Жанр: Любовные романы
Лидия
...ы заперлась изнутри? — Сарбайны пытались открыть
дверь. Но они ее не ломали. — Ты собираешься вернуться туда? —
Вряд ли, — тихо сказала Лидия. — Если ты мне понадобишься, как я
могу тебя найти? — Через меня, — подсказал я. — Через
тебя, — кивнул лейтенант. — Ладно, Харви, ты все-таки оставил
меня в дураках и вдоволь повеселился за мой счет. В следующий раз придет мой
черед. А теперь — вон отсюда, вы оба!
Выйдя на улицу, я сказал Лидии: — Извини, конечно, Лидия, но ты все-
таки — странная девушка. — Из-за того, что я тебе доверяю?
Неужели, Харви, ты больше никому не внушаешь доверия? — Как правило,
нет. А ты мне и вправду доверяешь? — Кажется, да. А почему этот
полицейский так тебя ненавидит? — Во-первых, потому что он так
устроен, а, во-вторых — уж слишком я ершистый субъект. — Есть
немножко, — согласилась Лидия. — Как ты думаешь, они и в самом
деле решили меня убить? — Думаю, что да. Ты же видела этот чемоданище,
который они приволокли из цоколя. В нем поместились бы две такие девушки,
как ты. Впрочем, это только догадки.
Лидия кивнула. — Совершенно естественно, что Ротшильд так
раскипятился. Мы живем в мире, полном жестокости, насилия и безумств,
однако, стоит мне высказать логичное предположение о готовящемся убийстве
девушки, и — мне никто не верит. А тебе самой не кажется, что от тебя
собрались избавиться? — Вполне вероятно, — сказала Лидия.
— Своя логика в этом есть. Хотя и мрачноватая. — Ты успела
поужинать?
Она помотала головой. — Пойдем. Я угощу тебя ужином и мы поболтаем.
— Я не нищая, так что тебе вовсе не обязательно угощать меня. —
Я покупаю не информацию, а всего лишь ужин, — поспешил я ее успокоить.
Мы прошагали несколько кварталов до пересечения Лексингтон-авеню с Семьдесят
первой улицей, где, как я знал, располагался довольно симпатичный
итальянский ресторанчик, в котором мне уже приходилось бывать. Лидия
заказала себе салат и две порции спагетти с мясными тефтелями. Я тактично
намекнул, что из столь разнообразного меню можно было выбрать и более
экзотические яства, но Лидия с набитым ртом промычала, что спагетти
единственное итальянское блюдо, о котором она слыхала, и к тому же, когда
она голодна, ей не до каких-то изысков. В ответ я высказал предположение,
что она вовсе не столько проголодалась, сколько перенервничала. — Ты,
конечно, прав, но я голодна, как волк, — заявила девушка. Слушай,
Харви, дай мне поесть спокойно. — Ладно, ешь, так и быть. — А я
что делаю.
Я сидел, как остолоп, и наблюдал, как она уплетает спагетти с тефтелями,
пока наконец, проглотив последнюю тефтельку, она не пожелала знать, почему я
так странно разглядываю ее. — Что значит — странно? — Как
будто я чокнутая. Ты, должно быть, и вправду считаешь меня ненормальной?
— Нет, мне просто кажется, что ты перенервничала и сейчас немного
подавлена. Ты никогда не пыталась обратиться за помощью? — Это за
какой же? — грозно спросила Лидия. — Ну... за психиатрической.
— Не суй нос не в свое дело, Харви, — холодно сказала она.
— Разумеется. Тебе виднее, куда мне совать нос, а куда — нет.
Вытаскивать тебя из передряги, в которую не угодила бы и школьница —
мое дело, а спросить, не пытался ли кто-нибудь заглянуть в пчелиный улей,
который находится у тебя в голове — не мое. — Мне кажется,
Харви, что большинство людей теплых чувств к тебе не питают. Наверное,
поэтому ты до сих пор и служишь в страховой компании. — Каким бы я ни
был, вполне возможно, что твою очаровательную шкурку я сегодня спас. —
Ты хочешь сказать, что они запихнули бы меня в этот чемодан и выволокли на
свалку? — Дура ты! — в сердцах воскликнул я. — Ты
заглянула в холодильник?
Лидия недоуменно уставилась на меня. — Заглянула?
Она кивнула. — Сало твое лежало на месте?
