Жанр: Любовные романы
Искушения парижа
...тво. Я занимаюсь ею с большим
удовольствием, - искренне ответил лорд
Харткорт.
Утомленное лицо посла немного прояснилось.
- Рад это слышать. И весьма доволен, что у меня есть такой работник, как
вы, Посол торопливо вышел.
Лорд Харткорт закрыл за ним дверь и вернулся за письменный стол. В письме,
которое перед приходом его
превосходительства он успел лишь распечатать, были новые военно-морские шифры.
Прошло не больше получаса, как в дверь вновь постучали.
На пороге появился Берти.
- Джарвис только что сообщил мне, что ты уже вернулся! - возбужденно
прокричал он. - Я думал, раньше вторника ты не
появишься. Что произошло? Размеренная загородная жизнь показалась тебе скучной?
- Нестерпимо скучной, - ответил лорд Харткорт.
- Ты уже слышал, что здесь творилось в твое отсутствие? - спросил Бертрам
все так же оживленно.
- И что же? - невозмутимым тоном поинтересовался лорд Харткорт.
- Вчера сюда приходила Анриэтта. Целых четыре раза! И ни в какую не верила,
что тебя нет. Джарвису пришлось
помучиться!
- Неужели? - произнес лорд Харткорт нарочито бесстрастным тоном.
- Это еще не все! - продолжал Берти. - Весь Париж болтает о том, что
прошлой ночью Анриэтта пыталась покончить с
собой. Приняла огромную дозу снотворных. Ее увезли в больницу.
К великому разочарованию Бертрама, на лице его кузена не отразилось ни
ужаса, ни торжества, ни изумления. Он лишь
пожал плечами и продолжил разбираться с письмами.
- Черт возьми, Вейн! - воскликнул Бертрам. - Мне кажется, ты должен
реагировать на мои слова несколько по-иному! В
конце концов, Анриэтта твоя подруга! Если она решилась на столь отчаянный
поступок, значит, с ней случилось что-то
страшное!
Лорд Харткорт спокойно отложил в сторону письмо и взглянул на брата.
- Дорогой мой Берти, ты не так давно в Париже, чтобы знать все его секреты.
Что ж, я тебя просвещу: имитация
самоубийства - излюбленный трюк всех представительниц demi-monde. Таким образом
они пытаются добиться той или иной
желаемой цели либо возвращают покровителя, которому надоели, понимаешь? - Он
выдержал непродолжительную паузу, дав
Берти время прийти к соответствующим выводам. - Они принимают перед сном такое
количество таблеток, умереть от
которого практически невозможно, разве только впасть в непродолжительную кому,
но предварительно извещают о своих
намерениях самых близких подруг, которые утром и обнаруживают их. За ними
приезжает "скорая помощь", и в больнице в
цветах, рюшках и облаке духов они дожидаются своего заупрямившегося благодетеля
и снова обольщают его.
- Неужели подобное возможно? - ошарашенно спросил Бертрам.
- Еще и как возможно, - ответил лорд Харткорт невозмутимо. - Скажу больше:
это даже модно. Но о Анриэтте я был
лучшего мнения.
- Ты хочешь сказать, что бросил ее?
- Я ничего не хочу сказать. - Лорд Харткорт откинулся на спинку стула.
- Ты поразительно высокомерен, Вейн! - закричал Бертрам возмущенно. - Что
ты о себе воображаешь? Думаешь, тебе
позволено все? Еще в пятницу вечером, находясь рядом с тобой в "Максиме",
Анриэтта выглядела вполне счастливой. А
сорок восемь часов спустя попыталась добровольно уйти из жизни! Ты чем-то ее
обидел, это же очевидно!
Лорд Харткорт ничего не ответил. И Бертрам продолжил:
- Будь же хоть чуточку человечнее, Вейн! Я сгораю от любопытства и хочу
знать, что между вами произошло. Весь Париж
ждет от тебя объяснений. И ты обязан предоставить их нам, нравится тебе это или
нет!
- Хорошо, - сказал лорд Харткорт. - Наша связь с Анриэттой окончена-.
Поспеши сообщить об этом всем издателям газет.
