Жанр: Любовные романы
Невеста поневоле
...бед закончился, и Камилла послала Розу за дорожным плащом. Он единственный
был не новым, но она носила его очень
мало. Его покупали специально для езды в плохую погоду, когда Камилла
предпочитала сидеть на козлах, а не в карете. Эта
привычка постоянно вызывала недовольство ее матери.
"Камилла, леди не пристало сидеть на козлах".
"Знаю, мама, - отвечала Камилла, - но кто меня сейчас увидит?"
"Камилла, вопрос не в том, увидят тебя или нет.
Хорошо воспитанная девушка всегда ведет себя подобающим образом, даже
будучи одна".
"Да, мама", - соглашалась Камилла, но продолжала сидеть на козлах, где
ветер мог сколько угодно. трепать ей прическу,
после чего она становилась похожей на мальчишку-сорванца.
Плащ был сделан из теплой толстой изумрудно-зеленой шерсти, капюшон
оторочен мехом. Когда она надевала его на
голову, ее глаза казались огромными, а лицо маленьким. Камилла запахнула плащ и
вышла на палубу.
От ветра у нее захватило дыхание. Ее ноги скользили на мокрых от дождя
палубных досках, но она сумела кое-как
добраться до перил и крепко схватиться за них. Корабль, подгоняемый ветром,
несся вперед на огромной скорости. Паруса
гордо реяли, нос яхты разрезал волны точно ножом, и тогда всю палубу обдавало
валом брызг.
Камиллу охватило внезапное веселье. Она впервые видела шторм и пришла от
него в восторг. Каждые несколько минут
новый порыв ветра вел волны на приступ шхуны. Раздавался громкий хлопок, и волна
разбивалась о борт яхты, заставляя
сотрясаться весь корабль. И вот они снова летят вперед, опережая шторм. Веревки
скрипят, матросы кричат, стараясь
перекрыть шум моря. Ветер хлестал волосами по ее щекам, а на губах она
чувствовала вкус соли. Вдруг позади нее раздался
знакомый голос, неодобрительно спрашивающий:
- Что вы здесь делаете, мисс Ламбурн? Вы должны немедленно спуститься вниз.
Она повернулась и рассмеялась, увидев капитана Чеверли. Из-за ветра он еле
держался на ногах. Его обычно тщательно
уложенные волосы сейчас были в беспорядке, плащ был наглухо застегнут на все
пуговицы, кисти на начищенных ботфортах
колыхались в такт движению корабля.
- Вот здорово! - воскликнула она. - Я не знала, что море может быть таким.
- Для вас опасно оставаться на палубе, - предупредил он ее, но, увидев ее
раскрасневшиеся щеки и сияющие глаза, понял,
что увести ее будет непросто.
- Теперь я понимаю, почему Гервас захотел стать моряком! - кричала Камилла,
стараясь, чтоб он услышал ее через
хлопанье паруса и натиск волн.
- Гервас? - переспросил он.
- Мой брат, - объяснила она. - Он сейчас в плавании. Жаль, что я не поехала
с ним. Я хочу провести на море всю жизнь,
объехать весь мир.
Она думала, он улыбнется в ответ, но Хьюго остался серьезен.
- Если вы упадете за борт, спасти вас будет практически невозможно.
- Я не упаду, - пообещала она и добавила с легким смешком:
- Вы попадете в щекотливое положение, если товар упадет за борт прежде, чем
вы успеете доставить его по назначению.
- В очень щекотливое, - весело согласился он.
Неожиданно большая волна накренила корабль.
Камилла пошатнулась и очутилась в крепких объятиях Хьюго Чеверли.
- Ради бога, будьте осторожны, - взмолился он.
- Ради вас или ради меня? - поддразнила она.
Она не знала, почему порывы ветра и удары волн смыли ее застенчивость и
сдержанность по отношению к нему. Она
больше не боялась его и решилась сделать все, чтобы стереть цинизм и безразличие
с его лица.
- Ради вас, - ответил он, - и ради тех, кто ждет вас.
Как ни странно, мысль о том, что ждет ее впереди, не опечалила ее.
