Жанр: Любовные романы
Это не ваша дочь
...sh; проговорила Кай ла. — Рада, что вы
пришли.
Сэм опустился на землю рядом с подругами.
— Все в порядке?
Рейчел снова пустила слезу, и Кайла нежно обняла подругу.
— Ее папа женится, — пояснила она, — на этой женщине.
— Он сказал, что она — моя новая мама, — рыдая и сморкаясь в
несвежий носовой платок, с трудом выговорила Рейчел.
Марсия вынула из сумки и предложила Рейчел чистый платок.
— Спасибо, — произнесла девочка. — А вы, если выйдете замуж
за тренера, тоже станете требовать, чтобы Кайла называла вас мамой?
Сердце Марсии екнуло, она почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Кайла
переводила глаза с нее на отца и обратно.
— Если бы такое случилось, Кайла сама решила бы, как меня
называть, — проговорила она, несмотря на отчаяние, охватившее ее при
мысли о том, что дочь так и не назовет ее мамой. — А тебе, Рейчел, не
мешало бы обсудить с... с женой отца, как ты будешь к ней обращаться.
Рейчел была готова снова расплакаться.
— Я ее ненавижу! Я не хочу к ней вообще об ращаться! Никогда она не
заменит мне маму.
Марсию охватил озноб. Не услышит ли она завтра такие же слова от Кайлы?
— Ну разумеется, маму она тебе заменить не может, — выдавила из
себя Марсия безжизненным тоном. — Если она сейчас этого не понимает, то
со временем поймет. Все уладится. — Со временем поймет, как и я,
подумала Марсия. Ей было чуть ли не жаль мачеху Рейчел.
— Она никогда ничего не поймет. Потому что глупа как пробка, да и
уродина уродиной, — причитала Рейчел.
— Красится под блондинку, а лифчик носит такой, что вся грудь вылезает
наружу, — с возмущением разъяснила Кайла.
— Кайла! — Рейчел выпрямила спину и покраснела.
— Ты же мне сама рассказывала.
— Но я не думала, что ты станешь об этом говорить при тренере.
— Хотел бы я посмотреть! — заявил Сэм, прислоняясь к дереву.
— Папа!
— Ну да, посмотреть на крашеную блондинку! А ты что подумала?
Девочки рассмеялись, а Марсия подивилась той легкости, с какой он сумел,
шуткой развеять общее уныние.
— Сдается мне, ненасытное ты дитя, что тебя ожидает еше один подарок ко
дню рождения, — сказал Сэм, кивая на коробку у ног Марсии.
— Поздравляю! — И Марсия вручила коробку Кайле.
— Спасибо! — просияла Кайла и быстро сорвала шпагат и
обертку. — Музыкальная шкатулка! Как они мне нравятся! Откуда вам это
известно? Папа небось сказал?
— Да нет, ничего он не говорил. В детстве это было моей мечтой, вот я и
подумала, может, и ты на них заглядываешься.
Кайла вытащила из коробки фарфоровую карусель.
— В точности такая, как мы видели на празднике в парке.
Прелесть! — И она, не колеблясь, вручила шкатулку Рейчел. — Давай
заводи, посмотрим, кто правильно угадает мелодию. Рейчел улыбнулась, забыв
на миг о своем горе.
А на глаза Марсии снова навернулись слезы. Ей хотелось приблизиться к Сэму,
почувствовать тепло его объятий и вместе с ним порадоваться тому, что у них
выросла такая замечательная, добрая девочка. Но она, естественно, не
тронулась с места.
А Сэм, желая получше разглядеть подарок, сделал шаг вперед, нагнулся и при этом задел Марсию плечом.
Из музыкальной шкатулки полилась благозвучная мелодия, смешавшаяся с
веселыми криками детей во дворе, и обе девочки моментально ее узнали.
Сладкий человек
, — завопили они в один голос.
Марсия продолжала стоять неподвижно, не глядя на Сэма, хотя ей очень
хотелось увидеть его лицо, чтобы понять, он случайно коснулся ее плечом или
это предложение мира?
Если так, то вправе ли она принять его? Уверена ли, что Сэм не похитит ее
счастье, как это сделали ее мать и доктор Франклин?
