Жанр: Любовные романы
Потаенное зло
...анного происходит, - продолжила Мэгги. - Никак не
могу полностью разобраться, потому что слуги
королевы не разговаривают с нами, мелкими сошками. Они вроде как объединились
против остальных во дворце. Но одна из
служанок Ее Величества говорила мне...
Шина закрыла уши руками. Она не могла этого больше выносить. Она не желала
слышать сплетни, разносимые
прислугой. Она хотела освободиться от всего этого, и самое главное, она знала,
что хочет думать о герцоге.
Шина старалась не думать о герцоге, но не могла с этим ничего поделать.
Одна половина се существа страстно жаждала
услышать его голос, думать о нем, смотреть на него; а вторая половина - ее
шотландская гордость - заставляла поскорее
забыть его. Если он был предназначен судьбой не для графини, то уж точно не для
нее. Возможно, в Шотландии ощущение
его поцелуя забудется, исчезнет; возможно, дома мысль о нем больше не будет ее
преследовать...
Спустя менее часа Шина уже направлялась в покои королевы. В длинных
позолоченных зеркалах по обеим сторонам
коридора она видела свое отражение. Ей казалось, она выглядит как настоящий
призрак.
Платье, которое прислала королева, было из чистого китайского шелка -
легкое, изящно подчеркивающее фигуру и
сшитое из такой великолепной ткани, что, казалось, все платье можно продеть
через обручальное кольцо. Оно было
белоснежное, что невероятно сильно выделялось на фоне ее огненно-рыжих волос, и
в нем, как ей казалось, она выглядела
очень молодой и привлекательной.
Шину удивило то, что на нем не было никаких драгоценных камней или
декоративных вставок из другой ткани, ведь это
считалось модным. Все остальные платья, подаренные королевой, были просто усеяны
драгоценностями, какие королева
сама с удовольствием носила. Кроме того, они были со вставками из бархата и
атласа; с лентами, шлейфами и поясами,
украшенными драгоценными камнями.
Новое платье отличалось девственной белизной. Шина спрашивала себя,
намеренно ли королева хотела, чтобы она
выглядела такой молодой и наивной.
На какое-то мгновение, просто в силу своего женского естества, Шина не
могла не подумать, что, возможно, герцог
увидит ее в этом удивительном платье и найдет очень привлекательной. Но затем
она решительно избавилась от этой мысли
и сказала себе, что, независимо от ее наряда, в глазах герцога будет лишь гнев и
недовольство.
Роскошно одетые пажи открыли перед Шиной двойную дверь покоев королевы, и
она прошла через целую анфиладу
комнат, прежде чем попасть в гостиную, где королева обычно принимала гостей.
Этим вечером она была плохо освещена. В золотых подсвечниках стояло гораздо
меньше свечей, чем обычно, и
хрустальная люстра, свисающая с потолка, не была зажжена, поэтому трудно было
разглядеть, кто пришел на аудиенцию к
Ее Величеству.
В воздухе висел тяжелый аромат пряных трав, который казался Шине похожим на
церковный ладан. Но он был более
острым, от него сильно кружилась голова и было трудно дышать.
Когда Шина вошла и мажордом объявил се имя, ей показалось, что каждый из
присутствующих обернулся, как будто все
ждали именно ее. Шина понимала, что, конечно же, глупо так думать, но не могла
не заметить, что в комнате неожиданно
воцарилось молчание, когда она подошла к королеве, восседавшей на троне, и
сделала низкий поклон.
Королева протянула руку, и Шина поцеловала ее белые пальцы, заметив при
этом, что они были горячими и влажными.
Неожиданно Шина почувствовала отвращение. Она задалась вопросом: что могло
вызвать такое сильное ощущение?
Дело было не только в том, что от королевы исходил тошнотворный запах
немытого тела, который не могли перебить
даже самые изысканные, благоуханные духи. Было что-то еще, подумала Шина, что-то
во всей комнате, что сильно
раздражало ее.
