Жанр: Любовные романы
Потаенное зло
...какое-нибудь глубокое озеро или пруд, откуда ее тело никогда не
достанут? Возможно, теперь она им не
нужна?
Шина изо всех сил пыталась подняться, но ее разум и тело, похоже,
отказывались повиноваться ей. Оставалось лишь
неподвижно лежать, задыхаясь от покрывала, наброшенного на лицо, и от ужаса в
сердце.
- Идите, и да пребудет с вами Князь Тьмы! - услышала она слова королевы и
инстинктивно нашла мысленно внутри себя
крест, который пока спасал се.
Маркиз нес ее вниз по коридору. Шина чувствовала, что он идет медленно,
неся на руках груз ее тела, и знала, что
графиня идет рядом, потому что слышала шелест ее платья и частое дыхание, словно
та чего-то боялась.
Они не очень много прошли, когда графиня издала непонятный крик и ее рука
схватила маркиза за плечо.
- Кто здесь? - спросила она.
- Герцог де Сальвуар, - послышался тихий ответ.
Шина была спасена! Она почувствовала, как все ее существо кричит от
благодарности, от наивысшего успокоения, потому
что он откликнулся на ее зов и пришел. Он услышал ее молитвы и крик о помощи, и
вот он здесь.
- Добрый вечер, Жарнак!
Голос графини был легким, и Шина догадалась, что они стояли напротив
герцога. Ей даже казалось, что она слышит, как
тот идет по ковру.
- К вашим услугам, Рене.
Он, вероятно, кланялся, и Шина слышала шелест платья графини, когда та
сделала реверанс.
- Мы увидим вас позже за игровым столом?
Голос графини был радостным и заманивающим.
- Возможно.
Герцог говорил уклончиво, и Шина представляла себе, что он смотрит на
маркиза и, возможно, на нее. Она попыталась
пошевелиться, поднять руку, чтобы стащить шелковые покрывала с лица.
- Куда вы направляетесь? - поинтересовался герцог с ноткой презрения в
голосе. - И почему наш досточтимый маркиз стал
вьючным животным? Неужели во дворце уже не осталось слуг?
Герцог намеренно провоцировал маркиза. Шина слышала явный сарказм,
прозвучавший в его голосе. Подозревал ли он,
что она. Шина, находится всего в двух шагах от него?
С неожиданным ужасом она подумала, что он мог и не подозревать об этом;
герцог проявил неучтивость просто потому,
что ему сильно не нравился маркиз.
- Не вам задавать вопросы, - спешно ответила графиня, прежде чем маркиз де
Мопре успел произнести слово. - Мы
выполняем поручение Ее Величества королевы. Это особый подарок от нес королю, и
она доверила его только лично
маркизу.
- Как мило со стороны Ее Величества!
В голосе герцога звучали явная насмешка и нескрываемое презрение. Какое-то
время никто не отвечал, и де Сальвуар
продолжил:
- В таком случае не смею вас задерживать. Я жду герцогиню де Валентинуа.
"Постой! Не уходи! Не уходи!" - кричала ему в душе Шина и с ужасом
понимала, что ее губы ничего не могли сказать
вслух.
"Стой! Стой! Я здесь! Вернись!" - беззвучно звала она и слышала, теряя
надежду, как шаги герцога удалялись.
- Думаете, он что-то заподозрил?
Маркиз произнес это почти шепотом.
- У него нет ни малейшего представления, - ответила графиня. - У вас на
руках может быть все что угодно. Он об этом
больше и не вспомнит.
- Этот человек всегда появляется в самый неподходящий момент, - процедил
сквозь зубы маркиз.
- Вам незачем его опасаться, - заверила графиня. - Я займу его на весь
остаток вечера. Поспешим. Бродить по коридорам в
это время - не самое лучшее занятие.
- Особенно по этим коридорам, - проворчал маркиз де Мопре.
Они прошли немного дальше, и затем Шина услышала, как дверь открылась и
чей-то мужской голос спросил:
- Кто здесь?
Это, должно быть, один из слуг короля, подумала Шина, ведь большинство из
них приехали из Нормандии по желанию
герцогини, а в его голосе слышался явно выраженный нормандский акцент.
