Жанр: Любовные романы
Бесценный выигрыш
...тавь, Сара! — воскликнула маркиза. — Я намерена ехать
верхом, и если мы выедем на полчаса раньше остальных, мы спокойно туда
доберемся. Сегодня слишком жарко, чтобы спешить.
— А я поеду в экипаже, — заявила одна из дам, и две другие
выразили желание к ней присоединиться.
— Тогда нам пора собираться, — сказала маркиза. — Пойдемте,
Лорена. Нам остается только надеяться, что всех лучших лошадей не разберут,
пока мы спустимся.
Маркиза уже направилась к двери, когда появилась графиня Хеллингфорд.
Лорена удивилась, увидев ее в плоской дорожной шляпке, поверх которой был
повязан длинный шифоновый шарф. Обе ее руки были скрыты, как в муфте, под
свернутым плащом, который дамы надевали, выезжая в открытом автомобиле.
Дейзи Хеллингфорд быстрыми шагами подошла к герцогу, который, оставив своих
собеседников, выступил ей навстречу.
— Я пришла проститься с вами, Элстон, — сказала графиня
громко. — С вами и с вашими друзьями. Все замолчали, и она продолжила:
— Вы дали мне ясно понять, что мое присутствие здесь нежелательно, и я,
естественно, не имею желания оставаться там, где я лишняя.
Она сделала секундную паузу, и герцог сделал попытку вмешаться:
— Прошу вас, Дейзи...
Но графиня продолжала, словно она его не слышала:
— Я возвращаюсь в Лондон и больше никогда, запомните, никогда не
переступлю порога этого проклятого дома! Я ненавижу Миер, и я ненавижу вас,
Элстон, за то, что вы со мной сделали!
Она снова замолчала и потом сказала отчетливо с ядовитой злобой в голосе:
— Но знайте, если вы покидаете меня, вы не достанетесь и никакой другой
женщине!
Дейзи высвободила из-под плаща правую руку, и Лорена с ужасом увидела в этой
руке револьвер.
Графиня произнесла последние слова медленно, придавая им особый
драматический смысл.
Затем она прицелилась так, чтобы пуля попала в него ниже пояса.
Но прежде чем она успела спустить курок, Лорена, повинуясь безотчетному
инстинкту, опередившему даже мысль, бросилась вперед и схватила графиню за
руку.
Раздался выстрел. Лишь слегка задев плечо герцога, не причинив ему особого
вреда, пуля угодила в зеркало над камином, и оно со звоном разлетелось на
тысячи осколков.
Кто-то вскрикнул, но все остальные присутствующие застыли в молчании.
Как только Лорена отпустила руку графини, та со всей силы ударила ее
револьвером по голове.
Удар пришелся по виску, и Лорена рухнула на паркетный пол Голубой гостиной.
Перри выхватил револьвер из руки Дейзи, а герцог опустился на колени возле
бесчувственной Лорены.
И тут началась невообразимая суета. Все заговорили, перебивая друг друга,
раздавались возгласы изумления и ужаса. Привлеченные звуком выстрела и
звоном стекла, появились озабоченные слуги. Графиня, со сверкающими глазами
и краской на лице, молча стояла, глядя на герцога.
Он даже не поднял головы и не посмотрел в ее сторону.
— Как вы могли совершить такой ужасный поступок? — с гневом
обратился к графине сэр Хьюго. — Вы могли бы убить Элстона, и вас бы
тогда повесили!
— Я бы не убила его! Я бы только положила конец его волокитству, если
бы ваша племянница мне не помешала! — без тени раскаяния, даже с
некоторым вызовом произнесла она.
— Вы должны быть благодарны ей за это, — заявил сэр Хьюго. —
Подумайте только, какой бы это вызвало скандал, если бы вы убили или
изувечили Элстона. Если кто-нибудь проговорится о том, что здесь произошло,
вся история попадет в газеты, и тогда случится катастрофа.
Все остальные гости столпились вокруг, глядя на Дейзи, словно не в силах
поверить тому, что совсем недавно произошло прямо на их глазах.
Герцог поднялся, держа на руках Лорену.
— Пошли за доктором, — приказал он Перри, оказавшемуся с ним рядом, и направился к двери.