Она осмотрелась. Там находились маркиз де Мопре, графиня Рене де Пуге и еще
несколько человек, чьи лица она смутно
узнавала, но не могла вспомнить имен, - Мы рады, что вы здесь, госпожа
Маккрэгган, - начала королева с заметным
итальянским акцентом. - Вы уже ужинали?
- Нет, Ваше Величество, - ответила Шина. - По правде, я весь день не
садилась за стол и вспомнила об этом только сейчас.
Королева улыбнулась. Шине показалось, что ее необыкновенно обрадовала эта
новость.
- Это очень хорошо! Отлично! - с воодушевлением произнесла королева. -
Поужинаем позже. А сначала выпьем!
Она махнула рукой пажам, и те внесли золотые подносы с хрустальными
бокалами, наполненными красным вином.
Они предложили вино королеве и остальным гостям, а затем паж поднес Шине
золотое блюдо, на котором стоял один
бокал - кубок с великолепным орнаментом, инкрустированный изумрудами и
бриллиантами.
- Для вас особый бокал, госпожа Маккрэгган, - пояснила королева.
- Простите, Ваше Величество, но я не пью вина.
Королева неожиданно нахмурилась.
- Это круговой кубок, - возразила она, - нельзя отказываться.
- К-конечно, Ваше Величество, - запинаясь, сказала Шина.
Она протянула руку к бокалу. Почему-то у нее возникло странное нежелание
брать его в руки. В глубине души девушка
чувствовала, что что-то не так; но она знала - это просто абсурдно. Королева
всего лишь демонстрировала свою обычную
доброту.
Вспомнив, что еще не поблагодарила Ее Величество за платье, Шина быстро
произнесла:
- Я должна поблагодарить вас, Ваше Величество, за ваш поистине щедрый
подарок. Как видите, платье великолепно сидит
на мне.
- Я так и думала, - ответила королева. - Вы просто очаровательны, моя
дорогая.
Она повернула голову к маркизу:
- Вы согласны со мной, Ваша светлость?
Словно давно дожидаясь повода вступить в разговор, маркиз вышел из-за стула
королевы и стал рядом с Шиной. Он
поднес ее руку к губам и, глядя ей в глаза, сказал:
- Вы прекрасны, как весталка, или скорее как одна из нимф, которых древние
боги когда-то прогнали с Олимпа.
Шина смутилась, как и всегда, когда ей делали фальшивый комплимент. Она
попыталась высвободить руку, но маркиз
угадал ее намерение и, слегка ухмыляясь, нагнулся и снова поцеловал ее.
- Шотландки не умеют принимать комплименты, - язвительно заметил он.
- Мы любим, когда они абсолютно искренние, - ответила Шина, и все
засмеялись, как будто она сказала что-то на редкость
остроумное.
- Выпейте вино, - настаивала королева, - и потом я покажу вам то, что,
несомненно, позабавит вас.
- Что же это? - спросила Шина.
Глаза королевы, казалось, заблестели.
- Вы никогда не видели мою башню. Я построила ее возле дворца, чтобы мои
предсказатели и звездочеты могли общаться
с небесами и разъяснять мне тайную связь звезд и человеческих судеб.
- Я.., я слышала о ней, Ваше Величество, - ответила Шина, стараясь казаться
вежливой.
- О ней многие говорят, но немногим была оказана честь побывать внутри.
Приглашаются только мои самые близкие
Друзья.
С этими словами королева улыбнулась собравшимся.
Шина сжала кубок в руке и снова не смогла понять, почему ей так неловко,
почему у нее такое странное предчувствие, что
что-то не так.
Королева показала на кубок в руке Шины, и маркиз поднял свой бокал.
- Позвольте предложить тост, - сказал он. - За неизведанное и за будущее,
что бы оно нам ни готовило!
Все собравшиеся подняли бокалы.
- За неизведанное! - повторили они.
Шина знала, что королева внимательно наблюдает за ней.
Она поднесла кубок к губам. Металл оказался холодным, а само вино,
наоборот, почти теплым. Как кровь, подумала она,
не понимая, почему эти слова пришли ей в голову. - - Пейте! Пейте до дна!
