Жанр: Любовные романы
Одинокое сердце
...зку и вынуждена была признать, что теперь по крайней мере
увереннее держится на ногах.
Пока Сайен спала, облака рассеялись; закат играл калейдоскопом красок, когда
они с Малколмом покидали гостиницу. Поморщившись, она полезла в сумочку за
солнечными очками, потому что сухие, усталые глаза не могли вынести такого
сияния. Выйдя из такси у главного подъезда больницы, Малколм обхватил ее за
плечи огромной ручищей и повел внутрь, постоянно оглядываясь на случай
неожиданного нападения. Заметив это, Сайен сухо сказала:
— Я думала, что опасности больше нет.
— Ага, но от осторожности убытка не будет, — ответил Малколм, но
успокоительный тон совершенно не соответствовал напружинившемуся телу, когда
он распахивал перед ней дверь. — Особенно, когда твой папа уже угодил
на больничную койку.
Она недовольно возразила:
— Но о чем волноваться, если нападавшие на вас сознались и Скотленд-Ярд
арестовал владельца казино?
Они проходили через справочную и главную приемную, где, как обычно в
вечерние часы посещений, было полно народу.
Какой-то человек встал и направился к ним.
— Сайен?
Голова ее начала машинально поворачиваться, и недоумение едва лишь сменилось
проблеском узнавания глубокого хрипловатого голоса, но увидеть она успела
только неясный контур, потому что, крикнув:
Берегись!
, Малколм отшвырнул
ее в сторону.
Сайен врезалась в стену, но тут же выпрямилась. Малколм стремительно несся
навстречу противнику. Не успев осознать, что делает, она бросилась между
мужчинами.
— Нет, Малколм! Остановись!
Смертоносный кулак Малколма был уже в воздухе. Он попытался откинуть корпус,
но было поздно, и сокрушительный удар обрушился бы на ее лицо, если бы тот,
другой, не выбросил молниеносно руку, защищая нежную голову девушки.
Мужчины глядели друг на друга поверх Сайен, оба бледные и потрясенные,
потому что удар должен был неминуемо сломать ей челюсть. Сайен так и не
поняла, какой опасности только что избежала. Она повернулась под их
скрещенными руками, чтобы вглядеться в этого человека, и прошептала, самой
себе еще не веря:
— Мэтт?
Карие глаза опустились к ней, суровое, изможденное и такое реальное лицо
смягчилось, преисполнилось бескрайней нежностью, и он хрипло произнес:
— Любовь моя, я приехал, как только узнал.
Как сомнамбула, шагнула Сайен вперед. Он встретил ее жадными объятиями, и
желанная сила рук так необходима была ее изголодавшейся душе, что она изо
всех сил уцепилась за его шею.
Ей показалось, что сердце выпрыгнуло из груди и успокоилось в надежном
укрытии склонившегося над ней мужского тела, забившись в такт с его
собственным. Он притянул к себе ее лицо и впился в губы неистовым поцелуем.
Слезы, вылившись из уголков глаз, проложили по лицу соленые дорожки. Мэтт
бережно снял с нее темные очки. При виде темных кругов под глазами — следов,
оставленных событиями последней недели, исказивших ее красоту, — взгляд
его потемнел от боли.
— Как ты нашел меня? — спросила она, робко прикоснувшись пальцами
к впалой щеке: она все еще не вполне верила, что это действительно он, а не
плод ее воображения.
— Это все Джейн. Она позвонила мне сразу же. Помнишь, ты сказала ей
название больницы. Я собрал сумку и через сорок пять минут был уже в
аэропорту. К счастью, кто-то в последнюю минуту отказался от билета на рейс
Британских авиалиний, иначе я бы еще сходил с ума в аэропорту О'Хары.
Приземлившись в Хитроу этим утром, я обзвонил по телефонной книге все
гостиницы, но тебя нигде не нашли, поэтому я пришел сюда.
— Малколм заказал мне люкс под вымышленным именем, — заплетающимся
от восторга языком пояснила она.
Лицо Мэтта окаменело, и руки, обнимающие девушку за талию, сжались так, что
дыхание со свистом вырвалось из ее горла.