- Возможно, мы никогда не доберемся до берега, - предположила она. -
Возможно, магические силы влекут нас в
таинственное заколдованное море, где наши души обретут счастье и будут вечными
странниками в ласковых солнечных
водах.
Она высказала свои фантазии вслух, забыв, кто стоит перед ней, и услышала,
как он резко возразил:
- Но вас ждет жених.
Она знала, что он намеренно старается урезонить ее, но это ему не удалось.
Она рассмеялась ему в лицо:
- Вы такой мрачный, как проповедник в Страстную неделю. Почему мне не дали
в спутники кого-нибудь повеселее? Что
бы ни ждало меня в будущем, вы не сможете лишить меня радости от бури и моря.
Сильный порыв ветра сдул с ее головы капюшон и разметал ее волосы цвета
спелой пшеницы по лицу.
Затем он откинул золотистые пряди назад, обнажил белоснежный лоб,
подчеркнул изящность прямого маленького носа и
идеальные раковины ушей.
Даже не глядя на Хьюго Чеверли, она чувствовала, что он не сводит с нее
глаз. Камилла знала, что с ее стороны нехорошо
показываться перед матросами и офицерами яхты такой растрепанной, но сейчас ей
было все равно.
"Это - мои последние мгновения свободы", - сказала она себе. Ей казалось,
что она - птица, парящая над водой, то
поднимающаяся к небу, то стремительно падающая вниз. Ей не страшны были сети и
клетки, она наслаждалась волей.
Только она собиралась снова заговорить с капитаном Чеверли, как увидела
одного из младших офицеров, спешащего к
ней с мостика.
- Капитан восхищается вашей храбростью, мэм, и просит вас спуститься вниз.
Погода ухудшается, а так как он несет
ответственность за вашу безопасность, то не может рисковать и разрешить вам
остаться на палубе.
Камилла помедлила с ответом, и в этот момент Хьюго тихо проговорил:
- Вы не должны отказывать капитану в его просьбе.
- Пожалуйста, поблагодарите капитана за его заботу и передайте, что я
спущусь вниз, - произнесла Камилла.
Она попыталась оторваться от перил, но не смогла и сдвинуться с места.
Хьюго снова обнял ее и осторожно довел до
ступенек, которые вели вниз в каюты. Они оказались вне досягаемости ветра, и
Хьюго выпустил ее из объятий. Она подняла
к нему лицо.
- Это несправедливо, - запротестовала она. - Мне было так хорошо.
- Я уже сказал вам, что здесь безопаснее, - отозвался он и открыл ей дверь
в кают-компанию.
Ходить при такой качке было невероятно тяжело, и Камилла опустилась в
кресло, привинченное к полу. Она вспомнила о
своих растрепанных волосах и подняла руки, чтобы хоть как-то привести их в
порядок. Капитан Чеверли сел напротив нее.
- Первый раз встречаю девушку, которая любит море.
- Мне кажется, в воде есть что-то волнующее, - ответила Камилла. - В
детстве мы с братом проводили много времени,
катаясь в лодке по реке недалеко от дома и купаясь в озере, хотя это строго
запрещалось.
- Вы всегда делаете то, что нельзя? - спросил Хьюго.
Он только что впервые заметил ямочки на ее щеках, которые появлялись, когда
она улыбалась.
- А вы приняли меня за слабую духом скучную серую мышку? Наверное, таковы
ваши представления обо всех сельских
девушках?
- Я мало встречался с ними, - ответил Хьюго.
- Конечно, вы предпочли бы сопровождать молодую светскую даму, - пошутила
Камилла, - которая готова упасть в
обморок при виде первой волны и боится даже легкого дуновения ветерка,
способного растрепать тщательно уложенную
прическу.
Хьюго расхохотался:
- Таковы ваши представления о модных светских дамах?
- Я знакома с некоторыми из них и должна заметить, что трудно себе
представить более бесхарактерных существ.
Оказавшись в Лондоне, я не встретила ни одной девушки, которая могла бы ездить
верхом, кроме как на старой толстой
кляче, которая также безопасна, как инвалидная коляска.