Королева нагнулась вперед.
- Это для вас. Знак моего расположения, моей симпатии, мистрисс Маккрэгган.
Пейте до дна!
Шине ничего не оставалось, как выпить немного вина.
Она чувствовала, как оно устремилось ей в горло, почти как река во время
разлива. Это не было неприятно, и поскольку
королева смотрела на нее, она выпила содержимое кубка почти полностью.
Затем она повернулась, чтобы поставить кубок, ища глазами столик или пажа с
подносом. И даже в этот момент она
чувствовала, что все присутствующие также внимательно наблюдают за ней. В
комнате воцарилось молчание, тяжелое
зловещее молчание, как будто все перестали дышать. Шина могла только видеть их
глаза.
Глаза! Глаза! Везде глаза! Наблюдающие за ней! Разглядывающие ее! На
мгновение девушке показалось, что она оглохла.
Они, наверное, говорят, а она их не слышит.
Но затем, подобно тому, как дым поднимается над огнем, Шина почувствовала
волну, поднимающуюся по ее телу к мозгу
- темную, страшную и зловещую волну. Она ощущала, как эта волна пробирается по
ней, поднимаясь все выше и выше, пока
не достигла головы, и поняла, что ею овладевает непреодолимая сонливость и со
всех сторон на нее надвигается
непроницаемая темнота.
Она предприняла последнюю отчаянную попытку прийти в себя, повернуться и
убежать из комнаты. Но было слишком
поздно! Волны тьмы настигли ее и полностью овладели ею. Шина почувствовала, что
теряет сознание.
Глава 11
С Шиной происходило нечто странное. Из темноты, которая казалась абсолютно
непроницаемой, пробился тоненький
лучик света, не больше кончика булавки. Он то приближался, то снова отдалялся.
Слышался шум - шум поющих голосов и более низкий, басовитый голос,
восхваляющий и пафосный. Этот шум тоже
отступил, и снова осталась только темнота; определенно зловещая, не предвещающая
ничего доброго темнота.
До Шины доносились выкрикиваемые незнакомыми голосами странные слова;
имена, которые смутно казались
знакомыми и в то же время пугающими.
Медленно, как будто возвращаясь откуда-то издалека, Шина постепенно начала
распознавать песнопения. Они были на
латыни, но смысл фраз до Шина не доходил.
- Quotidianeum panem nostrum hodie nobis da...
Неужели это так? Фраза звучала как Отче Наш, но задом наперед. Однако
одурманенный, неподвижный разум Шины не
смог с этим справиться. В воздухе висел тяжелый приторный запах ладана.
Казалось, он заполнял ноздри и душил ее.
Прошло много времени, голоса отступили, вернулись и снова отступили, и Шина
вдруг стала бояться того, что говорили.
Она поняла, что не может больше этого слышать.
Она должна встать; она должна выбраться отсюда. Шина не могла больше
подслушивать, потому что знала, все
происходящее - зло. Она попыталась пошевелиться и в ужасе, какой она раньше
никогда не испытывала, поняла, что
парализована.
Ее конечности, казалось, были налиты свинцом и совершенно не слушались ее;
но тем не менее она их чувствовала.
Ступни, ноги, руки, грудь - она это знала, все было на месте, но она не
могла ими управлять.
Шина старалась изо всех сил, но не сумела даже пошевелиться. Она боролась с
параличом, который был еще более
ужасающим потому, что она могла бороться с ним только мысленно. Девушка хотела
закричать, но губы ее оставались
сомкнутыми, и ее голоса не было слышно.
И вот теперь Шина подумала, что мертва; но если это смерть, то что это за
место? Где же она все-таки находится?
Голоса стали громче:
- Malo nos libera sed...
Теперь она поняла, что голоса окружают ее со всех сторон, Они доносились
спереди, сзади, с боков - значит, это тут, а она
находится в самом его центре.
