Жанр: Любовные романы
Жертва
...ны, вынашивающей свой плод в течение кажущейся ей
бесконечно длинной беременности. Аккуратно напечатав рассказ в нескольких
экземплярах, она отослала его в несколько журналов.
На этот раз я так
просто не сдамся, — сказала она себе. — Ведь даже писатели-
профессионалы и те отсылают свои работы на суд огромного количества
редакторов
. Полученные отказы еще больше подогрели ее настойчивое желание
добиваться поставленной цели.
Единственным страстным, будоражащим ее мысли и тело желанием была все та же
неуемная тяга к сексу, которую ей однажды удалось удовлетворить в полной
мере. Не считая той ночи после побоища, Гарри все так же, в спешке, не
разжигая в ней никакой страсти, занимался с нею любовью в постели.
В середине сентября вдруг разыгралась характерная для конца лета страшная
жара. И в один прекрасный, очень уж жаркий день Марчелла, оказавшись на
территории самого большого рынка, расположенного за четыре квартала от
центра города, где-то рядом с границей Маленькой Италии, укрываясь от жары,
стала искать прибежища в холодильном ряду рынка.
В Нью-Йорке проживает много этнических групп, поэтому большинство
итальянских жен предпочитают покупать продукты у дружелюбных пуэрториканцев.
Завернув в секцию мороженого мяса, Марчелла рассеянно глядела на разложенные
там мясные продукты. Покупка целой курицы обошлась бы ей гораздо дешевле, но
тогда в процессе готовки жара на кухне будет неимоверной.
Вдруг она увидела смуглого помощника продавца, который, прислонившись к
двери, ведущей в холодильную секцию магазина, стоял, будто дожидаясь того,
чтобы она почувствовала на себе его взгляд. Когда она обратила на него
внимание, на его лице заиграла веселая, озорная улыбка. У него была смуглая,
цвета кофе кожа, аккуратно подстриженные черные усики и ослепительные белые
зубы. К фартуку был приколот значок с надписью:
Привет, меня зовут Анджело!
Я всегда рад вам помочь
.
Улыбнувшись ему в ответ, она двинулась вперед, не обратив совершенно
никакого внимания на очень бурное шевеление в животе.
Интересно, это
шевеление ребенка или обычные сексуальные позывы?
Остановившись рядом с нею, он стал аккуратно складывать в морозильник
продукты, упакованные в полиэтиленовые пакеты.
— Вы думаете о том, какую выбрать курицу? — Усмехнувшись, он
протянул ей упаковку куриных грудок. — Мне так нравятся грудки...
Пожав плечами, она смотрела на его широкую улыбку.
— Там, в холодильнике, большой выбор... — произнес он, рукой
указывая в сторону находившегося за морозильным отсеком помещения.
Неуверенным тоном Марчелла начала:
— Я даже не знаю, стоит ли готовить курицу сегодня. Ведь на улице такая
жарища!..
— Да, — ответил он, подморгнув ей, — А я тоже горячий, ну
очень! — Он демонстративно засунул свою руку в карман, и Марчеллу вновь
охватило желание.
— Хочешь пойти со мною в холодильное помещение, — спросил
он, — чтобы немного охладиться? — Нагнувшись к ней поближе, он
добавил: — Там никого нет. Мы будем совершенно одни...
Волна безумства и сильного возбуждения всколыхнула Марчеллу. Она оглянулась
на покупателей, а затем бросила взгляд на видневшиеся из-под закатанных
рукавов загорелые, ухоженные чистые руки.
— Пошли, — настаивал он, легонько дотрагиваясь одним пальцем до ее
руки.
— Я не могу, — почти умоляющим тоном прошептала она.
Он пониже опустил свою голову, и Марчелла почувствовала приятный запах
одеколона.
— Ну пошли же, красотка, — нашептывал он. — Я тебе устрою
несколько минут райского наслаждения!
Двинувшись в сторону холодильного помещения, он, быстро пробежав глазами по
торговым рядам, снова прислонился к двери, ведущей в подсобку, оживленно
зазывая ее пройти за ним следом. Как будто загипнотизированная, Марчелла
пошла за ним в подсобку.
— Чтобы немного отдохнуть от жары, — повторил он идущей следом
Марчелле. Внутри подсобки царили темнота и благословенная прохлада. Легким
движением руки он закрыл за нею дверь на засов.