Лидия сглотнула. — Сала там не было, Харви, — тихонько
пролепетала она. — И чего я так пекусь о тебе? Просто не понимаю
— какое мне до всего этого дело? — А я знаю. — Ну! —
Ты не единственный, кто хотел бы заполучить эти пятьдесят тысяч, Харви.
— Неужто ты и себя считаешь? — Корыстолюбие — один из
самых распространенных человеческих пороков, Харви. А в нашей стране деньги
вообще возведены в культ. Здесь нет нужды испытывать чувство вины из-за
того, что мечтаешь о пятидесяти тысячах долларов. Мы не в России. —
Сало, — с омерзением процедил я. — И еще этот идиотский акцент.
Неужели ты надеялась обвести их вокруг пальца? — Ротшильда я провела.
— Браво! — Я всплеснул руками. — Ты провела лейтенанта
Ротшильда. Представляешь, какая участь нас теперь ожидает, если нам вдруг
понадобится помощь полиции? Впрочем, зачем волноваться из-за таких пустяков?
Главное оставить с носом лейтенанта Ротшильда. Жаль, что я не могу наградить
тебя медалью.
Неслышно подкравшийся официант, крупнотелый смуглый итальянец с ручищами,
напоминавшими бычьи лопатки, поинтересовался, что мы желаем взять на десерт.
Потом назидательно произнес: — У вас такая славная девушка. Какого
черта вы на нее так разорались? — Не твое собачье дело, —
вежливо ответил я. Потом спросил Лидию, заказать ли ей десерт.
Она уже тихонько всхлипывала. — Нет, — выдавила она. — Не
надо мне ничего. Особенно от такого проходимца, как ты!
Я стиснул зубы. — Клянусь дьяволом — никогда больше не стану
никого спасать! Никого! Пусть даже ребенок свалится в котел с кипящим
маслом. Я даже пальцем не шелохну! — Я заорал официанту: — Не
хочет она десерт — в особенности от проходимцев! Давай мне счет!
— Я ее понимаю, — вздохнул официант. — Слышала? —
спросил я Лидию. — Любой другой на моем месте, услышав бы такое
хамство от паршивого официанта, пошел бы к менеджеру и закатил дикий
скандал. Пусть благодарит Бога, что у меня такой кроткий нрав... — Это
у тебя кроткий нрав? — не выдержала Лидия. — Да, а что? —
с деланным изумлением переспросил я. — Ты считаешь, что это не так?
— Ты просто какой-то недоделанный, — с содроганием ответила
Лидия. Я никогда таких не встречала. Не то, чтобы я и вправду верила, что
частные сыщики именно такие, какими их описывают в детективных романах,
но... Не мог бы ты хоть чуть-чуть попытаться? — Что попытаться?
— Походить на них. На таких, которые знают, что нужно делать. —
Ты же сказала, что доверяешь мне. — Да, я от своих слов не
отказываюсь, — кивнула Лидия. — Как-никак, там, при лейтенанте,
ты меня не выдал и все такое... — Хочешь знать — почему? —
мстительно спросил я. — Чтобы заполучить свое колье, — с
готовностью ответила Лидия. — Правильно, — согласился я. —
Ты абсолютно права. Я прикрыл тебя своим телом, наврал с три короба
лейтенанту, вконец уничтожил остатки и без того крохотного уважения, что он
еще питал ко мне, и все по одной причине чтобы заграбастать это проклятое
колье. — И именно поэтому ты не дал Сарбайнам укокошить меня, да? Если
они, конечно, и в самом деле намеревались это сделать. — Возможно.
— Спасибо за откровенность, мистер Крим. А ведь ты был настолько
уверен, что колье сперла именно я, что готов был поклясться на библии...
— Так сперла или нет? Теперь-то ты можешь мне в этом признаться?
— Нет, я его не брала. — Тьфу, черт, опять ты за свое, —
махнул рукой я. — А этот здоровенный ломоть сала просто взял и сам
удрал из холодильника. — Нет, — сказала Лидия. — Кто-то
его взял. А теперь скажите мне, великомудрый мистер Крим, если вы были
настолько уверены, что колье спрятано в сале, а засунула его туда именно я,
почему вы не унесли его с собой, когда впервые пришли в квартиру Сарбайнов?