Шина снова приложила все силы, чтобы пошевелиться, и осознала всю свою
беспомощность плененной жертвы. Для
этого не требовалось никаких цепей; ее тело не подчинялось ее собственным
командам.
"Я должна выбраться! Я должна! Во что бы то ни стало!"
Шина знала, что не могла этого сделать.
Голоса не смолкали. Она попыталась открыть глаза, но веки не поднялись. Они
давили на глаза, давили так сильно, что,
казалось, тащили ее за собой в темноту, из которой она только что выбралась.
Шина боролась против полнейшего мрака, который угрожал снова ею овладеть.
Она задыхалась от запаха ладана, ее
тошнило. Она ощущала присутствие также чего-то злобного и страшного, что
подстерегало по ту сторону ее сознания, чегото
такого, что было готово схватить ее в свои цепкие объятия.
- О могучий Владыка Сатана, услышь нас! - пропел мужской голос пофранцузски.
- Повелитель тьмы, приди к нам! - послышался ответ.
Голоса достигли оглушительного крещендо. Сознание Шины немного просветлело,
и теперь девушка более отчетливо
слышала низкий резонирующий голос мужчины, который, казалось, стоял прямо над
ней, в то время как ответы остальных
присутствующих доносились со всех сторон.
Шина поняла, что лежит на спине. Со всех сторон ее окружало лишь зло, одно
лишь зло и неизбежные беды. Она
чувствовала это так же отчетливо, как зверь чувствует грозящую ему опасность.
Ей казалось, что, кроме пения, до се слуха доносится зловещее хлопанье
крыльев, вероятно, черных и крючковатых, как у
летучих мышей. Она снова попыталась крикнуть, но эта попытка приблизила се к той
темноте, которая протягивала к ней
свои кривые острые когти.
Шина начала молиться.
"Спаси меня, Господи! Спаси меня от всего этого. Убереги меня от зла. Спаси
меня! О, спаси меня, всемогущий Господь!"
Слепо и бессознательно, как ребенок тянется к матери, ее напуганный разум
искал символ надежды и нашел его в кресте.
Девушка отчетливо видела его за веками закрытых глаз - величественный крест из
света, золотой и сияющий, который с
момента появления, казалось, отогнал часть темноты, вырвал ее из злобных рук,
которые хотели снова ее забрать.
"Отче наш, сущий на небесах..."
Эту молитву она выучила еще ребенком; ее она повторяла всю жизнь, когда
ложилась спать и когда просыпалась. Ее губы
не шевелились, но она пылко молилась в душе.
"...и избавь нас от лукавого..."
Шине казалось, что она выкрикивала эти слова и теперь, как будто на ее
мольбы ответили, и почувствовала, что ее
тяжелые, как камень, веки немного приоткрылись.
"...Аминь. Аминь!.."
Медленно, на какое-то короткое мгновение, ее глаза открылись и снова
закрылись. Шина могла видеть окружающий мир
лишь долю секунды, прежде чем тяжесть снова сомкнула ей веки; она поняла, какой
сверхчеловеческой задачей будет
открыть глаза снова и что ей это вряд ли удастся.
За это мгновение Шина увидела достаточно, чтобы испытать ужас,
непередаваемый словами. Она даже усомнилась, могло
ли увиденное быть правдой. Возможно, это всего лишь сон? Но поскольку крест все
еще оставался перед ее закрытыми
глазами, Шина поняла, что все происходит наяву.
Она лежала, полностью обнаженная, на алтаре, накрытом черным бархатом. Тело
ее белое, как алебастр, резко выделялось
на черном фоне. У ее ног горели семь огромных черных свечей, и она догадывалась,
хоть и не видела, что еще шесть должны
стоять у головы. Над ней висело распятие, но оно было перевернуто!
Черная Месса! Черная Месса, сопровождающаяся песнопениями на латыни -
теперь она поняла! Поклонниками сатаны
христианские молитвы всегда читались задом наперед.
Вокруг нее на коленях стояли королева Екатерина и ее приближенные. Все они
хором отвечали на восклицания
священника или, точнее, чернокнижника, который находился рядом с ней.