- Я ничего не понимаю! - Бертрам покачал головой. - До недавнего времени ты
был очарован Анриэттой. В пятницу она
появилась в ресторане в подаренном тобой дорогом ожерелье. В чем дело, Вейн?
- У меня нет ни малейшего желания обсуждать свою личную жизнь с кем бы то
ни было, - ответил лорд Харткорт
категорично. - И никому не советую пытаться что-то из меня выудить.
Бертрам осклабился.
- Мне просто жутко интересно, что между вами произошло. Неужели тебе трудно
поделиться со мной?
- Ты никогда ни о чем не узнаешь, - холодно и твердо произнес лорд
Харткорт.
- Ты упрям, как осел, Вейн! - вспылил Бертрам. - От меня-то ты мог бы
ничего и не утаивать! Я был уверен, что все от
тебя узнаю.
- Ты ошибался, - спокойно сказал лорд Харткорт.
- Не понимаю, почему ты так изменился, - задумчиво протянул Берти. - Когдато
ты был замечательным парнем.
- Правда?
- Я не имею в виду детскую пору, а также годы, проведенные вместе в Итоне.
Я говорю про то время, когда мы оба уже
повзрослели. Помню, ты возил меня по Лондону и относился ко мне настолько подружески,
что эти дни запечатлелись в
моей памяти как один из наиболее приятных периодов жизни.
Направляясь в Париж, я рассчитывал на то, что ты будешь так же рад моему
здесь присутствию. Но теперь ты совсем
другой.
- Я такой же, как прежде, - терпеливо ответил лорд Харткорт. - Но не люблю,
когда кто-то сует нос в дела, касающиеся
только меня одного. О своих отношениях с женщинами я не разговариваю ни с кем,
пойми.
Бертрам медленно кивнул:
- Возможно, в этом ты и прав. Но происходит что-то странное, и мне очень
хотелось бы во всем разобраться! Эта выходка
Анриэтты, ее вчерашние попытки тебя разыскать... А еще этот нелепый субботний
вечер! Ни с того ни с сего все вдруг
пошло наперекосяк...
- Что ты имеешь в виду? - Лорд Харткорт насторожился.
- В тот вечер, когда я вышел вслед за мисс Уидон на балкон, тебя уже не
было. А она едва не плакала. Что ты ей сказал?
- Едва не плакала? - переспросил лорд Харткорт, уклоняясь от ответа.
- На балкон вышли еще гости, - продолжил рассказывать Бертрам. - Мисс Уидон
тут же сказала, что у нее болит голова,
извинилась и ушла. Ты испортил мне вечер, Вейн.
Лорд Харткорт насупился.
- Извини, - пробормотал он.
- Вообще-то все было не так уж и плохо, - поспешно добавил Бертрам. - Я
познакомился с премилой крошкой. Она
пришла на вечеринку с дипломатическими представителями из России. У нее
большущие глаза и высокие скулы, ну, ты
знаешь этот славянский тип лица. - Его глаза заискрились. - После вечеринки, не
найдя ее сопровождающих, мы поехали ко
мне. Я сделал для себя невероятное открытие: в русских женщинах есть нечто
такое, чего не найдешь ни в одной из
француженок!
- Я рад, что ты хорошо провел время, Берти. - Лорд Харткорт улыбнулся.
- Конечно, с английской пташкой все обещало быть интереснее, но увы... -
Бертрам шумно вздохнул. - Знаешь, мне
кажется, что герцогиня решительно настроена не подпускать меня к своей
племяннице. Не зря ведь она сразу отправила ее
танцевать с тобой, когда мы только пришли.
- Боюсь, Лили считает тебя недостаточно богатым или недостаточно важным
человеком, - сказал лорд Харткорт.
- Полагаешь, она отдаст свою Гардению тому, кто назначит за нее наивысшую
цену? - спросил Бертрам. - Это просто
омерзительно, не находишь?
Лорд Харткорт пожал плечами. И произнес неожиданно резким тоном:
- Ты дашь мне возможность спокойно поработать, Берти?
Если ты намереваешься остаться, то, будь добр, веди себя тихо.
Если собираешься продолжать болтать, я выставлю тебя вон.
