Жанр: Любовные романы
В поисках Виллы
...ь этот Польсон!
Ей показалось, Питер оскорбился. Но ведь никто, кроме Польсона, всерьез не
относился к её предчувствиям. С чего бы вдруг теперь Питеру так
беспокоиться? Только чтобы скрыть ещё один скандал в посольстве?
— Ты уверена, Грейс?
— Что он поедет? Конечно.
— Ну и слава Богу, что я буду избавлен от этого зрелища. Если случайно
встретишься с детьми, учти — мы с Кэт им ничего не говорили. А что ты
собираешься сказать полиции?
— Абсолютно все.
— Надеюсь, ты не собираешься нести всякую чушь про то, что Вилла
оставляла невесть где свои вещи, звонила детям, или что кто-то без тебя
входил в квартиру?
Питер явно нервничал.
— Поосторожней, Грейс, послу это не понравится...
Грейс была поражена. Неужели для дипломата главное — репутация, и наплевать
на невинную жертву? Ведь Вилла ни в чем не виновна. И мертва. На чьей же
совести эта смерть?
— Если на то пошло, Питер, я ни капли не верю в её самоубийство. И
расскажу полиции все, что знаю, особенно про дневник Виллы.
Он тяжело дышал.
— Ты не говорила, что нашла дневник.
— Я стала сдержанней и осмотрительней.
— И в нем есть что-то важное?
— Я думаю, да.
Повесив трубку, она вдруг ощутила, как устала. Перед ней стояло лицо Питера,
его холодные глаза, сурово сжатый рот. Так он смотрел на жену. Под светским
обаянием скрывался совсем другой человек. Его работа требовала умения прит
воряться. Но Грейс не могла ему простить равнодушия к судьбе Виллы. Теперь
предстояло ехать опознавать тело. Потом написать её отцу, заняться
похоронами, распродать вещи из битком набитых шкафов. Никто из её бывших
коллег и не подумает этим заниматься.
Два полицейских сели на переднее сиденье машины, Польсон и Грейс — на
заднее. Они охотно согласились взять с собой Польсона, рассчитывая
использовать его как переводчика. У них набралось множество вопросов, но
причиной смерти считалось самоубийство. В такую холодную погоду стоит только
упасть в воду, и смерть наступит от переохлаждения.
Польсон поинтересовался, долго ли тело пробыло в воде. День-два, не больше,
но где она утонула, неизвестно. Тело прибило в шторм. Она могло выпасть из
лодки. Но на мысль об убийстве наводило то, что жертва была на четвертом-
пятом месяце беременности. Таким убийцам нет пощады.
Полицейские приветливо улыбались, успокаивая Грейс. Утопленница не так
страшно выглядит. После автокатастроф бывает куда хуже.
Польсон неуверенно улыбался. Он был глубоко потрясен, но совсем не удивлен.
Не ожидал так скоро снова оказаться в Уписала, подумала Грейс. Или ожидал?
При свидетелях разговора не получалось. Грейс сказала, что фру Линдстрем
присмотрит за канарейкой. Птицы в клетках любят компанию, и даже фру
Линдстрем лучше, чем никого. Сестры Моргенсон расстроены: их племянник
Аксель днем ушел в море. Реакция прочих знакомых ещё неизвестна.
Тонкий церковный шпиль в небе — вот и Упсала. Вокруг шпиля летали вороны,
вдоль берегов канала важно прогуливались тепло одетые шведы. Сильный ветер
дул в узких улочках. Напротив собора и университета под высокими деревьями
располагалось кладбище с замерзшими могильными камнями.
И там, в кошмарной комнате лежала Вилла, тоже замерзшая и навсегда умолкшая.
Грейс и сама обмерла, так что один из полицейских предложил Польсону повести
её в кафе и напоить кофе. Такая процедура — нелегкое испытание, особенно
впервые. И если жертва так молода.
Хлебнув теплого кофе, Грейс решила, что её стошнит, но все же проглотила.
Она не могла позволить себе такого на глазах у Польсона, в чистеньком кафе с
видом на канал. Летом оттуда открывался прелестный вид: сверкает под солнцем
медленно текущая вода, над ней склоняются кроны деревьев. Дома на берегу
старые, с длинными лестницами и необычными дверями. Как в Париже, будь
больше цвета и солнца. Но сейчас в черных водах отражалось серое небо. Плыли
желтые листья, лениво опадающие с плакучих берез.
