Жанр: Любовные романы
Жертва
...еще
до сегодняшней встречи, мы были знакомы.
— В какой-то другой жизни? — смеясь, высказала предположение
Марчелла.
Он кивнул, и улыбка, стерев с лица серьезную задумчивость, преобразила его
поразительным образом.
— Вы верите в... — он поджал губы, вороша память. — Ширли
Маклейн?
— Начинаю припоминать, — Марчелла рассмеялась. — Потому что
вы тоже показались мне очень знакомым. Но, между прочим, мы находимся здесь,
и мы представляемся друг другу. Я писательница. Пишу романы. Живу в Нью-
Йорке, и я...
— Марчелла!
Он перебил ее, глядя как раненый. Никогда прежде она не видела подобного
выражения лица ни у одного мужчины: полужелание, полугрусть.
— Может быть, вы сочтете меня за сумасшедшего, но я чувствую, что мы
будем вместе до конца наших дней. Можете смеяться, но я просто хотел сказать
вам это сейчас.
Марчелла действительно рассмеялась, но смех застревал у нее в горле. Сердце
ее перевернулось, но она вспомнила свой обет, данный этим утром в соборе, и
быстро обратила ситуацию в шутку.
— Совершенно верно! — воскликнула она. Она поддержит эту
игру. — И не только в этой жизни, но и в другой, которая наступит
после, когда мы явимся на землю в образах кошек или рыб!
Санти взглянул на нее с некоторым беспокойством, словно она не вполне
отвечала его ожиданиям.
— Даже за стенами собора, — продолжал он, — когда у меня не
хватило храбрости заговорить с вами и я ушел. Потом я, как бы вам это
сказать, стучал себя?
— Корил себя, — подсказала нужное слово Марчелла.
— Да! — кивнул он. — Как я корил себя за то, что не
заговорил! Тогда я подумал:
Это маленький остров, и я встречу ее вновь.
Если судьбе будет угодно...
Именно так подумала и я
, — согласилась в душе Марчелла.
Судьба! Что и говорить, приятно верить в нее, но Марчелла пообещала себе
позаботиться о своей новой жизни уже сейчас.
— И поэтому сейчас... — Санти счастливым взором посмотрел на нее и
оставил фразу незавершенной.
Он поднял чашечку кофе и сделал небольшой глоток.
— Теперь мне нечего добавить, — закончил он.
Над ними повисла тишина, и это была расслабляющая, успокаивающая тишина,
совсем не похожая на обычную неловкую тишину, повисающую между совершенно
чужими людьми. Марчелла взглянула со стороны на его профиль. Он был или не
вполне здоров, или самый романтичный мужчина, которого она когда-либо
встречала. Что скажет Эми? Она даже слышала ее голос:
Опять твои романы,
Марчелла! Даю тебе на них три дня!
— Я здесь с подругой, — внезапно вспомнила Марчелла. Она
посмотрела на часы: — И обещала вернуться к ленчу.
Он был таким красивым, таким хорошим, но ей хотелось уйти, чтобы в
одиночестве поразмыслить о нем. Не может быть, чтобы он был реальным — это,
пожалуй, было бы чересчур в это странное утро.
— Конечно!
Он вежливо поднялся с места и ждал, пока она собирала свои пакеты с
покупками.
— Но вы позволите мне показать вам остров?
— Мне... — Она запихивала почтовую карточку в сумочку и посмотрела
на улицу в поисках такси. — Я бы с удовольствием, но...
— Сегодня вечером? — спросил он. — Я мог бы заехать за вами в
восемь. У нас будет достаточно времени, чтобы посмотреть Вальдемоссу до
наступления темноты!
Она растерянно молчала. Затем сказала:
— Отлично! Спасибо. Но вам придется извинить мою подругу, —
предупредила Марчелла. — Она ужасно любопытная и будет задавать вам
множество вопросов!
В ответ он рассмеялся и положил на стол несколько монет. Затем остановил для
нее такси.
— Я не имею ничего против вопросов. Мне тоже хочется о многом
расспросить вас, Марчелла!
Он помог ей сесть в машину и закрыл дверцу.
— Спасибо за кофе, — поблагодарила она через окно.