Теперь Шина могла распознать голос королевы, услышать ее итальянский акцент
и ее явное волнение.
Шина вдруг с ужасом поняла, что происходило. Они находились в башне, в
загадочной башне, которую королева
построила для своих чародеев и некромантов; в башне, о которой рассказывали
много странных вещей.
Черная магия! Эти слова бросают в дрожь даже самого сильного мужчину; при
этих словах приличные женщины
закрывают уши и отворачиваются.
Шина вспомнила о том, как Мэгги рассказывала - правда, чаще всего
недомолвками и намеками - о многочисленных
тайных обрядах и церемониях, которые проводились в башне с ведома королевы
Екатерины. В башню никого не пускали, за
исключением самых близких друзей королевы. Тем не менее о происходящем там
ходили самые разные слухи. Слуги
рассказывали о разломанных восковых куколках, в которые были воткнуты сотни
булавок, о лягушках, летучих мышах и
тритонах, которых искали для своих тайных целей чернокнижники, О змеях, о
кровавых жертвоприношениях и многом
другом...
Шина перестала думать об этом и почувствовала, как будто невидимая рука
безжалостно сдавила ей горло.
Жертвоприношения! Может, именно жертвой чернокнижников она И стала? Жертвой,
принесенной сатане для того, чтобы ее
кровь придала дьявольскую силу тем, кто ее выпьет.
Девушка снова попыталась закричать, но с ее губ не сорвалось ни звука.
Жертва, принесенная во имя чего? Весь дворец
знал, зачем королева платила своим чернокнижникам и зачем посылала во все концы
света за новыми, более
могущественными колдунами. Екатерина желала лишь одного - уничтожить герцогиню и
разрушить ее чары, при помощи
которых она якобы воздействует на короля.
- Если что и убедит меня в том, что дьявола не существует, - услышала
однажды Шина насмешливые слова какого-то
придворного, - так это окончательная неспособность королевы повлиять на
молодость и красоту герцогини, несмотря на ее
бесконечные молитвы, возносимые самому Князю Тьмы!..
Тогда Шина решила, что это Лишь образное выражение, но теперь ей стало
ясно, что это абсолютная правда. Королева
вступила в союз с самим сатаной. Она молила его о помощи, взывала к нему с
просьбой уничтожить свою соперницу, обещая
Князю Мира Сего свою душу и сердце, если ей удастся использовать силы тьмы и
разрушить власть герцогини над королем.
Шина вспомнила, как королева послала за ней и приказала явиться в
девственно-белом платье. Как легко разгадать теперь
ее план и как ловко он был осуществлен. Немудрено, что графиня пресекла все ее
попытки отказаться от предложения.
С колоссальным усилием, как будто поднимая огромной тяжести груз, Шина
немного приподняла веки. Сквозь ресницы
она увидела облако ладана и лицо графини, которое как бы появлялось из
фиолетово-зеленого тумана. Она смотрела вверх
невероятно сосредоточенным взглядом, се губы были плотно и злобно сомкнуты.
"Не может быть, чтобы желание уничтожить герцогиню для нее было так же
важно, как и для королевы", - подумала
Шина и тут же увидела лицо королевы Екатерины. Ее глаза выражали восторг, в этом
не было сомнения, губы влажные и
полураскрыты, руки сжаты под подбородком, как при молитве, но настолько сильно,
что костяшки пальцев даже побелели от
напряжения.
- Спящая тигрица просыпается!
Шина почувствовала, что кто-то как бы сказал ей эти слова в самое ухо, и
прежде чем ее веки снова опустились от
изнеможения, Шина еще раз взглянула на графиню, но так и не могла понять, на чем
было сосредоточено ее внимание.
Ответ немедленно явился Шине и прозвучал почти как раскат грома. Графиня
молилась о том, чтобы овладеть сердцем
герцога де Сальвуара, как королева молилась, чтобы обладать королем.