При виде воды Грейс вспомнила мертвое лицо и волосы, с которых смылась
краска.
— Не волнуй, Польсон, я вас не опозорить.
— Это невозможно. — Он коснулся её руки, взял в свою и уже не
отпускал.
— Вода, должно быть, ледяная, Польсон, она не могла покончить с собой.
И тем более убить ребенка. Ведь она его решила оставить. Иначе проще было
сделать аборт, верно?
— Вы спрашиваете меня? Я не знаю.
— Все вы прекрасно знаете. Густав — убийца, и мы его найдем. Я передам
в полицию дневник Виллы...
Молчание Польсона её насторожило.
— Вы тоже этого не одобряете?
— А кто еще?
— Да Питер Синклер из посольства. Твердил, что в случае с Биллом
Джорданом можно было говорить о дипломатической неприкосновенности, но Вилла
тут не при чем, раз уволилась с работы. И им не нужна шумиха...
— Какая тут шумиха, даже на скандал не тянет, — отмахнулся
Польсон. — Девушка покончила с собой из-за несчастной любви и
беременности...Самое обычное дело!
— Тут не тот случай. Когда поймают Густава, он нам все расскажет.
— Но сделать девушке ребенка — не преступление.
— А утопить ее? — Грейс настолько темпераментно возмутилась, что
женщина-кассир уставилась на них, моргая выцветшими ресницами.
— Вы слишком торопитесь с выводами, Грейс. Еще чашку кофе? Время есть.
— Я понемногу превращаюсь в Виллу, — прошептала Грейс. С тех пор,
как я надела её одежду и пользуюсь её духами, я стала нелогично мыслить и
действовать по первому движению души. Неужели я тоже кончу в озере?
— Вы что, с ума сошли? Вилла жила в своем придуманном мире, а вы твердо
стоите на земле, — пытался успокоить её Польсон.
— Помните наш разговор о короле с двумя королевами? Мы решили, что у
Густава было две жены, и от одной он отделался, чтобы быть счастливым с
другой.
Глаза Грейс вдруг полезли на лоб.
— Я поняла! Вилла была женой, от которой он отделался, а не той, кого
спасал!
В полиции им сообщили, что выяснить, где жила Вилла перед смертью, не
удалось. Не устраивал их и дневник со всякой чепухой про дождь, стучащий по
крыше, и темный лес. Густав похож на портрет в Гипсхолме? На него похожа
половина шведов. Ее сумка? Кто прыгает в озеро с сумкой? Где именно
произошла трагедия, неизвестно, расследование только началось, а озеро очень
большое.
Но вот на Вилле были золотые часы и перстень с лазуритом в причудливой
старинной золотой оправе. Грейс что-то про него известно?
— Девушки из посольства говорили, что его подарил Густав — тот мужчина,
с которым она сбежала. Не знаю, купил он его или это семейная реликвия. Оно
очень старинное.
В квартире Виллы ничего не изменилось, но обстановка стала ещё более
гнетущей. Грейс распрощалась с Польсоном на лестнице. Предстояло позвонить
отцу Виллы — испытание не легче, чем поездка в Упсалу. И ещё — разобрать
вещи Виллы, распорядиться насчет похорон, написать её друзьям.
Грейс попыталась заснуть, долго ворочалась, а потом в полусне ей
привиделось, что Вилла пытается столкнуть её с постели, уверяя, что это её
постель, что она хочет вернуться.
Ее затрясло от ужаса, она выскочила, в чем была, и помчалась наверх в одной
ночной рубашке. Забарабанила в дверь Польсона, дернула за ручку и
обнаружила, что она не закрыта.
— Пожалуйста, пустите, — прошептала она. — Я боюсь. Я не могу
быть одна.
Он откинул одеяло и потянул её к себе. Потом устроил её голову себе на грудь и уткнулся в её волосы.
— Я давно тебя ждал, ты прекрасно это знаешь.
— Этой ночью Вилла одна. Но не мы.
— Не мы.
Грейс перестала дрожать и обнаружила, что Польсон спит голым. Его сердце
спокойно билось под её щекой. Ей нравилось слушать этот звук — он придавал
уверенности.
Польсон заметил:
— Тебе не жарко?
Она молча стянула через голову ночную рубашку и снова скользнула под одеяло.
Теперь их сердца бились рядом.
— Грейс?
— Да, да!