- Подарок от королевы Его Величеству, - снова объяснила графиня. - Особый
подарок и указания Ее Величества
Екатерины таковы, что мы должны оставить его в спальне Его Величества, чтобы он
нашел его позже вечером.
Судя по всему, камердинер узнал графиню, потому что сказал:
- Хорошо, Ваше сиятельство.
И Шина услышала, как открылась еще одна дверь.
Теперь наконец она поняла, что происходит. Ее пронесли через большую
комнату и положили на мягкую кровать.
Графиня говорила правду - она действительно была подарком для короля,
который будет ждать его в спальне, когда Его
Величество придет спать.
Весь ужас уже случившегося и того, что происходило в данный момент, оглушил
ее так сильно, что она едва не умерла от
стыда и сознания собственной беспомощности. Шина чувствовала, как маркиз уложил
ее на кровать, как графиня убрала с ее
лица и тела сначала тяжелое, а затем более легкое шелковое покрывало.
Обнаженная, она лежала на королевской кровати, накрытая королевским же
одеялом.
- Она выглядит очень молодой, я бы сказала, юной, - услышала Шина слова
маркиза, в которых угадывалось лишь
вожделение.
- Будем надеяться, что именно это и привлечет Его Величество, - сказала
графиня. - Старые женщины со временем
надоедают даже самым преданным мужчинам, а герцогиня, признаем это, уже далеко
не молода!
Графиня де Пуге произнесла эти слова с нескрываемым презрением.
- Вы ненавидите ее, не правда ли? - спросил маркиз, как будто только что
это понял.
- Да, вы не ошиблись, маркиз, я се ненавижу, - ответила графиня. - Герцог
восхищается ею, находит ее безупречно
красивой и абсолютно неотразимой. Разве этого не достаточно для моей ненависти?
Но он будет моим после сегодняшней
ночи, я в этом уверена.
- Вы действительно верите во всю эту чушь? - удивился маркиз.
- Чушь? - переспросила графиня. - Разве вы не почувствовали нечто сильное и
могущественное, то, что мы вызвали
нашими молитвами и жертвоприношением? У нас все прекрасно получилось, я знаю. Я
чувствовала чье-то присутствие.
После стольких неудачных попыток он наконец пришел.
- Я ничего не почувствовал, - бросил маркиз, немного разозлившись, но тем
не менее Шине показалось, что в его голосе
слышалась легкая нотка сомнения. - Королева помешалась на вере в него, и вы
тоже.
- Помешалась или нет, но в том, что случилось сегодня, что-то было, -
прошептала графиня.
- Все, что я заметил, - это симпатичную обнаженную девушку, - ответил
маркиз, заставляя себя, как казалось Шине,
говорить обычным тоном, потому что, видимо, боялся своих собственных мыслей. -
Если бы я знал, что король надолго
задержится, то заменил бы его. Уверен, я был бы гораздо более пылким и страстным
любовником.
Шина почувствовала его руку на простыне, но графиня тот час же вмешалась.
- Оставьте ее в покое! Не смейте даже прикасаться к ней! Она предназначена
другому. На ней кровь жертвоприношения.
Она станет подарком для одного человека, и только для одного. Что бы вы там ни
говорили, я уверена, заключенная в ней
сила притянет короля, как магнит железо. Пойдемте! Пойдемте скорее! Нас не
должны здесь застать!
- Иду.
Голос маркиза звучал угрюмо. Шина слышала, как они уходят и как за ними
закрыли дверь.
Шина испытывала мучения, которые нельзя было передать словами. Знать, что с
ней происходит, и не быть в состоянии
даже пошевелиться. Бороться с параличом, который намертво сковал ее ноги, руки,
губы, было такой пыткой, какую мог
придумать только самый бессердечный злодей.
Она из всех сил боролась со своей слабостью и беспомощностью, но, поняв,
что каждая се попытка обречена на неудачу,
вновь принялась молиться.
"Помоги мне, Господи! Как же он мог пройти мимо? Как он мог оказаться так
близко и не заметить меня? Сделай так,
чтобы он пришел ко мне! Пусть он услышит меня, где бы он ни был! Укажи ему путь
ко мне!"