Как только он вышел, снова поднялся гул голосов. Сэр Хьюго поднял руку,
добиваясь тишины.
— А теперь послушайте меня все! — сказал он. — Я хочу, чтобы
вы поклялись всем для вас святым, что никто никогда не обмолвится ни одним
словом о том, что произошло в стенах этой комнаты.
Графиня презрительно фыркнула и сделала движение, чтобы уйти, но сэр Хьюго
преградил ей путь.
— Вы тоже поклянетесь, Дейзи, — сказал он, — и поверьте, я
стараюсь спасти не вашу репутацию, но моей племянницы.
— Ваша племянница тут ни при чем', она только помешала мне обойтись с
Элстоном так, как он того заслуживает, — отрезала Дейзи.
— Вы отлично знаете, что, если распространится слух, что она спасла
жизнь Элстону и оказалась замешанной в вашей с ним ссоре, она станет парией
в свете, что было бы в высшей степени несправедливо, — с горячностью
произнес Хьюго Бенсон.
Он заметил, что графиня колеблется, и продолжил:
— Если вы не согласитесь на мое предложение, я не только без сожаления
расскажу всю правду об этой непривлекательной истории вашему мужу, но и
сочту своим долгом довести все подробности случившегося до сведения их
величеств!
Графиня взглянула на него с изумлением. Затем, поняв, что она потерпела
сокрушительное поражение, презрительно пожала плечами.
— Хорошо, — сказала она. — Я даю вам обещание, но я только не
понимаю, почему Элстон должен так легко отделаться.
Сэр Хьюго ничего ей не ответил. Обратившись к присутствующим, он сказал:
— Вы обещаете мне, леди и джентльмены, что никто не проболтается обо
всей этой некрасивой истории с участием Дейзи и не будет упоминать имени
моей племянницы в связи со всеми этими прискорбными обстоятельствами?
— Я обещаю!
— Клянусь!
— Можешь положиться на меня, Хьюго! Голоса раздавались со всех сторон.
— Благодарю вас, — сказал сэр Хьюго. — А теперь, Дейзи, чем
раньше вы отсюда уедете, тем будет лучше в первую очередь для вас.
— У меня нет никакого намерения здесь задерживаться, — возразила
графиня, собрав остатки достоинства. — Но я хотела бы сначала
поговорить с Элстоном.
— У меня нет никакого намерения вам это позволить, — сказал сэр
Хьюго. — На сегодня вы уже достаточно ему навредили. Возвращайтесь в
Лондон, Дейзи, и благодарите вашу счастливую звезду, что все обошлось для
вас столь благополучно. Могло бы быть и хуже. Вы дурная женщина, и, я
надеюсь, что мы с вами не скоро встретимся.
Вскинув голову, графиня вышла, сопровождаемая молчанием присутствующих и их
гневными взглядами.
Сэр Хьюго посмотрел ей вслед, потом достал носовой платок и вытер себе лоб.
— Все, что я могу сказать, это только благодарение богу за
Лорену! — заметил Перри. — А теперь я должен найти доктора, как
мне приказал Элстон.
— А я пойду ее проведать, — сказал сэр Хьюго. Они вышли вместе, а
оставшиеся в комнате гости сразу же снова заговорили. Их голоса доносились
до сэра Хьюго, когда он поднимался по лестнице.
Он нашел Лорену на постели, куда ее положил герцог.
Девушка была очень бледна и казалась такой молоденькой, хрупкой и ранимой.
На виске у нее, куда пришелся удар револьвера, уже выступило большое красное
пятно.
Герцог неподвижно стоял у постели, глядя на нее.
Сэр Хьюго приблизился к нему.
— Я не звал горничную, — сказал герцог. — Я думаю, мы сначала
должны решить, как все случившееся объяснить прислуге и, разумеется,
доктору.
— Я заставил всех присутствующих при скандале поклясться, что они будут
молчать о случившемся, — сообщил ему Хьюго.
— Я так и думал, что ты догадаешься это сделать, — с
признательностью улыбнулся приятелю герцог. — Благодарю тебя, Хьюго.
— Я подумал о Лорене и пригрозил Дейзи, что, если она обмолвится хоть
словом о происшедшем, я не только расскажу все ее мужу, но сообщу и королю с
королевой.
— Она просто невменяема! — сказал герцог тихо.