— Потому что в тот миг я еще не догадался, что это самое очевидное
место, куда ты можешь припрятать похищенное колье. — А теперь, значит,
тебя осенило? — Да, — кивнул я. — Теперь я это знаю
наверняка. Так что давай выложим карты на стол и перестанем играть в кошки-
мышки. Ты ведь засунула колье в сало, да?
Синие глаза Лидии внимательно посмотрели на меня. Потом она покачала головой
из стороны в сторону. Немного брезгливо, как мне показалось. — Нет,
— сказала она. — Я бы не стала тебя обманывать. — Я же не
говорил, что ты меня обманываешь. Я прекрасно понимаю всю необходимость...
— Замолчи, пожалуйста, — перебила она. — Мне надоело тебя
слушать. Раз пять или шесть ты спросил меня в лоб, я ли украла колье. Всякий
раз я тебе отвечала: нет, не я. Затем твой гениальный ум озарила догадка
— я, мол, припрятала колье в кусок сала. И то лишь потому, что одна я
из всех домочадцев могла брать в рот такое дерьмо. Ты, должно быть, также
сообразил, что, пока колье не нашлось, я в безопасности — Сарбайн
выжидал, пока я приведу его к тому месту, куда спрятала добычу. Когда же
сало исчезло, я оказалась в смертельной опасности. — А что, разве не
логично? — Нет, вполне логично. И очень умно. Даже — слишком
умно, если принять во внимание, что бриллиантовое колье никогда не было
спрятано в сале. — Что, черт побери, ты плетешь, Лидия? —
Пораскинь мозгами, Харви. Об этом и еще кое о чем, что уже давно не дает мне
покоя, и в чем я никак не могу разобраться. — Валяй, — кивнул я.
— Я весь внимание. — Все очень просто, Харви. Если ты так
убежден, что колье было спрятано в куске сале, а теперь Сарбайны извлекли
его оттуда — не кажется ли тебе, что колье и сейчас должно быть там?
— Где? — Не прикидывайся дурачком, Харви. Ты меня прекрасно
понял. В квартире, конечно. — Ты хочешь сказать, что колье сейчас
находится в квартире Сарбайнов? — Именно это я и пытаюсь тебе
втолковать, Харви.
Я откинулся на спинку стула и уперся ладонями в край стола. В голове кое-что
начало проясняться. — Ясное дело, колье там, — твердо сказал я.
— Где же ему еще быть. В воскресенье вечером ты стянула его и тайком
запрятала в сало. Сарбайны давно знали, что ты не та, за кого себя выдаешь,
и терпеливо выжидали, пока птичка угодит в расставленные тенета... —
Что за ерунду ты порешь? — перебила Лидия. Синие глазищи горели, брови
насупились. — О, наивное создание! Послушала бы ты со стороны свой
южный акцент! — Всех, кроме тебя, он вполне устраивал. — Брось,
не тешь себя иллюзиями. Может, какого-нибудь гостя ты бы и провела, но
играть такую роль изо дня в день тебе было не по зубам. Ты, сама того не
подозревая, подыграла Сарбайнам — Лидия Андерсон, девушка-воровка,
выручила своих хозяев. Они разыграли партию, как по нотам, а ты проглотила
наживку вместе с крючком. Я верно излагаю?
Лидия покачала головой и произнесла: — Ты и вправду считаешь себя
умнее всех остальных? И, должно быть, свято убежден, что никто в мире, кроме
тебя, вообще ни черта не соображает. Ах, какой он умник, этот Харви Крим.
Что ж, мистер Всезнайка, я готова выслушать вашу версию. Допустим, колье
спрятано в этот кусок сала — дальше что? — Сарбайнам требовалось
время, чтобы найти колье. Они его нашли сегодня вечером. — И забрали
его вместе с салом? — Да. — Следовательно, колье по-прежнему
находится в их квартире. — Которую оно и не покидало.