Шина не знала, как долго молилась, но когда перестала, испытав настоящее
изнеможение, то поняла, что ее глаза
открыты. Впервые она окинула взором спальню короля. В свете двух маленьких
свечей она увидела, что лежит на огромной
кровати с вышитыми портьерами и четырьмя резными стойками.
Остальная часть комнаты была во тьме. Окна выходили в сад, и Шина
чувствовала легкий ветерок, который шевелил
висящие на них портьеры.
"Что я могу?" - в отчаянии подумала она.
Шина попыталась повернуться с бока на бок, попыталась пошевелить ступнями,
пальцами, но одни лишь глаза были ей
подвластны. "Сатанинское зелье понемногу теряет силу, - подумала Шина, - потому
что мой разум слегка просветлел". Но
темнота, в которой она недавно находилась, отступила не слишком далеко, и Шина
предположила, что понадобится еще
какое-то время, прежде чем она сможет пошевелиться или закричать.
Возможно, голос вернется к ней в последнюю очередь?
Если так, то как она объяснит королю, почему она здесь, и как сумеет
убедить его не воспользоваться ее
беспомощностью? Что он подумает, когда обнаружит ее, совершенно обнаженную, в
своей постели?
"Я должна что-то сделать. Я должна что-то сделать", - повторяла Шина и в
отчаянии понимала, что ей остается лишь
молиться.
Ее глаза были закрыты, и она беспрестанно молилась, молилась так истово, с
такой силой, как будто пыталась поднять с
земли огромный камень.
"Боже милостивый, помоги мне! Боже, помоги мне, неразумной дочери твоей!"
Шина услышала, как открылась дверь, и ее мысленная мольба прекратилась. Она
не смела открыть глаза. В комнате ктото
был. Интересно, он увидит ее сразу, размышляла Шина, или начнет раздеваться и
лишь потом обнаружит ее присутствие?
Шина все еще не отваживалась открыть глаза. Но теперь, впервые, она
почувствовала, как вздымается ее грудь. Она
чувствовала, как она поднимается и опускается от участившегося дыхания. Но она
по-прежнему все еще не могла издать ни
единого звука.
К ней кто-то приближался! Вот он дошел до кровати и остановился. Что он
сейчас скажет? Спросит, что она здесь делает?
Или задаст ей другой вопрос?
Шина лежала, испытывая такой панический страх, что, как ей показалось, не
будь она парализована, ее бы всю трясло.
Наконец, будучи не в состоянии больше терпеть и потому что ей, ничего не
оставалось, как принять неизбежное, девушка
открыла глаза, готовая молить о милосердии если не губами, то душой.
Она медленно подняла глаза, и сердце едва не выскочило из ее груди, потому
что перед ней стоял не король, а герцог де
Сальвуар. Он смотрел на нее, но выражение его лица скрывала тень, отбрасываемая
портьерами.
"Ты, наконец, пришел! Ты пришел! - хотела воскликнуть Шина. - Забери меня
отсюда! Забери меня скорее!
Спрячь меня! О, слава Богу, ты наконец пришел!"
- Что вы здесь делаете? - раздался его голос, низкий и тихий, как будто
доносившийся откуда-то издалека.
Шина изо всех сил пыталась ответить ему, но ее губы не шевелились.
- Я с трудом в это верю, - услышала она слова герцога. - Но ваша горничная
сказала, что вы отправились к королеве и что
она прислала вам белое платье. Что с вами произошло? Вас околдовали? Или вы
оказались здесь добровольно, по
собственному желанию?
Шина не могла пошевелиться. Она могла лишь смотреть на него широко
раскрытыми глазами. Лицо ее было белым как
полотно.
- Вы хотите, чтобы я забрал вас отсюда? - спросил он. - Ответьте мне, иначе
я оставлю вас здесь одну, и тогда будь что
будет. Отвечайте же!
Шина лишь чувствовала, как под шелковыми простынями поднималась и
опускалась ее грудь.
- Что с вами? - продолжил герцог. - Почему вы не хотите мне ничего
ответить? Они наложили на вас заклинание или вы
просто уступили их желаниям?