— Я здесь начальник, — пояснил он, гордым жестом руки указывая на
территорию холодильника. — Никто сюда не заходит, кроме меня!
С потолка свисали половины свиных туш, на которые Марчелла старалась не
обращать никакого внимания. Она заметила, как он начал развязывать свой
чистенький фартук. В мгновение ока она оказалась у него в объятиях. Анджело
сначала нежными прикосновениями губ обцеловал все ее лицо, а уж затем
подобрался к ее рту. О Господи, именно такой нежности и прыти она так долго
ждала от Гарри! Мягким движением языка он раздвинул ее губы, овеяв теплым
дыханием со вкусом мятной карамельки. Он целовал ее ласково и неторопливо,
все больше и больше разжигая в ней желание близости. Расстегнув ее блузку,
он стал горячо дышать, склонившись над ее грудью. А когда она задергалась от
волнения, Анджело расстегнул ей лифчик. Стоя в прохладном помещении, он
неотрывно глядел на острые и твердые соски ее очень чувствительной груди. А
затем, мягко прикасаясь, стал нежно целовать ее грудь, возбуждая волну
страстного блаженства.
— Еще! — шептала она, чувствуя легкое головокружение и думая про
себя о том, что, по всей видимости, она просто сошла с ума.
От нежных поцелуев он перешел к легким покусываниям груди, от которых она
просто таяла от удовольствия. Влажная промежность готовилась к его
прикосновениям. Мягко, как бы на ощупь, он залез к ней под юбку, и когда
стал трогать ее между ног, она поняла, как отличались эти его прикосновения
от объятий мужа. Она замирала от каждого звучащего музыкой секса
поглаживания. Откуда он знал, как сильнее возбудить ее?
Сняв с нее трусики, он, едва касаясь, гладил пальцами ее лобок до тех пор,
пока она сама не стала прижиматься плотнее к его ладони. Мягко вводя во
влагалище свой палец, он продолжал целовать ее грудь. О Господи! Значит, она
не ошиблась. Ведь она всегда чувствовала какое-то непреодолимое влечение к
мужчинам! И как она могла подавить в себе это желание?
Она почувствовала упирающийся в нее твердый член целующего ее партнера.
— Ты хочешь меня? — прошептал он.
Не в силах вымолвить хотя бы слово, Марчелла кивнула головой. Расстегнув
молнию
на джинсах, он до колен спустил их вместе с трусиками фирмы
Джокейс
. Интенсивно дыша и шепотом произнося на испанском обрывки каких-то
фраз, он прижал ее к себе, стараясь прислонить ее к стене. Она не могла
оторвать от него своих губ, так как нежные и горячие прикосновения его языка
сулили новую серию жарких поцелуев. Слегка нагнув ее тело, он осторожно
прислонил ее к холодному прилавку, чтобы было удобнее. Затаив дыхание, она
ждала той сладкой минуты, когда он наконец овладеет ею, и, направляя рукой
его возбужденное орудие, Марчелла чувствовала, как трепетали все ее органы,
предвкушая бездну наслаждения и море блаженства. Подлаживаясь под ее рост,
он согнул свои колени, а когда она потихоньку выпрямилась, он медленно стал
покачивать нижней частью своего туловища.
Протяжный вопль невыразимого блаженства вырвался из ее груди. Она была почти
готова. Как скоро наступил этот момент, а ей хотелось, чтобы это блаженство
длилось целую вечность! Не прекращая двигать телом, Марчелла взглянула на
Анджело, догадавшись по напряженному выражению его лица, что он находится на
пороге кульминации. И в следующую минуту, подобно давнишним любовникам, они
в экстазе начали вместе издавать возбужденные вздохи и восклицания,
характерные для людей, одновременно получающих оргазм. У обоих дрожали
коленки, а Марчелла, чувствуя, как пол уплывает под ее ногами, придвинулась
поближе к стене, чтобы сохранить равновесие.
Прижавшись друг к другу, они стояли, теперь уже не двигаясь, а по телу
разливались волны экстаза. Она продолжала стоять неподвижно, нехотя
расставаясь с последними минутами блаженства, а он стал поглаживать затылок
и шею, как бы побуждая ее к счастливому, безмятежному сну.