— Да, — голос его стал суровым, — Джейн сказала, что на
твоего отца напали. Господи, за эти дни я перебывал во всех семи кругах ада!
Сначала Джошуа сообщил, что ты побледнела, как простыня, когда какой-то
странный человек появился у тебя в дверях, а потом безропотно уехала с ним,
ничего не объяснив. С той минуты я пытал себя всевозможными сценариями, один
страшнее другого. Единственное, что не выходило у меня из головы, — это
то, что ты похищена и я больше никогда тебя не увижу.
— Это был Малколм, компаньон отца, — сказала она, потрясенная тем,
как исказилось его лицо при воспоминании о пережитом ужасе. — Он раньше
никогда не приезжал в Саут-Бенд. Отец всегда навещал меня один. Думаю, он
хотел, насколько возможно, не отличаться от других родителей. Когда Малколм
явился без папы, я поняла, что случилось нечто ужасное. Я не могла думать ни
о чем, кроме того, что отец мог умереть прежде, чем я повидаюсь с ним.
— Как он?
Она вздрогнула и уперлась лбом в его грудь. , — В коме. Малколм и папа
сделали, что могли, но тех было трое — один из них ударил его железной
трубой по голове.
— Боже! — пробормотал Мэтт, проведя пальцами по ее волосам, будто
хотел убедиться, что сама она цела и невредима. — Неудивительно, что
этот парень так резко отреагировал, когда я направился к тебе.
— Мэтт, — всхлипнула она, — он такой белый, как из воска. Что
я буду делать, если он умрет? Кроме него, у меня никого нет.
— Нет же, нет, — шептал он в самое ухо, баюкая и успокаивая каждой
клеточкой своего тела. — Сайен, что бы ни случилось, у тебя всегда буду
я.
Потребовалось какое-то мгновение, чтобы она осознала эти слова. Давно
желанные слова. Но ее демон не слушал велений сердца и горько произнес ее
голосом:
— Такой, как в тот уикенд?
Он напрягся, вскинул голову, в хищных глазах вспыхнул гнев, а скользнувшие к
плечам руки превратились в стальной капкан. Но сила их не была злой. Они
передали ее телу долгую трепетную дрожь, без слов объяснившую самое главное.
Замерев, она вглядывалась в его лицо.
— Да, — резко сказал Мэтью. — Как в тот уикенд.
Легкомысленный, возбужденный, испуганный, ошеломленный, униженный. В аду.
Такой, каким я был с того момента, как впервые тебя увидел. Я пришел на твой
праздник с готовым планом действий: как подойду и что скажу. Должна была
произойти спокойная, разумная беседа. Я стоял на заднем крыльце и смотрел на
тебя через двор, и все здравое и разумное, что было в моей голове, полетело
к чертям. Женщина, о которой я мечтал всю жизнь; и она, как я думал, должна
стать женой моего брата. Отец. Небесный, ты принадлежишь другому мужчине! Я
обезумел. Я испугался, что появился в твоей жизни слишком поздно.
— Мэтью, — прошептала Сайен и подняла руки, чтобы разгладить его
лицо, но он был неуправляем.
— Я люблю тебя, — гортанно произнес он. — Я люблю тебя так,
что с радостью готов поломать свою жизнь. Я люблю тебя больше всего на
свете, люблю так, будто прежде не понимал значения этого слова. Я не могу
существовать без тебя, как не могу прекратить дышать. Мне казалось, что не
может быть ничего сильнее боли, которую ты заставила меня испытать, но эта
боль ничто по сравнению с тем ужасом, который я изведал, когда понял, что
тебе может угрожать опасность, а я торчу в аэропорту в трех тысячах миль от
тебя. Молю Бога, чтобы не пришлось пережить это еще раз.
— Остановись, — выдохнула девушка, прикасаясь к нему, прижимаясь к
его груди. — Милый, остановись.
Затуманенный воспоминанием взгляд сфокусировался на ней, и он произнес с
суровым спокойствием:
— Никогда.
Ее изголодавшееся сердце было теперь полно до краев. Она закрыла глаза и
воскликнула:
— Ты так злил меня! Никогда я не бывала в таком бешенстве, как с тобой.