— Пойдем, покажем всем! — воскликнула Кайла, вскочила на ноги и
уже собралась бежать, но в последний момент вдруг бросилась к Марсии и
порывисто ее обняла. — Спасибо! Мне так нравится шкатулка! — И они
с Рейчел умчались. О, какой сияющий свет зажегся в душе Марсии! Дочь обняла
ее! Тонкие детские руки обвили ее шею, к лицу прильнула нежная шечка —
ощущение незабываемое!
— Не кажется ли вам, Марсия, что нам надо поговорить? — спросил
Сэм.
— Да, надо, — со вздохом ответила она, возвращаясь к действительности. — Есть о чем.
Они уселись на землю лицом к лицу, но она постаралась соблюсти дистанцию,
чтобы не терять голову от его близости. Надо сохранить ясность мыслей, иначе
ей никак не совладать с ситуацией.
Одну свою ногу, длинную, сильную, Сэм вытянул, другую согнул в колене и
обхватил рукой. Такого сексуального мужчину Марсия еще не встречала. Одного
взгляда на него было достаточно, чтобы в голове у нее все перемешалось.
— Я всю неделю хотел вам позвонить, — тихо произнес он, не сводя с
нее глаз.
Марсию охватило неземное блаженство. Вот что она, оказывается, хотела
услышать! Да ей и самой до смерти хотелось броситься к телефону и набрать
его номер.
Он хочет лишь обсудить ситуацию с Кайлой, одернула она себя. Даже если он
имеет в виду что-то другое, чего так жаждет ее сердце, этому другому сейчас
нет места в их жизни. Сейчас Главное — все рассказать Кайле, не нанеся ей
душевной раны. Вот что им следует обсудить.
— Было бы хорошо, если бы вы позвонили, — сказала она. — Я
всю неделю была расстроена из-за нашей размолвки.
— Я тоже. Не стоило мне приходить в такой раж из-за вашей матери.
Видишь теперь? Он хочет поговорить только о Кайле. А она-то, дурочка, прочла
в его мыслях то, чего там и в помине не было.
— Ваше возмущение мне понятно. Поверьте, я его разделяю. Если бы она не
была моей матерью... Но она моя мать. И я вынуждена с ней считаться.
— Понимаю, — кивнул он. — А как она отнеслась к тому, что я
воспротивился ее приезду сюда?
— Обиделась. Даже расплакалась. На самом деле она неплохой человек.
Намерения у нее всегда самые лучшие. Только вот способы их осуществления...
— Способы самые дерьмовые.
— Ну вы, футбольные тренеры, всегда найдете самые изысканные
выражения, — усмехнулась Марсия.
— А нам некогда их искать, — в свою очередь улыбнулся Сэм. —
На футбольном поле нет места лишним словам. Надо бить быстро и точно в цель.
Но вернемся к делу. Мне кажется, что завтрашний разговор мы должны повести
втроем: вы, я и Кайла. Перед нами горы проблем, и, лишь управившись с ними,
мы можем посвятить и других в нашу тайну.
Марсия вспомнила, как Кайла переводила глаза с нее на Сэма, взвешивая,
сможет ли она на зывать ее мамой. Она кивнула.
— Вы правы. Креймеры, моя мать, да и вы заинтересованные лица могут
подождать. В этой драме, точнее, трагедии главное действующее лицо,
бесспорно, Кайла.
Сэм наблюдал за игрой теней на лице Марсии, устроенной лучами заходящего
солнца, что просачивались сквозь листву деревьев над ними.
— Да, — согласился он. — Главное действу ющее лицо — Кайла. А
что будет с нами?
Этот вопрос всю неделю не давал Сэму покоя, и сейчас он не смог удержать
его, хотя Марсия только что подчеркнула, что во всей этой истории важна одна
Кайла. Марсии он нравился. Он понял это по тому, как она отвечала на его
поцелуи, и по тысяче других мелочей. Но этого было недостаточно — и для нее,
и для него.
— С нами? — Она вымолвила это слово так тихо, что казалось, его
нашептал легкий вечерний ветерок.
— Вы же понимаете, после того как мы откроем Кайле правду, нам незачем
уже будет изображать любовные отношения.
— Да, незачем.
— А мне будет этого недоставать.
— Но ведь мы же будем общаться через Кайлу.
— Я не то имею в виду. — Замолчи, Сэм, приказал он себе. Она ясно
изложила свои позиции. Для нее ты — отец Кайлы, и не более того. Вот и все.