Лидия пригнулась ко мне. — Пусть так, мистер Крим. По-вашему, оно
находится в квартире. Вы знаете, где его искать. Что тогда помешало вам
привести вместе с лейтенантом Ротшильдом сотню полицейских с ордером на
обыском и перевернуть всю эту чертову квартиру вверх дном? — К чему ты
клонишь? — спросил я. — Сам знаешь. Ты якобы знал, где находится
колье, но полиции не сказал ни слова. И я, кажется, догадалась —
почему. — Почему же? — Я думаю, что если колье разыщет и вернет
полиция, то твое пресловутое вознаграждение плакало — вот почему. А,
кроме него, тебя большое ничего не волнует. Тебе абсолютно наплевать на
интересы компании. По-твоему, так пусть лучше она выплатит страховку ворам
Сарбайнам, чем полиция вернет ей колье. Я права? — Возможно, —
кивнул я. — Лично я против Сарбайна ничего не имею. По мне, так уж
пусть лучше он разгуливает на свободе, нежели гребет на галерах или гнет
спину в каменоломне. Так что, по большей части, ты права. Но ты не учла кое-
что другое. — Что? — Ты, кажется, упустила из вида то, кто
именно украл колье. Я имею в виду личность самого преступника. Уголовное
преступление остается таковым вне зависимости от того, переправила ты добычу
за пределы штата, или держишь в своем кармане. Да, я по-прежнему считаю, что
колье украла ты. Лейтенант Ротшильд вовсе не осел. Допустим, он устраивает
обыск и находит колье. Потом спрашивает меня: "Харви, откуда ты это знал?".
И что мне ему говорить? Пытаться снова его надуть — или выложить всю
правду? Если к тому времени его не просветит Сарбайн.
Не спуская с меня глаз, Лидия привстала, перегнулась ко мне через весь стол
и прошептала: — Но ведь есть еще и другой выход, мистер Крим. —
Какой же? — Поверить мне. Хоть немножко.
С этими словами она круто повернулась, прошагала к выходу и, ни разу не
оглянувшись, вышла на улицу, прикрыв за собой дверь. Я окликнул ее: Лидия!",
но она даже не обернулась. Тут же, откуда ни возьмись, словно чертик из
шкатулки, вынырнул официант. Злорадно улыбаясь, он проквакал: — В
вашем возрасте, мистер, пора знать меру. Нельзя же быть таким напористым c
девушками — естественно, любая взбрыкнет. — Слушай, засранец,
если хочешь с кем-то поделиться своей дешевой философией, то спустись в
канализацию — там найдешь достойных слушателей. — Простите, сэр,
— ухмыльнулся этот паразит и величественно отвернулся. Не успел он
отвалить от стола, как входная дверь распахнулась, и вошла Лидия. Она
прошагала к нашему столу и села на прежнее место. — Ты забыла свое
пальто, — сказал я. — Кстати, поскольку ты больше не служишь у
Сарбайнов, где мне теперь тебя искать? — Плевать я хотела на это
пальто! И — зачем тебе меня искать? Ты ведь не считаешь, что я прячу
колье в своей сумочке? — Нет, конечно. — Значит, я тебе больше
не нужна. Правильно я говорю, мистер Крим? — Ну... не совсем... Черт
побери, тебе ведь даже переночевать негде! — Найду — где. Я
взрослая женщина и вполне могу снять номер в отеле. — Тогда почему ты
вернулась? — спросил я. — Помнишь этого незнакомца, который
сидел в гостиной у Сарбайнов? — Да. — Так вот, он и еще один тип
поджидают нас на улице. Когда я вышла, они сразу двинулись ко мне.
Я легонько присвистнул. — А ты умница!
Глава седьмая
Подошел официант и пробормотал, что страшно рад снова видеть нас вместе, что
именно так должны складываться идеальные отношения между мужчиной и женщиной
— немного поцапаться, а потом примириться. Похоже, Нью-Йорк кишел
неудавшимися философами. Я сказал ему, что не хочу его обижать. — Знал
бы ты, приятель, как мне осточертели эти ублюдочные философы-свинопасы.
Больших невежд, чем эти свинопасы, свет еще не видывал.
Бедняга запротестовал было, что он вовсе не свинопас, а официант, но парой
мгновений спустя, когда до его крохотного поросячьего мозга дошло, что я
имел в виду, повернулся и отбыл восвояси.
Лидия сказала, что я обошелся с ним слишком жестоко. — А он с нами?
Невежество жестоко уже само по себе. А совать нос в чужие дела — не
жестоко? — Я поняла, кого ты мне напоминаешь, — со вздохом
сказала Лидия. — Это кого же? — Одного персонажа из Камю... как
же его звали? Того бедолагу в Северной Африке, для которого мир казался
чужим и злым, и который в итоге кончил тем, что убил едва знакомого
арабского парня. Впрочем, ты, наверное, не читал Камю? — Отчего же,
читать я умею. И Камю тоже читывал. Только ты ошибаешься — никакого
сходства между нами и в помине нет. Ни малейшего! — Ага, я тебя все-
таки задела за живое. — Слушай, кончай со своим психоанализом и не
пытайся проникнуть ко мне в душу. Лучше сосредоточься на том, что у нас
есть. Ты уверена, что этот тот самый человек, который сидел в гостиной у
Сарбайнов? — Абсолютно уверена, — серьезно сказала Лидия.
