, и нам придется
полностью посвятить себя работе.
- Уверен, что ваш муж отлично с этим справится. Подполковник допил пунш и встал.
- А теперь прошу простить меня, но мне пора в путь. Я должен возвращаться в
Сент-Джорджес. Губернатор попросил меня выяснить положение в Сент-Дэвиде, а по дороге
оттуда заглянуть в ваши места. Мне повезло, что я вас застал.
- Надеемся еще увидеть вас у себя. - Грэйния протянула Кэмпбеллу руку.
- Я тоже на это надеюсь, - ответил подполковник. - Теперь, когда наши планы
прояснились, остается приступать к действиям.
Обмениваясь рукопожатиями с графом, он сказал:
- Всего доброго, милорд! Желаю вам успеха! Могу только выразить радость по поводу
того, что вы здесь. Не знаю, известно ли это вам, но из служивших на "Героическом" уцелели
очень немногие.
Граф проводил Кэмпбелла к выходу, возле которого его ждали верховая лошадь и человек
двадцать конных солдат.
Бофор поглядел им вслед и вернулся в гостиную.
Едва он появился на пороге, Грэйния бросилась к нему и обняла.
- Милый, ты держался превосходно! У Кэмпбелла не возникло ни малейшего сомнения,
что ты не тот, за кого себя выдаешь.
- За кого ты меня выдала, - поправил ее Бофор. - Это вышло на редкость находчиво
и умно.
Он подвел ее к дивану, усадил и сам сел рядом, держа ее руки в своих.
Грэйния посмотрела на него вопросительно, и он сказал очень спокойно:
- - Это решение, которое ты и только ты можешь принять. Остаемся мы или уезжаем?
Грэйния ответила ему вопросом на вопрос:
Хотел бы ты жить здесь и заниматься плантациями, как предложил подполковник?
- Почему бы и нет? Плантации принадлежат тебе, я прекрасно понимаю, что дел здесь по
горло, но с моим опытом мы с течением времени станем получать хороший доход.
Не дожидаясь ответа Грэйнии, он продолжал:
- Обосновавшись здесь, мы найдем работу для всех наших друзей, а тебе, дорогая,
придется изрядно потрудиться, чтобы научить их английскому языку. На плантациях они и
сами справятся с делом. Думаю, Лео найдет юридическую практику в Сент-Джорджесе, а если
мы поведем себя по-умному, то плантации Родерика Мэйгрина перейдут к Андре и Жаку. В
конце концов, все они очень неглупые и образованные французы. Ну а я... уж если я рискнул
быть пиратом, то, без сомнения, могу рискнуть превратиться в английского плантатора. Но все
это полностью на твое усмотрение. Если ты, моя любимая, предпочит
Закладка в соц.сетях