— Не за что!
Он сделал неопределенный жест рукой, наклонился к водителю и сказал:
— Отель
Сон Вида
, рог favor!
Когда машина начала набирать скорость, она повернулась, чтобы посмотреть
через заднее стекло и убедиться, что она его не выдумала.
— Очень рада приветствовать вас! — взорвалась негодующая Эми,
накладывая себе салат, когда Марчелла приблизилась к ней в буфете на террасе
отеля. — Только что на сегодняшний вечер я договорилась о нашем с тобой
самом потрясном свидании. Зеленоглазые испанцы! Самые длинные ресницы из
всех, какие ты когда-либо видела, и совершенно бесподобные тела! Они заедут
за нами в девять. А это что такое, краб? — Эми сунула тарелку Марчелле
в руки. — Что с тобой? Ты на себя не похожа.
Марчелла, держа тарелку в руках, уставилась на подругу. Следы сексуального
отчаяния явно проступали на лице Эми. Его причина крылась в том, что,
занимаясь сексом и меняя мужчин одного за другим, одного незнакомца на
другого, становится невозможным получить полное удовлетворение от связи
только с одним мужчиной.
Как же я сама столько времени не могла додуматься
до такой элементарной вещи?
— невольно подумала Марчелла. Она поставила
салат на поднос и последовала за подругой, по пути к столу глядя на бухту
Пальмы, раскинувшуюся внизу. На Эми были ярко-розовые бриджи в стиле
матадора, а ее большие темные очки сползли на нос, когда она, ерзая на
стуле, разглядывала Марчеллу.
— Я никогда не видела тебя такой! — сказала она. — Что
случилось?
Марчелла рассмеялась, раскладывая на коленях салфетку, пока официант наливал
вино в бокалы.
— Первым делом этим утром я пошла в собор, который был просто великолепным! — сказала она.
Эми вопросительно изогнула брови, зацепив вилкой салат и поднеся его ко рту.
— Затем я молилась, Эми, — сообщила ей Марчелла. Вилка застыла в
руке Эми.
— Я и подумать такого не могла, — сказала она, глядя на Марчеллу.
— Обычно я не слишком набожна, — заверила ее Марчелла. — Но
сегодня мне нужна была помощь Всевышнего.
— А я думала, что ты где-то развлекаешься! — воскликнула
Эми. — Почему ты не постучала мне в дверь и не попросила
успокоительное?
Марчелла прикоснулась к руке подруги.
— Пожалуйста, не принимай это на свой счет, Эми, — сказала
она. — Внезапно я осознала, как ненавистно мне все, чем я здесь
занималась. Не только здесь, но в Нью-Йорке тоже. Я рада, что пошла в собор.
Там я поставила свечу в память отца, основательно взглянула на свою жизнь со
стороны и помолилась.
— Судя по твоему взгляду, ни на одну молитву еще никогда не отвечали
так быстро, — проговорила Эми изумленно. — Что случилось? Ты что,
увидела свою книгу в витрине магазина?
Марчелла залилась смехом. Она подробно рассказала Эми, как встретилась с
Санти. Эми выслушала, глядя на нее отрешенным удивленным взглядом. Когда
Марчелла закончила рассказ, она взяла ее тарелку с салатом.
— Ты, я вижу, не собираешься отведать ни кусочка этого салата,
верно? — сказала она и, поменявшись с Марчеллой тарелками, продолжила
есть.
— Ты мне не веришь? — воскликнула Марчелла. — Ведь в твоих
романах полным-полно женщин, встречающих на своем пути восхитительных
мужчин!
— Но это же вымысел! — твердо заявила Эми. — Вспомни, как ты
страдала из-за этого глупого маленького парикмахера? Я не хочу смотреть, как
ты убиваешься из-за каждого хлыща. Попридержи свое сердце, Марчелла. Все
слишком прекрасно, чтобы быть правдой!
— Если он намерен показать мне кое-какие достопримечательности этого
острова, что я от этого потеряю? — спросила Марчелла.
— Я только что тебе это сказала, — уныло ответила Эми. — Свое
сердце!
После ленча Марчелла отправилась в свой номер.