— Только я не понимаю, отчего это тебя так огорчает. Что касается
Камю, то я вовсе не хотела сказать, мистер Крим, что у вас склад убийцы.
Напротив, это скорее комплимент — у вас тоже мятежная натура и вы тоже
все время ищете... — Угу — колье Сарбайна, — угрюмо
вставил я. — Слушай, Лидия, разберись наконец, кто я тебе —
мистер Крим или Харви. Надоело, то "ты", то "вы". — Это зависит от
того, как я к тебе в данную минуту отношусь, сказала она. — Что-то
твое отношение слишком часто меняется. — Как и ты сам, Харви. —
Просто меня окружают одни ненормальные. На улице дежурит какой-то
подозрительный тип — наверняка наемный убийца... — Два
подозрительных типа, Харви. — Ну вот, даже два. Двое подосланных
убийц. Все жаждут моей крови... — Ты не веришь, да, Харви? Я хочу
сказать, что я, в отличие от тебя, должно быть, нахожусь под влиянием того
мусора, которым засоряют телевидение и книжки...
Я наклонился к ней и серьезно, как мог, произнес: — Дело в том, Лидия,
что наемные убийцы существуют не только в кино и в книжках. Они есть и в
реальной жизни! — Хорошо, — кивнула она. — Пусть так.
Может быть, это как раз они и есть. Тебе остается только позвонить своему
приятелю, лейтенанту Ротшильду, и сказать, что мы сидим тут, в двух шагах от
полицейского управления... — Лидия, сколько тебе лет? — внезапно
спросил я. — Двадцать три, а что? — Не знаю. Порой ты мне
кажешься умной и изобретательной, а... — Понятно, можешь не
продолжать. А что за глупость я сморозила на этот раз? — Неужели не
помнишь? Лейтенант Ротшильд больше мне не кореш. — Но ведь нам грозит
опасность. — Боюсь, что ничто в этом мире не сделает лейтенанта
Ротшильда счастливее. — Но ведь он — вовсе не единственный
полицейский в Нью-Йорке! — В этом районе — единственный. —
Допустим, ты просто позвонишь в полицию и попросишь, чтобы нам помогли.
— Первым делом, меня спросят, кто я такой. Затем — где я
нахожусь. После этого они тут же свяжутся с лейтенантом Ротшильдом. —
Но ведь он сейчас сидит дома и ужинает, — с надеждой напомнила Лидия.
— Можешь быть уверена, он передал по смене — если кто-нибудь
увидит, что меня собираются прикончить, ни в коем случае нельзя вмешиваться.
— Тогда я сама позвоню в полицию. — А что потом, когда приедут
полицейские? Мы скажем, что снаружи стоит господин, которого мы однажды
мельком видели? — Тогда что нам остается делать? — Главное
— не нервничай, — сказал я и жестом подозвал нашего официанта.
Мерзавец и ухом не повел, только стоял истуканом и пялился на нас с каменной
рожей. Я помахал еще раз и в придачу улыбнулся. Ноль эмоций. Тогда я выудил
из кармана пятерку, чинно прошагал к нему и вложил банкноту прямо ему в
ладонь. — Я хочу купить прощение и вечную дружбу. — Ну, конечно,
— грустно кивнул он. — За доллар можно купить все. А ведь раньше
мне бы хватило просто дружеского слова. Так нет же. А вы все меряете на
деньги. — Извини, дружище, — согласился я. — Я виноват. К
сожалению, мы часто спохватываемся, когда уже слишком поздно. — Да уж.
Вы теперь решили надо мной посмеяться? — Нет, дружище, мне не до
смеха. У нас с моей девушкой неприятности нам грозит опасность. — Она
— ваша девушка?
Чтобы не осложнять наши почти наладившиеся отношения, я признал — да,
мол, она моя девушка. — Но вы гораздо старше, чем она. Между вами ведь
большая разница в возрасте, да? — Двенадцать лет. — Целая
пропасть. Ей-то ничего, а вот вы стареете.