- Вы слишком маленькая, чтобы ездить верхом на чем-либо, кроме детского
пони, - заметил Хьюго.
Ее глаза полыхнули гневом, - Я умею объезжать даже самых горячих жеребцов и
учу их брать препятствия.
Он улыбнулся, и она торопливо добавила:
- Вы просто стараетесь вывести меня из себя.
Если у нас будет возможность посоревноваться, то я уверена, что обскачу
вас, если мы будем на равных лошадях. Я даже
могла бы обогнать вашего Аполлона, если он все еще у вас.
- Аполлона? Откуда вы знаете Аполлона? - резко спросил Хьюго Чеверли.
Камилла поняла, что нечаянно выдала себя.
Кровь прилила к ее щекам.
- Я.., просто.., слышала, что у вас была.., лошадь с таким именем, -
ответила она.
- Вы кривите душой. Скажите мне правду! Как вы узнали об Аполлоне?
- Я видела вас на скачках шесть лет назад, - призналась Камилла. - Вы
пришли первым, хотя ожидалось, что победит
другая лошадь. Не помню, как ее звали. А, вот... Стрекоза.
- Я прекрасно помню те скачки, - улыбнулся Хьюго. - Так вы приезжали на
них? Должно быть, вы были еще ребенком.
- В тот день мне как раз исполнилось тринадцать, - сообщила Камилла.
- Поэтому вы выглядели такой удивленной, когда впервые увидели меня, -
медленно произнес он. - Я не мог понять, чем
вызвано ваше удивление.
- Не думала, что когда-нибудь снова увижу вас, - проговорила Камилла.
- Значит, я остался в вашей памяти. Разве не странно, что после всех
заездов, проходивших в тот день, вы запомнили
именно меня?
- Я желала Аполлону победы, - поспешно сказала она.
- Да, конечно, - согласился Хьюго, внимательно наблюдая за ней. - Он -
великолепный жеребец.
В сущности, он бежал тогда в последний раз. Затем его отправили на выпас,
и, как я слышал, он произвел нескольких
жеребцов, почти таких же замечательных скакунов, как и он сам.
- Слышали? - переспросила Камилла. - Значит, он больше не ваш?
- Мне пришлось расстаться с ним, - признался Хьюго. - Мой полк отправили за
границу, и я не мог оплачивать егоГлава 6
Камилла появилась на палубе, прекрасно сознавая, что, хотя ей безумно идут
новое чудесное платье и шляпка со
страусовыми перьями, бледность лица и круги под глазами выдают ее бессонную
ночь. Она плакала, пока не заснула.
Она отчаянно тосковала по дому и пребывала в крайнем унынии. Но даже себе
она не хотела признаться, что причиной
депрессии стал обмен любезностями с капитаном Чеверли.
Утром она проснулась с тяжелыми веками, но здравый смысл подсказывал ей,
что она делает из мухи слона. Какое ей дело
до того, что думает о ней этот англичанин? Его послали в качестве эскорта, чтобы
сопроводить ее к будущему мужу, а его
поведение по отношению к ней с самого начала было предосудительным.
Она думала, что ее будущий муж вряд ли потерпит такое отношение к ней со
стороны капитана, пусть он даже и не
является подданным Мельденштейна. В то же время она знала, что не расскажет
принцу о том, что случилось. В будущем
она просто постарается не замечать капитана Чеверли и заставит себя не обращать
внимания на его высокомерное отношение
к ней.
"Какое право он имеет, - спрашивала она себя, пытаться уговорить меня
отказаться от замужества или вернуться назад,
когда я уже решила, что выйду замуж за принца?"
Здравый смысл подсказывал ей, что Хьюго Чеверли лучше не знать про крайнюю
нужду, в которой оказались ее родители
и которая вынудила ее согласиться на брак с принцем. Он видел, что их дом
заполнен лакеями в ливреях, а ужин не хуже, чем
в самых шикарных лондонских особняках. Все получилось, как и замышлял сэр
Гораций. У капитана Чеверли не возникло и
малейшего подозрения относительно их бедности.