Не смей влюбляться в него,
да еще до первого свидания
, — наставляла она себя. Но тем не менее,
вспоминая, как Санти смотрел ей в глаза, она чувствовала, что может ему
верить. Чувство было безопасным, любящим и настойчивым. Она неоднократно
мечтала и писала о таком чувстве, но никогда до сегодняшнего дня не
испытывала ничего подобного. Это такое ощущение, когда вы знакомитесь с
человеком, а затем с нетерпением весь день ожидаете встречи с ним. Когда все
еще неизведано, свежо и загадочно, когда где-то внутри теплится
предчувствие, что все будет совершенно иным, ни на что не похожим,
особенным. Если бы Марчелла могла точно выразить на бумаге всю гамму своих
переживаний, однако жизнь уже превзошла ее талант; облекать в строки
охватившие ее чувства — значит не воздавать им должного. Впервые, по крайней
мере сегодня, жизнь была прекраснее, чем сочинение романов!
ГЛАВА 13
Без двух минут восемь Санти подъехал к отелю на небольшой оранжевой машине.
Марчелла ждала у стойки администратора. Она видела, как он осторожно
подъехал к остановке, затем, взглянув в зеркало заднего обзора, пригладил
волосы, аккуратно уложенные и зачесанные назад, отчего его темные глаза
казались еще крупнее. Когда он вышел из машины, Марчелла бросилась бегом к
дивану, где сидела Эми, а перед ней стояла бутылка шампанского во льду.
— Никогда в жизни я так не боялась, — призналась она Эми, выпив
залпом большой бокал шампанского. — Ты не забудешь условного слова?
Они договорились между собой, что если Эми упомянет в разговоре кока-колу,
это будет означать, что Санти
парень что надо
.
— Думаешь, он отыщет нас здесь? — спросила она Эми, наклоняясь
вперед, чтобы лучше видеть входные вращающиеся двери.
— Расслабься! — рассмеялась Эми. — Он тебя найдет! Санти
вошел в холл отеля, и Марчелла, поднявшись со своего места, помахала ему
рукой, видя его нерешительность. На нем был блейзер, надетый поверх серых
брюк, и безукоризненно чистая рубашка с расстегнутым воротом. На Марчелле
был костюм цвета свежей зелени и туфли на низком каблуке. Она заторопилась
навстречу ему, он взял ее руку и поцеловал. Затем она повела его к Эми.
— Это моя очень хорошая подруга, Эми Джаггер, — представляя его,
сказала Марчелла. — А это мой новый друг, Санти Рока.
— Вы не родственник Альмонду? — бросила вызов Эми.
Санти коснулся губами руки Эми.
— Прошу прощения? — спросил он. Эми скороговоркой проговорила:
— Не обращайте на меня внимания. Я переполнена шутками!
— Некоторые из них я читал, — сказал Санти. — В вашей книге
под названием
Застежки-молнии
. Очень интересно, очень смешно и очень
здорово написано.
Глаза Эми раскрылись от изумления.
— Я знала, что книга переведена на испанский, но не думала, что кто-
нибудь действительно читал ее, — сказала она.
Эми краем глаза взглянула на Марчеллу.
— Давай закажем немного кока-колы, — предложила она.
— У нас есть шампанское! — сказала Марчелла, затем остановилась и,
улыбнувшись, взяла Санти за руку, обменявшись взглядами с Эми.
— Вы читали книги Марчеллы, Санти? — спросила Эми.
— Это удовольствие меня еще ожидает, — ответил он.
Губы Эми дрогнули, с них был готов сорваться какой-нибудь глубокомысленный
комментарий. Марчелла поймала ее взгляд, желая, чтобы она воздержалась от
замечаний. Они присели на диван, и Эми наполнила всем бокалы шампанским.
— Давайте выпьем за то, что уготовила для нас эта ночь! —
предложила Эми, высоко поднимая бокал. Она посмотрела на Марчеллу через край
бокала и закатила глаза, словно у нее не было слов.
Они попрощались с Эми. Машина Санти была довольно скромной, но очень чистой,
а когда он очень осторожно перекинул ей через плечо и закрепил ремень
безопасности, она поняла, что отправляется в сказочное путешествие.