Вздохнув и выпустив ее из своих объятий, он подмигнул ей. Марчелла стала
приводить в порядок свою помявшуюся одежду, а Анджело, снова подвязав фартук
и пригладив пальцами прямые черные волосы, улыбаясь, смотрел, как Марчелла
старательно открывала дверной замок.
— Со мною никогда такого не случалось, — еле слышно сказала она,
обращаясь к нему.
Поймав ее руку и глядя на нее печальными глазами, он поднес ее ладонь к
губам и стал медленно целовать каждый ее пальчик. В голове у нее билась одна
и та же мысль: почему Гарри не может делать то же самое и таким же образом?
Она сразу бы влюбилась в человека, который мог бы так обращаться с нею.
Даже не обернувшись, она быстро покинула помещение рынка и, шатаясь, с
победным видом направилась домой. Она была очень сладострастной женщиной и
знала, как удовлетворить мужчину. И тут на нее нахлынула злость по отношению
к Гарри. Почему простой рыночный упаковщик мяса знал, как надо обращаться с
женщиной, целуя каждый пальчик на ее руке после того, как сам доставил ей
столько удовольствия? А Гарри считает, что, сделав свое дело, может спокойно
заснуть, отвернувшись от нее.
Она обиженно принялась готовить обед, а в теле эхом отдавались отзвуки
удовольствия, служившего ей напоминанием того необычайного приключения,
которое не выходило из ее головы. До прихода Гарри она приняла душ, смыв со
своего тела остатки запаха Анджело.
Внезапно проснувшись среди ночи и скорчившись от пронзительной острой боли в
животе, Марчелла стала кричать. У нее было такое чувство, будто в животе
орудует гигантский штопор. Она разбудила своим криком Гарри, который,
потянув на себя одеяло и вдруг увидев рядом со скрюченным телом Марчеллы
пропитанную кровью простынь, чуть было не потерял сознание.
В больнице врачи быстро и эффективно обработали бесчувственное тело
Марчеллы. Позже медсестра рассказала ей, что Гарри разразился плачем,
услышав, что их ребенок погиб.
Когда Марчелла пришла в сознание, она удивленно открыла глаза, обнаружив,
что находится не в своей постели, а на больничной койке; рядом, положив руки
на колени, сидит Гарри. Она видела смутное очертание его лица через стоящие
рядом на столе медикаменты.
Силясь, она произнесла его имя:
— Гарри?
Подпрыгнув от радости, он нагнулся над ней:
— С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь, Марч?
Отвернувшись, она ответила:
— Неважно.
Жестикулируя руками, он принялся объяснять:
— Я так волновался. Ты потеряла очень много крови.
— Неужели ты и вправду волновался обо мне? — прошептала она, не
двигаясь затекшим телом. — Что со мною случилось?
— У тебя произошел выкидыш. Мы потеряли нашего ребенка, Марч, —
сказал он.
Протянув к нему руки и зарывшись носом в его плечо, она тихо плакала.
— Я так виновата, Гарри... — хныкала она. Сидя рядом с нею и глядя на нее, он успокаивал:
— Ни в чем ты не виновата.
Эти слова, будто острием кинжала, пронзили ее грудь, потому что она начала
припоминать то, что предшествовало этому событию. Не ее вина? Ей и самой
очень хотелось поверить в эти слова!
— Принеси мне немного воды, — попросила она. — У меня
пересохло во рту.
Он помог ей приподняться и напоил ее. Марчелла залпом осушила целый стакан.
— Больше не пей, а то медсестра увидит, — предупредил он, забирая
у нее стакан.
— Спасибо, — поблагодарила она.
В глазах Гарри было совершенно новое выражение: скорее всего, именно
случившаяся беда помешала скрыть ему свои чувства.
— Я заказал отцу Кармелло панихиду по умершему младенцу, — сказал
ей Гарри. — Она состоится через четыре дня. Как ты думаешь, сможешь ли
ты поправиться до этого?
Она снова легла на подушку.
— Я не думаю, что смогу перенести это, Гарри. И с каких это пор ты начал верить в такую чепуху?
— Мне хотелось что-то сделать, и я надумал заказать панихиду.
Она изо всех сил старалась сосредоточиться, но мысли ее разбегались.
Что же
мы имеем на сегодняшний день? Именно из-за ребенка мы устроили эту женитьбу.