Но даже это, думала Камилла, не оправдывает его. отношения к ней: того, как
он в бешенстве набросился на нее,
холодного презрения в глазах и насмешливого выражения лица.
"Я буду делать вид, что не замечаю его", - пообещала себе Камилла. И все
же, стоило ей выйти на палубу, где он ждал ее,
как она почувствовала странное облегчение.
Она не видела его раньше в форме, и сейчас, увидев его при полном
обмундировании, не могла в душе им не восхищаться.
Он предложил ей руку и помог спуститься по трапу на пристань, где, как заранее
предупредила баронесса, ее уже ждала
делегация жителей во главе с мэром.
Встречать ее пришел также молодой взволнованный консул британского
посольства. Он долго извинялся, что посол
находится в отъезде, и вручил ей громоздкий свадебный подарок. Камилла выразила
ему глубокую благодарность, после чего
передала дар баронессе, та, в свою очередь, отдала его офицеру яхты, который
сунул его матросу. Моряк тоже попытался
избавиться от тяжелой ноши и в конце концов, невзирая на протесты, навязал
презент Розе.
- Мистер Нахальство, вы не видите, что у меня руки заняты и без вашего
"подарка", - сердито сказала она.
Камилла не могла удержаться от хихиканья, и по тому, как дрогнула рука
капитана Чеверли, поняла, что он тоже
развеселился.
Мэр начал читать свое приветствие, состоящее, как догадывалась Камилла, из
тех же любезностей, которые она уже
слышала от мэра Дувра. Только в этот раз она не понимала ни слова. Хорошенькая
девочка в голландском национальном
костюме и деревянных сабо преподнесла ей букет розовых тюльпанов, которые, по
мнению Камиллы, замечательно
подходили к ее бледно-зеленому туалету.
Она была рада, что баронесса предупредила ее о предстоящей церемонии и она
смогла красиво одеться. На пристани
собралась большая толпа, и ей казалось, что крики приветствия, раздававшиеся в
толпе, хотя бы частично воздавали должное
ее туалету. Сегодня она выбрала поистине элегантное платье с буфами на рукавах,
расшитых розовой шелковой нитью.
Розовая отделка чудесно сочеталась с тремя оборками на юбке и ленточками,
завязанными под подбородком.
Камилла гордилась тем, что она, англичанка, произвела такое благоприятное
впечатление на чужой земле, и украдкой
взглянула на капитана Чеверли, надеясь увидеть в его глазах восхищение.
Но капитан, напротив, выглядел чрезвычайно мрачным, губы искривились в
циничной усмешке.
Настроение Камиллы упало. Несмотря на принятое решение не расстраиваться
из-за него, она с трудом подбирала нужные
слова и сделала ошибку в ответной речи к мэру.
Тем не менее после того, как она закончила говорить, раздались бурные
аплодисменты. С букетом тюльпанов, слегка
опираясь на руку капитана Чеверли, она проследовала через ликующую толпу к
ожидающей ее карете.
Камилла никогда раньше не видела такого огромного и представительного
экипажа. В него была запряжена четверка
великолепных лошадей одной масти, серебряные уздечки сверкали на солнце, лоб
каждой лошади украшали перья, красиво
колышущиеся на ветру. На козлах восседали два кучера в малиновых ливреях с
золотой отделкой, а сзади на запятках стояли
два пышно разодетых лакея. Карету сопровождали четверо верховых, за ней ехал
фургон с багажом, также запряженный
четверкой лошадей и выглядевший не менее торжественно, чем сам экипаж.
Неподалеку мальчик-грум держал еще одну
лошадь, ожидающую своего всадника.
Камилла отметила про себя, что это был норовистый жеребец, очевидно
арабских кровей. Она подумала, что он ожидает
капитана Чеверли, и значит, он опять поедет отдельно, а не с ними в карете.
По мере того как они приближались к карете, крики приветствия усиливались,
и тут Хьюго Чеверли впервые заговорил с
нею.
- Жителям было бы приятно, если бы вы любезно согласились обернуться и
помахать им, мисс Ламбурн, - подчеркнуто
сухо произнес он.