Так следовало из ее слов. Но глаза говорили другое. Эти глаза он знал
достаточно хорошо. В течение тринадцати лет он что ни день видел точно такие
же на лице своей дочери. И научился читать в них. Кайла никогда не могла
скрыть от него свои самые потаенные мысли, не удастся это и Марсии. А слова
ее находились в вопиющем противоречии с глазами. Глаза сияли от глубины
чувств и скрытой страсти.
Он взял ее руку, и она не воспротивилась, но все же нашла силы сказать:
— Я не могу.
Тут грохнула входная дверь, и Марсия отпрянула в сторону.
— Ох уж эти дети! — проворчат Сэм.
— Папа!
К нему со всех ног бежала Кайла, бледная, с широко раскрытыми глазами, в
которых застыл испуг.
Сэм и Марсия мигом вскочили с земли. Ее лицо в точности повторило мину
Кайлы, но Сэм успел заметить, что Кайла не хромает, не истекает кровью, а
значит, ничего страшного не произошло. Марсия же по неопытности еще не
знала, что в возрасте Кайлы многие пустяки воспринимаются как трагедия.
Девочка кинулась Сэму на шею.
— Ну, ну, принцесса, — приговаривал он, гладя ее по спине. —
Успокойся. Папа с тобой. Лучше расскажи, что случилось.
— Ее мать сказала... — Девочка вцепилась в его шею с такой силой,
словно от этого зависела ее жизнь. — Мать Рейчел?
— Нет. — Кайла оторвала руки от его шеи, но продолжала жаться к
нему. Губы ее дрожали, глаза подозрительно увлажнились. Если она не плакала,
то лишь из-за появившегося у нее недавно правила —
я уже большая
, —
исключавшего слезы даже при самых больших неприятностях. — Нет, мать
Марсии.
Сэм похолодел.
— Что же сказала моя мать?
Кайла упорно глядела на отца, словно не замечая Марсии.
— Она... сказала ужасные вещи.
Злость, боязнь, огорчение разом навалились на Сэма. Ему не было нужды
спрашивать, какие ужасные вещи услышала его дочка. Горло его сжало как
клещами, и он не мог вымолвить ни слова.
— Моя мать звонила тебе по телефону?! — воскликнула Марсия. Тут
раздался громкий мужской голос:
— Сэм!
У задней двери на верхней ступеньке крыльца стоял Джордж.
— Зайдите все сюда на минуту. — Джордж старался говорить спокойно,
но это ему не удавалось.
— Да, папа, пойди поговори с той женщиной и заткни ей рот.
Та женщина? Эти слова железными шипами впились в грудь Марсии. Ведь так Рейчел называет свою мачеху.
Марсии почудилось, что земля под ее ногами заколебалась — вот-вот
разверзнется и поглотит ее.
Она же просила мать не приходить на день рождения, не звонить по телефону и
вообще не пытаться войти в контакт с Кайлой. Она сделала все возможное,
чтобы отвоевать свое счастье. Бесполезно.
— Они в комнате Кайлы, — сообщил Джордж, придерживая дверь перед
Сэмом и Кайлой. При виде Марсии он, однако, заколебался, словно не зная,
стоит ли ее впускать. Марсия решительно распахнула дверь и сквозь толпу
гостей прошла вслед за Сэмом и Кайлой. На пороге она остановилась.
Ее мать, маленькая женщина с гладко зачесанными каштановыми волосами, стояла
у окна на фоне белых сборчатых штор.
Пройдя мимо нее, Джордж уселся на кровать, рядом со своей женой, бледностью
щек спорившей с белым, под стать шторам, покрывалом.
В светлой и прохладной комнате Кайлы атмосфера была предгрозовая.
— Что ты здесь делаешь, мама? — спросила Марсия.
— Вот именно, — откликнулся Сэм. — Насколько мне известно, вас просили не приходить.
— Она действительно ваша мать? — спросила Кайла. Это были первые
слова, с которыми Кайла обратилась к Марсии после того, как выбежала во
двор. Вполне естественно, впрочем, что она обратилась за утешением к
вырастившему ее отцу, а не к женщине, с которой познакомилась совсем
недавно, хоть та и претендует на место ее матери.
Нет, она, Марсия, так и не вошла в жизнь Кайлы. И в жизнь Сэма тоже.
Последнее огорчало ее столь же сильно.
Она была уже не в состоянии держать свои чувства в узде. Сэм ей нравился.