Легко и нежно его большое тело слилось с ней. Кошмары отступили, стало очень
хорошо. Кровь забурлила в жилах. Она жива, жива! И тут откуда-то издалека ей
улыбнулась Вилла.
— Ну — ну, Грейс...
Она едва не разрыдалась, но улыбнулась и заснула в его объятиях.
Когда она проснулась, Польсона рядом не было. Приятно пахло кофе.
— Завтрак готов. Какой ты любишь кофе?
— С молоком.
Он протянул ей ночную рубашку.
— Без неё тебе лучше, но утро холодное. Сегодня наверняка пойдет снег.
— Польсон...
Он стоял спиной, готовя кофе.
— Польсон, похоже, я тебя люблю.
— Похоже? Здорово сказано.
— А ты меня любишь?
— Сейчас не время выяснять отношении. Но если хочешь знать, ночью мне
было хорошо. Пей кофе, пока не остыл. На этой неделе я в университете взял
отгулы и могу заниматься только тобой.
Но что им было делать?
Грейс позвонила отцу. Его голос донесся как из другого, мирного и светлого
мира.
— Господи, не может быть! Ты хочешь, чтобы я прилетел?
— Нет, даже и не думай.
— А что в посольстве? Они огорчены?
— Да, конечно. Но не слишком — она там уже не работала. Не волнуйся,
папа.
— Когда ты собираешься домой?
— Когда найдем Густава.
— А это кто такой?
— Любовник Виллы, который виноват во всей этой истории.
— Да, ему предстоят большие неприятности.
Но убийца хотел их меньше всего и явно не собирался сбрасывать маску.
Утром к Грейс зашли двое полицейских. Они ходили по квартире, открывали
ящики, перебирали вещи. Факт смерти был установлен. Фрекен Бедфорд утонула.
Высокий процент алкоголя в крови допускает одну из двух версий: она напилась
и свалилась в ледяную воду случайно; или не смогла оказать сопротивления,
когда её столкнули. Наиболее вероятной кажется первая.
Полицейские с их практическим умом смотрели на дневник, как на совершенно
бесполезный документ. Единственное, что их интересовало, — то место в
записях, где Вилла жаловалась на лес и бесконечный дождь, стучащий по крыше.
Вероятно, именно в таком месте она провела последние дни.
— Почему вы меня спрашиваете, где это? — удивилась Грейс. — Я
здесь чужой человек.
Полицейские согласились, казалось, дело их совсем перестало интересовать.
Заурядное скучное самоубийство.
Польсон заявил, что проголодался, и потащил Грейс на ленч. Грейс поняла, что
и она тоже голодна. Во всяком случае, это был хороший повод избавиться от
фру Линдстрем: она, конечно, ожидала такой развязки, хотя никогда об этом не
говорила. Вот что такое — доверять мужчинам. Хотела бы она видеть этого
Густава. Каков подлец! Бедняжка два дня мокла в озере! А где были все
остальные?
— Главное, где был Густав, — заметила Грейс.
— Надевай пальто, Грейс, мы идем на ленч, фру Линдстрем.
— Да, конечно, фрекен Эшертон нужно поесть — она совсем осунулась.
Стала, как канарейка.
Веселый смех фру Линдстрем звучал немного жутковато.
В старом городе Польсон знал хороший ресторанчик. Лучшее место в непогожий
день, уютное и укромное, с видом на старую площадь. Оттуда хорошо была видна
дверь доктора Бейка. Грейс заметила даже блеск бронзового дракона.
— Так что мы делали в субботу вечером? — спросил Польсон. — Я
возвращался из Упсалы один, свидетелей у меня нет. Потом весь вечер корпел
над переводами. И опять один.
— Ты не должен отчитываться передо мной, — отмахнулась Грейс.
— Я предпочел бы, чтобы ты не была так безразлична. Теперь остальные.
Аксель? Возможно, занимался погрузкой судна. Свен?
— Дома с семьей. По крайней мере, именно там мы с Эббой оставили его
после чая. А Якоб был со мной и Эббой. Кроме того, шел разговор о Густаве.
— Да, помню, ты говорила.
— Мог это быть Густав Виллы?
— Неизвестно.
— Еще кто? Питер Синклер? Его тоже придется исключить. Кэт говорит, он
допоздна работал. Простыл, и действительно выглядел больным. Мужчины пошли
на охоту, но к этому времени... — Грейс уронила нож и вилку: — Подумать
только, любовалась камышами, склонившимися над водой, а в это время...