Не значит ли это, что теперь я совершенно свободна? А он, наверное,
продолжает думать, что я захочу остаться замужем за ним
.
— Возьми меня за руку, Гарри, — прошептала она. В эту минуту ей
очень хотелось чувствовать чье-то тепло. Он потянулся за рукой Марчеллы, и
она с силой сжала его ладонь. — Возьми меня на руки! — взмолилась
она.
Нагнувшись к ней, он взял ее на руки, и она крепко прижалась к нему.
Марчелла никогда не чувствовала себя так мерзко. Возможно, она, сама того не
подозревая, возлагала на этого неродившегося ребенка все свои надежды.
Когда в больницу пожаловали родители, Ида, нагнувшись к уху Марчеллы,
прошептала:
— Нам надо быть сильнее!
Марчелла знала, что под словом
мы
подразумевались все женщины. Ида бросила
взгляд, полный сочувствия, на утирающего слезы Альдо.
— Ну, папа, перестань! Ведь я же поправлюсь.
В ответ он смущенно откашливался. Ей стоило только раз взглянуть в его
сторону, чтобы понять, как сильно он любил ее и жалел.
Из-за полученной инфекции Марчелле пришлось пролежать в больнице на пять
дней больше, пропустив устроенную Уинтоном панихиду.
Выписавшись из больницы, она крадучись вернулась в свою квартиру, откуда в
течение нескольких дней не выходила на улицу. Убирая приготовленные для
новорожденного вещи, она никак не могла избавиться от чувства огромной вины
перед неродившимся ребенком. Она изо всех сил старалась больше не вспоминать
о том, что произошло тогда на рынке, но память, как назло, снова и снова
возвращала ее в тот злополучный день.
Но ведь беременным женщинам не
запрещено заниматься любовью, — утешала она себя, — да и Анджело
не допустил абсолютно никакой грубости по отношению к ней
. Но так или иначе
слишком уж странным было то, что выкидыш произошел именно в тот день, когда
она испытала истинное наслаждение.
Во время визита к матери Марчелле едва удавалось сдерживать слезы. Переживая
момент высочайшего эмоционального напряжения, Марчелла мечтала поплакать,
уткнувшись в материнскую грудь, но Ида была далеко не той матерью, которой
можно было поплакаться в жилетку.
— Совершенно естественно, что ты сейчас пребываешь в депрессии, —
щебетала она. — Я никогда в жизни не видела такое печальное выражение
лица у мужчины, какое было у Гарри, когда он встретил нас, стоя на панихиде
в церкви. Он почувствовал такое облегчение, когда ты выздоровела.
— Но он даже не притронулся ко мне с того момента, как я вернулась из
больницы. Он ведет себя так, будто ребенок погиб по моей вине!
— Конечно же, ты ни в чем не виновата, — сказала Ида, зажигая
плиту. — А почему ты так говоришь? — спросила она, пристально
глядя на Марчеллу. — Надеюсь, ты ничего не предпринимала, чтобы
избавиться от ребенка?
— Ну, мама... — вздохнула Марчелла, укоризненно качая
головой. — Как ты могла обо мне такое подумать?
Наливая кофе, Ида продолжила:
— Доктор сказал, что нет никаких серьезных осложнений. Ты можешь уже
через несколько месяцев попробовать забеременеть снова и родить прекрасного,
здорового ребенка. И тогда ты даже не вспомнишь о своих теперешних
переживаниях!
Несколько минут они молчали, отпивая маленькими глотками обжигающий кофе.
— Мам! — обратилась к Иде Марчелла, поставив чашку на
блюдце. — А может, это было знамение того, что наш брак не должен был
состояться? Ведь мы и поженились-то только из-за того, что должен был
появиться ребенок...
— Да? Ты, наверное, Думаешь, что теперь имеешь полное право на
развод? — закричала Ида. — Ты замужняя женщина перед лицом Бога.
Ты подумала об общественном мнении на этот счет?
— Я никогда его не полюблю, мам, — призналась Марчелла.
—
Не полюблю
? — засмеялась Ида, кинув на дочь такой взгляд, по
которому безошибочно можно было прочесть мнение Иды насчет любви.