Это было как наваждение: она всей душой желала иметь Кайлу своей дочкой, а
Сэма — ничуть не меньше — другом и возлюбленным.
Наконец она призналась себе, что испытывает это желание давно. Сейчас, когда
вселенная вокруг нее рушилась, любить Сэма казалось ей делом вполне
естественным.
Ее мать между тем вышла на середину комнаты.
— Я решила прийти тебе на помощь, дорогая, — заявила она. —
Ты ведь пошла в отца, такая же рохля. Вечно мне приходится все решать за
тебя.
— Выйдем в коридор, мама, и там поговорим. — Марсия старалась
сохранять спокойствие.
— Только не сейчас, милая. Я хочу познакомиться с моей внучкой. —
Она повернулась к Кайле и погладила ее по волосам, но та только крепче
прижалась к Сэму. — Я не ваша внучка. Уходите!
Марсию как кнутом стегнули. Словно оскорбили не мать, а ее.
— Пожалуйста, мама, выйдем на минуту.
Энн одарила всех присутствующих улыбкой и пожала плечами.
— Никогда ни в чем не могла отказать своей дочери.
Она вышла, и Марсия закрыла за ними дверь, словно отгораживаясь от людей,
которых они с матерью так обидели.
— Это ты во всем виновата, — накинулась Энн на Марсию. — Если
бы ты последовала моему совету и заставила этого человека еще несколько
недель назад открыть Кайле глаза, сегодняшней безобразной сцены не было бы.
— Если бы я последовала твоему совету?! — вскричала Марсия, теряя
остатки самообладания, хотя это никогда добром не кончалось. — Да какое
это имеет значение, если ты в любом случае поступаешь по-своему. Ты всегда
брала надо мной верх!
С многострадальным видом Энн попыталась схватить ее за руку, но Марсия
вырвалась.
— Нет! Оставь меня в покое! Предоставь мне право ошибаться самой! Мои
ошибки ничуть не хуже твоих!
У Энн на глазах показались слезы.
— Как ты со мной разговариваешь! После смерти твоего отца я гнула спину
на двух работах, лишь бы ты имела все необходимое. Я давала тебе все, что
было в моих силах, даже больше, чем твой отец. И вот какую благодарность я
за это имею!
Сколько раз Марсия слышала эти речи. Они уже не пробуждали у нее чувства
вины.
— Больше, чем отец, ты мне не давала. При нем мы были счастливы. Он
любил меня. Вот чего мне так не хватало после его смерти.
Энн сморщилась, на ее лице отчетливо выступили морщины, обычно скрытые с
помощью косметики. Она просительно вытянула руки.
— Я делала все, что могла. Потому что тебя любила. Неужели даже сейчас
ты не можешь понять чувства матери?
Впервые за всю свою жизнь Марсия видела свою мать такой жалкой. Сейчас
подойти бы к ней, обнять, сказать, что она на нее не сердится. Но Марсия не
могла. Прежде надо поговорить с Кайлой, выяснить, как глубока ее обида.
— Чувства матери? Как же ты не догадалась, что и я люблю свою дочку? С
моими чувствами ты не посчиталась.
— Девочке хорошо жилось. Ты же сама в этом убедилась.
— Лучше, чем ей жилось бы с родной матерью? — тихо спросила
Марсия. — Иди домой, мама. Мы поговорим потом.
— Я позвоню тебе завтра.
Марсия кивнула и возвратилась в комнату. Ее встретило гробовое молчание.
Кайла, сидя на кровати между Ирен и Сэмом, одной рукой вцепилась в отца, а
другой теребила край своих шортов. На Марсию она даже не взглянула.
Джордж и Ирен постарели лет на десять, а Кайла, наоборот, выглядела сущим
ребенком, напрочь забыв, что она
уже большая
.
— Я им все рассказал, — сообщил Сэм с каменным лицом. — Кайла знает, что вы ее мать.
Кайла подняла зареванное лицо, попеременно выражавшее то гнев, то испуг.
— Зачем вы это сделали? — проговорила она. — А я еще считала
вас своим другом.
Было время, когда Марсия готова была все отдать за эти слова. Но сейчас они
знаменовали собой не начало отношений, а их конец.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Стиснув зубы, Сэм старался собраться с мыслями, чтобы найти те слова,
которые успокоят собравшихся в комнате. У Ирен слабое сердце, вынесет ли она
такой удар? Да и Кайла была потрясена, как никогда в жизни.