- Раз уж на то пошло, - ответил Бертрам раздраженно, - я уйду сам. Ты еще
пожалеешь, что обошелся со мной так
неучтиво. Сиди со своей работой, а я направлюсь прямехонько к герцогине де
Мабийон и взгляну на ее племянницу. Не
держит же она ее под замком!
- Если бы ее светлость увидела остаток твоего банковского счета, тогда и на
порог бы тебя не пустила, - злобно буркнул
лорд Харткорт.
Бертрам вылетел из его комнат, громко хлопнув дверью.
Сильно нахмурившись, чувствуя себя крайне отвратительно, лорд Харткорт
вновь занялся работой.
А герцогиня де Мабийон тем временем читала своей племяннице лекцию.
- Старайся быть более обаятельной. Скромностью и косноязычием ничего не
добьешься в жизни. Мужчины в Париже
любят развлечения, а если ты не желаешь их развлекать, то они и не станут
тратить на тебя время. Вокруг множество других
хорошеньких девушек.
- Я стараюсь, - пробормотала Гардения несчастно.
- Мне очень не понравилось, как только что в парке ты разговаривала с Андрэ
де Гренэлем, - продолжила ее тетя. - А ведь
он довольно богатый молодой человек, сын известной парижской семьи!
- Этот де Гренэль слишком много пьет, - ответила Гардения. - И постоянно
меня оскорбляет. Вот и в субботу на вечеринке
он сказал мне нечто такое, что показалось мне крайне неприятным.
Герцогиня откинулась на спинку кресла. Ее лицо внезапно сделалось очень
усталым.
- Когда-то, девочка моя, каждой женщине следует научиться терпеть мужчин и
принимать их такими, какие они есть.
Что-нибудь отрицательное можно найти в каждом из них. Одни слишком много
пьют, другие обожают играть в азартные
игры, у третьих несносный характер.
- Я обещаю, что попытаюсь исправиться, - сказала Гардения, подходя к креслу
герцогини и опускаясь на ковер возле ее
ног. - Я так благодарна вам за вашу безграничную доброту, тетя Лили, и
несказанно рада, что у меня теперь есть красивые
платья. Но я не могу отделаться от одного гнетущего чувства...
Я как будто не в своей тарелке. Наверное, это связано с тем, что я
воспитывалась и жила в совершенно другой обстановке
- в тишине и спокойствии нашей деревни... А здесь... Здесь я зачастую не знаю,
как себя вести. Нередко я не понимаю, что
говорят мне ваши знакомые, вернее, не понимаю, что они имеют в виду. А еще мне
кажется, что я очень не нравлюсь
барону...
Произнося последние слова, она особенно сильно нервничала. Недовольство
барона ее присутствием в этом доме
постоянно не давало ей покоя, а заговорить об этом с тетей было страшно. Тем не
менее молчать она больше не могла.
- Барон сказал тебе что-нибудь обидное? - резко спросила герцогиня.
- Нет-нет... Ничего особенного он мне не говорил... - Пролепетала Гардения.
- Но у меня такое чувство...
- В таком случае никаких чувств у тебя не должно быть! - отрезала
герцогиня. - Барон очень сложный человек, иногда
даже мне крайне трудно его понять. Но он умен и влиятелен и имеет много нужных
связей в Париже. Поэтому ни о чем не
задумывайся, просто постарайся не мешать ему, вот и все, что от тебя требуется.
Он любит отдыхать в этом доме.
- А свой дом у него есть? - спросила Гардения.
- Барон живет в здании посольства, - ответила герцогиня.
Последовало непродолжительное молчание.
- А он женат? - осмелилась полюбопытствовать Гардения.
- Конечно, женат! - воскликнула герцогиня, поднимаясь на ноги. - Его
супруга занимается управлением принадлежащих
им владений в Северной Пруссии. У них четверо детей.
Насколько ты понимаешь, барон весьма почтенный человек.
- Понимаю, - пробормотала Гардения.
На самом же деле она совершенно ничего не понимала.
Если у барона была жена, да еще и четверо детей, почему тогда он постоянно
крутился возле тети Лили? Почему вчера
вечером, когда она зашла в маленькую гостиную и застала их там вдвоем, этот тип
торопливо убрал руки с тетиной талии и
почему у тети было такое лицо, будто ее только что страстно поцеловали?