В его словах Камилле снова почудилась насмешка. Она покраснела, но
послушалась его совета и махала рукой
провожающим, пока не села в карету.
Баронесса последовала за ней, лакей закрыл дверь, и экипаж тронулся.
Камилла выглянула из окна, чтобы в последний раз взглянуть на голландцев,
оказавших ей такой радушный прием. К
сожалению, в душе она не разделяла их радости, и помимо воли взгляд ее скользнул
от пристани к гавани, туда, где под
ясным небом простиралось море. Сегодня оно казалось темно-синим и мягким, словно
бархат.
Вот она и на континенте. Только корабль мог отвезти ее назад, к маме и
отцу, но вряд ли ей скоро представится случай
снова подняться на палубу.
Вот уже пристань скрылась из виду. По узкому мосту они пересекли небольшой
канал и проехали один из голландских
домиков, который совершенно не походил на такие привычные английские постройки.
Камилла откинулась назад и
повернулась к баронессе.
- Как вы себя чувствуете сегодня? - поинтересовалась она и, заметив бледный
вид лица компаньонки, тут же поспешно
добавила, - О, вам все еще нездоровится. Вам следовало бы остаться в Амстердаме
и отдохнуть.
- Скоро я буду в порядке, - слабым голосом заверила ее баронесса. - Я все
еще не могу оправиться от морской болезни, но,
к счастью, мы уже на берегу, и я уверена, что тошнота скоро пройдет.
- Вы не можете путешествовать в таком состоянии. Теперь я виню себя за то,
что не зашла к вам утром. Роза так долго
укладывала мне волосы, что я чуть не опоздала к выходу. Почему вы не послали за
мной? Мы могли бы задержаться в
Амстердаме хотя бы на день.
- Но как я могла нарушить тщательно спланированный график переезда? -
удивилась баронесса. Через несколько часов я
буду чувствовать себя лучше. К тому же капитан Чеверли был чрезвычайно
внимательным ко мне и настоял на том, чтобы
утром я выпила маленькую рюмочку бренди. В противном случае я не смогла бы
самостоятельно спуститься по трапу.
- О, мне так жаль! - еще раз воскликнула Камилла. - Вам, должно быть,
приходится терпеть ужасные мучения, но я
слышала, что на берегу морская болезнь быстро проходит.
- Я молю Бога, чтобы это было так, - ответила баронесса и закрыла глаза.
Она выглядела белой как полотно и настолько
измученной, что Камилла подумала, что следует остановить карету и настоять на
отдыхе в придорожной гостинице, чтобы
баронесса немного оправилась от своего недуга.
Она решила, что нужно обсудить этот вопрос с капитаном Чеверли, и выглянула
из окна в его поисках.
К сожалению, капитана нигде не было видно. Скорее всего, ему наскучила
медленная езда на таком великолепном
жеребце, и он поскакал вперед.
"С его стороны не очень-то любезно", - рассердилась Камилла. Поразмышляв
еще немного, она осознала, что вряд ли
капитан снизошел бы к ее просьбе и согласился остаться на ночевку в Амстердаме.
Каждый отрезок их пути был
спланирован заранее. Утром вместе с горячим шоколадом Роза принесла ей записку,
где говорилось:
"9.05 - прибытие в Амстердам, встреча с мэром и старшинами города;
9.15 - отбытие в Зюднехен, где запланирована остановка на обед".
Прочитав дальше, она узнала, что они должны прибыть на обед к полудню. Ночь
предполагалось провести в другой
гостинице.
- Фрейлейн Йоханн говорит, что сегодня нам, возможно, придется терпеть
неудобства, зато завтра нас ждет прием на
высшем уровне, - поделилась новостями Роза.
- Кто такая фрейлейн Йоханн? - спросила ее Камилла.
- Горничная баронессы, - ответила девушка. - Несчастное создание, мисс.
Думает только о собственном удобстве и
постоянно жалуется на несварение желудка. Ненавидит море, хотя ее желудок может
переварить гвозди и ее совсем не
тошнило. В нашей каюте она нашла кучу изъянов, хотя, по-моему, она была очень
уютной, правда, мисс?