Кроме того, есть еще Марсия. Марсия, из-за которой и заварилась эта каша.
Впрочем, не из-за нее. Напротив, Марсия старылась исправить зло, содеянное
матерью. Она наравне с остальными была жертвой.
— Значит, ребенок Лизы умер, — промолвила Ирен слабым, дрожащим
голосом.
— Да, умер, — подтвердил Сэм, стараясь побороть душивший его комок
в горле. — Когда придете в себя, отвезу вас на могилу.
Джордж ласково потрепал жену по руке.
— Что же теперь делать, мама. Ничего, все обойдется.
Ирен покачала головой.
— Ребенок нашей Лизы умер. А сейчас... — она с испугом посмотрела
на Кайлу, — а сейчас мы теряем и нашу Кайлу.
Сэм почувствовал, как худенькое тело Кайлы содрогается от сдерживаемых
рыданий.
— Нет! — возразила Марсия. Она было сделала шаг по направлению к
Ирен, но тут же возвратилась обратно к двери, как бы соблюдая дистанцию
между собою и остальными. — Вы не теряете Кайлу. Она всегда будет вашей
внучкой.
Сэм перестал дышать, опасаясь, как бы Креймеры не сказали чего-нибудь
обидного для Кайлы, как бы не отреклись от нее.
— Спасибо, — пробормотал Джордж, вставая и увлекая за собой
Ирен. — Пойдем, мама. Пора ехать домой. Там в тишине все хорошенько
обдумаем.
Расцеловав по дороге Кайлу, они вышли, и Сэм вздохнул с облегчением. Одно препятствие успешно взято.
— Позвоните нам завтра? — мимоходом попросил Джордж.
— Обязательно, — пообещал Сэм. В комнате остались лишь они трое:
отец, мать и дочь. Правда, которой так упорно добивалась Марсия, накрыла их
черным покрывалом, как ночь за открытым окном.
— Почему бы вам не сесть? — Сэм указал на стул, стоящий перед
письменным столом Кайлы, Она потянула его за спинку, и ножки стула громко
заскрипели по деревянному полу, заставив Марсию вздрогнуть.
— Вот и всегда так. Надо подбить ножки резинками, — заговорил Сэм,
с облегчением отвлекаясь на эти бытовые мелочи.
Но Кайла не отпускала его от себя. Вот так же она не сходила с рук отца
после смерти Лизы.
— Я очень расстроена, Кайла, — сказала Марсия, сидя на стуле в
напряженной позе со сложенными на коленях руками. — Я никак не хотела
сделать тебе больно.
Сэм взглянул на Марсию через голову Кайлы, и впервые они почувствовшш себя
союзниками.
— Мы оба любим тебя, принцесса. Изменить то, что было, не в наших
силах, но мы будем делать все от нас зависящее, чтобы ты была счастлива.
— Эта женщина не хотела меня. Она меня отдала.
— Я тебя хотела! — Марсия нагнулась вперед, протягивая руки к
девочке, — Больше всего на свете я хотела иметь тебя! И любила тебя все
эти годы, даже считая умершей.
Кайла подняла голову и взглянула на Марсию.
— Да я не о вас говорю, — еле слышно про шептала она. — Я о
той женщине, которая называет себя моей бабушкой.
Значит, Марсию дочь не винит! По щекам ее покатились слезы облегчения,
впрочем, возможно, и отчаяния, Сэм так этого и не понял.
— Да и нельзя сказать, будто бабушка тебя не хотела. Ей пришлось много
работать, чтобы поднять меня на ноги. И она старалась избавить меня от такой
же участи.
— А вы выйдете замуж за моего папу?
Марсия аж побагровела.
— У нас с Марсией нет таких близких отношений, — объяснил
Сэм. — Мы их придумали для того, чтобы ты постепенно привыкала к
присутствию Марсии.
Кайла повернулась к нему всем корпусом.
— Вы мне лгали? — с гневом и обидой вскричала она.
— Ну не совсем так. Мы просто не говорили тебе всю правду. Но ведь мы с
Марсией и правда друзья. Вернее, она наш общий друг.
Кайла покачала головой в знак несогласия.
— Не говорили мне всю правду?! Но ведь ты сам меня всегда учил, что это
и есть ложь.