До разговора, который состоялся пару минут назад, Гардения думала, что тетя
Лили планирует выйти за барона замуж. В
конце концов, ничто не мешало ей вступить в брак еще один раз. И потом, каким бы
неприятным ни был барон, он мог бы
заботиться о ней, а еще прекратить устраиваемые ею шумные вечеринки - на них
уходили слишком большие деньги, и они
были совершенно бессмысленными.
Гардения поднялась с пола. Герцогиня подошла к камину и принялась с
излишним усердием расправлять гвоздики в
большой вазе.
- Я должна кое-что объяснить тебе, Гардения, - сказала она изменившимся
голосом. - С тех пор как умер мой муж, я не раз
оказывалась в чрезвычайно затруднительных ситуациях.
Барон очень помог мне однажды - дал бесценный юридический совет.
- Теперь я все понимаю, - торопливо проговорила Гардения. - Конечно, то,
что этот человек так часто приходит к вам в
гости, казалось мне несколько странным, но ведь я не знала, что он оказывает вам
помощь.
- Барону очень одиноко в Париже, - продолжила герцогиня, ниже склоняясь над
цветами. - его жена и дети далеко, здесь
он чужой. К тому же французы не любят немцев. - Она немного помолчала. - Барон
уязвимый человек, и каждое нелестное
высказывание французов в адрес Германии и ее народа отдается в его сердце болью.
Гардения ничего не ответила. Вообразить себе барона уязвимым и несчастным
представлялось ей невозможным.
Держался он всегда властно и нагло и не вызывал в ней ничего, кроме отвращения.
"Может, я слишком жестока, - подумала она. - Тетя знает этого человека
гораздо лучше и наверняка неспроста говорит
мне все эти вещи".
- Прошу вас, извините меня, тетя Лили. Я завела речь о бароне вовсе не из
пустого любопытства, - сказала она. - Мне
хотелось все понять, чтобы не наделать ошибок.
- Я знаю, детка, - ответила герцогиня тихим голосом. - Ни о чем не
волнуйся. И, пожалуйста, будь полюбезнее с лордом
Харткортом. Он очень порядочный и очень богатый молодой человек.
Гардения густо покраснела.
- О, тетя. О лорде Харткорте я тоже хотела поговорить с вами, -
пробормотала она несмело. - Видите ли, скорее всего ему
кажется, что вы задумали сделать его моим женихом...
- Это он тебе сказал? - резко и строго спросила герцогиня.
- В некотором смысле... - ответила Гардения испуганно. - В общем-то я сама
во всем виновата. Ляпнула ему, что вы
желаете видеть нас друзьями... И только после поняла, что допустила чудовищную
оплошность. Мне очень стыдно, тетя
Лили. Но... - Она выдержала паузу, собираясь с духом. - Я не хочу выходить замуж
за человека, к которому не буду
испытывать любви.
- Гардения, ты должна выйти замуж, - сказала герцогиня. - Все, чего я хочу,
так это подобрать для тебя достойного и
богатого человека, который смог бы о тебе заботиться, с которым ты поняла бы,
что такое настоящее счастье. Другого пути у
тебя нет. Быть гувернанткой или компаньонкой - это сущее проклятие. Занимающиеся
этим женщины ненавидят свою жизнь
и не знают никаких радостей. Тебе следует выйти замуж и чем быстрее, тем лучше.
- Но к чему такая спешка, тетя Лили? - спросила Гардения. - Рано или поздно
я повстречаю человека, которого полюблю.
С ним и свяжу свою судьбу.
- Ты не можешь терять время. Гардения. - Герцогиня серьезно посмотрела в
глаза племяннице. - Я не буду объяснять
почему, просто доверься моему опыту. Я дам тебе роскошное приданое, а когда
умру, оставлю тебе все, что имею.
Любого нормального мужчину одно это должно привлекать.
На протяжении нескольких мгновений она разглядывала Гардению в
задумчивости. Потом продолжила:
- А ты еще и красивая, девочка моя. И я хочу, чтобы ты вышла замуж удачно,
искренне хочу. И тогда...
Она внезапно замолчала и махнула рукой.