Спускаясь вниз по дороге от отеля, Санти рассказывал:
— Мы направляемся в Вальдемоссу. Зимой тысяча восемьсот восемьдесят
седьмого года там останавливался Шопен. К несчастью, он выбрал очень
неудачную зиму, и его туберкулез обострился. Жорж Санд была его любовницей и
жила вместе с ним. Несмотря на болезнь, он сумел написать там несколько
превосходнейших произведений.
— Мой сын учится играть на фортепьяно, — сказала Марчелла. —
Он будет поражен, когда я расскажу ему об этом.
— У вас есть и другие дети? — спросил Санти.
— Соня, ей семнадцать, а Марку восемнадцать.
— Они живут вместе с вами? — спросил он. Немного поколебавшись,
она сказала:
— Да, — понимая, что ей будет трудно объяснить, почему Соня уехала
от них.
Они ехали по равнинной местности, между оливковых рощ, прежде чем начался
петляющий подъем на другой холм, похожий на маленькую гору. Было восемь
часов пятнадцать минут, солнечный свет приобрел розовато-золотой оттенок.
Солнце сияло сквозь дым от костра, в котором горели сухие ветки, освещая
ландшафт, затянутый бледно-лиловой таинственной дымкой.
— Мы приближаемся к Вальдемоссе, — объявил Санти, и после поворота
впереди показался городок, раскинувшийся высоко над ними. Под этим углом
зрения и при таком освещении он казался прилепленным к небу.
— Боже мой! — с восхищением сказала Марчелла. — Я и
представить не могла такого!
Улицы со старыми, прекрасно сохранившимися домами и церквами напоминали
свадебный слоеный пирог, самые высокие строения кичились своими шпилями или
колокольнями, красочно устремленными в небо. Невысокие кипарисы окружали
дома, а сами дома были построены из той же самой розоватой породы, из
которой состояли окружающие городок горы. Все здания выставляли напоказ
одинаковые поношенные крыши, выложенные розовой черепицей.
Сумерки были еще прозрачными, когда Санти припарковал машину около
монастыря, и они прошли под аркой в благоухающий розовый сад, в котором когда-
то прогуливался Шопен. Виднелось несколько запоздавших одиноких туристов,
однако создавалось впечатление, что они хотели сохранить для себя красоту
этого места. Подойдя к стене, окружавшей сад, они смотрели на раскинувшуюся
под ними долину: аромат дыма костра, перемешанного с благоуханием роз и
запахом елей, висел в воздухе. Марчелла, закрыв глаза, глубоко дышала,
наслаждаясь запахами. Я никогда не захочу забыть этот запах, — сказала
она сама себе, — или само это мгновение
. Открыв глаза, она увидела,
что смотрит прямо в глаза Санти.
— Это самая прекрасная сцена изо всех, когда-либо виденных мною, —
прошептала она. — Как восхитительно пахнет! Я бы никогда не увидела
этого, если бы ты не привез меня сюда. Спасибо!
Его улыбка говорила, насколько горд он был своим островом. Они прогулялись
вокруг небольшого сонного городка, глядя, как солнце катится к горизонту, а
группки людей выносили на улицу стулья, чтобы посидеть на улице и подышать
прохладным вечерним воздухом.
— Большинство посещающих Майорку считают, что она состоит в основном из
отелей, ресторанов и дискотек, — сказал Санти. — В шестидесятых
годах туристический бум уничтожил огромные участки побережья, однако нам
удалось спасти половину острова для нас самих, и эту половину я покажу тебе!
Улочки были вымощены камнем, крутые и довольно скользкие. Когда Марчелла,
надевшая новые туфли, поскользнулась, рука Санти нежно поддержала ее. Локоть
Марчеллы, зажатый в его руке, ощущал его теплоту, струившуюся спокойно и
тихо, такую непохожую на тепло рук других мужчин, которых ей доводилось
встречать.
Когда опустились густые сумерки, он подвел ее к маленькому старомодному
бару, отделанному деревом, со столиками с круглыми мраморными крышками, на
которых лежали газеты.