У Шины возникло ощущение, будто кто-то выкрикнул эти слова вслух. Она
почувствовала, как все ее существо страстно
ждет скорейшего появления лишь одного человека. Того, кто мог бы спасти ее
сейчас, того, кто уже приходил ей на помощь,
того, кто станет ее спасителем и на этот раз.
"Приди ко мне! Умоляю тебя! Спаси меня! Помоги мне!
Услышь меня!"
Она чувствовала, как ее крик о помощи полетел сквозь тьму ему навстречу.
"Ради Бога, пусть он меня услышит! Господи, пусть он подумает обо мне и
узнает, что я в беде!"
Шина молилась перед крестом, который снова видела с закрытыми глазами. Она
молилась напряженно, поскольку
считала, что это единственный способ не провалиться снова в ту темноту, которая
даже сейчас, подобно огромным волнам,
то приближалась к ее измученному разуму, то отступала от него.
"Я парализована. Смогу ли я когда-нибудь пошевелиться? Даже если нет, спаси
во мне то, что еще осталось. Приди ко
мне!"
Шина чувствовала, что он должен услышать ее, должен знать, что нужен ей,
хотя бы потому, что она так сильно
нуждается в его помощи.
Песнопение и голоса вокруг нее становились все громче, пронзительнее, ниже
и напряженнее. Шина слышала движения
чернокнижника, скрип, как будто открывали корзину, хлопанье крыльев, словно
птица хотела улететь, но ей помешали. Затем
до ее слуха донесся испуганный крик петуха.
Теперь Шина поняла, что ее вовсе не собирались приносить в жертву. Жертвой
станет петух, которого через несколько
мгновений заколют над се обнаженным телом, которое окропят его кровью. Шина
всегда боролась против такой жестокости,
неизменно отказываясь даже понимать ее. Но она знала, что в действительности ни
одна частичка ее одурманенного
колдовским зельем тела не пошевелилась. Она по-прежнему бессильно лежала под
перевернутым крестом, с ужасом слушая
истерические крики, свидетельствовавшие о том, что волнение и возбуждение от
ритуала, которые охватили участников
Черной Мессы, достигли кульминации.
Лишь на одно мгновение Шине удалось открыть глаза и она увидела черного
петуха, размахивающего над ней крыльями.
Она мельком заметила отблеск света на острие ножа, которым птице отсекли голову,
а потом - красную кровь, которая
заструилась по ее груди и животу.
Вероятно, именно тогда она снова потеряла сознание и позволила тьме,
которая ожидала неподалеку, завладеть ее
разумом, потому что больше ничего не помнила. Она знала лишь то, что зло,
которое пытались вызвать, было очень близко
от нее, очень реальное и пугающее; что-то жестокое и ужасное, с огромными
крыльями, как у летучей мыши.
Оно надвигалось все ближе и ближе, чтобы принять жертву у тех, кто се
предлагал. И когда Шина погрузилась во тьму,
она знала, что крест был по-прежнему там, защищая и поддерживая ее...
Прошло, вероятно, немало времени, прежде чем сознание снова вернулось в ее
измученный разум. Теперь песнопения и
молитвы прекратились, ладан развеялся, оставив в воздухе лишь легкий сладковатый
аромат. Кто-то отмывал губкой ее тело
от крови и вытирал мягким полотенцем.
Шина попыталась пошевелиться, но ее тело было все еще парализовано, однако
оно не полностью утратило
чувствительность. Шина почувствовала под собой черный бархат; ощутила,. как чьито
руки, которые мыли ее, теперь
прикрывают ее наготу шелковым покрывалом. До ее слуха доносились голоса:
говорили шепотом, но вполне обычным,
будничным тоном.
- Вы отнесете ее? - услышала Шина голос королевы, за которым последовал
ответ маркиза:
- Разумеется, мадам. Она не тяжела и здесь недалеко.
- Мы должны быть предельно осторожны, - произнесла королева.
- Я схожу и узнаю, что там происходит, - вызвалась графиня.
Было нетрудно узнать ее голос. В нем слышалось что-то коварное, что-то,
придававшее ей неуловимое сходство со змей.