- Об этом не будем. Надеюсь, ты все поняла. Если хочешь, чтобы я поменьше
расстраивалась, выполняй то, о чем я тебя
прошу, - веди себя учтиво и дружелюбно с теми мужчинами, на которых я тебе
указываю. Это, например, Андрэ де Гренэль
и, конечно, лорд Харткорт. Не говори им о моих замыслах, просто постарайся стать
для них необходимой и желанной.
Гардения молча смотрела в пустоту. Как ей хотелось рассказать тете о своей
давней мечте: встретить в один прекрасный
день человека, который полюбил бы ее всей душой. И которому она смогла бы
ответить взаимностью. Но тетя не поняла бы
ее.
Разговоры о богатстве и положении в обществе были ей отвратительны, но она
не смела сказать об этом вслух.
- А как мне следует относиться к Бертраму Каннингхэму?
Он не кажется вам подходящей для моего жениха кандидатурой?
- Не кажется. Но лучше Каннингхэм, чем никто, - устало ответила герцогиня.
- Он из хорошей семьи, но второй сын, не
старший. Лорду Харткорту доводится всего лишь кузеном. Было бы обидно отдать
тебя такому, ты ведь очень хорошенькая.
- Ему страстно хочется со мной подружиться, - сообщила Гардения.
- Тогда подружись с ним, - сказала герцогиня неожиданно. - Говоришь, он
желает, чтобы ты съездила с ним на прогулку?
Съезди. Но не одна. Пусть с вами будет кто-нибудь третий. Вовсе не обязательно,
чтобы тебя сопровождала женщина.
Сойдет и мужчина. К примеру, лорд Харткорт.
Внезапно усталость и недовольство исчезли с ее лица.
- Этот план тебе нравится, глупышка? - спросила она. - Иди и напиши мистеру
Каннингхэму любезное письмо. Скажи, что
я смягчилась и позволила тебе погулять с ним. Но при одном условии: если с вами
поедет кто-нибудь третий. Не упоминай
лорда Харткорта. Пусть Каннингхэм сам решит, кого ему взять с собой. Уверена,
это будет его кузен.
Гардения чуть не сказала, что после неприятной субботней беседы с лордом
Харткортом не желает ехать с ним на
прогулку, но смолчала. Тетю это только рассердило бы. А еще она чего доброго
потребовала бы рассказать о том их
разговоре более подробно.
Гардения не хотела вспоминать о нем. От этого ее сердце начинало биться так
же учащенно, как в тот ужасный вечер, а
душа - так же болеть.
- Ступай и напиши письмо, - сказала герцогиня. - А я велю отвезти его в
посольство.
- Хорошо, тетя Лили, - послушно ответила Гардения.
Перейдя в кабинет, располагавшийся рядом с маленькой гостиной, она села за
стол, взяла лист бумаги, украшенный
гербом, положила его на промокательную бумагу и уставилась в одну точку,
погрузившись в раздумья.
"Все это не правильно, - размышляла она. - Девушке моего возраста не
следует писать письмо молодому человеку,
напрашиваясь на совместную с ним прогулку. Даже после того, как она ответила
отказом на его приглашение. Маме это
страшно не понравилось бы. Равно как и вечеринка в субботу вечером, и барон, и
шумные женщины за ужином, и те люди, с
которыми тетя разговаривала сегодня в парке".
Они остановили машину у каштанов и вышли на улицу.
Вокруг герцогини тут же образовалась толпа желающих поболтать. Подошедшие к
ней мужчины были, бесспорно,
восхитительными. Но их поведение отличалось некоторой беспардонностью. Когда
тетя представила им Гардению, они
принялись разглядывать ее самым оскорбительным образом. Она чувствовала себя
так, будто прямо в парке на виду у всех ее
полностью раздели.
И почему ей все не нравилось? Почему происходившее вокруг вызывало в ней
неприятие и ошеломление?
Дом, в котором она теперь жила, был великолепным. Мебель и отделка в нем
представляли собой образцы лучших
творений известных мастеров современности. Тем не менее разодетые в кричащие
наряды и драгоценности гости, которые
этот дом посещали, пугали ее своим вульгарным поведением и безумными выходками.