Ты пробивал все мои защиты, будто их и не было вовсе, и с той первой минуты
я, кажется, непрерывно думала о тебе: проклиная тебя, тоскуя по тебе,
отказываясь от тебя. Я думала, что знаю, чего хочу от жизни, и была
чрезвычайно довольна своими планами. И вот пришел ты и безо всяких, кажется,
усилий доказал, что все, чего я хочу, — стабильность, хороший дом и
семья, — все это только отражения моей любви к тебе.
— Это далось не без усилий, — сказал Мэтт с улыбкой и новым светом
в глазах, согревшим ее до самых глубин. — Я трудился, как никогда в
жизни, стараясь убедить тебя всеми способами, какие только мог придумать,
что мы созданы друг для друга. Я должен был соблазнить тебя — не только
физически, но также и интеллектуально и эмоционально. Я замирал всякий раз,
как ты отдалялась, и внутренне содрогался при каждом своем неверном шаге.
После первых дней я был в таком отчаянии, что смиренно пригласил на уикенд
всех твоих друзей, и когда осознал, что ты будешь единственной, кто не
приедет, почувствовал себя набитым дураком.
— Но виду не подавал, — отметила Сайен. — Ты всегда был так
холоден и собран.
Он приподнял ее подбородок; взгляд спустился к ее губам.
— Разве? — проворковал он. — Что-то мне такое припоминается —
сцена у ресторана, а потом ее развитие у тебя на кухне. Я не мог удержаться.
Я был мотыльком, летящим на пламя, кружащим вокруг тебя, бьющимся о тебя,
обжигающим крылья и умирающим от этого.
Пунцовая волна прилила к ее бледным скулам, когда воспоминание о страсти,
которую он пробудил в ней, вспыхнуло во всем теле. Он засмеялся томно и
удовлетворенно.
Сайен оглянулась, смущенная беззащитной обнаженностью, которую вдруг
ощутила, но никто не обращал на них внимания. Эмоциональные сцены обычны для
больницы, а Малколм, спаси Господи его душу, незаметно исчез.
Мэтт нахмурился и помрачнел.
— В прошлую субботу я чувствовал себя на вершине мира. Ты пришла и
поцеловала меня, ты зажгла мою душу. Полный надежд, я шел говорить с Джошуа,
и он выдернул ковер у меня из-под ног. Сайен, я никогда не сумею выразить,
как сожалею о том, что наговорил тебе тогда. Я не владел собой, я был в
бешенстве от мысли, что не значу для тебя того, что ты для меня. Я раскаялся
почти в то же мгновение, но уже не мог вернуть сказанного. Слова повисли в
воздухе, разделяя нас, и потом, когда ты призналась, насколько уже готова
была полюбить, я понял, что собственными руками перерезал себе горло.
— Я не так выразилась, Мэтт. Я не готова была тебя полюбить, а уже
любила и люблю сейчас, — сказала Сайен, не отводя от него широко
распахнутых зеленых глаз. — Никто и никогда не был мне нужен так, как
ты, в эти дни, и мне было так одиноко без тебя и так страшно.
— Милая, — простонал Мэтт, нагнулся и поцеловал ее с медленным
жаром, и так велико было чувство, вложенное в эту ласку, что последняя
паутинка сомнения была выметена из ее сознания.
— Я так рада, что ты приехал! — шепнула она в его теплый рот.
Он вздохнул и выпил ее слова открытыми губами.
— Я всегда буду приходить. Я всегда буду рядом с тобой, всегда. Что бы
ни случилось.
— А как же твоя работа? — спросила она, отстраняясь, и тревожно
посмотрела на него. — От тебя зависит такое множество людей; я пойму,
если тебе нужно вернуться. Я счастлива, что тебе вообще удалось прилететь, а
мне самой, наверное, придется пробыть здесь достаточно долго.
Ей больно было говорить это, выразить словами, насколько неопределенно
состояние Девина, и освободить Мэтта от всяческих обязательств, когда
единственное, чего ей хотелось, — это бесстыдно вцепиться в него и
умолять остаться.
Голова Мэтта дернулась, и он отрезал, сурово нахмурившись:
— Надеюсь, это шутка. Неужели ты всерьез полагаешь, что я могу уехать,
когда твой отец в больнице и Бог знает какие опасности могут угрожать тебе?