— Ты пробовала наш ликер
Пало
? — спросил он, когда они
присели. — Его можно найти только на Майорке. Напиток довольно
странный. Гостям острова он либо нравится, либо вызывает отвращение. Если он
тебе не понравится, я выпью его сам! — заверил ее Санти.
Когда принесли напитки, он поставил свой, намного больший, бокал напротив
ее.
— Почему тебе подали его со льдом и лимоном? — спросила Марчелла.
— Потому что
Пало
можно пить двумя способами. Советую отведать оба.
Марчелла сделала глоток из своего крохотного бокальчика. Жидкость, налитая в
нем, была густой, темно-красного цвета, терпкой и сладкой. Она вызвала
теплое ощущение, растекавшееся по животу.
— М-м-м, мне нравится, — сказала Марчелла. — Хотя он довольно
крепкий.
Он придвинул ей свой бокал, к которому вежливо не прикасался.
— Теперь отведай моего!
— Твой мне больше нравится! — заявила она. — Он не такой
сладкий и не такой густой.
Лицо Санти сияло.
— Это и есть подлинно майорканский рецепт.
Он довольно кивнул головой, а Марчелла почувствовала себя так, словно удачно
прошла испытание. Санти возвратил напиток Марчеллы официанту с
соответствующими инструкциями, как его улучшить.
Марчелла оперлась на стол, глядя в его суровое, прекрасное лицо. Она могла
часами наблюдать, как меняется выражение этого лица с наивностью и
искренностью ребенка и в то же время с серьезностью взрослого человека.
— Почему ты становишься таким довольным, когда мне нравится что-то
майорканское? — поинтересовалась она.
— Мне кажется, что я в большей степени майорканец, нежели
испанец, — смеясь, заявил он. — Может быть, потому, что моя мать
была майорканкой и в юности я проводил здесь много времени: все лето,
каникулы, рождественские и новогодние праздники. Мне кажется, что остров
таит в себе волшебство.
— А что именно делает майорканцев непохожими на испанцев? —
спросила Марчелла.
Он задумался.
— Это непросто объяснить, не произведя при этом впечатления кичливости
и стремления показать превосходство, — начал он. Он сдвинул брови,
поигрывая красной жидкостью, налитой в бокале, поворачивая его то одной, то
другой стороной.
— Мы — люди острова. Я думаю, мы спокойнее, уравновешеннее и в большей
степени контролируем себя, чем испанцы. Всегда мы были более либеральными и
шли немного впереди. Майорканцы весьма терпимо относятся к жизни и живут
очень скромно.
— Да, — сказала она. — Я заметила, какие замечательные люди
майорканцы. Официанты у меня в отеле всегда...
— Ну, это не майорканцы! — быстро перебил ее Санти. — Уверен,
что я первый настоящий майорканец, которого ты встретила!
Марчелла удивленно подняла брови.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что в индустрии туризма заняты преимущественно испанцы с
материка, — сказал он. — Майорканцы не заметны. Ты могла их видеть
в их магазинах. Но большинство из них профессионалы и работают в банках или
конторах или же врачами или юристами. Семьи продавали свои земли, когда
тридцать лет назад начался строительный бум. Но они всегда оставляли себе
свои дома и фруктовые сады, где продолжают спокойно жить.
Когда они двинулись обратно в Пальму, было уже больше десяти вечера.
— Ты проголодалась? — спросил он.
— Вовсе нет.
Вернувшись в город, он остановился на тихой улочке. Провел ее через входную
дверь небольшого современного здания в отделанное мрамором фойе. В лифте он
стоял рядом, но не прикасался. Так они поднялись на верхний этаж.
— На острове у меня два дома, — объяснил Санти, открывая
дверь. — Дом в Дее на зиму закрыт и пустует. Мне хочется, чтобы ты
побывала в нем, но это лучше сделать днем. Тут я останавливаюсь, когда
приезжаю по делам.