— Я давно тебя предупреждал, что она не владеет собой и к тому же
испорчена до мозга костей.
— Ты был прав, — коротко заметил герцог. Сэр Хьюго с тревогой
взглянул на Лорену.
— Я полагаю, Элстон, нам следует сказать, что девочка поскользнулась на
паркете и ударилась о край стола. Так легко могло случиться.
— Пожалуй, — согласился герцог. — Я прослежу, чтобы вся
прислуга придерживалась именно этой версии, а ты объяснишь все доктору.
Он направился к двери, но сэр Хьюго остановил его.
— На твоем месте, Элстон, я бы дал возможность гостям немного прийти в
себя, — посоветовал он. — Когда я поднимался наверх, они трещали,
как канарейки.
— Я собираюсь пройтись. Мне хочется побыть в одиночестве, — устало
сказал герцог.
— И правильно сделаешь, — сказал сэр Хьюго, протягивая руку к
шнурку колокольчика.
Глава 7
Келвин Фэйн вошел в библиотеку, где герцог что-то писал, сидя за столом.
— Я уезжаю, Элстон, — сказал майор прямо с порога.
Герцог поднял на него удивленный взгляд.
— Как, уже, Келвин? Я думал, ты еще задержишься.
— Я хочу быть в Лондоне до вечера, — ответил майор Фэйн, —
потому что я принял решение, которое, я полагаю, ты одобришь.
— Какое? — спросил герцог.
Он поднялся из-за стола и подошел к камину.
— Я думаю, — сказал Келвин Фэйн, тщательно выбирая слова, —
что нам очень скоро придется воевать с Германией.
— Ты действительно считаешь, что это возможно?
Келвин Фэйн утвердительно кивнул.
— Месяц назад я говорил с главнокомандующим.
Он убежден, что мы должны быть в полной боевой готовности, хотя в настоящий
момент о нас этого не скажешь.
— И что ты намерен делать по этому поводу? — спросил герцог.
— Как только приеду в Лондон, я собираюсь посетить военное министерство
с просьбой направить меня на курсы по переподготовке командного состава в
Кэмберли.
На лице герцога отразилось удивление.
— Главнокомандующий сам предложил мне это. Он высказался обо мне очень
лестно, Элстон. Прямо так и сказал:
Вы один из тех, Фэйн, кого я бы желал в
случае войны иметь при своем штабе
.
Майор на мгновение замолчал, а потом добавил:
— Тогда я не принял его слова всерьез, но теперь пришел к выводу, что
пора мне взяться за что-то более серьезное, а не растрачивать попусту свое
время и способности с такими женщинами, как Сара.
Его откровенность изумила герцога.
Келвин Фэйн никогда еще не говорил с ним так о своих личных делах.
После небольшого молчания Элстон спросил:
— Это твое внезапное решение имеет какое-нибудь отношение к тому, что
случилось здесь в понедельник?
— Ну конечно! — отвечал Келвин Фэйн. — Но еще до того, как
Дейзи так возмутительно повела себя, Лорена заставила меня осознать, что мое
существование сейчас бессмысленно.
Герцог поднял брови.
— Ты серьезно интересуешься Лореной? — недоверчиво спросил он.
— Скажем так, что я серьезно о ней думаю и намерен встретиться с ней,
когда она уедет отсюда. После этого я, может быть, смогу ответить тебе более
определенно, — искренне признался Келвин Фэйн.
Он протянул герцогу руку.
— До свидания, Элстон, и благодарю тебя за эти необыкновенные дни, что
я провел в Миере в этот раз. Не нахожу слов, чтобы сказать, что они для меня
значили, — с чувством сказал майор.
Герцог пожал протянутую руку.
— Я пойду провожу тебя.
— Не надо, — остановил его Келвин Фэйн, — я вижу; ты занят.
— Я составляю текст речи, с которой хочу обратиться к палате лордов. Я
давно уже ее обдумывал, но все было как-то лень заняться этим вплотную.
— Похоже, что за последние несколько дней что-то вывело нас всех из
состояния праздности, в котором мы все так долго прозябали, — заметил
Келвин Фэйн.
Дойдя до двери, он обернулся.