Гарри поступил в бизнес-колледж, продолжая вечерами учиться на бухгалтерских
курсах. Иногда он заявлялся домой не раньше десяти вечера. Марчелла тем
временем писала один рассказ за другим. В них рассказывалось о смерти
ребенка, о браке, о матерях, о том, как муж винил жену за неожиданно
случившийся выкидыш. У Марчеллы был целый список журналов,
специализировавшихся на публикации романов. Но до сих пор ни одна редакция
не дала согласия даже бесплатно напечатать ее рассказы. Она уже привыкла
получать возвращенные рукописи. И все-таки, отсылая очередной рассказ,
чувство необъяснимого волнения охватывало ее каждый раз при мысли, что,
возможно, вот этот самый рассказ будет наконец принят к печати.
С того самого дня, когда она, выписавшись из больницы, оказалась дома, Гарри
ни разу не прикоснулся к ней и не произнес в ее адрес ни одного ласкового
слова, строго занимая по ночам собственный уголок кровати. Приближались
рождественские праздники, и украшенная игрушками новогодняя елка, казалось,
являла собой очередное напоминание неудавшейся попытки создать полноценную
семью. Это напряжение не могло больше длиться. Однажды вечером, сидя на
кухне за ужином, у Марчеллы неожиданно, как бы машинально, вырвался вопрос:
— Ты действительно хочешь остаться женатым, Гарри?
Он виновато поднял на нее глаза, будто испугавшись того, что она прочла его
мысли.
— А ты? — спросил он.
Отрицательно покачав головой, она заявила:
— Но я первая задала тебе этот вопрос.
Отложив в сторону свои бумаги и тяжело вздохнув, он произнес:
— К чему спрашивать об этом именно сейчас? Отпив немного вина, она
ответила:
— Да потому, что ты не сказал мне ни одного ласкового слова с тех пор,
как...^ не закончив начатую фразу, она замолчала, вопросительно глядя на
него. — Ты ведешь себя так, будто я виновата в том, что произошел
выкидыш, — снова начала она. — Ты хоть понимаешь, как мне больно
сознавать то, что я потеряла ребенка?
Проглотив кусок, он уставился на тарелку: — Я это очень хорошо понимаю.
— Это хуже любой боли, — ответила она. — Ты чувствуешь всем
телом, как... — И тут слезы хлынули из ее глаз.
Отодвинувшись от стола, Гарри приблизился к ней, мягко дотронулся до плеча.
Она повернулась к нему, и он обнял ее. О Господи, как же она нуждалась
сейчас в его ласке! Как отчаянно искала его любви! Она сама себя ненавидела
за то, что, прижавшись к нему, плакала, не в силах подавить вырывающиеся откуда-
то изнутри рыдания. Смущенный таким бурным проявлением чувств, Гарри стоял,
продолжая держать ее в своих объятиях.
В эту же ночь она придвинулась поближе к нему, думая, как иронично выглядит
картина совращения собственного мужа. И ради чего? Да ради того, чтобы
родить ребенка, так как без него вся ее жизнь будет совершенно пустой. Может
быть, когда напечатают ее рассказы, да еще и заплатят за них, исчезнет то
щемящее чувство душевной пустоты. Имея ребенка, ей будет на кого вылить свою
любовь, рядом с ней будет маленький человечек, который будет ее обожать. И в
этот момент ее рука потянулась к Гарри.
— Ты что, не можешь уснуть? — спросил он. Повернувшись к ней
лицом, он буквально уперся в нее своим возбужденным половым органом.
Марчелла дотронулась до этого места, а Гарри начал шепотом оправдываться: —
Я думал, ты очень долго не захочешь моей близости, после того как...
Как бы успокаивая его, она закрыла ему рот рукой.
— Будь со мной поласковей, Гарри, и люби меня, — умоляющим голосом
попросила она. — Мы же, несмотря ни на что, можем иметь детей. Мы все-
таки можем...
— О, Марч! — Вскарабкавшись на Марчеллу своим грузным телом, он
лег на замирающую от волнения жену.
И все-таки что-то противоестественное в
том, что тебе приходится умолять мужчину полюбить тебя и быть
поласковей
, — думала она.
— Нежнее, — опять напомнила ему Марчелла, пока он неумело мял в
своих руках ее ночную рубашку. — Очень, очень мягко... — шептала
она возбужденному двигающемуся на ней Гарри, одновременно производя
колебательные движения навстречу ему. Может быть, она настолько изголодалась
по мужской ласке, что с таким удовольствием принимает его неуклюжие объятия?