— Да, ты права, Мы вводили тебя в заблуждение. Прости меня. Марсия
рвалась рассказать тебе все немедленно, но мне казалось, что этого не
следует делать.
— Лучше бы вы мне вообще ничего не рассказывали. — И она спрятала
голову ему под руку, как делала малышкой, испугавшись чего-нибудь.
— Ничто не изменится, — стала утешать ее Марсия. — Просто в
твоей жизни появится еще один человек, который тебя любит. — Она
неуверенно улыбнулась. — Я.
— Папа, если она моя... Ты все же... — Кайла тихо
всхлипнула. — А как же моя настоящая мама? Первая моя мама? Если она не
была моей матерью, то и ты...
— Что ты, что ты! Я все равно твой отец.
— Но как же ты можешь быть моим отцом, если она... — Она кивнула
головой в сторону Марсии, не в силах назвать ее своей мамой.
— А очень просто. — Марсия соскользнула со стула и опустилась
перед кроватью на колени. Она протянула руки, желая обнять Кайлу, но тут же
опустила их из опасения, что Кайла ее оттолкнет. — Чтобы быть
родителем, мало произвести ребенка на свет. Лиза нянчила и любила тебя до
последнего своего вздоха. Папа растит и обожает тебя всю твою жизнь.
Кайла выпрямилась и повернулась к Марсии.
— А вы — нет. Я только сейчас познакомилась с вами, — произнесла
она тоном упрека.
Марсия поникла как от удара.
— Но ведь у нее не было такой возможности, — вмешался Сэм. —
Не хочешь ли ты предоставить ее Марсии теперь?
Кайла, вытерев кулаком глаза, молчала.
— Хорошо, я подумаю.
Марсия кивнула, не глядя на Сэма. Лучшего при данных обстоятельствах нельзя
было и желать.
— Умница девочка. А может, мне сойти вниз и объявить, что прием
окончен, после чего мы втроем или только вдвоем — ты и я, как скажешь —
можем беседовать по душам хоть до утра. Кайла снова покачала головой.
— Нет, я хочу поговорить с Рейчел.
Марсия взглянула на Сэма, ожидая его согласия.
— Хорошо, принцесса, — сказал он. — Иди к Рейчел, а как
только вы наговоритесь, я возьму ружье, спущусь вниз и разгоню всех гостей.
Поднявшись, Кайла, избегая смотреть на Марсию, направилась к двери.
— Я люблю тебя, папа! — крикнула она уже с порога.
— Я тоже, принцесса.
И Кайла удалилась, закрыв за собой дверь.
— Она успокоится? — с волнением спросила Марсия.
— Думаю, что да. Но со временем. — И Сэм глубоко вздохнул.
— А это правильно, что мы отпустили ее одну?
— Ничего не попишешь — возраст. У нее потребность советоваться уже не с
родителями, а с друзьями.
— Понимаю. — Марсия покачала головой. — Ничего-то я о моей
доченьке не знаю. Ни как к ней подойти, ни что ей сказать. Я мечтала совсем
об ином.
Не в силах больше сопротивляться желанию прикоснуться к Марсии, Сэм положил
руку на ее узкое плечо. Обнять бы ее сейчас, утешить и утешиться в ее
объятиях самому, как это бывает у настоящих родителей при неприятностях с
детьми.
Несколько секунд, показавшихся им вечностью, они смотрели друг другу в
глаза. Затем он раскрыл ей свои объятия, и она бросилась ему на грудь.
— Это было ужасно, — шептала она, судорожно прижимаясь к
нему. — На душе у меня камень. Я тревожусь за Кайлу, бедная девочка в
волнении и страхе. Я тоже напугана — она не хочет считать меня матерью, да я
и не знаю, как должна вести себя мать. Хорошо мне только с вами.
— Шшш. — Он положил палец ей на губы, заставляя замолчать, и стал
целовать ее, пытаясь в поцелуях найти забвение от треволнений последнего
часа. Он так крепко прижимал Марсию к себе, что в его воображении она
казалась ему чуть ли не частицей его самого.
Марсия целиком и полностью отдалась его ласкам. Кидаясь в его объятия, она
ожидала совсем иного — сочувствия, понимания. Впрочем, кто знает, может, это
и есть сочувствие. Может, только его поцелуи могли утишить боль от
случившегося и снять камень с души.
Его губы вселяли в нее силу и мужество, сн
...Закладка в соц.сетях