"Наверняка далеко не все парижские женщины ведут себя так, как тетины
знакомые, - думала Гардения. - Быть может, она
общается с худшими из них? Но такое вряд ли возможно.
Ведь моя тетя - герцогиня".
- Я ничего не понимаю, абсолютно ничего, - еле слышно прошептала она,
обращаясь к пустоте. - Это нелепое письмо
мистеру Каннингхэму... Что бы мама посоветовала написать ему?
С ее губ слетел тяжелый вздох. Мама умерла. А тетя была полна энергии и
планов.
Медленно и нехотя она вывела на лежавшем перед ней листе:
Уважаемый мистер Каннингхэм!
Тетя решила, что я могу принять ваше любезное предложение прогуляться по
Буа. При единственном условии: если ктонибудь
из ваших друзей согласится сопровождать нас.
Искренне ваша
Гардения Уидон.
Гардения перечитала письмо. Потом еще раз. Ей хотелось, чтобы оно
получилось более формальным и сдержанным, но
она не могла подобрать нужных слов, чтобы изменить его.
Поэтому после продолжительных раздумий решила, что оставит все как есть,
запечатала свое послание в конверт, вышла
из комнаты и направилась обратно в маленькую гостиную.
Дверь в ней была приоткрыта. Гардения услышала знакомый грудной голос и
сразу поняла, что с тетей барон.
- О, Генрих, - сказала герцогиня томным голосом. - Я так рада, что ты
пришел. У меня был трудный день.
- Говоришь, рада, что я пришел? - спросил барон игриво. - Тогда почему мы
теряем время?
Гардения быстро вернулась в кабинет. Как только дверь бесшумно закрылась за
ней, в коридоре послышался довольный
смех герцогини и звук удалявшихся к лестнице шагов.
На протяжении нескольких минут Гардения стояла, не двигаясь.
"У меня был трудный день", - вновь и вновь звучали в ее ушах слова
герцогини.
"Почему тетя так сказала? - думала она, терзаемая неприятными ощущениями. -
Потому что провела этот день со мной?
Потому что я осмелилась задать ей волновавшие меня вопросы? Наверняка
поэтому... Зачем я извожу себя? Мучаю
предположениями и догадками? Пытаюсь найти ответы на все возникающие в голове
вопросы?"
С отвратительным чувством вины - вины непонятно в чем - она медленно вышла
в холл. Двое лакеев стояли на своих
обычных постах.
Гардения приблизилась к одному из них.
- Это письмо необходимо срочно доставить в английское посольство, - сказала
она.
Глава восьмая
- Быстрее, быстрее! - кричала Гардения Бертраму, управлявшему своими
красавицами лошадьми. Они мчали черножелтый
экипаж по пыльным, почти пустым дорогам Буа.
- Если вам так нравится быстрая езда, вы должны позволить Берти покатать
вас на "пежо", - сказал лорд Харткорт.
- Когда тебя везут лошади, это гораздо интереснее! - заявила Гардения. - И
кажется, что они умеют бегать проворнее
любого автомобиля.
Бертрам рассмеялся.
- Многое зависит от воображения. У меня, например, иногда возникает такое
ощущение, что я уже пробовал летать на
аэроплане.
Лорд Харткорт хмыкнул.
- На аэроплане!
- Вчера вечером я разговаривал с одним человеком по имени Густав Хаммель, -
сообщил Бертрам. - Этот парень
намеревается побить рекорд Блерио и долететь до Англии за половину затраченного
им времени. И, знаешь, Вейн, в этом
что-то есть! Не исключено, что через несколько лет у каждого из нас появится
возможность на чем-нибудь полетать.
- Как все это интересно! - воскликнула Гардения. - Когда мы с мамой читали
о полете мсье Блерио через Ла-Манш, у нас
по коже бегали мурашки. По-моему, Франция всегда в чем-нибудь опережает
остальные страны.
- Не всегда! - возразил Берти. - Старушке Англии тоже есть чем
похвастаться. Ты со мной согласен, Вейн?
- Отчасти, - ответил лорд Харткорт. - Если говорить о достижениях в
авиации, французы, несомненно, ушли от нас далеко
вперед.
- Я с удовольствием познакомилась бы с мсье Блерио, - сказала Гардения
мечтательно. - Может, кому-нибудь из вас
доводилось встречался с этим человеком?