Польсон словно ничего не замечал.
— Я согласен с полицией, Грейс. Нужно найти место, где держали Виллу.
— Взаперти?
— Похоже.
Грейс возбужденно заявила:
— Можешь считать, что я сошла с ума, но я уверена, что некоторое время
её держали на чердаке ван Стернов. У меня нет доказательств, кроме старого
боа и попыток Эббы убедить меня, что там никого нет. Но не смейся, интуиция
подсказывает, что я права.
— Я не смеюсь. Смотри! — воскликнул Польсон, показав в
окно. — Смотри, смотри!
— Что такое?
— Доктор Бейк с большущим чемоданом. С таким к пациентам не ходят.
Тогда он взял бы саквояж. Интересно... Извини, Грейс, я чувствую, мне нужно
срочно проконсультироваться с доктором.
Вернулся он через несколько минут. Доктор Бейк разговаривать не стал, он
уезжает на медицинскую конференцию в Копенгаген. Когда вернется — не сказал,
но обещал оттуда позвонить сестре.
— Но он про отъезд даже не заикался, — удивилась Грейс.
— Конечно, нет.
— А есть ли вообще эта конференция?
— Думаю, есть, это легко проверить. Но ехать он решил в последнюю
минуту. Интересно — почему? Ну ладно, доедай и пойдем.
Когда они шли из ресторана, то в узкой улочке наткнулись на спешащую куда-то
медсестру. Та шагала торопливо, не глядя по сторонам, но Грейс заметила,
какие красные у неё глаза. От слез или от ветра? Что же такое мог сказать ей
Свен? Что не вернется?
Едва они вернулись, позвонил Питер Синклер. Куда пропала Грейс?
— Мы ходили на ленч.
Грейс показалось, что он облегченно вздохнул.
— А моя жена не может даже смотреть на еду. Я боялся, что вас забрали
на допрос в полицию.
— Нет, но они здесь были.
— И что-нибудь? Или вычитали в дневнике?
— Они им не заинтересовались. Предпочитают факты, а не фантазии.
— Ну, в конце концов, Вилла любила дурачить людей.
— Но в итоге одурачили её, верно?
Голос Питера стал серьезным.
— Не нужно лишний раз об этом, Грейс. Я звоню, чтобы попросить о
помощи. Я на работе, но Кэт в ужасном состоянии, и это передается детям. Не
хочется оставлять их с ней. Не могли бы вы забрать их на пару часов? И сами
отвлеклись бы, прогулялись.
— Да, чтобы все посольство могло за мной следить,
— подумала Грейс.
— Питер, я не одна. Мы с Польсоном.
— Между прочим, вы хорошо его знаете? Он не может оказаться Густавом?
Только ничего не говорите, ведь он вас слышит. Только будьте осторожны,
Грейс, прошу вас. Знаете, дети вас все время вспоминают. Погуляйте с ними,
заодно сами отвлечетесь.
Питер слишком любил командовать, так что не было уверенности, что Джорджия и
Александр действительно напуганы и несчастны. Но это она выяснит сама.
Польсон не возражал.
— Я подвезу тебя туда и через пару часов заберу.
— Питер просил быть с тобой поосторожнее, я слишком мало тебя знаю.
Он склонился над ней и поцеловал в лоб.
— В самом деле мало?
— Для меня достаточно.
Когда дверь квартиры Синклеров открыла Эбба, Грейс даже растерялась. А та
взволнованно заговорила:
— Грейс, я все время пыталась до вас дозвониться. Вчера весь день и
сегодня утром.
Грейс вспомнила, что провела все это время в постели с Польсоном, и на душе
вдруг потеплело.
— Зачем я вам понадобилась? — спросила она.
— Я просто хотела выразить соболезнования, и не могла оставаться дома
после визита полиции.
— А зачем они приезжали к вам?
— Они объехали всех, кто знал Виллу. И Бейков тоже, напугав старушку.
Ну, ту старушку, да и Ульрику, никто не испугает. Но Свен? Интересно, знает
Эбба, что он сбежал?
— Кто мог подумать, что Вилла решится на такое?
— Никто, — бесстрастно ответила Грейс. У Эббы в глазах блеснуло
любопытство.
— Вы не верите, что она покончила с собой?
— Из-за беременности? Конечно нет!
— Неужели вы думаете, что могли быть другие причины?