Ну и зануда! Я снова оказался в философской ловушке. Мне ничего не
оставалось, как спросить, чем объясняется этот парадокс: почему старею
только я. — Сколько ей сейчас? — Двадцать три. — Хорошо,
допустим — двадцать четыре, двадцать пять — какая разница? А вот
вы — дело другое. Вам уже крышка.
Я вытаращился на него, потом решительно потряс головой. — Послушайте,
мистер, мне бы не хотелось устраивать философский диспут. Мы с девушкой
хотим только одного — выйти отсюда, воспользовавшись другим путем.
Официант призадумался, потом помотал головой из стороны в сторону. —
Неужели я прошу слишком многого? Почему? — Другого пути отсюда нет.
— Быть такого не может. У каждого дома здесь есть черный ход.
Он снова задумался, потом кивнул и признал, что да, мол, я прав, у каждого
дома и впрямь, должно быть, имеется черный ход. — Это, конечно, не
правило, — изрек он. — Некоторые умники считают, что это не так,
но они заблуждаются. Впрочем, вы скорее всего правы. Точно не знаю. Я должен
это обдумать. — Значит, здесь все-таки есть черный ход? — Что вы
от меня хотите, мистер? — усталым голосом спросил зануда. Я целый день
проторчал на ногах, а вы со мной в шарады играете. Может, вернуть вам
пятерку? Вот, держите.
Он полез в карман, но я поспешно заверил, что хочу оставить пятерку ему.
— Только не пререкайтесь со мной, — сказал вдруг он. — Я
говорил вам, что здесь нет черного хода? Отвечайте. Да или нет? — Мне
показалось, что да. — Ну вот, видите. Нет — ничего подобного! Я
сказал, — он говорил совсем медленно, с расстановкой, — что
отсюда нет другого пути. Как зовут вашу девушку? — Лидия. — Нда.
Симпатичное имечко. Чего-то вы ее вдруг одну оставили?
Он проводил меня к столу, за которым сидела Лидия. Встретившись с
недоуменным взглядом девушки, официант успокаивающе улыбнулся и произнес:
— Я только присяду на минутку. С ног просто падаю от усталости.
Лидия кивнула. — Да, после какого-нибудь званого ужина я испытываю то
же самое. Я работаю горничной, так что я вас отлично понимаю. — Что
значит — горничной? — спросил философ. — Домашней
прислугой... Служанкой. Я должна мыть, убирать, подметать, сдавать белье в
прачечную, накрывать на стол — все, что боссу заблагорассудится. Даже
ручку ему целовать. — Ну и сукин сын же этот Сарбайн! — не
выдержал я. — Харви, надеюсь ты не ревнуешь? Нам с тобой только этого
не хватает.
Я обратился к официанту: — А твой босс не разозлится, увидев тебя за
нашим столом? — Ха, он мой кузен. Я, кстати, владею двадцатью
процентами акций этого заведения. К тому же сейчас все спокойно —
всего три пары остались, наши постоянные посетители. Если их огорчит, что я
решил посидеть с вами, пес с ними — обойдемся и без них. Слушайте,
ребята, а на кой черт вам сдался черный ход?
Мы с Лидией переглянулись. Потом она улыбнулась, а я сказал назойливому
итальянцу: — Там, снаружи, нас поджидают двое парней, с которыми мы
предпочли бы не встречаться. — Крутые ребята? — Не знаю, —
сказал я. — Это долгая история. Мог бы рассказать, но это займет около
часа. Проще будет, если мы сразу воспользуемся черным ходом. —
Наверное, — кивнул он. — Что ж, раскладка такова: вы попадаете
во двор и видите перед собой три стены. Слева — жилой дом, высотой
футов в сто. Тут делать нечего. Справа — немецкий ресторан, двор
которого охраняют три презлющих добермана-пинчера. Если пойдете туда, вам
либо придется прикончить этих псов, либо смириться с тем, что вас разорвут
на части. Что остается? Только идти вперед. Преодолев стену, вы очутитесь в
другом дворе — там тоже живут люди и постоянно гремит музыка. Если вы
любите, когда вас дубасят кувалдой по голове, то это музыка. Я называю это
по-другому. Хотите рискнуть? — Знаете, — сказала Лидия, —
нельзя сказать заранее, любишь ты джаз или нет — нужно хоть раз
услышать, что это такое... — Мы рискнем, — вмешался я. —
Да, ребята, — покачал головой неудавший
...Закладка в соц.сетях