Девушка с таким страданием посмотрела на него, надеясь, что он поймет.
- Полагаю, ваше молчание означает, что вы сами согласились на это, - сказал
герцог и собрался уходить.
Шина понимала, что потеряла последнюю надежду и что сейчас он действительно
уйдет. Уйдет навсегда. Охватившие ее
ужас и отчаяние были невыносимы, и когда герцог отошел от кровати, она издала
звук, сдавленный, как стон животного,
испытывающего боль, но все равно это был звук.
Де Сальвуар обернулся. По ее щекам текли слезы. Он пристально посмотрел на
нее.
- Возможно ли это? - пробормотал он еле слышно.
Он отбросил простыню, поднял ее руку и отпустил. Рука, словно мертвая
плоть, упала на кровать.
- Господи всевышний! - произнес он сквозь сжатые зубы. Затем схватил
простыню, завернул в нее Шину и взял ее на руки.
Какое-то мгновение он смотрел на нее, и в тусклом свете свечей она заметила
выражение его лица, какого никогда не видела
раньше.
- Как они посмели сделать такое с вами? - произнес он. - Клянусь Богом, они
поплатятся за это!
Его руки, казалось, еще крепче сжали ее.
- Любимая моя! Несчастная любовь моя!
Шине показалось, что он произнес именно эти слова, но не могла быть уверена
в этом до конца, потому что знала -
больше ей не придется страдать. Она погрузилась в покой нежного забытья, в
котором не было места ни страху, ни злу.
Глава 12
Кто-то тряс Шину изо всех сил. В какой-то момент ее разум вспомнил, что
такое уже случалось. Затем, с невероятным
усилием, похожим скорее на физическую боль, девушка все-таки пришла в себя.
Ее трясла Мэгги. Служанка держала ее за плечи и повторяла тихим голосом:
- Очнитесь, очнитесь, девочка моя! У нас мало времени.
- В чем дело, Мэгги? Что случилось?
Шина хотела произнести эти слова вяло, но слышала, как они резко слетели с
ее губ, в то время как Мэгги продолжала
трясти ее.
- Хвала Всевышнему, что вы очнулись, слава Богу, что к вам вернулся разум,
- обрадованно воскликнула Мэгги.
- Что же случилось? - удивленно спросила Шина.
Ее голову по-прежнему окутывал туман беспамятства.
Кроме того, ее не отпускало ощущение огромной усталости,.
Теперь, когда Шина открыла глаза, она увидела зажженные свечи и Мэгги с
капором на голове и в накинутой на плечи
шали. Шина с трудом села в постели.
- Который нынче час? - спросила она. - И почему ты так одета?
- Потому что мы уезжаем, - коротко ответила Мэгги.
Шина провела пальцами по лбу и волосам, а затем, совсем по-детски, потерла
руками глаза.
- Я еще не совсем проснулась, Мэгги, и не вполне понимаю тебя.
- Просыпайтесь поскорее! - почти прошептала Мэгги. - Нам надо уезжать.
Шина убрала руки от лица и изумленно посмотрела на Мэгги. В следующее
мгновение она все вспомнила. События
разворачивались перед ней медленно, словно кто-то неторопливо перелистывал книгу
страница за страницей. Вино, которое
она выпила в покоях королевы; выражение лица маркиза де Мопре; пробуждение;
песнопения и колдовские заклинания тех,
кто вызывал дьявола.
Шина вздрогнула при мысли о случившемся и обхватила руками шею. Так вот что
они делали - вызывали дьявола на
Черной Мессе над ее обнаженным телом, а затем отнесли ее, неспособную пошевелить
даже пальцем, в постель короля.
В неожиданном изумлении Шина вытянула руки. Какое счастье! Она снова может
двигаться! Ее ноги - она их чувствует!
Девушка отвернула одеяло и опустила ноги на пол.
Какое-то мгновение она покачивалась, потому что голова была в странном
состоянии и потому что ноги ее не слушались.
- Я могу двигаться! Какое счастье! Мэгги, я снова могу двигаться!
Ее радость была похожа на победную песнь благодарности, но Мэгги не
слушала. Она повернулась к стулу и подала
хозяйке платье.