— Но никаких опасностей нет! — воскликнула она. — Правда.
Он посмотрел на нее с откровенным недоверием и холодно ответил:
— Друг твоего отца думает иначе. Сайен нетерпеливо отмахнулась.
— Малколм слишком перенервничал. Он винит себя в том, что случилось с
папой, но все виновные уже в тюрьме. Тебе не нужно волноваться за меня.
— Если у тебя все в порядке, — сухо сказал он, — я сумею
убедиться в этом самостоятельно. Что же до моей работы, я не оставил там
ничего такого, что не может быть сделано по возвращении. Нет, Сайен,
довольно барьеров между нами. Жизнь и так коротка. По милости Божией и
несмотря на наше идиотское поведение, мы нашли друг друга, и нужно только
соответственно перестроить свою жизнь, потому что теперь, когда я заполучил
тебя, ты от меня уже не избавишься. Тебе вынесен пожизненный приговор, так
что и не надейся.
— И мне остается только научиться, как с этим быть? — спросила
она, смеясь глазами от воспоминания.
Его раздражение растворилось в чувственной улыбке.
— Ты меня правильно поняла.
— Девонька! — Требовательный крик Малколма, донесшийся из
коридора, заставил ее вздрогнуть, и жестокий страх стер с лица все милые
знаки счастья. Они с Мэттом тревожно переглянулись, и Сайен обернулась и
едва не упала от облегчения, увидев сияющее улыбкой лицо Малколма. —
Твой папа! Он очнулся и зовет тебя!
— Мэтт! — Лицо девушки вспыхнуло таким счастьем, что дыхание
застыло у него в горле. Развернув ее к себе, Мэтт схватил ее за руку.
— Идем!
Они бежали по коридорам, и люди оборачивались им вслед, а сестры хмурились,
но ничто не могло омрачить омывавшей ее радости, такой ощутимой, что,
казалось, ее можно было увидеть, как нимб вокруг головы святого.
Сайен указывала Мэтту дорогу, и скоро он распахнул перед ней дверь палаты.
Встретившись с ясным взглядом Девина, она одновременно улыбнулась и
заплакала. Нежно взяв его руку, сказала:
— Папочка, я так волновалась! Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Как еще я должен себя чувствовать, по-твоему? —
ответил Девин, ухмыляясь, и глаза его были полны любовью. — Подумаешь,
с кирпичом не поладил. И не вздумай меня бранить. Сам знаю, что свалял
дурака.
— Буду бранить, если захочу. Никогда, никогда не устраивай мне больше
такого! — ласково говорила она, гладя руку отца.
— Не буду, дочка, — покорно согласился он и тут заметил молча
стоявшего рядом с ней Мэтта. — Это еще что за тип? А кто уверял меня,
что достойных мужчин нет?
— Теперь появился, — сказал Мэтт, опередив открывшую было рот
Сайен, и положил руку ей на плечо.
— Ясное дело, и ждет небось, что я буду разыгрывать сурового отца. Сам
бы попробовал, когда на голове тюрбан намотан, как у индийского
принца! — При этом Девин изобразил такой сердитый взгляд, что Сайен
расхохоталась. — И каковы же твои намерения относительно самой
прекрасной девушки, какую тебе только приходилось видеть в своей жизни,
парень?
— Самые честные, — сказал Мэтью, а потом добавил:
— И слишком очевидные, чтобы говорить о них ее отцу, лежащему на
больничной койке.
Это неожиданное дополнение вызвало у Девина такой хохот, что Сайен
забеспокоилась и склонилась над ним.
— Да, дорогуша, — довольно сказал ей отец, когда совладал с
дыханием, — похоже, ты подцепила боевого парнишку.
Твердые пальцы Мэтта сжались на ее плече, излучая потоки чувственного тепла,
пронизывающие все ее тело, без слов предлагая надежную опору. Конечно, он
всегда будет с ней. Разве не ездил он ухаживать за ней из другого штата,
разве не помчался за ней через две страны и океан? И с необычайным
спокойствием Сайен ответила:
— А то нет!
Закладка в соц.сетях