- Я могу представить вас Густаву Хаммелю, - ответил Бертрам. - Он знает
Блерио. А еще - одного англичанина,
сделавшего значительный вклад в развитие авиации. Его зовут Клод Грэхам-Уайт.
- Полагаю, что дамы поднимутся в небо еще очень не скоро, - усмехнулся лорд
Харткорт.
- О, перестаньте, прошу вас, - взмолилась Гардения с шутливой серьезностью.
- Если вы разовьете эту тему, то скоро я
примкну к рядам суфражисток "участницы движения за предоставление женщинам
избирательных прав.".
- Эти дамочки просто сумасшедшие, - сказал Бертрам с чувством. - Выкидывают
свои безумные номера непонятно ради
чего. Привязывают себя к заборам, кричат перед зданиями парламента и позорят тем
самым всех представительниц
прекрасного пола.
- Что касается меня, я, конечно, не решилась бы на столь отчаянные поступки
ради получения права голоса, - произнесла
Гардения рассудительным тоном. - Но считаю, что женщины должны иметь больше
свободы. Только подумайте, ими
постоянно кто-то управляет! Сначала родители, потом муж!
- Вас я ни за что не держал бы в рамках, - тихо сказал Бертрам.
- Спасибо. - Гардения бросила на него косой взгляд. - Но если бы тетя
решила не пускать меня на эту прогулку, я не ехала
бы сейчас с вами.
- А почему она передумала? - спросил Бертрам, искусно заставляя лошадей
обогнуть две машины, стоявшие у обочины.
- Не знаю, - быстро ответила Гардения, не желая заострять внимание на
обсуждении тетиных замыслов. - Вероятно,
потому что все женщины непредсказуемы.
Бертрам рассмеялся.
- В этом я с вами абсолютно согласен. Сам нередко приходил к подобному
выводу. А ты, Вейн? Что ты можешь сказать по
поводу женской непредсказуемости?
Лорд Харткорт не ответил, сделав вид, что вообще не расслышал вопроса
кузена.
- Взгляните внимательнее на лошадей Бертрама, мисс Уидон, - сказал он,
переводя беседу в другое русло. - Правда,
бесподобные животные?
- Я от них в восторге! - призналась Гардения. - Замечательно, что мистер
Каннингхэм до сих пор ездит в запряженном
лошадьми экипаже. Теперь большинство горожан предпочитают автомобили старым
добрым коляскам.
- Но самые щеголеватые из молодых людей все еще не выпускают из рук
поводьев, - заметил лорд Харткорт с улыбкой. -
Мимо некоторых из конкурентов Берти мы проезжали сегодня. Вы заметили, какие
отличные у них скакуны?
- Больше всего мне нравятся эти лошадки. - Гардения кивнула вперед,
указывая на черных кобыл Бертрама.
Берти просиял.
- Спасибо, Гардения. Вы меня порадовали. В последнее время я слышу не так
много приятных слов.
- Только не балуйте его, мисс Уидон! - с шутливой серьезностью сказал лорд
Харткорт. - А не то он задерет нос.
Гардения рассмеялась. Она не ожидала, что прогулка окажется настолько
увлекательной. Было нечто бодрящее и
захватывающее в езде в этом модном и в то же время довольно нелепом экипаже. Она
сидела на высоком сиденье в обществе
двух симпатичных молодых людей и чувствовала себя самой счастливой девушкой на
свете.
На ней было розовое платье из крепа, отделанное на воротнике и манжетах
голубой лентой, плотно облегающее талию, и
почти детская шляпка с букетом шелковых розочек.
На ее щеках играл румянец, а глаза оживленно горели.
- Я счастлива! - воскликнула она, поддавшись силе внезапного порыва.
Лорд Харткорт, ясно услышавший трепетную дрожь в ее голосе, повернул к ней
голову и улыбнулся.
- Я начинаю верить, что вы можете почувствовать себя счастливой из-за
настоящих малостей.
Гардения пожала плечами.
- Но ведь так оно и есть. Все люди устроены почти одинаково. Человек в
состоянии мужественно и бесстрас
...Закладка в соц.сетях