Это должно было предостеречь Шину с их самой первой встречи; графине не
следовало доверять.
- Ваше Величество, вы довольны?
Это был голос чернокнижника, мужчины, который стоял рядом с Шиной и убил
петуха.
- Вы были великолепны, мой милый Руджсри, - ответила королева. - Сегодня я
почувствовала присутствие нашего
властелина и повелителя так близко, как никогда.
- Я тоже ощущал его присутствие, - продолжил чернокнижник, - поэтому просто
уверен, что намерения Вашего
Величества обязательно осуществятся.
- Несомненно, - подтвердила королева. - Возьмите это кольцо. Конечно,
ничтожная награда за ваши усилия, но вы же
понимаете, что благодарность, с которой я его вам дарю, идет из глубины сердца.
- Это огромная честь для меня, Ваше Величество.
Он ушел. Шина слышала его шаги. Затем шепотом королева обратилась к
маркизу:
- Вы уверены, что она понравилась королю?
- Более чем, Ваше Величество. Как она могла не понравиться? Разве у нее не
белая кожа и не такие же рыжие волосы,
какими он очарован вот уже столько лет?
- Да, сходство между ними есть, - согласилась королева.
- Более того, у леди Флеминг был именно такой же цвет волос.
- Верно, верно, - пробормотала королева. - Мы делали это так часто, и все
равно мне нужна уверенность.
- Разве вы можете сомневаться в чем-то после того, что сейчас испытали? -
нежно спросил маркиз де Мопре.
Его слова звучали искренне, но, слушая их с закрытыми глазами, Шина
чувствовала в них цинизм и лицемерие, хоть
королева явно осталась довольна ответом.
- Вы так добры, - прошептала она, - и не останетесь без награды. Я никогда
не забуду вам того, что вы для меня сделали.
- Все, чего я прошу, Ваше Высочество, - это всегда быть вашим преданным
слугой, - ответил маркиз, и Шина подумала,
что королева просто глуха, если не слышит насмешку в его словах.
- Я так благодарна всем вам, - продолжила королева. - Так благодарна за
вашу преданность и спокойствие, которое вы
вселили в меня. Однажды король вернется ко мне, но только после того, как эта
женщина умрет.
- Или если симпатии Его Величества перейдут на другую, - вкрадчиво добавил
маркиз.
- Да, я надеюсь на это. Кто знает, может, как раз сегодня и настал тот
поворотный момент, когда власть герцогини
ослабнет, потому что другая займет се место.
Шина слушала разговор королевы и маркиза в полнейшем изумлении. Чего именно
ожидали они от этого дьявольского
ритуала? С какой целью они вызывали сатанинские силы?
Зелье все еще могло воздействовать на се мозг, как оно продолжало сохранять
власть над ее телом. Шина потеряла нить
разговора между королевой и маркизом и спустя какое-то время услышала лишь голос
графини, когда та вошла в комнату и
сказала взволнованным тоном:
- Его Величество отправился в покои герцогини де Валентинуа. Он еще не
пробыл там и десяти минут.
- Мы должны идти быстро, - решила королева.
Шина услышала, как маркиз шагнул вперед, затем почувствовала, как его руки
поднимают ее обездвиженное тело. Она
хотела закричать от негодования, от того, что он прикасался к ней, но была
беспомощна, как щепка, которую бросает на
волнах бурное море.
Он поднял ее, и кто-то - Шине показалось, что графиня - набросил угол
шелкового покрывала, которым она была накрыта,
на ее лицо. Затем ее укутали в более тяжелую ткань.
Когда ее тело было полностью закрыто, она услышала слова маркиза:
- Если я встречу кого-нибудь в коридоре, будет трудно разглядеть, что я
несу.
"Куда они меня несут? - спросила себя Шина в неожиданной тревоге. - Куда
они могут меня нести?"
Она с ужасом подумала, что злодеи, наверное, решили избавиться от нее.
Возможно, они собирались закопать ее живьем
или бросить в
...Закладка в соц.сетях