— Я расплатился с Хьюго. Так что, Элстон, даже без твоего судейского
решения понятно, кто одержал верх в этом пари. Надо признаться, победа
досталась ему легко! Кстати, Лайонел Дартфорд хотел видеть тебя. Послать его
сюда?
— Да, конечно.
Оставшись один, герцог не вернулся к столу. Он продолжал стоять, задумчиво
глядя перед собой.
Прошло несколько минут, прежде чем открылась дверь и вошел лорд Дартфорд.
— Как и Фэйн, я только хотел проститься, — произнес он, — и,
разумеется, поблагодарить тебя за гостеприимство.
— Я в любом случае хотел видеть тебя, — сказал герцог. — Но
все почему-то разъезжаются раньше, чем я ожидал. — Лицо Элстона
выражало легкое недоумение.
Лорд Дартфорд усмехнулся.
— Я думаю, дело в том, что все нынешние гости Миера несколько
сконфужены, — предположил он.
— Что неудивительно, — сухо заметил герцог. Лорд Дартфорд протянул
руку.
— Ну что же, до свидания. Еще раз благодарю за все, Элстон.
— Подожди минутку, — остановил его герцог. — Я хотел сказать
тебе кое-что, что, быть может, тебя заинтересует.
— А что такое?
— Неделю назад я получил письмо от магараджи Кочапура. Он просил меня
порекомендовать ему какого-нибудь надежного честного человека, который
закупил бы в Англии лошадей для его команды игроков в поло.
— Одна из лучших в Индии, — пробормотал лорд Дартфорд.
— И который также приобрел бы для него, — продолжал герцог, —
обстановку для нового дворца. Элстон улыбнулся.
— Ты представляешь себе, что это такое: дорогие люстры, зеркала в
золоченых рамах, великолепные ковры, и все это, конечно, по самым высоким
ценам.
Лорд Дартфорд слушал герцога с жадным вниманием, но он не сказал ни слова, и
Элстон продолжал:
— Магараджа, как тебе известно, один из богатейших людей в Индии, и он
предлагает тому, кто окажет ему эту услугу, не только хорошее жалованье, но
и комиссионные за все приобретенное имущество.
Герцог сделал небольшую паузу, прежде чем договорить:
— Я не знаю никого, кто мог бы лучше справиться с таким поручением, чем
ты, Лайонел. Лорд Дартфорд глубоко вздохнул.
— Ты это серьезно, Элстон? Я был бы очень рад. Кроме того, что я так
глупо проиграл здесь, я еще купил фальшивые акции. Короче говоря, я в очень
затруднительном положении.
— Значит, это должно помочь тебе выйти из него, — сказал
герцог. — На самом деле, предвидя твое согласие, я уже написал
магарадже и назвал твое имя. Я сообщил, что ты большой знаток лошадей, а что
касается убранства его дворца, твой вкус нисколько не уступает моему.
Лорд Дартфорд произнес что-то неразборчивое. Но герцог не дал ему
продолжить:
— Прежде чем ты уедешь, зайди к моему секретарю и прочти письмо на тот
случай, если ты пожелаешь что-нибудь изменить в нем.
— Я не знаю даже, как тебя благодарить, — начал было лорд
Дартфорд.
— И не пытайся, чтобы меня не сконфузить, — остановил его
герцог. — Я думаю, мы все должны быть благодарны Лорене. Ведь это она
привлекла мое внимание к тому, что у меня в доме ставки в карточной игре
бывают слишком высоки. Больше этого не будет.
— Она самая отважная девушка, какую я когда-нибудь встречал! —
воскликнул лорд Дартфорд. — Передай ей это от меня, пожалуйста, когда
она поправится. И скажи Хьюго, если мне не случится его увидеть до отъезда,
что он оказался настолько прав, что Арчи придется заплатить, хочет он того
или нет!
— Конечно, он заплатит, — согласился герцог. — Я за этим
обязательно прослежу!
После выражений благодарности со стороны лорда Дартфорда они наконец
расстались.
Герцог вернулся за стол и какое-то время продолжал работать, когда в
библиотеку заглянула маркиза Трампингтон.
Она выглядела необыкновенно привлекательной в дорожной шляпе, окутанной
облаками воздушного голубого шифона.
— Вы одни, Элстон? — спросила она.