Шаги эхом отзывались, когда они шли по белым каменным плитам. С любопытством
Марчелла оглядывалась по сторонам. Она думала, что квартира Санти окажется
сходной с теми тремя, где проводила ночи на этой неделе, может быть, немного
почище. Но когда вспыхнул свет, она вскрикнула от изумления. Убранство
комнаты говорило о вкусе и воспитании, беззвучно ответив на последние
мучившие ее вопросы. Это было жилище человека, у которого было чему
поучиться. А когда Санти поднял жалюзи белого цвета, распахнул двери на
балкон и включил внешнее освещение, высветившее несколько плетеных из
прутьев стульев и столиков, то Марчелла сглотнула комок, внезапно
подкативший к горлу. Они вышли на балкон и стали смотреть на панораму
раскинувшейся внизу Пальмы.
Вдали, на краю черной полосы моря, возвышался залитый огнями собор. Его
белые шпили вонзались в темное ночное небо.
— Подумать только, в этом крохотном здании мы с тобой
встретились, — сказала Марчелла, указывая на собор.
Санти скрылся на кухне, и до Марчеллы донесся звон бокалов и бутылок. Он
вернулся с подносом, на котором стояли оливки, орехи и бутылка охлажденного
вина. Пока Санти откупоривал бутылку, Марчелла рассматривала его комнату.
Все было просто и без претензий. От огромных картин абстрактной живописи,
висевших и прислоненных к стенам, исходил удивительный свет. Большинство
картин были чисто абстрактными работами, хотя кое-где виднелись полотна с
вольным изображением пейзажей, а на одном большом прекрасном холсте,
исполненном в живых розовых и черных тонах, была изображена пальма, гнущаяся
под натиском ветра.
Длинный диван, пара кресел, кофейный столик из стекла и два торшера
завершали в общем-то аскетичное убранство комнаты. Причудливая коллекция
небольших скульптурок, раковин, шлифованных камней и окаменелостей украшала
развешанные по стенам полки. Центральную полку занимали книги по искусству и
романы.
Марчелла, указав на картины, спросила:
— С этими художниками ты ведешь дела?
— Да, с большинством из них! Нравится?
Пока Санти разливал вино, она внимательно рассматривала каждую картину. Они
вернулись в комнату, держа бокалы с вином.
— Они все мне нравятся! — рассмеялась Марчелла. — У тебя
хороший вкус. Почему ты решил заняться картинами?
Санти улыбнулся:
— Передо мной стоял выбор: искусство или религия. А что бы предпочла
ты? — рассмеявшись, ответил он. — Я решил, что искусство более
религиозно, более духовно, чем церковь!
Марчелла с удивлением посмотрела на него.
— Ты всерьез подумывал о вступлении на религиозную стезю?
Он утвердительно кивнул:
— Когда я стал подрастать, родные начали поговаривать, что неплохо было
бы иметь в семье священника. Отец работал на правительство Барселоны. Думаю,
моя мать мечтала, чтобы я стал епископом. Мне же хотелось стать художником.
Но для получения художественного образования в семье не было денег, поэтому
я убедил себя, что религия мне подойдет. Когда я уже был готов вступить в
лоно церкви, умерла моя тетя, завещав все свои земли мне — своему
единственному племяннику. Землю я продал, оставив только дом в Дее. Так
совершенно неожиданно я получил возможность изучать искусство в
университете.
— Замечательно! — всплеснула руками Марчелла. Санти, соглашаясь с
ней, кивнул:
— Затем, закончив курс обучения, я понял, что никакой я не художник. Но
мне хотелось остаться в мире картин, поэтому я открыл художественную
галерею.
— Где? — заинтересованно спросила Марчелла. — В Барселоне?
Он отпил глоток вина и вновь кивнул.
— В самой немодной ее части, — рассмеялся он, — но зато
помещение светлое и довольно просторное. Чтобы основать галерею, пришлось
много потрудиться. Признаюсь, что нет ничего более волнующего, чем открыть
нового художника и создать ему репутацию и положение.
— Как тебе это удается? — спросила Марчелла.
— О, если я верю в художника, то могу быть достаточно
убедительным, — улыбнулся Санти. — Теперь у нас в Испании
появилось множество людей, желающих жить на широкую ногу. Многие из них
начинают коллекционировать картины. Здесь и отели, банки, рестораны —
короче, все те места, где могут понадобиться картины. Я
...Закладка в соц.сетях