— Были, но не для самоубийства. Она совсем не тот человек. И никто бы
её не заставил. Я объяснила это полиции и рада, что они побывали у вас. Не
думаю, что мех валялся у вас на чердаке просто так.
Эбба нахмурилась.
— Зачем вы так, Грейс? Я Вилле ничего плохого не сделала.
Грейс выпятила подбородок.
— Я ничего не знаю, но Вилла мертва, и я не могу в это поверить. Я зла,
что не могу понять причины её смерти. Но разберусь, это я вам обещаю.
Она помолчала, потом пожала плечами.
— Мне кажется, мы с Виллой были единым целым. И я всегда больше
походила на нее, чем думала. Так что это к лучшему.
— Но будьте осторожны, чтобы не оказаться на её месте, —
поморщилась Эбба.
— Да, уж позабочусь, чтобы никто не столкнул меня в озеро, —
отрезала Грейс. — Где же Кэт?
— Лежит, я ей дала лекарство. Питер очень за неё беспокоится — Кэт
слишком чувствительна. Вы приехали в такси?
— Меня подвез Польсон.
— Послушайте, Грейс, вашего Польсона никто из нас не знает. Вы уверены, что ему можно доверять?
— Конечно.
— Вы говорите так уверенно...
Грейс разозлилась.
— Не хочу ничего слышать о Польсоне. Я пришла за детьми, Пит просил с
ними погулять.
На этот раз дети спустились притихшие и молчаливые. Они уже оделись и надели
шотландские береты. У Александра тот, как всегда, съехал набок, а Джорджия
напялила свой на нечесанные волосы.
— Прекрасно, вы уже готовы? — спросила Грейс.
— Папа сказал, что вы с нами погуляете. Это правда?
— Да. Мы пойдем в парк, вы знаете дорогу?
— Конечно. Мы там сто раз были.
— Один раз, — поправил Александр. — Папа говорит, что возьмет
нам щенка.
— Да, вам обязательно нужно завести его для прогулок.
По уютному холмистому парку, растянувшемуся на несколько миль, где были и
гостиницы, и рестораны, и озера, гуляло множество народу, большинство с
собаками. Все в темных пальто и шарфах, хотя день был солнечный и погожий.
Детей разгулялись и принялись расспрашивать про канарейку, которую подарили
Грейс.
— Вот чего я хотел бы, если уж не собаку.
— Собака лучше. Птичку не возьмешь на прогулку — она улетит.
Александр захлопал руками, как крыльями, а Джорджия продолжала:
— Вам нравится Польсон, Грейс?
— Невежливо говорить — Польсон. Ты должна говорить герр Польсон.
Георгия отмахнулась от Александра.
— А вы ему. Грейс? Он хочет на вас жениться?
— С чего ты взяла?
— Мама говорит, что вы ведете себя с незнакомыми мужчинами так же
глупо, как Вилла. А папа говорит, что вам нужно вернуться в Англию.
— Мене нравится Польсон, — сказал Александр.
— А почему? Ты же его не видел?
— Видел. Я видел, как он вез Грейс в машине и поцеловал на прощание. А
раньше я думал, что только папа с мамой могут целоваться.
Грейс рассмеялась.
— Поцелуй ничего особого не значит. Когда-нибудь ты сам это поймешь.
— А я видела, как папа целовался с Эббой. Они вот так прижались ртами,
— Джорджия карикатурно выпятила губы, — и я думала, что они друг
друга кусают.
Александр захихикал.
— Не может быть, Джорджия. Ты все придумала!
— А вот и не придумала. Я покажу тебе, как они целовались, —
Джорджия толкнула брата. А Грейс подумала: вот оно что, Питер и Эбба! Не в
этом ли причина мучений бедной Кэт? Но тогда с какой стати Питер читал ей
мораль по поводу Польсона?
Про Виллу вспомнили только в конце прогулки. Джорджия вдруг спокойно
заметила:
— Я думаю. Вилла не видела, куда шла, потому что потеряла очки. И могла
упасть в озеро.
Когда они вернулись, Кэт уже встала, оделась и готовила чай. Выглядела она
ужасно — серое лицо, красные мутные глаза, чашки и блюдца звенели от дрожи в
руках. Но она изо всех сил старалась держаться. Эбба исчезла.
— Спасибо, что погуляли с детьми, Грейс. Они даже разрумянились. И я
немного отдохнула, мне тоже лучше. Питер все ещё нездоров, но упорно ходит
на службу, особенно сейчас. — Кэт сжала губы, чтобы не помянуть
Виллу. — Выпьете чаю?