— Энид! — воскликнул герцог. — Я и понятия не имел, что уже
так поздно! Я знал, что вы с Джеком уезжаете в три часа, и хотел увидеться с
вами.
— Еще нет трех
, и Джек возится с автомобилем, — отвечала
маркиза, — а я хотела поговорить с вами.
— Конечно! — сказал герцог. — Прошу вас, садитесь.
Маркиза села на диван и смотрела на герцога с улыбкой.
— Я вижу, что вы насторожились, — сказала она. — Но вы
останетесь довольны тем, что я вам скажу.
— Я надеюсь.
— Я полагаю, вы предчувствовали, что мы с Джеком намерены совершить какой-
то отчаянный поступок, например, сбежать вместе, — начала маркиза
Трампингтон.
— Такая мысль приходила мне в голову, — признался герцог. — В
день вашего приезда сюда что-то сказанное Джеком заставило меня задуматься,
как бы я мог предотвратить это.
— Вам ничего не нужно делать, — сказала маркиза. — Я пришла
сказать вам, Элстон, что мы с Джеком и вправду собирались покинуть Англию.
Собственно говоря, мы затем и приехали в Миер, чтобы побыть вместе и
окончательно обсудить наши планы.
— А теперь вы передумали? — спросил герцог с облегчением.
— Это все Лорена, — сказала маркиза.
— Лорена? — переспросил герцог с удивлением.
— Она так молода, так неопытна, и в то же время вокруг нее существует
какая-то аура, она словно источает добро.
Маркиза слегка вздохнула.
— Это напомнило мне себя в ее возрасте, романтическую идеалистку,
верившую, что этот мир прекрасен и что если я счастлива, то и все люди
вокруг меня тоже.
Маркиза замолчала, погрузившись в воспоминания. Герцог не сказал ни слова, и
она продолжала:
— Глядя на Лорену и слушая ее, я поняла, что то, что мы с Джеком
замышляли, повредит не только моему мужу, от которого я не видела ничего,
кроме хорошего, но и многим другим людям, нашим близким и друзьям.
Она оглянулась по сторонам, словно впервые увидела эту комнату. Затем
маркиза сказала:
— Миер и другие такие же поместья, такие люди, как вы, Элстон, и,
конечно, семья Трампингтон, воплощает в общественном мнении не только
величие Англии, но и незыблемость всего уклада жизни.
Понизив голос, Энид продолжала:
— Я начала понимать, что обязательства, налагаемые на меня моим
положением, намного важнее, чем веления моего сердца. То же самое относится
и к Джеку.
Она сделала выразительный жест руками.
— Я люблю его! Я люблю его бесконечно, но он занимает ответственное
положение в своем графстве, он пользуется уважением служащих у него, его
дети любят его, и он их.
Ее голос дрогнул, но маркиза справилась со своим волнением.
— Конечно, любовь сильнее нас, и мы будем продолжать встречаться тайно,
и, может быть, когда-нибудь — кто знает? — судьба смилостивится над
нами. До тех пор мы будем продолжать играть каждый свою роль и, я надеюсь,
сделаем это достойно.
Герцог сел рядом с маркизой и взял ее руку в свою.
— Благодарю вас, что вы сказали мне это, Энид, — мягко сказал
он. — Я восхищаюсь вами и Джеком за то, что вы нашли в себе мужество
прийти к единственно правильному решению.
— Я уверена, что оно правильное, — отвечала маркиза. —
Пожалуйста, скажите этой милой девочке, что, как только она поправится, я
хочу, чтобы она приехала ко мне погостить. Если Китти Бенсон не пожелает
опекать ее, я охотно возьму эти обязанности на себя.
— Я скажу это Лорене.
— И благодарю вас, дорогой Элстон, — сказала маркиза, — за
то, что вы всегда были лучшим другом мне и Джеку. Я уверена, что, если в
будущем нам понадобится помощь, мы можем положиться на вас, —
улыбнулась она.
— Можете в этом не сомневаться, — ответил герцог.
Он поцеловал руку маркизы, и, когда они оба встали, она наклонилась и
поцеловала его в щеку.
— Благодарю вас еще раз, Элстон, — сказала Энид Трампингтон со
слезами на глазах.
Герцог проводил гостью до парадной двери. Лорд Гилмур дожидался маркизу у
подъезда возле автомобиля. Они тепло простились, пообещав друг другу
встретиться в Лондоне.