- Полагаю, она сравнивает все с Мельденштейном.
- Ну, скоро и мы сможем сравнить ее Мельденштейн с Англией, - презрительно
проговорила Роза. - Послушать ее, так все
гостиницы, где ей приходилось останавливаться с баронессой, не что иное, как
свинарники! Она сказала, что принцесса
пыталась найти для ночлега дворец или замок, но все они находятся далеко в
стороне от нашего пути, поэтому нам придется
довольствоваться обычной гостиницей.
- И слава богу, - облегченно вздохнула Камилла. После долгого утомительного
путешествия знакомиться с новыми
людьми и вести светские беседы было бы невыносимо тяжело.
- Завтрашнюю ночь мы проведем в гостях у какого-то высокородного дворянина,
- объявила Роза. - Я не могу выговорить
его имя. Фрейлейн Йоханн говорит, что его замок великолепен, но даже он не идет
ни в какое сравнение с королевским
дворцом в Мельденштейне.
- Что она рассказывает о Мельденштейне? - полюбопытствовала Камилла.
- О, послушать ее, мисс, так Мельденштейн будет поважнее, чем Англия. Но
камердинер капитана, мистер Харпен,
англичанин, как и мы, говорит, что Мельденштейн - всего лишь маленькая страна,
которая не имеет большого влияния в
мире.
Камилла рассмеялась:
- Да, абсолютно противоположные точки зрения!
- Лично я склонна верить мистеру Харпену, - продолжила Роза. - Очень милый
человек, мисс.
Говорит, что никогда не попался бы на удочку этим иностранцам. И он
совершенно не одобряет того, чтобы англичанка
выходила замуж за одного из них.
Выпалив все это. Роза опомнилась и прижала руку корту.
- О, простите, мисс. Я не то хотела сказать, мне не следовало повторять
чужие слова.
- Роза, ты можешь говорить мне все, что захочешь, - успокоила ее Камилла. -
Не бойся невольно оскорбить меня. Я взяла
тебя с собой, потому что ты честная и искренняя девушка, и я могу говорить с
тобой откровенно, не взвешивая каждое слово.
- Моя матушка всегда говорила, что у меня длинный язык. Простите меня,
мисс, если я вдруг что-нибудь ляпну не
подумав. Мистер Харпен уже бывал в Мельденштейне, и я не преминула спросить его,
что он думает о стране и тамошних
жителях.
- И что он ответил? - спросила Камилла.
- По его словам, они приятные и дружелюбные.
Когда он ездил туда последний раз, страной правила принцесса. Он говорит,
что она отлично справлялась. Ясное дело, она
ведь англичанка. Мистер Харпен считает, что лучше Англии ничего в мире нет.
- А что он говорит о принце? - спросила Камилла.
Леди Ламбурн, разумеется, не одобрила бы подобных разговоров со слугами, но
Роза - исключение. К удивлению
Камиллы, Роза замолчала и смутилась.
- Мистер Харпен не рассказывал ничего особенного о принце, мисс, - наконец
пробормотала девушка.
По ее виду Камилла поняла, что та что-то скрывает. Пока она раздумывала,
как ей уговорить Розу проболтаться, служанка
заторопилась перевести разговор на другую тему:
- Мистер Харпен не встречался с его высочеством, а кроме того, он говорит
только о своем хозяине. Капитан Чеверли -
для него все. И похоже, что в сражении капитан вел себя как настоящий герой.
- Думаю, пора одеваться, - холодно произнесла Камилла. - Будет неучтиво
опоздать на встречу с мэром.
- Да, мисс. На пристани уже полно народу. Мистер Харпен выходил рано утром
на берег и сказал, что все сгорают от
любопытства посмотреть на вас.
- Людям всегда хочется увидеть невесту, - уныло проговорила Камилла.
- О, это так интересно, мисс. - Роза налила в тазик кувшин горячей воды и,
пока Камилла мылась, стояла рядом, держа
наготове пушистое белое полотенце.
Сама Камилла не находила ничего радостного и волнующего в предстоящей
свадьбе. Она взглянула на себя в зеркало,
пока Роза укладывала ей волосы, и увидела печальное, удрученное лицо.