— Польсон обещал заехать за мной в пять, так что время ещё есть.
— Он тоже может выпить чаю. Мы его толком и не знаем, но Питер хотел бы
познакомиться. Дети, бегите умываться. Вы сказали Грейс спасибо?
Польсон задерживался. Они попили чаю, уже пробило шесть, а его все не было.
Пришел Питер, усталый и измотанный; он все ещё не оправился от простуды, это
видно было по распухшему носу и губам. И вдруг он Грейс кого-то до ужаса
напомнил, но кого — она никак не могла вспомнить.
— Кошмарная неделя, — пожаловался он. — Простыл, работы по
горло, теперь ещё эта история с Виллой...
— Заезжала Эбба, — кисло сообщила Кэт.
— Знаю, она была у меня на службе. Она винит себя, как и все мы.
— Какое отношение это имеет к Эббе? — спросила Грейс.
— А какое отношение это имеет ко всем нам? Просто мы были друзьями...
— Тише, не нужно при детях — прервала его Кэт.
— Я могу позвонить? С Польсоном что-то случилось.
— Он должен был за вами заехать? Наверно, его старая колымага сломалась
по дороге. Еще есть чай, Кэт? Нет, не беспокойся, я сам налью.
Грейс решила быстро позвонить фру Линдстрем, но передумала. Из-за задержки
не стоит поднимать шум. Наверняка вот-вот раздастся звонок в дверь.
Прошло ещё полчаса, сердце стучало все сильнее, и Грейс вынуждена была себе
признаться, что беспокоится.
— Питер, вы не отвезете меня домой? Кэт, вы не против?
— Нет, ради Бога, но где же Польсон? Не слишком он надежен оказался.
— Нет, он очень надежный, это главное его качество.
— Вот точно также Вилла говорила о Густаве, — сказала Кэт, —
верно, Питер?
Тот резко поднялся.
— Давай я тебя отвезу тебя, Грейс. Не стоит всем расстраиваться из-за
рассеянности твоего профессора.
12
Все оказалось очень просто. По словам фру Линдстрем. Польсону позвонили
около четырех и куда-то вызвали. Когда он выходил из дома, фру Линдстрем его
перехватила. Из-за всех происшествий последних дней она стала закрывать
дверь на цепочку и потому спросила, когда вернется. Он обещал вернуться
через час, поскольку обещал заехать за фрекен Эшертон и привезти её домой.
Машина так и осталась под окном. Но сами знаете, какими мужчины становятся,
едва немного выпьют.
— Я поднимусь с тобой, — сказал Питер, — проверю, все ли в
порядке.
В квартире он вздрогнул.
— Не знаю почему, но эта комната действует на меня угнетающе. Тебе не
стоит здесь оставаться.
Грейс накинула покрывало на клетку с канарейкой, решив, что никуда не
пойдет, пока не вернется Польсон. Наверняка тот должен появиться с минуты на
минуту. Она накроет стол, приготовит бутылочку вина. И подождет, она уже
привыкла ждать.
— Но Вилла так и не вернулась, — заметил Питер.
— Ты полагаешь, что и Польсон не вернется? Но ты же уверял, что Вилла
покончила с собой! А теперь утверждаешь, что что среди дня в Стокгольме
может произойти самое ужасное.
Чувству, как застучало в висках, Грейс велела себе не сходить с ума.
— Наверно, Польсон решил навестить сына. Он очень любит мальчика и
чувствует себя виноватым... — она не договорила, заметив взгляд
Питера. — Ты же не хочешь сказать, что это из-за Виллы!
— Или её неродившегося ребенка? — спросил Питер. — Ну ладно,
Грейс, если настаиваешь, я ухожу. Но приготовься сразу улететь домой, как
только разрешит полиция. Это приказ.
Грейс молча прислушивалась к шагам Питера по лестнице. Как же сейчас она
ненавидела это открытое мальчишеское лицо за те ужасные подозрения, которые
он заронил!
К десяти часам, когда тишина в доме стала невыносимой, Грейс позвонила в
полицию.
— Я знаю, он никуда бы не уехал, не предупредив. Забрать меня он должен
был в пять часов, с тех пор прошло ещё пять. А он всегда держал слово.
Задержать его могл
...Закладка в соц.сетях