- Одевайтесь, госпожа. Ради всего святого, поторапливайтесь! Нельзя терять
ни минуты.
- Я спасена! Я спасена!
Шина хотела выкрикнуть эти слова снова, вспомнив о том, кто спас ее, и
радость овладела ею, освобождая разум и тело от
вялости и сонливости.
- Торопитесь! Торопитесь!
Голос Мэгги прервал воспоминания Шины, и ей пришлось переключиться.
- В чем дело, Мэгги? - спросила она. - Наверняка еще не пришло время
вставать.
Не дожидаясь ответа, она подошла к окну и отдернула портьеры. Снаружи ее
взгляду предстали лишь траурно-черное
небо и слабо мерцающие звезды.
- Еще ночь! - воскликнула Шина.
- Мы должны ехать, - ответила Мэгги. - Господь милостив к нам, но как мне
вложить в вашу прекрасную головку, что мы
в опасности? "Смертельной опасности", как сказали их милость герцог.
- Их милость? Герцог де Сальвуар? - резко переспросила Шина.
Мэгги кивнула.
- Его светлость принес вас сюда, скорее мертвую, чем живую, - ответила она.
- Он отдал мне распоряжения, и раз уж я
знаю, что он говорил правду, то намерена выполнить их. Одевайтесь же поскорее, у
нас нет времени для разговоров.
Опасность! Только сейчас Шина по-настоящему осознала смысл этого слова. Она
быстро надела одежду, которую ей
подала Мэгги, умыла лицо и руки холодной водой и взяла капор из протянутых рук
служанки.
Лишь теперь Шина заметила, что дорожные сундуки стояли перевязанные ремнями
в центре комнаты.
- Ты уже собрала вещи! - радостно воскликнула она.
- Сложено кое-как, - ответила Мэгги, - но я ничего не забыла.
- И куда же мы едем? - поинтересовалась Шина, надевая отороченную мехом
накидку.
В этот момент Шина вспомнила, кто сделал ей такой великолепный подарок, но
когда эта мысль мелькнула в ее голове,
Мэгги ответила на вопрос, и Шина отвлеклась.
- Мы отправляемся домой, - заявила Мэгги. - Домой в Шотландию. Вы рады?
- Едем домой! - глупо повторила Шина.
- Ага, и карста ждет внизу. Побудьте здесь, я пойду позову лакеев, чтобы
они отнесли сундуки.
- Мэгги, что происходит.., я ничего не понимаю... К чему такая спешка?
Голос Шины оборвался, потому что Мэгги, не дожидаясь вопроса, поспешила к
двери. Вошли два лакея. Одного взгляда
на их ливреи было достаточно, чтобы Шина могла догадаться, кто их хозяин.
Не кто иной, как герцог, позаботился обо всем. Герцог, который спас ее и
который отправлял сейчас в безопасное место,
домой в ее родную Шотландию. Ей следовало бы радоваться этому, быть в восторге,
Шина понимала это. Разве не этого она
хотела с того самого дня, когда приехала во Францию? Вернуться в Шотландию; жить
в своей стране, среди знакомых людей
и привычных вещей, которые были частью ее жизни.
Но сейчас, когда настал этот долгожданный момент, что-то неожиданно
омрачило ее радость и наполнило ее душу
беспокойством при мысли об этом. Всхлипнув, она поняла, что если уедет сейчас,
то навсегда оставит здесь, в этих стенах,
свое сердце.
- Мэгги, Мэгги, я не могу... - начала Шина дрожащим голосом, но было уже
поздно сопротивляться ходу событий.
Лакеи уже вынесли ее сундуки, и Мэгги, схватив шаль, которую едва не
забыла, и быстро оглянувшись, взяла хозяйку за
руку и повела к выходу.
- Но, Мэгги, я не могу так вот взять и уехать... - снова нерешительно
возразила Шина, но Мэгги тут же заставила ее
замолчать.
- Не говорите ничего, - скомандовала она шепотом. - Никто не должен знать,
что вы уезжаете, разве вам не понятно? Вы в
опасности, девочка моя, в смертельной опасности, так сказал герцог!
Когда Мэгги повторила слова герцога. Шина поняла всю их важность.