- Мистер Харпен говорит, что прием в Амстердаме - ничто по сравнению с тем,
как вас будут встречать в Мельденштейне,
- тараторила Роза, закручивая золотистые волосы хозяйки в блестящие локоны. Она
оставила две длинные пряди по бокам
маленького личика Камиллы, а остальные волосы забрала в элегантный пучок на
макушке.
- О, надеюсь, народу соберется немного! - воскликнула Камилла.
- Что вы, мисс. Это было бы оскорбительно, - возразила Роза. - К тому же
все радуются тому, что принц наконец-то
женится. Мистер Харпен говорит, что его уговаривали жениться еще до войны, и они
правы - стране нужен наследник.
У Камиллы перехватило дыхание. Сейчас ей не хотелось думать о том, как
важно для принца получить наследника. Ей
хватало волнений и забот о предстоящей церемонии, но в то же время она не могла
не задавать себе вопрос, а что было бы,
если бы она приняла предложение капитана Чеверли, и яхта поплыла назад в Англию.
- Вы чудесно выглядите в этом туалете, мисс. - Голос Розы вернул Камиллу к
действительности, и она удивленно
обнаружила, что стоит уже одетая и со шляпкой на голове.
Она натянула длинные белые перчатки и взяла сумочку.
- Что ж, можно идти. Пожалуйста, Роза, не отставайте сильно от кареты, я не
смогу обойтись без тебя.
- Не волнуйтесь, мисс, - улыбнулась Роза. - Только сегодня утром капитан
Чеверли сказал мистеру Харпену, что тому
придется гнать лошадей изо всех сил, чтобы поспеть за каретой. Капитан свирепо
заявил, что не допустит, чтобы вам
причинили неудобства, и что не годится будущей принцессе ждать прибытия слуг. Но
мистер Харпен не виноват, что лошади
фургона не поспевают за упряжкой вашей милости.
Камилла не ответила. Она подумала, что Хьюго торопится поскорее добраться
до Мельденштейна, передать ее принцу и
освободиться.
"Он будет рад отделаться от меня", - прошептала она, но ее совсем не
обрадовала мысль о том, что вскоре ей не придется
с ним встречаться.
Сейчас, когда баронесса заболела, капитан повел себя недопустимо. Он уехал
вперед как раз тогда, когда мог
понадобиться рядом. Она решила, что остановит карету, а он пусть ждет их в
гостинице и гадает, что такое могло с ними
случиться по дороге.
Это послужит ему хорошим уроком.
Она уже приготовилась выполнить свое намерение, но вспомнила, что баронессу
несомненно будут ждать неприятности,
если из-за нее нарушатся королевские планы. Камилла не раз слышала от матери о
строгом протоколе, которому
подчиняются фрейлины и прислуга при королевском дворе.
- Бедняжки, им приходится стоять часами! - однажды сказала ей леди Ламбурн,
рассказывая о каком-то европейском
дворе, где ее отец служил британским послом. - Спорю, что папа уставал больше не
от проделанной за день работы, а оттого,
что ему приходилось простаивать на многочисленных приемах и церемониях. Что
касается фрейлин, то мое сердце
обливается кровью, когда я думаю о них. Они так устают, ведь у них нет
возможности Присесть в течение долгих часов.
- А королева знает об этом? - спросила Камилла.
Леди Ламбурн рассмеялась:
- Короли и королевы за границей редко обременяют себя заботой о
приближенных. В Англии дела обстоят по-другому.
Королева Шарлотта чрезвычайно заботлива по отношению ко всем, кто предан ей.
А иностранцы не жалеют свою свиту. Помнится, папа рассказывал, что при
дворе короля Испании фрейлины частенько
падали в обморок от усталости, но, как только приходили в себя, вынуждены были
сразу возвращаться к своим обязанностям.
- Это жестоко! - сердито воскликнула Камилла.
Леди Ламбурн только вздохнула:
- Несмотря на все неудобства и трудности, лорды и леди, а особенно
последние, соперничают за право получить место при
королевском дворе. Для
...Закладка в соц.сетях