Поднимаясь по ступеням, герцог подумал, что его бы волновали теперь совсем
другие чувства, если бы они выехали в другом направлении, по дороге, ведущей
в порт и к переправе на континент. Он бы до конца дней испытывал чувство
вины перед семьями Джека и Энид.
Маркиза была права — в их положении оба они имели обязанности, которыми
нельзя было пренебречь.
Герцог шел через вестибюль, когда навстречу ему спустился сэр Хьюго.
— Энид уже уехала? — спросил он. — Я хотел проститься с ней.
— Только что, — кивнул герцог.
— Значит, я увижу их в Лондоне.
— Да, в Лондоне. А как Лорена? У нее уже был доктор? — спросил
герцог.
— Да, час назад. Завтра она сможет встать. Доктор сказал, что ей лучше
соблюдать покой несколько дней, поэтому нам придется задержаться до
четверга, если ты не возражаешь.
— Разумеется, нет, — кивнул герцог. — Я бы хотел поговорить с ней сейчас, если можно.
— Я помог ей перебраться в будуар, рядом с ее спальней, — сказал
сэр Хьюго. — Чай ей подадут туда.
— Тогда я поднимусь к ней, — сказал герцог. — Меня просили
передать ей кое-что, а Энид пригласила Лорену к себе, если Китти не пожелает
принять ее в своем доме.
Герцог заметил, что сэр Хьюго упрямо сжал губы.
— Вы с Китти решили что-нибудь насчет будущего Лорены? — решился
спросить он.
— В этом случае решение буду принимать я! — отвечал сэр Хьюго.
Глаза герцога блеснули лукавой усмешкой, но он ничего не сказал.
Словно торопясь изменить тему разговора, сэр Хьюго заметил:
— Кстати, тебе будет интересно узнать, что Арчи добросовестно
расплатился сегодня утром перед отъездом. Он сказал, что трудно спорить с
кем-то, у кого на руках все козыри.
Сэр Хьюго засмеялся.
— Но мне кажется, что Арчи не стал спорить еще и потому, что слишком
торопился в Лондон. Готов держать пари, что он хотел попасть в клуб раньше
Келвина и Джека, чтобы изложить там свою теорию о влиянии питьевой воды на
скаковых лошадей.
Герцог тоже рассмеялся.
— Не сомневаюсь, что честь этого открытия Арчи припишет себе, хотя все
мы знаем, что его сделала Лорена.
— У меня есть все основания ею гордиться, — сказал сэр
Хьюго. — Признаюсь тебе, что, встречая ее на вокзале Виктория, я очень
волновался, боясь оконфузиться перед вами. Но она оказалась на высоте!
— Можно мне навестить ее сейчас? — спросил герцог.
Сэр Хьюго сильно подозревал, что Элстон не слышал ни одного слова из
сказанного им. Поэтому он просто ответил:
— Конечно. У нее на виске огромный синяк, а в остальном все в порядке.
Сэр Хьюго внезапно понял, что говорит в пустоту, потому что его собеседник уже был наверху лестницы.
Сидя на софе в будуаре рядом со своей спальней, Лорена размышляла, какую из
книг, принесенных ей миссис Кингстон, стоит почитать.
Дядя уже сообщил ей, что они уезжают в Лондон в четверг, и Лорене не
хотелось, покидая Миер, оставить здесь недочитанный роман.
Откинувшись на подушки, она внимательно осматривала комнату, стараясь как
можно лучше запечатлеть в памяти все, что ее окружало. Купидоны с украшавших
стены полотен Буше гармонировали с росписью потолка, изысканной французской
мебелью, бирюзовым шелком занавесей и обивки кресел в стиле Людовика XIV.
Все в Миере так прекрасно! — подумала Лорена, — и герцог должен
быть счастлив тем, что он живет здесь
.
И при мысли, что ей скоро придется расстаться со всем этим, она испытывала
более сильную боль в сердце, чем в ушибленном виске.
Но, по правде говоря, ее больше всего преследовала мысль о владельце Миера,
который, как она знала, останется навечно не только в ее памяти, но и в
душе, и в сердце.
Я спасла его!
— подумала она...
Закладка в соц.сетях