Разумеется, она в большой опасности; теперь в
этом не остается никаких сомнений. Королева Екатерина выбрала ее для особой
цели, и поскольку план не удался, то Ее
Величество вряд ли проявит милосердие к человеку, который помешал его
осуществлению.
Кроме того, теперь Шина слишком много знала. Она прожила при дворе
достаточно долго, чтобы понять: тот, кто знал
тайные стороны жизни могущественных людей, неизбежно подвергался смертельной
опасности. Иногда такие люди умирали
от какой-нибудь загадочной болезни, иногда их обвиняли в странных и недоказанных
преступлениях и отправляли в тюрьму,
откуда они уже не возвращались.
Какой бы ни был выбран метод, обидчика всегда искусно и ловко убирали.
Какие же шансы теперь остались у нее после
тех событий, которым она стала свидетельницей, и после того, как герцог в
последний момент забрал ее целой и невредимой
из спальни короля?
Поэтому она молчала, когда Мэгги поспешно вела ее по коридорам, многие из
которых были погружены во тьму: свечи
либо догорали, либо уже давно потухли. Дворец спал, но Шина слышала тысячи
странных звуков, которые она не слышала
раньше, - скрип половиц; глухие, незнакомые звуки за запертыми дверями; шепот
ветра за окном и громче всего этого -
биение ее собственного сердца.
Чувствовался также запах чего-то едкого и пугающего, словно она вдыхала
свой собственный страх и знала, что он
распространялся на всех, кто ее сопровождает. Каждую минуту Шина ждала, что ктото
выскочит из двери и бросится за
ними вдогонку по длинным коридорам, заставляя остановиться и приказывая именем
королевы вернуться в свою комнату,
где она станет ждать смертного приговора.
Будет ли смерть, придуманная королевой и ее приближенными, быстрой и
безболезненной? Шина сомневалась в этом.
Она вспомнила злобный блеск в глазах собравшихся, когда она поднесла к губам
кубок с вином. Да, это было воплощение
зла, но тогда она этого не заметила.
Шина снова слышала озлобление в их голосах, когда они вызывали дьявольские
силы, в которые верили.
Опасность! Опасность! Она слышала голос герцога, который, как ей казалось,
произнес это самое слово, а она ему не
поверила.
- Наконец они с Мэгги вышли во двор. Здесь Шина ни разу не была: маленький,
неприметный дворик, находивший" ся,
по-видимому, в задней части дворца; вероятно, возле огромных кухонь, потому что
повсюду валялся мусор и старые пустые
бутылки. Голодные коты рыскали в темноте.
Карета уже ждала Шину и ее служанку, и лакеи уже укладывали сундуки на
крышу. Мэгги помогла Шине войти в карету.
На сиденьях лежали мягкие подушки.
Еще не видев герба на дверцах, Шина знала, чья это была карста. Лишь одного
взгляда на шестерку превосходных коней,
на их богатую сбрую и плюмаж оказалось достаточно.
Это карета принадлежала герцогу де Сальвуару, Герцог, именно герцог
отправлял ее в безопасное место.
Карета тронулась. Кучер развернул лошадей. Шина чувствовала, как они
медленно выезжают за ворота, затем скорость
начала увеличиваться, колеса завертелись быстрее, а копыта громко зацокали по
безлюдной мостовой.
- Слава Богу, мы наконец выбрались! - вздохнула Мэгги, и в ее голосе
слышалась такая искренняя радость, что Шина
порывисто обняла свою горничную, чтобы успокоить ее.
- Нам нечего волноваться, Мэгги, - сказала она, - если Его светлость герцог
заботится о нас.
- Я боялась, они нас остановят, - ответила Мэгги дрожащим голосом, и Шина
заметила слезы в ее глазах.
- Что.., он сказал тебе? - поинтересовалась Шина; не было необходимости
уточнять, кого она имела в виду, - Он принес
вас на руках, - начала Мэгги. - Я было подумала, что вы мертвы, но потом он
уложил вас в постель, накрыл одеялом с
нежностью любящего отца и сказал; "Мы должны увезти твою госпожу, Мэгги.