А может быть, Ида была права, говоря о том, что мы приносим себя в жертву
детям? А может быть, вообще продолжение человеческого рода основано на
постоянном жертвоприношении? Конечно же, все ее естество протестовало против
такого суждения, но от этого безудержное желание забеременеть и родить
ребенка еще больше усилилось.
Она поклялась перед Богом, что, если забеременеет, никогда не изменит мужу.
Она постарается подавить в себе неуемную жажду секса, которая до сих пор не
принесла ей ничего хорошего. Она будет избегать взглядов идущих по улицам
мужчин, которые так волновали и одновременно пугали ее тем, что могли
прочесть на лице такую же неистовую жажду сексуальных наслаждений.
Она вспоминала о рыночном эпизоде с Анджело только лишь затем, чтобы
добиться того упоительного экстаза, только теперь уже со своим мужем. Она
испытывала оргазм, даже несмотря на неумелое обращение с ней Гарри, только
благодаря воспоминаниям о том, как нежно целовал Анджело ее грудь и как
умело возбуждал ее. Лежа в постели со своим мужем и вспоминая каждый
фрагмент того рыночного эпизода, она и вправду иногда думала, что находится
в чистых, загорелых руках Анджело.
Новый год ознаменовал собой начало нового десятилетия: семидесятых годов. В
январе Марчелла снова забеременела. Этот ребенок должен был возместить ей
все недостающее в ее жизни. Она ни на минуту не сомневалась в том, что это
будет мальчик. Уже в утробе она любила его такой безумной материнской
любовью, которая была слишком чрезмерной для такого маленького существа. В
голове ее созрел образ будущего сына, которого она вырастит и будет любить.
Этот ребенок принесет ей много радости, света, которых ей так недоставало в
этой жизни. Еще не родив, она считала своего мальчика светочем своей жизни.
ГЛАВА 3
Сентябрь 1970 года Держа в руках новорожденного сына, Марчелла чувствовала невиданный до сих
пор эмоциональный подъем. Она смотрела на его крошечное личико и крепко
закрытые глаза, не спешившие познать буйство красок окружающего мира. Она
уже принесла одну жертву: ее безупречное до сих пор тело было располосовано
следами кесарева сечения. Теперь более важно, чтобы тельце ребенка было
здоровым и чистым. Она баюкала младенца, поддерживая его за тяжелую,
маленькую головку, и буквально умирала от умиления. Даже нося его в животе,
Марчелла относилась к нему как к чему-то особенному, поэтому рождение
ребенка задвинуло на последний план все события, предоставив главное место в
ее жизни новорожденному. Она назвала его Марком, потому что три первые буквы
его имени были такими же, как у нее: ведь он являлся частичкой ее самой.
В этот день, гордый рождением сына, Гарри подарил Марчелле розы и золотой
браслет в виде цепочки. Приехавшие в этот день родители Гарри долго
восхищались своим внуком и стали относиться к Марчелле, доказавшей, что она
чего-то стоит, с большим, чем прежде, теплом. При виде гордой улыбки Гарри
Марчелла чувствовала горькую обиду, потому что ей казалось, что, подобно
другим мужчинам, он видит в рождении сына лишь доказательство собственной
мужской зрелости. Она с трудом сдерживала себя от того, чтобы не
подстраховать Гарри, который брал на руки ребенка.
В больнице, где она пролежала четыре дня, ее навещали родители и некоторые
школьные друзья. В глазах девчонок, смотревших на ребенка с благоговейным
трепетом, Марчелла выглядела значительно более зрелой, далекой от их
девичьих интересов женщиной. Им даже чудно было вспоминать о том, как она
когда-то рассказывала им сексуальные истории.
Целые месяцы ушли на то, что вернуть своему телу прежнюю форму. Изменились
также привычки и жизненный уклад Марчеллы. Кормление грудью новорожденного
Марка иногда утомляло ее.
Когда возобновились интимные отношения между нею и мужем, появились кое-
какие препятствия на пути к любовным удовольствиям: сосредоточив свое
внимание на спящем ребенке, она ловила каждый шорох и поэтому не могла
хорошенько расслабиться. От Гарри требовалось особенное умение опытного
любовника, чтобы
...Закладка в соц.сетях