Немедленно. Сегодня же. Ты поняла?" Я не
ответила, и он продолжил: "Твоя госпожа в опасности, смертельной опасности. Если
она останется здесь, то умрет или ее
постигнет еще худшая учесть".
Шина глубоко вздохнула. Она отлично знала, о чем говорил герцог. Мэгги
достала из рукава носовой платок и вытерла
слезы.
- Я думала, что никогда не соберу все вещи, - продолжила она. - Он сказал
мне: "Не беспокой госпожу до самого
последнего момента". Я послушалась его из-за тона, каким он это сказал, и все
время боялась, что не успею, что мы
опоздаем.
Мэгги снова всхлипнула, и Шина нежно обняла ее за плечи.
- Все хорошо, Мэгги. Теперь все позади.
- Разве? - спросила Мэгги. - Все будет позади, когда мы оставим эту
проклятую страну. Они могут броситься в погоню за
вами. У них солдаты, и всадники скачут быстрее, чем едем мы, даже с этими
прекрасными лошадьми.
- У нас большое преимущество во времени, - успокоила ее девушка.
Шина поняла, что карета предназначена для быстрой езды.
Она была гораздо легче тех карет, в которых Шина путешествовала раньше, и в
ней было намного меньше места. По тому,
как легко пружинили рессоры, Шина предположила, что лошади не чувствовали
тяжести.
- Он.., он сказал, что отправит меня домой? - спросила Шина.
- Нет, он так не сказал, но куда еще нам ехать? Нигде во Франции вы не
будете в безопасности, уж будьте уверены,
госпожа Шина!
Шина закрыла глаза. Разумеется, он отправлял ее домой, но она всей душой
противилась этому. Как она может уехать и
оставить его здесь одного? Как она сможет вынести разлуку?
Она подумала о его лице, но почему-то не сумела представить его себе. То,
что он сказал вечером, коснулось глубин ее
памяти. Он был так нежен - или ей это приснилось?
Он говорил ей слова любви. Нет, право же, ей это только приснилось!
Шина не могла этого точно вспомнить. Она ясно помнила ужас, когда,
беспомощная и неспособная пошевелиться, лежала
на огромной кровати короля. Затем герцог пришел и спас ее. Она снова чувствовала
ту внезапную теплоту и осознание того,
что любовь растекается по ее телу, как морская волна в час прилива.
Он взял ее на руки, и она поняла, что спасена, несмотря на то что не могла
ни говорить, ни двигаться. После этого она
ничего не помнила. Она заставляла себя оживить все это в памяти, но ей это не
удавалось.
- Я знала, что из этого путешествия ничего хорошего не выйдет, - снова
заговорила Мэгги. - Вы не тот человек, слава
Всевышнему, который будет жить во дворцах в окружении разврата рядом с теми, чья
злоба смердит аж до самых небес!
Шина хотела улыбнуться словам Мэгги, но не могла не признать, что служанка
права. Кому, как не ей, знать это.
Она действительно права. Злоба окружала ее со всех сторон, злодеи
попытались причинить ей зло, но у них, слава Богу,
ничего не вышло.
Но сейчас Шина не хотела уезжать. Интересно, что с ней случится в ближайшем
будущем? Проведет ли она остаток жизни
в мечтах о герцоге, в воспоминаниях о своей былой любви к нему.
Карета внезапно остановилась. Шина посмотрела на Мэгги и поняла, что ужас,
застывший на лице служанки, как в зеркале
отражает ее собственный страх. Инстинктивно, не говоря ни слова, женщины взялись
за руки. Дверца открылась. Каждый
нерв женщин был напряжен. Шина ждала, что сейчас прозвучит приказ выйти.
Затем кто-то сел в карету, и с чувством невероятного облегчения она
увидела, кто это.
- Гюстав!
- Шина, слава Богу, с вами все в порядке. Вы немного опоздали, и я уже
начал волноваться.
Мэгги тут же пересела на маленькое сиденье напротив, граф сел рядом с
Шиной, взял ее руки и поднес к своим губам.
- Почему вы здесь? Что вы здесь делает? - спросила она.
- Герцог велел мне ждать вас в э
...Закладка в соц.сетях
